25

      Сава стремительно менялся, и терминаторские доспехи не выдерживали напора. Элементы "Тартароса" размыкались, на месте обрыва можно было заметить, как утолщаются кости, как на них наслаивается плоть гнилостного оттенка. На спине броневые листы и вовсе лопнули, выпуская на волю костяные крылья и хвост. Из пасти, которая образовалась на том месте, где меч магистра Нуоберона перерубил шею, выросла новая голова. Словно в насмешку над новообращённым рабом, Нургл не сильно её изменил, разве что добавил толстый рог справа. Вечную молодость Сава не получил, всё также напоминал мумию, только теперь его глаза горели зловещим огнём, а рот разрезал подбородок. Он раскрывался парой лепестков, переполненных острыми клыками. Слева и справа от вертикальной расщелины рта хищно подрагивали мандибулы.       Сава протянул ладони и посмотрел на них, заворожённый зрелищем. Кости фаланг пробили латные перчатки и преобразили их в оружие, которым можно и рвать, и сокрушать.       Глядя на то, как самые страшные предсказания претворяются в жизнь, Котар бросил капеллану Эллагору:       – Забирай магистра и отступай. Я видел у вас телепортационный маяк.       – Пока он жив, я никуда не уйду, – Эллагор указал крозиусом на Князя Демонов. – Никто не забыт, ничто не забыто!       Времени препираться нет. Котар продублировал команду на открытой частоте вокс-связи, а сам начал приближаться к Саве. Поднятых из мёртвых десантников к тому времени изрубили на куски, другие демоны не спешили вмешиваться, но легче от этого не становилось.       Они не успели. Зло почти неодолимо.       Поигрывая и медленно раскручивая меч, Котар окликнул Саву:       – Теперь все прошлые высказывания о контроле, о власти над стихией можно забыть?       Сава хмыкнул. Мандибулы задрожали, рот раскрылся, внутри затрепетал раздвоенный змеиный язык.       – Я гнил тысячи лет. Боролся с проклятьем беспрестанно, несмотря на поток насмешек, которыми господин делился со мной. – Сава помолчал немного, а потом продолжил: – Богов не одолеть. Когда я понял это, то, как говорится, решил не бороться, а возглавить. Ты не представляешь, Котар, как хорошо я себя чувствую. Я по-прежнему гнию, но теперь это приносит лишь радость.              Капеллан Эллагор обходил Саву с другой стороны и напал, когда тот сосредоточил внимание на Котаре. После одемоничивания Сава превосходил размерами воина в терминаторских доспехах почти вдвое, поэтому не стоит удивляться, почему Эллагор бил по ногам и пояснице.       На поножах и набедренниках остались вмятины, костяной хвост отвалился, вместо крови выступила зеленоватая слизь. Сава взревел, оттолкнул Эллагора крыльями, сбил с ног, схватил за пояс и ударил несколько раз по земле, чтобы потом отбросить так, как это делает капризный ребёнок с надоевшей куклой.       Что там с капелланом, и жив ли он вообще после сокрушительной атаки, Котар не проверял, а сам напал на Саву. Рубанул по выступающим на спине позвонкам, присел под ответным замахом, вскочил и рассёк чудовищу нагрудник. Котар вытянул руку и окатил Саву такой волной псионического пламени, что тот скрылся за переливающейся всеми оттенками синего завесой.       – Теперь моя очередь, – сказал Сава.       Огонь опалил его, доспехи оплавились, гной в жилах закипел, а глаза погасли, но уже в следующее мгновение Сава прошёл сквозь завесу, отбил когтями лезвие фламберга и ударил Котара свободной рукой. Огромный кулак врезался в кирасу и смял так, что выбило дух. Котар отправился в полёт, выронив оружие. Он пробил гнилой ствол огромного трухлявого дуба, рухнул, подскочил и прокатился ещё несколько метров перед тем, как остановиться.       Котар только-только поднялся, когда понял, что Сава уже приготовился нанести следующий удар. Котар ушёл из-под атаки и ответил кинетическим толчком. Волна силы смахнула на пути всё, что успело вырасти на металлическом покрытии отсека – мох, грибы, траву – но не причинила Князю Демонов никаких неудобств.       Сава схватил Котара так, что когти вонзились и в грудь, и в спину, а потом приложил его об стену, смяв обшивку, разорвав трубы и электрические кабели. Он добавил пару ударов кулаками, чтобы загнать Котара ещё глубже. Кто-нибудь другой уже превратился бы окровавленную отбивную, но и говорить о том, что Котар безболезненно пережил атаку, нельзя. Множество костей переломано, органы повреждены, и нужно время на восстановление, чтобы продолжить безнадёжную борьбу.       – Призывай уже своего ангела-хранителя, – проворчал Сава. – Мне скучно.       – Попробуй... сначала… – прохрипел сквозь зубы Котар, – с ним… справиться.       Силой мысли Котар извлекал обломки костей из лёгких и сращивал ткани. Он кивнул в направлении тех, кто появился в отсеке, чтобы положить конец тёмным ритуалам и кровавому безумию.       Крестный ход Жерара Лабранша разгонял тьму. Святой одним присутствием заставлял демонов дрожать, а стоило ему посмотреть на них, как те воспламенялись, падали, катались по земле, но, в конце концов, превращались в пепел. И смерть эта – не возвращение в тёмные воды Моря Душ.       Смерть истинная.       Последняя.       Олицетворения злобы и разложения вдруг застыли на месте, не решаясь приблизиться к Святому, хотя совсем недавно наслаждались схваткой с Рыцарями Некоронованными. Они видели гибель сородичей, видели то, как пространство вокруг овеянным тёплым сиянием фигуры приобретает прежние строгие очертания. Стоило только Святому сделать шаг, как границы Сада Нургла поддавались, его площадь уменьшалась, а густые заросли и ожившие деревья испарялись, как мираж. Жерар Лабранш – или нечто необъятное внутри – обнажал истинную суть варпа, весь его обман.       – Что же вы, пугливые твари?! – бросил Сава. – Испугались? Людей?! Перед ликом Бога?! В атаку! Святого я беру на себя, остальных вам убить по силам.       И Святой, и Князь Демонов устремились друг на друга сквозь чащу проклятого леса, один – кометой, другой – роем мух. Сад Нургла получил смертельный удар и воспламенился так, будто его обработала не парочка огнемётчиков, а целая армия.       В последний миг перед столкновением Сава разминулся с Жераром. В первую очередь, Князь налетел не на главную угрозу, а на его пёстрое войско, в котором кого только не было. Сава схватил деву с иконой Святого Роберта Свежевателя и раздавил в ладони, точно спелый фрукт, только ноги с потрохами упали на жадную до человеческой плоти землю. Следующая жертва – абордажник Рыцарей Некоронованных, ныне защищающий только свет, а не чужие интересы. Сава прихлопнул его как насекомое. Тяжёлый скафандр, который давал владельцу неплохую защиту почти от всего стрелкового оружия, под напором Князя Демонов превратился в металлолом так, словно это легковая машина столкнулась с карьерным самосвалом.       Сава рвал и терзал святых-мучеников до тех пор, пока не покрылся их кровью с ног до головы, побуждая меньших демонов присоединиться к побоищу. Сава окликнул Жерара, который шёл за ним, прорубаясь сквозь Сад:       – Ты желаешь их смерти не меньше моего, не так ли? Кровь мучеников питает Империум!       Сава схватил мальчишку лет десяти, прибившегося к святому войску, и откусил голову. Жерар, глядя на это, бесстрастно ответил:       – Ты всегда задаёшь этот вопрос.       – Потому что хочу знать! – рассвирепел Князь. – Ответь мне!       Сава бросился к Святому, но теперь каждый шаг давался так, словно он опять очутился в изувеченном теле, и колдовская болезнь прогрессирует. Сила солнечного сияния снимала с Савы пласт за пластом его новообретённого могущества, низводила до прежнего уровня. Но всё же он шёл, так как глубоко внутри оставался Ангелом Смерти, существом из плоти и крови, прирождённым убийцей и воином, который некогда и сам сокрушал чудовищ и демонов. В отличие от нерождённых, Князь взял лучшее от всех миров.       Отвалились крылья, истончились когти, отсохла недавно отросшая рука, безвольно повисли мандибулы, а изо рта посыпалось крошево зубов, но всё же Сава добрался до источника обжигающего света. Один замах и…       – Убожество… – прошипел Сава, глядя на тельце крохотного человечка, нанизанное на когти. – Ты никогда не умел выбирать фаворитов.       Сава и сам после схватки больше напоминал огарок, но обернулся к сгоревшему лесу, Вратам Хаоса, Велаю и самому Отцу Чумы где-то там за гранью, разделяющей мир живых и Море душ, и воскликнул:       – Эту победу я посвящаю вам, господин!       Лидер культа Святого Свежевателя пал, и его паства похолодела, глядя на омерзительных чудовищ, которые приготовились разорвать их на кусочки.       Тогда-то Котар и обратился к оружию последнего шанса.