Глава 2. Пролог 2: Время лечит мелочи

Улица была переполнена: покупатели переходили от прилавка к прилавку, от магазинчиков к чайным, монеты переходили из рук в руки между продавцами и покупателями, а дети сновали между взрослыми — одни играли в простые игры, другие разглядывали лавки со сладостями и безделушками. Но именно представление на углу улицы заставило многих детей и прохожих остановиться, чтобы посмотреть и послушать. Десятилетний мальчик с волосами, собранными красной лентой, играл на флейте дицзы, весело припрыгивая по краю толпы. Время от времени он подбегал к другим детям, особенно к маленьким девочкам, которые смущённо фыркали и прятались за матерями. В уголках его губ была заметна лёгкая улыбка. В то же время другой мальчик, ровесник первого, с волосами, завязанными в маленький пучок сиреневой лентой, ровно отбивал ритм на маленьком барабане, подстраиваясь под ту же мелодию. Им аккомпанировали ещё двое исполнителей: Одна из них — двенадцатилетняя девочка в простом льняном платье, её волосы были уложены в две небольшие косички, собранные в пучки и перевязанные почти лиловыми ленточками, а остальная часть свободно ниспадала по спине. Она пела и танцевала с яркой, искренней улыбкой на белоснежном лице. Когда она кружилась в танце под бодрую музыку, подол её юбки взмывал вверх, напоминая цветущий бутон. Другим исполнителем был молодой человек в белых одеждах заклинателя. Его движения были столь же изящны, а голос — таким же чарующим, как и у девочки, когда он вторил её словам. Толпа, словно зачарованная, наблюдала за представлением. Некоторые зрители бросали монеты в небольшую чашу, стоявшую рядом с мальчиком-барабанщиком, который слишком серьёзно кивал в ответ, продолжая свою партию. Когда мелодия достигла кульминации, оба мальчика завершили свою игру, а двое танцоров быстро поклонились. Прохожие зааплодировали, одобряюще вскрикивая, и в чашу упало ещё несколько монет. — Спасибо, спасибо! — с улыбкой произнёс Се Лянь, искренне радуясь. Он наклонился, чтобы взять свою бамбуковую шляпу, которую охранял Цзян Чэн, в то же время поднимая маленький барабан и перекидывая через плечо его красный ремешок. Вэй Ин подбежал к Цзян Яньли, которая благодарила зрителей, отвечая на комплименты лёгкими поклонами и мягкой улыбкой, из-за которой её глаза превращались в два изящных полумесяца. — Цзе-цзе! Ты была потрясающая! Цзе-цзе — лучшая певица и танцовщица на всём белом свете! Никто не сможет петь так красиво и танцевать так грациозно, как ты! А если кто-то попробует, у него всё равно не получится так хорошо! — Ах, ты так мил , А-Сянь, — с нежностью ответила Цзян Яньли, поглаживая его по голове. Се Лянь наблюдал, как трое детей, как всегда, с азартом считали монеты. Они взяли на себя эту задачу не только из-за любопытства, но и чтобы потом уговорить его что-нибудь им купить. (Чаще всего это были сладости.) Он задумчиво завязал шнурки своей бамбуковой шляпы под подбородком, позволяя мыслям ненадолго ун естись в сторону. Потребовалось несколько недель, прежде чем трое маленьких детей, которых он вытащил с той лодки почти два года назад, смогли рассказать ему, что случилось с их родителями и домом. И даже тогда они сделали это только тогда, когда сами были готовы (в основном Цзян Яньли, так как два мальчика, особенно Вэй Ин, часто были слишком потеряны и замкнуты). История, которую они поведали, пробудила в его сердце старые воспоминания — дворец Сяньлэ, его храмы, охваченные пламенем... Однако, несмотря на то, что их судьба во многом напоминала его собственное прошлое, Се Лянь не хотел обрекать этих малышей на жизнь, полную скитаний. Поэтому