♡ ♧ ✧ ♤
Чишия не понимает людей и не очень-то хочет их понимать. Напускной альтруизм его раздражает, потому что он знает точно – человек по природе своей существо эгоистичное, и ничего, кроме себя самого, его по-настоящему не волнует. А те, кто строят из себя святую благодетель, в лучшем случае пытаются обмануть всех вокруг, в худшем – себя.
А попытка обмануть себя и выдать за того, кем ты не являешься, показатель в первую очередь глупости.
А себя глупым Чишия никогда не считал.
Он не так давно появился в этом мире – а быть может, и давно, время здесь могло идти иначе – и не так часто встречал тех самых альтруистов. Здесь, когда на кону стоит твоя собственная жизнь, выходит наружу и истинная натура – эгоистичная и думающая только о себе. Поэтому обман окружающих не имеет смысла, теперь можно обмануть лишь самого себя. Но эта попытка могла быть опрометчивой и даже фатальной, если на кону стояла собственная жизнь.
Чишия видел, как некоторые не самые приятные личности с Пляжа тонули в безнравственности и беззаконии, понимая, что любая, даже самая отвратительная вещь, сойдёт им с рук и никакого наказания не последует. Сам он никогда бы не подумал уподобиться чему-то такому без крайней необходимости, которой было исключительно выживание, только ради забавы или повышения своего эго. Такие люди вызывали у него чуть больше отвращения, чем вся остальная бесполезная масса. Но наблюдать, как люди погрязли в собственных пороках и опускались с каждым днём ближе ко дну, было неплохим развлечением.
И количество тех, кто сосредоточен исключительно на себе, здесь превышало число так называемых альтруистов.
Однако на этот раз Чишие удалось встретить такого человека и в этом мире. Девчонка его возраста, которая в начале Игры в сапёра, казалось, будет думать преимущественно о себе, в конце сумела удивить. Рисковать собственной жизнью, чтобы помочь незнакомому человеку спасти свою, которая ему не так уж и нужна? Звучит нелепо, безрассудно и крайне глупо. Как бы сильно Чишия не старался анализировать такое поведение, понять ему не удалось. Но любопытство осталось. Чем руководствуется человек, принимая решение, способное лишить его жизни в попытке спасти кого-то другого? Какие мысли одолевают его в этот момент? Это выработанный рефлекс или сознательный выбор?
Ответа ни на один из этих вопросов Чишия найти не мог.
Ему не нравилось не знать чего-то, но людей он понимал крайне паршиво. Можно проанализировать их поведение, определить паттерны, но человек – не просто Игра, он куда более многогранен и порой непредсказуем, поэтому далеко не все действия можно охарактеризовать, понять и даже принять. Чаще всего это раздражало, но и вызывало интерес.
Всего-навсего сложная головоломка, на разгадку которой уйдёт больше времени.
Сидя за столом, Чишия без интереса рассматривал входящих в комнату людей. Руководителей. Которые собрались здесь, чтобы передать полученные карты.
Шляпник, он же местный Иисус и глава Пляжа, на котором собралось уже немало народа, неторопливой походкой зашёл последним. Кажется, он недавно проснулся, потому что выглядел весьма... помято. Но его глаза, частично скрытые за солнцезащитными очками, сверкнули безумным блеском, особенно ярко, когда он увидел свежие карты на столе.
– Отличная работа! – восторженно воскликнул он и плюхнулся на стул, разминая шею. – Вы молодцы.
Стандартная похвала, которая едва ли походила на искреннюю, сопровождала почти каждую речь Шляпника – надо же как-то подбадривать своих рабов и оценивать их заслуги. Слова он подбирать умел мастерски, но с каждым новым днём безумие в его глазах становилось более отчётливым.
– Попались ли вам интересные кадры, достойные нашего внимания? – склонив голову к плечу и сняв очки, Шляпник взял карты в руки, рассматривая каждую с маниакальной увлечённостью.
