Часть 4

♡ ♧ ✧ ♤

Большинство людей, привыкших к рутине и принимающих её как данность, не ценят те редкие мгновения радости и спокойствия, когда они по-настоящему счастливы. Так живут многие, ходят на работу и обратно, пьют по утрам кофе в любимой кофейне, а вечером ненавидят тесное метро и толпу точно таких же людей, торопящихся домой и желающих поскорее оказаться в привычной обстановке. Любимый человек встречает с вкусным ужином, даря тем самым тепло и уют, или собака радостно виляет хвостом, с нетерпением ожидая хозяина и долгожданной прогулки. Никто не думает, что однажды он этого лишится. В суете повседневности люди склонны не обращать внимания на яркие, пусть и привычные моменты, утопая в серости будней. Это так по-человечески. Алиса не была исключением. Она тоже редко ценила те мимолётные спокойные дни, проходящие за просмотром телевизора в компании любимого человека. Принимала успехи на работе как данность, ела вкусные блюда из ресторанов, иногда думая о попытке повторить их дома. Получалось обычно так себе. Однако последние два года были сущим адом для неё, а каждый день тянулся мучительно долго, словно время специально замедляло свой ход. Но то, что было раньше... Настоящее волшебство. Которое было слишком привычным и обыденным, чтобы задуматься о нём как о чём-то волшебном. Алиса тряхнула головой, проходясь пальцами по волосам и массажируя кожу. Полученная на этот раз виза была ничтожно малой, всего лишь три дня. Нет времени ни отдохнуть, ни расслабиться, лишь морально готовиться к следующей Игре. Как будто это возможно. Алиса сидела на балконе, наблюдая, как медленно вступает в свои права рассвет. Зрелище было удивительно красивым: небо постепенно светлело, как будто где-то вдалеке включили лампочку, медленно согревающую своим светом; неспешно появлялись всполохи розового и оранжевого, неторопливо поднимаясь вверх и являя новому дню солнце – яркое, ослепляющее, дарящее надежду. Надежду на светлое будущее. Надежду на что-то хорошее. Мысли то и дело невольно возвращались к прежней жизни, знакомой и привычной, хоть не такой уж сказочной. Некоторые воспоминания болезненно впивались под рёбра, подобно острому кинжалу, подбираясь к сердцу. К горлу подкатил противный ком, вставший поперёк, а руки слегка затряслись; внутри разрасталось чувство тревоги, заставляя ладони потеть. Алиса снова ощутила то неприятное чувство в груди, когда всё сжимается внутри так сильно, что почти причиняет физическую боль; сердце бьётся быстрее, а дыхание учащается. Преследующая её тревога на протяжении последних пары лет в этом месте лишь увеличилась. Алиса стала задумываться, что она постепенно сходит с ума от одиночества и невозможности с кем-то подолгу поговорить – переброситься парой фраз с кем-то на Играх едва ли считалось за полноценную беседу. Она не привыкла оставаться одна так долго. Чтение книг и занятия спортом помогали и позволяли отвлечься, расслабиться и разгрузиться, но лишь на некоторое время. Ранним утром после очередной Игры, в которой, к счастью или к сожалению, знакомых не встретилось, Алиса оделась потеплее для пробежки и взяла с собой большой рюкзак, чтобы запастись продуктами после. Это тоже стало своего рода развлечением: отыскивать подходящие товары с неистëкшим сроком годности и думать, что из них можно приготовить на газовой плите. Больше всего она скучала по свежесваренному кофе, который ей готовила милая бариста с забавным пучком на голове. Та самая обыденная мелочь, которая сейчас была бы роскошью. Прилавки магазинов заметно опустели. Это зрелище вызывало тоску и отчаяние. Невольно задумываешься о количестве времени, проведëнном в этом мире, и что будет, когда вся еда закончится или испортится? Первое произойдёт быстрее. Алиса взяла пачку какао и соевое молоко, неуверенная, что обычное всё ещё пригодно в пищу. А потом послышались звуки шагов и чьи-то голоса. – О, дерзкая, – прозвучал знакомый голос, но ничего хорошего он не сулил. Нираги. Алиса помнила поведение этого человека, и столкнуться с ним она хотела бы в последнюю очередь. – Как голова, не болит? О сарказм в его голосе можно было порезаться, таким очевидным, колким и мерзким он был. В боку защемило от неприятного чувства безысходности. Нираги сложил руки на груди и с широкой улыбкой наблюдал за растерянным видом Алисы. Её прямая спина слегка прогнулась вперёд, выдавая внутреннее напряжение, а плечи напряглись, словно готовясь к удару. Но развернулась она с непроницаемым выражением лица, натянув маску невозмутимости, как будто не замерла