изначально он собирался найти кого-то, кто знал бы детей и был бы готов их приютить. Но два обстоятельства изменили его решение. Первым был Вэй Ин. Ребёнок почти не говорил после того, как очнулся, и буквально приклеился к Цзян Яньли. Но спустя всего неделю он вдруг так же прочно привязался и к самому Се Ляню — до такой степени, что постоянно цеплялся за подол его одежды, чтобы не отставать ни на шаг. (В первый раз, когда это случилось, Се Лянь попытался мягко сказать ему, чтобы он перестал, но мальчик лишь посмотрел на него своими огромными, мягкими, влажными глазами и улыбнулся ещё шире. Се Лянь даже не знал, смеяться ему или плакать.) От Цзян Чэна и Цзян Яньли он узнал, что Вэй Ин попал в семью Цзянов совсем недавно — их отец взял его к себе после того, как тот в раннем возрасте потерял родителей. Теперь, пережив ещё одну утрату, у ребёнка явно развилось чувство страха перед новым одиночеством. Даже если бы нашёлся кто-то, готовый приютить Цзян Яньли и Цзян Чэна, маловероятно, что этот человек взял бы и Вэй Ина, а это означало бы, что мальчик потеряет единственных родных ему людей. Се Лянь не мог допустить, чтобы он снова испытал такую боль. Второй причиной стал клан Вэнь. Один случай тогда ясно дал понять, насколько опасно доверять безопасность этих детей кому-то, кто утверждает, что их знает. Однажды, израсходовав последние монеты на еду и ночлег в небольшом постоялом дворе, Се Лянь уложил детей спать и вышел на поиски хоть каких-то подработок. Вдруг его окликнул незнакомец. Мужчина назвал себя уцелевшим членом клана Цзян и заявил, что хочет забрать двоих детей по последней просьбе Цзян Фэнмяня. Как только из уст этого человека прозвучало это имя, Се Лянь понял, что что-то здесь не так. Чтобы окончательно убедиться в своих подозрениях, он задал один важный вопрос: — А что насчёт Вэй Усяня? — Кто? Этот ответ сказал ему всё, что нужно было знать. Не теряя ни секунды, Се Лянь бросился обратно в постоялый двор. Влетев в комнату, он застал испуганных детей, внезапно проснувшихся от шума, но самое страшное было не это — в окне застыл удивлённый мужчина, только что забравшийся внутрь. На его одежде красовался знак пылающего солнца. Цзян Яньли вскрикнула! В ту же секунду Се Лянь метнул Жое, выбив незнакомца обратно за окно, после чего прижал троих детей к себе и, не теряя времени, скрылся в ночи. После той ночи он больше не искал для них новых опекунов. Ведь, если подумать, с кем-то другим они, возможно, были бы в ещё большей опасности. А учитывая его собственное ужасное везение, это был просто ужасающий вывод. Дети весело подбежали к нему, Вэй Ин возбуждённо потряс маленькой миской над головой, отчего монеты внутри весело зазвенели, грозясь рассыпаться. — Смотри! Смотри, Се Даочжан!! Так много!! Мы столько заработали!!! Мы можем купить 20 десертов — нет, 100 десертов на эти де… ой. — Вдруг он замолчал, поднеся руку ко рту. — Я прикусил пязык... Цзян Чэн тихонько хихикнул, а Цзян Яньли осторожно взяла Вэй Ина за лицо, внимательно осматривая. — А-Сяну нужно говорить помедленнее, тогда такого не случится, — мягко пожурила она, убедившись, что повреждений нет. Се Лянь вздохнул, покачав головой, и быстро пересчитал монеты сам. Затем, взглянув на детей с тёплой, чуть игривой улыбкой, сказал: — Хмм. Насчёт сотни я не уверен. Может, начнём с одного, а потом найдём место, где можно поесть и переночевать? Все трое дружно закивали, и Се Лянь повёл их дальше по оживлённой улице. Вскоре они нашли небольшую лавку, продававшую баоцзы с начинкой из красной фасоли, и купили по одному каждому. Однако стоило Се Ляню оплатить покупку и начать раздавать пирожки, как вдруг