Чишия сдержал усмешку, лишь позволив одной брови приподняться. Если судить по количеству людей в стенах отеля, то сказать про тщательный отбор кадров язык бы не повернулся. Подавляющая часть представляла собой бесполезный сброд и расходный материал. Но, как известно, толпой, что ведётся на громкие и сладкие речи, легче всего управлять. Вот Шляпник и управлял. Его лидерские качества и харизма на самом деле работали, потому что эта толпа шла за ним по своей воле. А вот те самые кадры, чей уровень интересности измерялся в их полезности, встречались реже. Но порой это случалось. Вот только далеко не все из них мечтали попасть в так называемую Утопию, которая являлась такой лишь на словах или в глазах тех обделённых интеллектом идиотов, которые веселились и пили днём, а ночью с радостью бежали на Игру. Особо несговорчивых приводили силой, с чем без проблем справлялись Боевики.
– Чишия?
Голос, обращённый к нему, заставил Чишию медленно перевести взгляд на Шляпника.
– Нет, никого такого, – он почти не соврал, потому что сам пока не понял, несла ли та девчонка что-то полезное в себе.
Полезное, разумеется, для него, а не для Пляжа.
– Это прискорбно, – покачал головой Шляпник.
♡ ♧ ✧ ♤
Люди редко по-настоящему задумываются о смерти, пока не столкнутся с Ней лицом к лицу. Она не предупреждает о своих визитах заранее, и её появление всегда неожиданное: иногда внезапное и резкое, а порой она тихо крадётся сзади, наступая на пятки, и лишь редко даёт о себе знать. Ни к одному из вариантов ты никогда не сможешь приготовиться заранее.
Здесь пахло иначе. Воздух в центре Токио был насквозь пропитан так называемым современным миром, где вечно сновали туда-сюда разные люди, торопящиеся по своим делам, и ездили машины, быстро проносясь друг за другом. Токио – город, который никогда не спит, поэтому темнота и отсутствие шума заставили сразу же сжаться внутренности от пробирающей каждую клетку тела тревоги. Ощущение такое, противное и липкое, словно не можешь проснуться от кошмара и пытаешься всеми силами разбудить себя; но щипки, даже болезненные, не помогали, лишь оставляли за собой красные полосы.
Взгляд невольно поднялся к небу, такому тёмному, непривычному, а оттого и ужасающему, но одновременно с этим странно манящему. Словно оно призывало к себе, зазывая в заманчивые объятия тьмы. Алиса отрицательно махнула головой, и её взгляд упёрся в пол в попытках осознать, куда делся не только весь город, но и несколько часов её жизни – на улице было светло ещё несколько минут назад.
Алиса очень сильно хотела проснуться. Но осознание обрушилось на неё снежной лавиной, и она не успела скрыться; накрыло с головой, заставляя задыхаться и плакать от безысходности. Она чудом
выиграла пережила первую Игру, с трудом понимая, что нужно делать. Женщина средних лет со шрамом на щеке говорила ей бежать и по ходу что-то бормотала про трефовую масть, работу в команде и визы; Алиса отбросила панику на задний план и запомнила каждое слово, чувствуя, что это может пригодиться.
Пригодилось это или нет, она пока не узнала. Но свой первый день, проведённый здесь, сохранила в памяти во всех мельчайших деталях и не забыла бы, даже если сильно захотела.
Как только Алиса скрылась за домом, на всякий случай не за первым попавшимся, остановилась, чтобы отдышаться. Она постоянно оглядывалась, как будто за ней могли гнаться. Усмехнувшись собственным мыслям, она медленно сползла на землю, запустив обе ладони в волосы и сжав их у корней. Действительно, кому из них есть до неё дело? Кто она такая, чтобы похищать её? Но в этом мире, где закона больше не существовало, могло произойти что угодно – людям и прежде ничего не мешало убивать без причины. А теперь и подавно.