от ужаса минуту назад. – Не болит и даже не беспокоит, – спокойно ответила Алиса, глубоко вздохнув. – Значит, ты всё же живучая, четыре дня прошло, а? – он мерзко хихикнул, склонив голову к плечу. – Честно говоря, всё же не ожидал, котелок у тебя варит паршиво. Оскорбление её умственных способностей было меньшим, что он мог сделать, поэтому Алиса позволила на эту реплику лишь своим бровям приподняться. – Что, попались трефы или червы? Алиса вперила в него внимательный взгляд, надеясь, что он продолжит свою мысль. Значит, и Нираги было известно, за что отвечает каждая масть. Но откуда? Сколько времени на самом деле здесь можно провести? Он снова продолжил свои размышления: – Я бы посмотрел на тебя в червах. Мне кажется, за этой милой мордашкой может скрываться что-то тёмное, подлое. Или, наоборот, ты сломаешься и смиренно примешь смерть? Кто знает. В его голосе звучала нескрываемая издёвка. Но что это значило – Алиса лишь могла предполагать. Игры в червы подразумевают что-то настолько плохое? Возможно, в них нужно убивать, чтобы выжить самому? Такая перспектива ужасала. Она не хотела ни наблюдать за чьей-то смертью, ни тем более кого-то убивать, от одной мысли об этом по спине пробежал неприятный холодок, а сердце забилось быстрее. Вдруг вспомнились слова Чишии. «Сколько стоит твоя жизнь?» Возможно, он спрашивал об этом, исходя из личного опыта. – Ты так много говоришь, – выдохнув, спокойно сказала Алиса, покачав головой. – К чему это всё? Это было опасно. Хоть она и не сказала чего-то откровенно грубого, это могло закончиться плачевно. Но решила рискнуть. Ей казалось, что позиция молчаливой тихони может заинтересовать его больше, чем гордо поднятый подбородок и холод в глазах. Нираги вскинул плечами и неторопливой походкой подошёл ближе, заглядывая в её глаза. Алиса не моргнула и смело встретила его взгляд, стараясь выглядеть спокойно и непоколебимо. Отрешённо. – Не боишься, что твоя дерзость выйдет боком? Она сглотнула. – Учитывая, в каком дерьме мы все оказались, сомневаюсь, что страх поможет мне выжить. Когда она договорила, сама удивилась собственным словам. Разве не Чишия сказал ей нечто подобное несколько дней назад? Нираги внимательно посмотрел в её глаза в поисках того самого страха. Не нашёл. Хмыкнул, похлопав её по спине слишком сильно. Не в знак дружелюбного приветствия. – Смерти не боишься, значит? Такого она никогда не говорила. – В любом случае, пойдёшь с нами, а там разберëмся, что ты из себя представляешь, – толчок в спину на этот раз был более ощутимым и напористым, направляя Алису к выходу. Две девушки и один парень мельком наблюдали всё это время за ними, держась в нескольких метрах от них и набирая продукты в пакеты. – Куда пойду? – запротестовала Алиса, вырываясь и озираясь по сторонам, отыскивая пути к отступлению. Но их не было. Прямо перед ней возвышался Нираги, по бокам окружали высокие полки, а позади тихо хихикала безликая троица, словно зрители на спектакле. – Вы, двое, отведите её в машину, – командным голосом просипел Нираги. Когда Алиса отвела ногу назад, чтобы резко рвануть вперёд, её запястье заключили в стальную хватку, оказавшуюся невероятно крепкой и болезненной. Пальцы Нираги были длинными, цепкими, намертво впившись в её руку и удерживая на месте. – Тебе лучше не сопротивляться, потом ещё спасибо скажешь. Высокий брюнет и второй пониже мгновенно облепили Алису с двух сторон и поволокли к выходу. Она, честно, пыталась противиться, несмотря на предостережение этого не делать, но мужская сила, к тому же умноженная на два, превосходила её возможности. – Да не рыпайся ты так, – вдруг заговорила девушка, до этого медленно следующая за ними; тон её был мягким, участливым. – Никто тебя не собирается убивать. Алиса вздрогнула и недоверчиво посмотрела на неё. – Ага, наверное, вы так друзей заводите, – шикнула она, когда её совершенно неаккуратно запихнули на заднее сиденье и сразу же облепили с двух сторон. Вскоре Нираги вышел из супермаркета, и никто не смел снова заговорить. Алиса ощутила, как её тело слабеет, а перед глазами картинка перестаёт быть такой отчётливой. Она проморгалась, но стало только хуже; сердце билось слишком быстро, грозясь пробить грудную клетку, а страх расползался вдоль позвоночника от неопределённости. Действительно ли её не собираются убивать – Алиса не знала. Но, как известно, некоторые вещи могут быть страшнее смерти. Когда Нираги залез в машину и повернулся назад, Алиса окончательно потеряла связь с реальностью: она скосила глаза, и её тело обмякло.