послышался звук, к которому он уже научился относиться с настороженностью. Лай. Свежий баоцзы, только что оказавшийся в руках Вэй Ина, упал на землю — мальчик с криком бросился к Се Ляню, отчаянно пытаясь вскарабкаться ему на руки. Его глаза были широко распахнуты от ужаса: средних размеров пёс бежал по улице, лая на всех, кто смотрел в его сторону. Весёлый зверь внезапно заметил упавший сладкий баоцзы и радостно кинулся к нему. — Нет! Это Вэй Усяня!!! — резко выкрикнул Цзян Чэн, метнувшись вперёд, чтобы поднять угощение раньше, чем его схватит собака. Но он недооценил её быстроту. Пёс, обгоняя его, толкнул мальчика, заставив того пошатнуться и столкнуться с Се Лянем, который и так едва держался на ногах, пытаясь удержать неутешного Вэй Ина. В итоге все они рухнули, а заодно уронили прилавок. Продавец и Цзян Яньли вскрикнули, бросившись исправлять беспорядок. А вот собака, довольная собой, с аппетитом принялась за лакомство. Се Лянь быстро сел, пытаясь удержать плачущего Вэй Ина одной рукой, а другой поднимать упавшие вещи. — Да что за… ЧТО ЗА ЧЁРТ?! — продавец был в ярости, тяжело дыша. — Это мой заработок! Что с этим мальчишкой не так?! Это просто грёбаная собака!!! Он раздражённо оглядел рассыпанные пирожки. — И кто за это заплатит? Кто— ЭЙ, УБЕРИ ОТ НИХ ЛАПЫ, ЧЁРТОВ ПЁС!!! Собака, уже начавшая подъедать уроненные баоцзы, съёжилась, опустив голову в оборонительной позе. — А-Чэн, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Цзян Яньли, помогая брату подняться. Но он лишь с тревогой смотрел, как Се Лянь пытался уладить ситуацию. — Если ты действительно сожалеешь, то заплати! — рявкнул продавец. — Я потерял из-за вас кучу денег! Как мне теперь кормить семью, а?! — Простите, мне действительно жаль, — мягко, но твёрдо сказал Се Лянь. — Этот ребёнок ужасно боится собак. У меня не так много, но я заплачу, сколько смогу. Даже заберу упавшие баоцзы, чтобы вам не пришлось их убирать. — Тогда выкладывай! — прорычал тот. — А пацану пора бы набраться смелости, если он хочет когда-нибудь стать мужчиной. — Оставьте его в покое! — вспылил Цзян Чэн. Но Цзян Яньли мягко потянула его за руку, качая головой, словно говоря: «Не стоит». Се Лянь молча передал всю их выручку. Затем, взяв пирожки, на которые никто не наступил и которые собака не трогала, поднялся с земли, всё так же прижимая дрожащего Вэй Ина к себе. Его роба уже пропиталась детскими слезами. Когда они наконец вышли из города, он мысленно усмехнулся: Похоже, я и правда купил сто десертов. И тут к нему протянулась маленькая рука с баоцзы. Он посмотрел вниз и увидел нахмуренного Цзян Чэна. — Вэй Усянь может взять его... раз уж он не успел попробовать свой. Вэй Ин, всё ещё всхлипывая, повернулся к нему, но через мгнове ние на его лице вновь засияла улыбка. — Нет, это твой. Небеса.... Долгое время единственным поводом услышать музыку, доносившуюся из Дворца Ветра и Вод, были редкие пиршества и банкеты (в основном устраиваемые Мастером Ветра, гораздо реже — Мастером Воды). Однако теперь музыка звучала ежедневно. Конечно, это была не та оживлённая, ликующая мелодия, что сопровождала празднества. Нет, эти звуки были особенными, полными умиротворённой энергии и направленного намерения. Они начинались каждый день вскоре после полудня и заканчивались ближе к раннему вечеру. Мальчик, которому не было и десяти лет, сидел, поджав ноги под себя, перед небольшим столиком, на котором покоился гуцинь. Его пальцы уверенно скользили по струнам, извлекая привычную мелодию. Неподалёку стоял его старший брат, поднося к губам сяо и сопровождая игру младшего своими чистыми, ровными нотами. Перед ними, скрестив руки