Решив, что задерживаться здесь нет смысла, Алиса поднялась и неторопливо зашагала в сторону дома, в котором она обустроилась. По дороге она успела успокоиться и удивиться, как далеко убежала из-за страха перед незнакомыми ей мужчинами.
Только когда наконец удалось улечься в постель, смотря в потолок, до неё вдруг дошло кое-что. Кое-что очень важное и странное, что она упустила из виду из-за страха – как глупо – оказаться в багажнике. Тот высокий накаченный мужчина сказал, что им пора ехать, значит, они пользуются машинами, и этих «они» может быть достаточно много. На его запястье тоже был браслет, точно такой же, как у женщины в кожаной куртке и у высокомерного блондина. Вот только те двое вели себя на Игре так, будто не знают друг друга. Притворство? Или «их» настолько много, что они действительно не знакомы, просто потому что могли не пересекаться? Это странно, первый вариант казался более вероятным. Алиса в этом мире встречала не так много людей и сомневалась, что их количество здесь так уж велико.
Она вдруг почувствовала прилив одиночества. Находиться в тёмной квартире, лишенной всяческих звуков электротехники, без возможности с кем-то поговорить – пугало и угнетало. Её вдруг одолела тоскливость и безнадёга. С одной стороны, оказаться здесь с кем-то из своих близких было бы неплохо, но с другой, видеть их смерть не хотелось. Алиса помнила, как та девчонка, Номико, умерла на глазах своей подруги.
Перевернуться на другой бок и попытаться уснуть было неплохим завершением трудного дня. Но, как бы Алиса не старалась, в голову постоянно лез образ того парня в белой толстовке. И его холодный разум и расчётливость пугали и восхищали одновременно.
Чувствуешь себя героиней?
Алиса не думала о героизме или подобных вещах, но позволить умереть ещё одному человеку, когда есть возможность помочь, она не могла. И она бы не пожелала кому-то увидеть такое зрелище.
Сколько стоит твоя жизнь?
Алиса покрутила кольцо на безымянном пальце, отгоняя от себя дурные мысли. Смерть всю Игру дышала ей в спину, готовясь забрать в свои объятия, и в конце концов она чуть сама не прыгнула к ней в лапы добровольно. Ей бы не помешало обрести хотя бы часть равнодушия того парня в толстовке. Алиса почувствовала ещё большую грусть от того, что не узнала ни имени, ни местонахождения той женщины в кожаной куртке с чёрными волосами; она была хорошим человеком и спасла ей жизнь, схватив за руку. В отличие от этого блондина, что стоял ближе. Это она поняла не сразу, лишь когда решила проанализировать ситуацию. Ещё неоткуда взявшийся свет, когда они стояли на одной клетке... Возможно, ей просто показалось, ещё не то может привидеться в этом сумасшедшем мире.
Так ни к чему и не придя, Алиса наконец-то ощутила усталость во всём теле и забылась в заслуженном сне.
Но, сожалению, пять дней пролетели незаметно. Даже слишком.
Алиса каждое утро чувствовала разочарование от осознания, что это всё – не сон. Каждый вечер, засыпая в тревоге и с бешено колотящимся сердцем, она слепо надеялась на затянувшийся кошмар, а не на кошмар наяву. Перед глазами то и дело мелькали белые, как снег, косички, залитые кровью; и громкий плач девочки с розовыми волосами, завязанными в высокий хвост. Алиса тщетно пыталась понять устройство этого мира или хотя бы его смысл, но безуспешно. Быть может, это Чистилище, в котором собрались грешники? По крайней мере, это было бы не самым бредовым объяснением сложившейся ситуации.
Тогда стоила ли игра свеч? Есть ли смысл стараться выжить, если ты уже обречён на погибель? Или это личный круг ада, из которого невозможно выйти, а можно лишь бессмысленно бегать по кругу, как хомяк в колесе?
