Красный

Ей снился сон. Яркое солнце высоко стояло над линией горизонта. Свежий ветерок ласково трепал хвойные ветви, разнося по округе запах тёплой смолы. На глади широкого, манящего прохладой озера мерцали солнечные блики. Она стояла у самой кромки воды. От её босых ног за горизонт простиралась яркая радуга. Изгибаясь цветной дугой, она влекла за собой на другой берег озера, скрытый поволокой света и стеной зыбкого тумана. Она знала, что ей нужно перебраться на обратную сторону. Всем своим естеством она чувствовала скорую, вожделенную свободу, но ступить на радужный мост было необъяснимо боязно. Мысли растекались тревогой. Радужный путь казался ненадёжным, дрожащим и зыбким. Липкими щупальцами в душу заползал страх, и тысячи сомнений, словно кандалы, крепко приковали её к на земле. Она знала, что должна оставаться здесь, когда всё её естество стремилось оказаться там. Словно из ниоткуда на радуге возник расплывчатый силуэт: белоснежная одежда, длинные крылья, сложенные за широкой спиной, тёмная копна не прибранных кудрей и золотой нимб над головой. Сердце в предвкушении замерло. Она не видела его лица, не помнила его, но однозначно знала. Где-то в глубине души она ощущала затаённое родство. На языке вертелось имя, но она никак не могла вспомнить ни буквы, ни звука. Всё в её памяти оказалось спутано, смешано, смазано, в то же время удивительно пусто, и лишь одна-единственная мысль металась и завывала в черепной коробке, как ветер в степи. Он уверенно протянул к ней раскрытую ладонь, призывая подойти ближе. От его божественного света на неё накатила невыразимая благодать. Все страхи, теснившиеся в душе, отступили сами собой. Сбросив с себя оковы сомнений, она сделала первый, нерешительный шаг на радугу... — Привет, мам, — она услышала над своей головой писклявый женский голос и нехотя открыла глаза. Миловидная девушка лет двадцати стояла над её постелью. Решительным жестом она водрузила на прикроватную тумбочку вазу с охапкой нежно-розовых пионов. — Твои любимые, — улыбалась неизвестная, впрочем, голос девушки казался смутно знакомым. Она отбросила свои длинные светлые волосы за спину и присела на край постели. — Как ты себя чувствуешь? — в её словах читалось беспокойство. Девушка улыбалась, но голос её дрожал, словно она хотела, но никак не могла позволить себе заплакать. — Нормально, — ответила женщина, спросонья натягивая одеяло по самую шею. — Я знаю, что Юра давно не приходил, но он просил передать привет. Он сейчас с оркестром в Японии. Ближе к осени они должны вернуться домой… — Юра? — недоумевала женщина. — Твой сын. Мой старший брат, — с тоской опустив взгляд, промолвила девушка. Она взяла с подоконника одну из рамок с фотографиями и показала его женщине. На ней улыбчивый парень, сидя в обнимку с виолончелью, зажимал в своих жилистых пальцах смычок. — Меня ты тоже сегодня не помнишь? Я Леся, твоя дочь, — выдохнула незнакомка. В её голосе и лице смешались печаль и смирение. Смотреть ей в глаза было невыносимо больно. Женщина не понимала, откуда и почему в ней вспыхнула эта боль, но ощущала её особенно остро. Как будто она одна сохраняла в её болезненном теле слабую жизнь. Девушка в белой медицинской форме принесла в комнату поднос с едой и поставила его на прикроватную тумбочку. Незнакомка принялась кормить женщину с ложечки пресным, не наваристым лапшичным супом. Жевать и глотать оказалось больно. Тело не слушалось и еда застревала в горле. Приняв пару ложек, женщина стала трясти головой, чтобы не продолжать безвкусную трапезу. Девушка настаивала, пытаясь пропихнуть ложку сквозь плотно сжатые зубы. — Мама! — сердито воскликнула она, пронзив её тяжёлым, разочарованным взглядом. — Это невыносимо, когда ты так на меня смотришь… — опустив голову, прошептала женщина. — Это ты помнишь, — постаралась улыбнуться незнакомка, поднося очередную ложку с отвратительным супом к её рту. — Ты с самого детства это твердишь. Тебе тяжело смотреть мне в глаза, потому что у меня его глаза. Как будто я в этом виновата… Женщина не помнила, когда незнакомка ушла. Поднос с недоеденным супом забрала девушка в медицинском халате — та же, что заходила в прошлый раз, или какая-то другая, она, признаться, не разобралась. Она смотрела на цветы, стоящие