и опираясь на свой веер, стоял Ши Уду. Его взгляд был тяжёлым и непроницаемым. Стены комнаты были заставлены книжными полками — на них покоилось всё, что осталось от библиотеки клана Лань: труды по культивации, истории, методы и правила их клана. Эти книги были собраны младшими чиновниками Мастера Воды после того, как он взял под свою опеку юных и утомлённых Близнецов Нефрита два года назад. Он стремился обучить их в духе их предков, насколько это было возможно, а если чего-то не хватало, добавлял знания из собственного образования. Со временем Близнецы Нефрита Гусу стали Близнецами Ветра и Воды. Музыка стихла, и Лань Ванцзи сложил руки в подоле одежды, его выражение лица осталось неизменно бесстрастным. — Сначала, — коротко приказал Ши Уду, раскрывая веер и неспешно обмахиваясь. Юные ученики, действуя в унисон, вновь начали исполнять мелодию. Но не успели они сыграть и нескольких нот, как раздались торопливые шаги, и дверь учебной комнаты с громким стуком распахнулась. В комнату ворвалась молодая женщина в белых одеждах культиватора, с лёгким оттенком зелени. Она улыбалась, светло и свободно, как летний ветер. — Гэ! Гэ, ты должен меня выслушать! Сегодня случилось кое-что невероятно интересное! Представляешь, мы с Мин-сюном были в городе и… — Цинсюань. Ши Уду не повысил голоса, но в его тоне слышалась резкая строгость. — Сколько раз я говорил тебе не прерывать уроки? И не появляться здесь в таком облике? У тебя совсем нет стыда? Ши Цинсюань напряглась, опустив голову, и нервно хихикнула. — Х-хаха… Прости, гэ, вылетело из головы… Но затем её внимание переключилось на мальчиков, и её радостная энергия вернулась. Она весело подошла ближе. — Ну, как там мои диди? — с улыбкой спросила она, протянув руку и ткнув пальцем в щёку Лань Ванцзи. Тот едва заметно нахмурился, его плечи напряглись. — Мы стараемся изо всех сил, Леди Мастер Ветра, — вежливо ответил Лань Сичэнь с мягкой улыбкой, но тут же склонил голову, когда Ши Уду бросил на него предостерегающий взгляд. В этом взгляде читалось: «Не поощряй её». — Вот как, А-Хуань? А ведь, по-моему, у вас получается замечательно! — восхищённо воскликнула она. — Мои диди такие талантливые! Может, позже мы смо… — Значит, ты признаёшь, что слышала, как они занимаются, и всё равно ворвалась сюда? — холодно перебил её Ши Уду. — Твоё поведение, в лучшем случае, отвратительно. Ши Цинсюань отдёрнула руку от Лань Ванцзи, будто её ужалили. — Если ты отказываешься вернуться в свой истинный облик, — продолжил Ши Уду, — то, по крайней мере, не надо демонстрировать его перед моими учениками. Цинсюань, оставь их в покое и не трать их время. Её улыбка исчезла. — Гэгэ… — Хмф, — только и фыркнул он, отмахнувшись веером, давая понять, что разговор окончен. Ши Цинсюань ещё мгновение колебалась, но затем, потеряв всякий интерес к тому, что собиралась сказать брату, послушно вышла из комнаты. Лань Ванцзи проводил её взглядом, оставаясь в молчании. — А теперь — снова. С самого начала. Ши Цинсюань сидел в саду, его взгляд был устремлён на цветущий куст роз. Он медленно проводил пальцем по краю чашки с чаем, задумчиво погружённый в свои мысли. Он не заметил, как к нему подошёл маленький мальчик, пока тот уже не стоял перед ним. — О, почему же, здравствуй, А-Чжань. Мой диди пришёл поиграть? — Ши Цинсюань тепло улыбнулся, полностью поворачиваясь к ребёнку. Лань Ванцзи лишь покачал головой, а затем сел рядом. — Тогда есть ли что-то, что этот диди хочет у меня спросить? — …Что произошло? — … — Ши Цинсюань слегка наклонил голову, явно озадаченный. — Что произошло, пока вы с Господином Мастером Земли были снаружи? — О? … О! — Он резко