Нет.
Тогда кто те люди, которых Алиса встретила? Если это её личный круг ада, то в нём должны присутствовать знакомые ей лица, но все были чужими, а значит, такой исход не имел никакого смысла. Это в какой-то степени успокаивало, потому что перспектива оказаться в параллельном мире, где приходится играть, чтобы выжить, была гораздо лучше, чем вечные страдания в Чистилище после смерти.
Если она всё ещё жива, то есть смысл бороться и дальше. Выход есть из любой ситуации, даже самой патовой, пока есть самое ценное – жизнь.
Она не чувствовала себя героиней, но была рада, что смогла помочь человеку избежать смерти. Но, в конце концов, это можно посчитать за эгоистичный поступок, если копнуть глубже. Алиса бы ощущала себя сейчас гораздо хуже, если не вернулась бы за той девушкой. Это ли не эгоизм?
Алиса неспешно поднялась на крышу, и свежий воздух, ударивший ей в лицо, напомнил о том, что, несмотря на все ужасы, она действительно всё ещё жива, раз ощущала его дуновения. Навряд ли в аду есть такая роскошь как прохладный воздух. Она подошла к краю, остановившись, и облокотилась о металлический парапет. Осматривалась. Глядя на бескрайние просторы, которые казались почти необъятными в ночной тишине и темноте, она искала ближайшую арену для Игры. Её сердце наполнялось тревогой и одновременно решимостью, нежеланием отступать. Взгляд скользил по пустым улицам, где тени прошлого смешивались с реалиями настоящего. Совсем недавно она прогуливалась по этому району, болтая с подругой по телефону, и грелась под лучами яркого солнца. Она понимала, что в этом мире, таящем опасности и непредсказуемости на каждом шагу, нельзя расслабляться. Поэтому идею пойти куда-то в отдалëнное от её временного убежища места даже не рассматривала. Алиса не могла позволить себе стать жертвой какого-нибудь психопата или обезумевшего от происходящего бродяги. Однако на такой случай в её маленькой сумке на поясе с недавних пор были складной нож и перцовый баллончик.
Когда Алиса добралась до здания со включённым светом, она обнаружила неоновую табличку с указанием направления в нужное место. Небольшой полицейский участок ещё никогда не выглядел настолько пусто и тихо. Однажды ей пришлось побывать в подобном месте, когда у одноклассницы украли дорогущий браслет, для дачи показаний. Народа в том месте было достаточно, все о чëм-то переговаривались, создавая какофонию из разных звуков, а аромат дешёвого кофе из автомата заполонял всё пространство. Воспоминание нельзя было назвать приятным времяпрепровождением, но сейчас Алиса предпочла бы очутиться в том шумном помещении с кучей полицейских и мило улыбающихся ей женщин; со скандальной бабушкой, жалующейся на своего соседа; с маленькой девочкой, которая потерялась среди улиц, побежав за щенком. Порой некоторые мгновения начинаешь ценить гораздо позже.
Подойдя к одному из столов, Алиса решила порыться в ящиках. Смысла в этом не было абсолютно, но какое-то детское желание пошалить и сделать то, что никогда не удалось бы в обычном мире, взяло верх. Это так глупо. С улыбкой на лице она начала копаться в бумагах, взгляд зацепился за какую-то вырезку из журнала с громким названием «Фантом из Хайльбронна», но она быстро её пролистала, как и все последующие.
– Снова ты.
От голоса, разрешавшего устоявшуюся тишину, Алиса подпрыгнула на месте, как будто её поймали с поличным. Сердце бешено забилось, как от быстрого бега, а горло сковал спазм.
Как можно так тихо передвигаться?..
Она развернулась и увидела того самого парня в белой толстовке с их прошлой Игры. Он смотрел как-то отстранённо, словно происходящее не волновало. Снова. Его руки оставались в карманах, а толстовка была той же самой или очень на неё похожей.