в блёклой вазе на прикроватной тумбочке. Они были невероятно красивы. Они казались единственной отдушиной в этом гиблом месте. Кто она? Что она здесь делает? Почему смотреть на эти цветы так приятно и так больно? Откуда взялось это странное, ускользающее чувство? Это ощущение пустоты у неё под сердцем? В голове, сквозь непроходимый мрак и туман, тонкой полоской света проступило воспоминание. Она перешагнула через порог небольшой венской кофейни. Стряхнув со своих плеч и обуви снег, она сняла перчатки и достала из кармана телефон, перечитав парочку последних сообщений: «Я буду в серой футболке и синих джинсах». «Пацан за столиком у окна, с дебильной улыбкой, и дурацким букетом — это я». У окна действительно сидел молодой человек в серой футболке и синих джинсах, с копной непричёсанных каштановых кудрей. Перед ним на столе лежал букет нежно-розовых пионов. Только он не улыбался. Напротив, он казался грустным и немного испуганным. К горлу комом подкатило волнение, но отступать было слишком поздно. Взяв себя в руки, она подошла к его столику. Парень поднял голову и улыбнулся. Только его улыбка ничуть не была дурацкой — она казалась доброй, чистой и светлой. — Привет, — сказала девушка, бросив сумочку на свободный стул. — Я Варя, — она протянула руку. — Сеня, — парень привстал с места и, склонив голову, ответил на её рукопожатие. Пальцы у него были тонкие, длинные и тёплые, а на тыльной стороне ладони, на пару сантиметров ниже запястья, была маленькая рыжая родинка. Он отпустил её руку, и она впервые заглянула ему в глаза. Ей стало дурно. Показалось, что из комнаты выкачали весь воздух, и сделать вдох стало почти невозможно. Сердце замерло. То самое предательское чувство роем бабочек в животе стало подниматься к горлу. Она заставила себя отвести взгляд и, сбросив маленькую шубку, присела напротив парня. Было неловко. От того, что новый знакомый по первому впечатлению пришёлся ей по душе, она чувствовала себя лишь более смущённой и скованной. «Сеня как раз в твоём вкусе, — вспомнила она уговоры коллеги. — Очень милый, спокойный, домашний парень. Симпатичный. Недавно с девушкой расстался. Он тебе точно понравится!» «Угадала, понравился», — мрачно подумала девушка. Изначально она не хотела соглашаться на эту встречу, но уступила коллеге, чтобы от неё просто отстали. Предчувствие не подвело девушку. Ей хватило одного взгляда, одного прикосновения, чтобы зловещие бабочки предательски зашевелились. Это было дурное предзнаменование. Ещё ни одна хорошая история в её жизни не начиналась со слов «я влюбилась». — Это, кстати, тебе, — залившись багровой краской, Сеня протянул ей букет. — Спасибо, — она натянуто улыбнулась, приняв у него цветы. — Это очень мило с твоей стороны. Прости, я немного растерялась. Ты оказался слишком… — она замялась, — …приятным, обычно так не бывает… — А как бывает? — он сконфуженно рассмеялся. — Это твоё первое свидание вслепую? — Ну, да… — он застенчиво пожал плечами. — Повезло. С тех пор, как я развелась, меня постоянно пытаются с кем-то свести, и обычно дичь начинается с первых пяти минут, — она нервно хихикнула, уткнувшись лицом в свежие бутоны. — Но цветы красивые... Женщина пыталась вспомнить что-то ещё, но воспоминание так же внезапно рассеялось, как и навеялось ароматом пионов. Сеня. Это имя ещё ярко горело в её мыслях, но что будет спустя секунду? Она чувствовала, что собственной памяти нельзя доверять. Она откуда-то знала, что сознание в любой момент может её подвести. Сеня. Ей нужно запомнить это имя. Нужно его записать, но рядом не оказалось ни ручки, ни карандаша, ни бумаги. —Сеня, — повторяла она иссохшими губами. Она пыталась вспомнить его лицо, его улыбку, цвет его глаз, но ничего не получалось — воспоминание ускользало, затягиваясь поволокой тумана. А какие были глаза у незнакомки? Она помнила, что смотреть в них было очень больно, она помнила, как сжалось её сердце, но не могла припомнить, какими были эти глаза. Как представилась эта девушка? Лена? Лика? Лера? Что она сказала? «Потому что у меня его глаза». Чьи? И как звали того парня с цветами? Саша? Сёма? Сеня? Какая была на нём футболка? Кто он? Кто она сама? Почему все её мысли такие вязкие, похожие на перегнивший кисель? Да что с ней происходит?