♡ ♧ ✧ ♤

Перед глазами плыло, как в густом тумане над утренним озером, а голова кружилась, отчего никак не удавалось сфокусировать взгляд. Глаза ощущались тяжёлыми, как будто на веки положили свинец, и каждое моргание давалось с трудом. – Нираги, ты перестарался. Мужской голос звучал не грубо, но с лёгким недовольством. – Да я её даже не трогал, она сама вырубилась в машине, – насмешка в голосе Нираги была нескрываемой. – Даже показалось, что она сдохла. – Ты такой толстокожий, Нираги, – этот голос, высокий и игривый, принадлежал женщине. Алиса с трудом разлепила глаза, почувствовав сильную усталость во всём теле. Она посмотрела перед собой и поняла, что находится не в своей квартире, не в супермаркете и даже не в машине; новое место и незнакомые люди смотрели на неё как на подопытную крысу в клетке – в ожидании действий и с тенью превосходства, словно они занимали высокую ступень в иерархии. Внутри медленно поднималось чувство тревоги и неопределённости. «Действительно, не убили. Пока что». – О, очухалась, – весело заметил Нираги и подошёл ближе. Алиса машинально скорчилась, когда он похлопал её по щеке. – Что, не могла поверить в своё счастье и потеряла сознание? Воспоминания и осознание резко ударили по голове похлеще кирпича. Она потеряла сознание от усталости, стресса и испуга. Не очень приятно резко отрубиться в неподходящий момент и уж тем более среди неподходящих людей, но Алиса начала страдать подобным примерно пару лет назад. Последний такой случай произошёл давно, около полугода назад, когда она ругалась с сестрой своего парня. – Ты опять пугаешь наших друзей? Дверь открылась, и в неё вошёл мужчина в солнцезащитных очках и ярком, цветастом хаори, которое не скрывало его обнажённый торс, демонстрируя худощавую фигуру. Он полностью завладел вниманием всех присутствующих, и Алиса перевела взгляд на него. – Я, Шляпник, номер один нашего чудесного Пляжа, гарантирую тебе кров и безопасность, – голос у него был каким-то воодушевляющим, громким, таким только приветственные речи и говорить. Алиса лишь нахмурилась и посмотрела на него в недоумении. – Она не знает японский? – спросил Шляпник, бросая взгляд в разные стороны. – Знаю, – выдохнула Алиса и откинула голову назад, пытаясь привести себя в чувства. До неё дошло не сразу, лишь спустя пару минут, когда её персона уже не представляла такой бурный интерес, как в начале. Шляпник. Этот мужчина, который выглядел радушно и дружелюбно – что почему-то казалось фальшивым и напускным, словно так он втирался в доверие – назвался этим именем. Вероятно, прозвищем, но какого чëрта? В голове сразу же всплыл их недавний диалог с Чишией. Странное место. Странные люди. Странное всё вокруг. О ней снова вспомнили, когда спросили, как её зовут. Алиса сглотнула, почему-то не желая называть своё имя. Было ощущение, что она невольно стала частью нелепой клоунады, а собственное имя казалось насмешкой. Доверия не вызывал никто из присутствующих. Мысли снова вернулись к тому крашеному блондину в толстовке, которому она без толики сомнений назвала имя. Не фамилию. Несмотря на японские традиции. Чишии Алиса, несомненно, тоже не доверяла ни на йоту. – Мори, – твёрдо сказала она. – Так что это за место? – Это утопия, – как-то особенно гордо произнёс Шляпник, вскинув руками. – Место, где можно отдыхать и веселиться, где тебя всегда поддержат, где ты не останешься одна. Добро пожаловать, Мори. Алиса недоверчиво приподняла брови, посмотрев на странную женщину с длинными чёрными волосами, чей голос, кажется, она слышала до этого; на взрослого мужчину в очках, стоявшего у окна, и снова на Шляпника. Смотреть на Нираги она не хотела совершенно. – И в чëм же подвох? – втянув щëки, спросила она, точно зная, что ничего не даётся просто так, у всего есть своя цена. – Никакого подвоха нет, – заверил Шляпник и добавил: – только три правила. Ну разумеется. Алиса тихо хмыкнула и уставилась на него в ожидании.

