Глава 1. Пролог: Падшие из облаков и забытые семена лотоса

Он не осмелился оглянуться на пламя, пожиравшее Облачные Глубины. Вместо этого он, повинуясь словам дяди, бежал изо всех сил, крепко держа на спине младшего брата и прислушиваясь к каждому шороху, опасаясь, что вэньские солдаты могли пуститься в погоню. Лань Сичэнь несколько раз оступился, но ни разу не уронил Лань Ванцзи, продолжая нести раненого восьмилетнего мальчика все дальше и дальше от их родного дома. Он даже не заметил, как по щекам текли слезы — слезы, которые никто не мог стереть. Не останавливаться! Нельзя останавливаться! Нужно бежать! Нужно спастись! Яркая луна освещала путь, отбрасывая тёмные тени, словно алчущие руки, по земле. Он пробирался сквозь деревья, не останавливаясь, даже когда лёгкие жгло, а грудь вздымалась от изнеможения. Он не заметил небольшой обрыв, пока уже не падал с него, изо всех сил стараясь уберечь малыша на своей спине. Лань Ванцзи издал слабый звук, но не проснулся. Лань Сичэнь лишь на секунду задержался, чтобы убедиться, что не усугубил рану на ноге брата, после чего поправил его положение и снова побежал. Но падение дало телу передышку — едва ощутимую, но достаточную, чтобы адреналин начал спадать. Его бег замедлился до трусцы, трусца — до шагов, а затем он едва переставлял ноги, словно улитка. Как долго он бежал? Это казалось и вечностью, и лишь мгновением — временем, сжатым в кошмар, в котором оно не существовало. Как же он хотел, чтобы это действительно было всего лишь кошмаром. Именно тогда, у реки, он увидел храм. Большой, прекрасный, с белоснежными стенами, сияющими в лунном свете. Лань Сичэнь даже не взглянул на табличку у входа — он лишь ковылял вперед, а, пересекши порог, рухнул на холодный каменный пол. Лань Ванцзи соскользнул с его спины и теперь лежал рядом, свернувшись клубком, не открывая глаз. Увидев это, Лань Сичэнь беззвучно заплакал, но, собравшись с силами, медленно приподнялся и бережно потянул брата ближе к алтарю. Только тогда он заметил за алтарем не одну, а две божественные статуи. Мужчина с суровым лицом, застывшим, словно ледяные волны, и женщина с улыбкой, легкой, как летний ветер. Лань Сичэнь задержал на них взгляд на несколько секунд, но затем снова посмотрел на брата — и его сердце сжалось от ужаса. Лицо Лань Ванцзи было неестественно бледным, еще более, чем когда-либо, а с висков крупными каплями стекал пот. Лань Сичэнь дотронулся до его лба — и побледнел сам. Он горел. Совсем маленький, но мучимый лихорадкой, он, должно быть, молча страдал от боли в сломанной ноге. Из груди Лань Сичэня вырвался тихий, сдавленный всхлип. Он уткнулся лицом в грудь брата и крепко, как только мог, обнял его, словно стараясь защитить от всего мира. Сначала их мать — два года назад. Затем отец, их дом — в одну ночь. И, возможно, дядя тоже?.. Он не мог потерять и Лань Ванцзи. Он уже потерял слишком много, слишком