вскочил и шлёпнул ладонью по столу, отчего мальчик чуть вздрогнул, но его серьёзное выражение лица не изменилось. — Ты говоришь о той истории, что я хотел рассказать ге. Ну, раз ты действительно хочешь знать… Ши Цинсюань принялся пересказывать события, произошедшие тем утром, а Лань Ванцзи сидел молча, внимательно следя за ним. Незаметно для Владыки Ветра, он слушал каждое слово. Когда Лань Ванцзи впервые очнулся во Дворце Ветра и Воды, он был молчаливым и замкнутым, отвечая только своему брату… пока Ши Цинсюань не навестил его. Тот вёл себя привычно — глупо поддразнивал мальчика, за что Ши Уду неоднократно одёргивал его: «Очевидно, что ему это неприятно» или «Оставь мальчика в покое, он и так уже достаточно пережил, не усугубляй». Однако, хотя Лань Ванцзи и казался недовольным, это было не совсем так. Лань Сичэнь даже заметил в светлых глазах брата нечто похожее на ностальгию, когда тот терпел шуточки и болтовню Владыки Ветра. То, чего никто другой не мог бы знать, кроме двух братьев Лань, — это то, что Ши Цинсюань напоминал Лань Ванцзи его мать. Женщину, которую он ждал за дверью маленького коттеджа, надеясь, что она выйдет. Ту, что приходила лишь раз в месяц, а затем в один день просто ушла. Ушла так, как люди уходят из этой жизни. Эта же игривая доброта и солнечная улыбка, напоминающая летний день, — всё это в Ши Цинсюане невольно напоминало Лань Ванцзи о матери. — …И ты бы видел, как он на меня посмотрел после этого, будто у меня две головы! И всё это можно было бы избежать, если бы я просто выбрал ту чайную подешевле… Эх… — с притворно трагическим вздохом закончил Ши Цинсюань и с улыбкой посмотрел на Лань Ванцзи. Тот лишь смотрел на него со своим обычным бесстрастным выражением. Ши Цинсюань вдруг быстро наклонился и слегка ущипнул мальчика за щёку. — Ну и зачем диди попросил меня рассказать эту историю? Лань Ванцзи нахмурился от неожиданного прикосновения, но продолжал сидеть прямо, сохраняя безупречную осанку. Прошло несколько мгновений, прежде чем он ответил. — …Владыка Ветра хотел рассказать эту историю. Поэтому я слушал. Этот ответ заставил Ши Цинсюаня ещё шире улыбнуться. Он внезапно потянул мальчика к себе и обнял, прижав к груди. — Ох! Разве у меня не самый милый диди в мире! Просто прелесть! Ха-ха! Лань Ванцзи напрягся, выражая лёгкое неудовольствие, но не стал вырываться. Ши Цинсюань сжал его чуть крепче, а затем отпустил, улыбаясь сверх у вниз. — А-Чжань, спасибо тебе. Земля.... К ночи небольшая группа добралась до грунтовой дороги, вдоль которой стояла старая каменная стена. Когда-то она, возможно, служила ограждением чьего-то поместья, но теперь большая её часть обрушилась, камни заросли мхом и покрылись землёй. Если же когда-то за стеной был дом, то от него давно не осталось и следа — время неумолимо стирает всё. Вэй Ин, уже полностью оправившийся после инцидента в городе, весело скакал рядом с Цзян Чэном, который тёр глаза, с трудом сдерживая зевоту. Се Лянь заметил, насколько утомлены брат и сестра Цзян, и решил, что пора остановиться на отдых. Он жестом подозвал детей и повёл их к стене с той стороны, что была обращена от дороги. — Подождите здесь, — сказал он и направился в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить им укрытием. А Вэй Ин, хоть и сел, послушно поджав ноги, долго оставаться спокойным не смог. Он сначала постарался усидеть на месте, потом начал вертеться, затем занялся тем, что крутил в руках край своей одежды, а после — сосчитал все камни, что видел перед собой. Дойдя до двадцати пяти, он вдруг ощутил непреодолимое желание забраться на стену… и полез. Оказавшись на вершине, он с радостью раскинул