♡ ♧ ✧ ♤

Алиса чувствовала себя маленьким зверьком, забившимся в свою норку, рядом с которой подстерегали желающие ею полакомиться хищники. Это место выглядело неплохо, даже хорошо: так много разных людей, и все они веселятся, много смеются, танцуют и как будто наслаждаются жизнью, не думая о том, что будет завтра. Не самый худший вариант. Оставаться наедине с собой и своими мыслями без возможности с кем-то поговорить и даже посмотреть телевизор, чтобы отвлечься от вороха разношëрстных мыслей – почти невыносимо. Начинаешь вариться во всём этом дерьме, бесконечно прокручивая в голове одни и те же сценарии. Вот только теперь свобода действий была слегка ограничена: что подразумевалось под предательством, за исключением самого очевидного, ей не объяснили. Можно ли самостоятельно выходить за пределы Пляжа или же за это следом прилетит пуля в затылок? Время близилось к вечеру, и Алиса продолжала сидеть на подоконнике, наблюдая за скоплением людей, которых становилось всё больше. Она подумывала о том, чтобы спуститься вниз, выпить пару крепких коктейлей и впервые за время в этом мире расслабиться и забыться. Но что-то её стопорило, какое-то мерзкое ощущение, скребущееся под кожей и говорящее, что так делать нельзя. Она прикрыла глаза, оперевшись щекой о стекло, и обняла себя за плечи. – Ну привет. Алиса замерла. Снова услышать знакомый голос, другой, она не ожидала, но была рада. И её тело на этот раз даже не напряглось, как от недавней встречи с Нираги. Что это: наивность или шестое чувство, подсказывающее, что этого человека можно не опасаться? Алиса склонялась к первому, потому что Чишия таил в себе скрытую угрозу. Если у Нираги она была написана на лбу: «не влезай – убьёт», и он это не пытался скрыть, то Чишия, скорее, походил на того, кто выжидает, а потом молча вонзает нож в спину. Подставлять свою спину в планах не было. Она неспешно повернула голову, встретившись с тёмными глазами, смотрящими на неё изучающе. Его взгляд упал на запястье Алисы, на котором, помимо браслета, прослеживались едва заметные следы от пальцев. – Так и думал, что ты жива. В глазах Чишии на этот раз мелькнуло что-то новое, похожее на любопытство, по крайней мере во время двух прошлых встреч Алиса не видела ничего подобного. Оказавшись в относительно спокойной обстановке, когда таймер беспощадно не отсчитывал минуты до их возможной смерти, Алиса вдруг подумала, что парень в белой толстовке, любящий нацепить на голову капюшон и засунуть руки в карманы, был красив. Его выкрашенные в блондинистый цвет волосы были убраны за уши, а на лицо спадали две неаккуратные пряди, почти касающиеся подбородка. Черты его лица были тонкими, чётко очерченными с прослеживающимися скулами, но округлый подбородок и пухлые губы добавляли ему мягкости. Но больше всего выделялись глаза. Они были тёмными, глубокими, как озеро в ночной мгле, в которое хочется заглянуть в попытках обнаружить дно, но чем дольше смотришь – тем больше утягивает. Если слишком долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть в тебя. Почему-то известная цитата Ницше всплыла в памяти. Его глаза были чуть раскосыми с приподнятыми внешними уголками, делая его похожим на хитрого лиса. Или кота. – А у тебя были сомнения на этот счёт? – гордо вскинув подбородок, Алиса выпрямилась и сложила руки на груди, и тело её вдруг стало напряжëнным. – Я прошла достаточно много, чтобы позволить себе просто умереть. Так ты, выходит, тоже участник этой секты? Чишия склонил голову на бок, недоверчиво изогнув бровь. Ему показалось, что девчонка как-то изменилась: голос её звучал более уверенно и ровно, даже