многих. Его маленькое сердце трещало по швам. И потому, не имея больше сил ни на что, он просто молился. Пожалуйста! Он мой младший брат! Спасите его! Кто-нибудь, кто угодно! Я сделаю все, что угодно!!! ВСЕ, ВСЕ!!! Пожалуйста... Он сидел там, его тело дрожало, как лист на резком ветру, крепко держась за Лань Ванцзи, икая и задыхаясь, медленно расчесывая волосы брата дрожащими пальцами. Он не слышал шагов, пока они не оказались рядом с ним. Он вскинул голову, охваченный страхом, на мгновение веря, что их нашел кто-то из клана Вэнь. Вместо этого там стоял человек, хотя его лицо было тонким и красивым, его глаза были холодными, как ледяной дождь, его длинные белые одежды струились вокруг него, как морские волны, а в его руке был замысловатый веер, закрытый и крепко сжатый в его крепкой руке. Когда он заговорил, его голос был гладким, как тонкий шелк, но острым, как обоюдоострый меч. «Как тебя зовут?» — это было сказано не как вопрос, а как требование. Почувствовав силу в присутствии одного только мужчины, Лань Сичэнь осторожно, но быстро поставил брата на землю, прежде чем встать и поклониться, сжав кулак. «Мо-моё имя Лань Хуань, имя в быту Лань Сичэнь». «Лань Сичэнь, когда ты сказал, что сделаешь всё для своего брата, ты действительно имел в виду Всё». Мальчик замер, он отчётливо не помнил, чтобы произносил эти слова вслух, они были сказаны в его уме небесам выше любого бога, который хотел услышать. Он медленно поднял голову, глядя на человека перед ним, его тело дрожало, но его ответ был медленным и полным решимости. «Да. Я сделаю Всё». Мужчина молча смотрел на него, как ему показалось, долгое время, его глаза сузились, как будто оценивая его, прежде чем, наконец, заговорить. «Сколько тебе лет?» «11». «Лань Сичэнь, ты знаешь, кто я?» Он посмотрел на мужчину и холодный пот пробежал по его спине, он опустил взгляд, когда ответил. «А... бог...» «Мн». Мужчина поднял веер к лицу, изящно раскрыл его, на нем появилось изображение волн, когда он раскрылся, и начал обмахиваться. «Лань Сичэнь, сегодня я окажу вам и вашему брату доброту, однако эта доброта имеет свою цену». «Назови ее». «Очевидно, что перед вами обоими был проложен путь совершенствования, если так, я прослежу, чтобы он продолжался, и с этим я прошу, чтобы по достижении вами 17 лет вы стали одним из моих младших чиновников и жили на небесах, чтобы выполнять все мои просьбы и приказы. Ясно ли я выражаюсь?» Лань Сичэнь наблюдал за своим младшим братом, его дыхание было медленным и прерывистым. «Ясно ли я выражаюсь?» «Да». С этими словами мужчина захлопнул веер легким движением запястья, и звук отдался эхом по всему храму. «Тогда я, Мастер Воды Ши Уду, спасу твоего брата». Мужчина наклонился и поднял Лань Ванцзи на одну руку, а затем, сунув веер в рукав, взял Лань Сичэня за запястье и повернулся, чтобы уйти, и когда они переступили порог храма, внешний мир остался позади них...