руки в стороны, балансируя и едва не теряя равновесие, прежде чем громко, торжествующе засмеяться. — Смотрите, смотрите, я наверху! — А-Сянь! — встревоженно окликнула его Цзян Яньли, в страхе поднимая голову. — Ты свалишься, глупый, — буркнул Цзян Чэн, недовольно глядя на друга. Се Лянь, заметив это, быстро направился обратно. — А-Ин, спускайся, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты ушибся, — мягко попросил он. Но мальчик только захлопал в ладоши, а затем… — Ба-ба, лови меня! — весело крикнул Вэй Ин, спрыгивая прямо в руки Се Ляню. Он рассмеялся, задорно вскинув голову, но тут же осёкся, заметив выражение лица мужчины. Се Лянь смотрел на него с явным удивлением. Он перевёл взгляд на Цзян Яньли и Цзян Чэна, на лицах которых тоже застыло изумление. Вэй Ин вдруг понял, что только что сказал. Его лицо побледнело, плечи сжались. — Я… прости, — голос его стал тихим, а взгляд потух. — Это было случайно, я не… Он не успел договорить — его прервали тёплые, мягкие объятия. Чья-то ладонь осторожно накрыла его макушку, нежно прижимая к себе. За восемьсот лет жизни никто и никогда не называл Се Ляня таким словом. Он никогда и не думал, что услышит его. Его путь не предполагал мирских привязанностей, он отказался от всего плотского, а значит, у него никогда не могло быть ни сына, ни дочери. И он был с этим вполне согласен. Даже когда он заботился о детях в прошлом, он воспринимал это скорее как ответственность старшего брата. Но сейчас, в этот самый момент, он не испытывал ни смущения, ни стыда. Наоборот. Эти слова наполнили его душу необычайным теплом, о котором он даже не догадывался. — А-Ин, мой сяо-Сюн — прошептал он, медленно, вдумчиво, его губы касались макушки Вэй Ина. — Никогда не извиняйся за свои чувства. Мальчик задрожал в его объятиях, улыбаясь и одновременно плача, ещё крепче прижимаясь к нему. Цзян Яньли смотрела на них в ошеломлённом молчании. И всё же, наблюдая за этой картиной, она вдруг почувствовала, как с её плеч спадает груз, который она даже не осознавала до этого. Груз, заставлявший её верить, что ответственность за этих двоих мальчиков лежит только на ней. Что она должна стать тем, кем её мать не смогла. Она сделала шаг вперёд, медленно подошла к ним. Се Лянь поднял на неё взгляд. — Ба-ба, — произнесла она с лёгкой улыбкой. И он, едва заметно удивившись, ответил ей такой же тёплой улыбкой. Тогда она осторожно обняла их, уткнувшись лицом в плечо мужчины. Теперь настала очередь Цзян Чэна смотреть во все глаза. Его сердце колотилось. Оно болело. Се Лянь не был их отцом. Он знал это. Он не был глупым. Но он также знал, что этот человек был добр к ним, заботился о них все два года, что они были вместе. Он отдавал им всё, что мог, и даже больше. Перед глазами всплыли образы его настоящих родителей — холодные, отчуждённые лица. — А-Чэн, — голос Се Ляня вывел его из оцепенения. Мальчик поднял глаза… И его дыхание перехватило. Ему никогда раньше не предлагали ничего подобного. Простая, незначительная, на первый взгляд, вещь. Но такая важная. Открытая, протянутая ему ладонь. — А-Чэн. Все с тобой будет в порядке. Я обещаю. — мягко, тепло, словно ветер, что нежно треплет лепестки цветов, сказал Се Лянь. — Ба-ба! — всхлипнул он и бросился в его объятия, крепко вцепившись в его одежду и разрыдавшись. Как бы сильно ни любили его родители, в их любви не хватало того, чего он так жаждал. И вот, тот, кто не был ему никем, кто не должен был дарить ему свою привязанность, тот, кто ничем им не обязан… именно этот человек дал ему всё. Се Лянь обнял их всех, заключая в своих руках троих детей, с безмолвным обещанием никогда их не отпускать.