хамовато, а во взгляде читалась готовность нападать, если потребуется. – Ты как-то осмелела, – сразу же поделился он своими мыслями. – Мори, – и, выделив это имя интонационно, улыбнулся и кивнул. После этого Чишия заметил, как Алиса облегчённо выдохнула и расправила плечи. Она спрыгнула с подоконника и сделала шаг вперёд. Беззастенчиво заглянула ему в лицо, широко распахнув глаза. Ещё и улыбнулась, искренне так. По крайней мере, ему так показалось, он не видел её улыбки прежде – не в тех обстоятельствах, в которых они были. Чишия едва не отпрянул от столь близкого контакта. Заметил её болезненно идеальную осанку, на которую обратил внимание на первой Игре, но не счёл нужным запомнить. – После знакомства с Нираги ни ты, ни кто-то другой меня больше не пугает, – она в отвращении поморщилась. – Серьёзно, здесь есть кто-то похуже? – Зависит от твоих предпочтений. Посыл и двусмысленность его слов были отвратительными и провокационными. Он ждал реакции от неё и планировал насладиться этим сполна. Она посмотрела на него в упор не моргая и широко распахнув глаза. Чишия заметил в её тëмно-зелëных глазах мелкие вкрапления серого и совсем немного голубого. У неё были выраженные скулы, которые сейчас особенно выделялись, потому что Алиса втягивала щëки, очевидно, от негодования, которое читалось в её взгляде. Вероятно, она хотела выглядеть устрашающе, но казалась забавной и нелепой. Это вызвало улыбку. – Ты грубый и бестактный, – в конце концов резюмировала она, и Чишия был доволен её реакцией. – Где хотя бы немного сочувствия и понимания? Ты единственный, кого я здесь знаю, мог бы проявить дружелюбие и приветливость. Чишия пожал плечами и отошёл на шаг назад. Достаточно близко, чтобы слова не терялись в пустоте, но слишком далеко, чтобы позволить чему-то большему просочиться сквозь поверхностный диалог. Между ними словно простиралась невидимая пропасть. – Вместо этого дам тебе полезный совет: не расслабляйся, – тихо произнёс он, и Алиса вдруг захотела послушать, как Чишия читает сказку этим убаюкивающим голосом. – Или можешь наслаждаться раем и ни о чëм не думать. – Рая не существует, – резко ответила она. – Как и Утопии. Как и Бога. Он снова улыбнулся, на этот раз как-то понимающе, словно соглашаясь. – А я и не сказал, что считаю это раем. Алиса не ответила, и на её лицо легла тень печали, или она просто задумалась – Чишия не понял. – Мори, – протянул он задумчиво. – Это правда твоя фамилия или соврала? Алиса неопределённо пожала плечами и хмыкнула, не желая отвечать на вопрос правдиво. – Может быть, да, может быть, нет. Ты и так знаешь обо мне больше, чем любой человек в этом месте, – она сделала паузу, и её тон стал более серьёзным. – Должна же не только в тебе быть загадка. Вестибюль начал наполняться людьми: отсыпавшиеся весь день вылезали из своих комнат и торопливо шагали по коридору, громко смеясь и болтая ни о чëм. Разговаривать на таком расстоянии не имело смысла, да и говорить больше было не о чем. Когда Чишия развернулся и начал уходить, Алиса его окликнула. Он остановился в ожидании, но не повернулся. – Надеюсь, ещё чудесатее не будет, – крикнули ему в спину достаточно громко, чтобы расслышать. Чишия непроизвольно усмехнулся, развернувшись боком, и его лицо озарила улыбка – почти незаметная, но на этот раз настоящая. Наверное, услышав прозвище «Шляпник», Алиса сильно удивилась. Настолько сильно, что не посчитала нужным назвать своё имя, которое почему-то без промедления сказала Чишие. Когда он скрылся среди толпы, Алиса вдруг подумала, что эта улыбка не вызвала отторжения или настороженности, словно она была – искренняя.