***

2 месяца... Была глубокая ночь, и в лунном свете таилась умиротворенность, наполнявшая мир беспрецедентным спокойствием... Но Цзян Яньли не чувствовала этого. Она сидела неподвижно в маленькой рыбацкой лодке, опустив взгляд на двух спящих детей, чьи головы покоились у нее на коленях. Никто из них не видел слез, собирающихся в уголках ее глаз, не знал, как ее маленькое тело дрожало, пока она рассеянно напевала себе под нос. Она даже не заметила, когда лодка перестала плыть, выброшенная на берег реки. Цзян Яньли, уходи. Не оглядывайся. Береги их. Ты должна идти дальше. Она видела, как пламя пожирало Пристань Лотоса, превращая некогда прекрасное место в бушующее море черного, удушливого дыма. Тогда, в тот ужасный миг, она, Цзян Чэн и Вэй Ин оказались окутаны кнутом Цзыдянем их матери, госпожи Юй. Теперь же артефакт снова превратился в кольцо, что покоилось на пальце ее младшего брата. Она посмотрела на двух восьмилетних детей, их маленькие лица были испачканы слезами, а исступленные всхлипы наконец затихли после бесконечных часов плача. Они сорвали голоса, до хрипоты выкрикивая имена госпожи Юй и Цзян Фэнмяня, даже спустя долгое время после того, как из виду исчез их родной дом. Как же болело сердце Цзян Яньли за маленького Вэй Ина... Прошел всего год с тех пор, как отец привез его в Лотосовый Пирс, и мальчик только-только начал осваиваться. Только начал чувствовать себя дома. Но затем появился клан Вэнь — без всякого повода, без объяснений, с единственным обвинением:"Клан Цзян — предатели." Всё это время, пока они плыли по реке, Цзян Яньли не позволяла себе заплакать. Не перед ними. Даже когда они отключились от изнеможения. Даже когда Зидянь ослабил хватку и рассыпался в кольцо. Даже сейчас, когда её сердце разрывалось на части, она молча сдерживала слёзы. — Маленькая госпожа? Цзян Яньли была слишком вымотана, чтобы испугаться, поэтому просто медленно подняла голову. Перед лодкой, опустившись на одно колено, стоял мужчина. Его белоснежные одежды заклинателя мягко колыхались, облизываемые течением. — Маленькая госпожа, с вами всё в порядке? Его голос был мягким и тёплым, а во взгляде светилась доброта. Лёгкая улыбка касалась его губ. Кожа чистая и гладкая, словно нефрит, длинные волосы частично собраны в пучок. Черты лица нежные, но в то же время удивительно стойкие. Цзян Яньли не отвечала долго, слова застряли где-то в глубине горла. Но когда она всё же заговорила, её голос был лишь сдавленным хрипом: — О... они... их больше нет… Слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули потоком, затопляя её дыхание. Она задыхалась в собственных рыданиях, её маленькие плечи дрожали, а грудь сжималась от боли, будто кто-то вырвал сердце прямо из груди. Глаза мужчины распахнулись в искреннем сострадании. Он осторожно взял её за руку, а другой ладонью мягко сжал плечо. — Всё хорошо, малышка. Ты в безопасности. Всё будет хорошо. Его голос был таким же нежным, как колыбельная, и что-то в этих словах сломало её окончательно. Она бросилась в его объятия, зарываясь лицом в плечо и крича, выливая наружу всю боль. Но даже в этом состоянии, даже сейчас, она приглушала свои всхлипы — она не хотела разбудить братьев. Мужчина на мгновение застыл, но затем легко обнял её, одной рукой накрыв её голову, а другой осторожно поглаживая спину. Он тихо напевал, укачивая, словно младенца. Они так и сидели, пока её измождённое тело не сдалось перед сном. Се Лянь посмотрел вниз, на маленькую девочку в своих руках. Ей на вид не больше десяти, но она плакала не так, как должен плакать ребёнок. Это был не тот плач. Это был крик абсолютного страдания. Крик, который он сам когда-то выкрикивал в небеса. Крик потери. Он перевёл взгляд на лодку, где двое мальчишек лежали, свернувшись клубком. Оба такие же потрёпанные, как их сестра. Сердце сжалось. Они выглядели… как? Как ад. Приняв решение, Се Лянь аккуратно перекинул девочку себе на спину, затем, шагнув к лодке, осторожно поднял по мальчику в каждую руку. Он немного подстроил их положение и, не оборачиваясь, зашагал прочь от реки, назад, к дороге, с которой пришёл. — Теперь вы в безопасности, — прошептал он, исчезая в ночи. — Я обещаю.

***

В те месяцы клан Вэнь из Цишаня посчитал себя вправе уничтожить кланы Цзян и Лань, ввергнув мир заклинателей в страх. Вэнь Жохань продолжал поиски наследников обоих кланов, но время шло, и надежда угасала. Ходили слухи о одиноком культиваторе, заботившемся о трёх детях, но никто так и не нашёл его следа. А Нефриты Гусу… Исчезли. Словно ракушка, унесённая приливом.