– Крутой парень, – прокомментировала Алиса, зачем-то демонстративно громко хлопнув ящиком.
Его тёмные брови дрогнули, слегка приподнявшись.
– Это комплимент? – улыбка на его губах была доброжелательной, но что-то подсказывало, что это далеко от истины.
– Ты представишься?
– Чишия.
Алиса задумалась, про себя проговаривая новое имя. Какое-то внутреннее ощущение говорило ей, что оно ему подходит.
– Допустим, Чишия, – она кивнула сама себе, подумав, что на слух звучит ещё лучше. – Алиса.
Чишия изогнул бровь, и улыбка на его губах стала чуть шире.
– Иронично.
– Что?
– Всё чудесатее и чудесатее, – покачал головой он.
Алисе понадобилось несколько секунд для анализирования его слов, потому что даже в качестве шутки она не рассматривала такой вариант.
– Это, по-твоему, страна чудес?
– Скорее уж страна кошмаров, но это совсем другая сказка.
Алиса поджала губы и посмотрела вверх, задумываясь над его словами, хоть и шутливыми. Но погрузиться в размышления ей не позволил недовольный мужской голос, на этот раз незнакомый.
– Как же бесит, чëрт.
Ворвавшийся в здание парень с чёрными волосами подошёл к столу и схватил телефон, регистрируясь в сегодняшней Игре.
– И что ты тут забыл, Нираги? – обратился к нему Чишия, и Алиса заметила браслет на руке и у этого незнакомца.
– По тебе соскучился, – фыркнул он и дёрнул плечами, выражая недовольство. – Тачка сломалась, хоть бы один механик был среди этого сброда. Так что это была ближайшая арена.
Алиса не решалась больше заговорить, переводя взгляд то на одного, то на другого, но стараясь не пялиться на них слишком долго. Между этими двумя ощущалось какое-то призрачное напряжение, словно невидимая нить связывала их, создавая атмосферу недосказанностей и скрытых мотивов у каждого. И никто из них не вызывал доверия.
Алиса прокляла себя за собственные мысли. Потому что стоило ей подумать, что никто из них не обращает на неё внимания и обрадоваться этому факту, как Нираги окинул её сканирующим взглядом и подошёл ближе.
– Надеюсь, ты не новичок здесь, – говорил он медленно, протяжно, и на его языке блестел пирсинг.
Алиса ощутила исходящую от него ауру: неприятную, скользкую, как будто её голову окунули в болотную тину. Пальцы непроизвольно сжались на ремне от сумки.
– А это имеет какое-то значение? – она не хотела дать запугать себя, а именно на это, очевидно, и был расчёт. Поэтому её голос прозвучал чуть более грубо, чем она планировала.
– Дерзкая, – усмехнулся Нираги. – Значит, не первая Игра.
Это что, была провокация?
Больше он ничего не спрашивал и заинтересованности не показывал тоже, однако Алиса иногда ловила на себе его неоднозначные взгляды. А также взгляды Чишии, который стоял в дальнем углу, словно тень, скучающе наблюдая за всем происходящим. Его тихое присутствие накаляло и без того тяжёлую атмосферу, от которой хотелось скрыться, сжаться в маленький комок. С её появления здесь прошло не больше двадцати минут, но складывалось впечатление, что они торчат здесь уже несколько часов. Тишина не вызывала спокойствия, а лишь заставляла нервно сжимать кулаки и думать о том, как бы поскорее убраться отсюда.
Когда в здании появились ещё двое – с такими же браслетами на запястьях – Алиса поспешила взять телефон для регистрации, чего не сделала сразу из-за неожиданного появления Чишии.
И тогда уже знакомый механический голос объявил:
Регистрация окончена. Пожалуйста, пройдите в камеру.
Алиса вдруг подумала, что выбрать более отдалённое место Игры было не самым плохим вариантом, который ей стоило рассмотреть.