Глава 14 (бонус NC-17 мжм)

      Тсую сидела на диване в гостиной, прижавшись щекой к груди Айзавы, и гладила его по бедру. На журнальном столике стояло два бокала вина и блюдо с закусками — несколькими видами сыра, мясными деликатесами, орехами, фруктами и брускеттами. Айзава любил устраивать Тсую такие вечера, видя, как она устает и иногда не справляется. На экране большого телевизора мелькали кадры нового фильма, но Тсую смотрела только на бедро Айзавы, продолжая его гладить.       — Тебя что-то беспокоит? — спросил мужчина, взглянув на ее лицо, бледное и осунувшееся. Оно так и не порозовело с того дня, как он вернулся.       — Просто устала, — честно ответила она.       Айзава сел чуть глубже, а Тсую посадил между своих ног и стал нежно массировать ее плечи. Она расслабленно опустила голову вниз и выходнула, прикрыв глаза. Он опустил бретельки ее майки и аккуратно коснулся губами оголенного плеча, и Тсую улыбнулась, чувствуя, как по спине ее пробежали мурашки. От каждого прикосновения Айзавы она таяла, словно сливочное мороженое, и пахла она также нежно и сладко. Он поцеловал ее покрытую шрамами шею и прикусил мочку, вызывая у Тсую смущенный, вырвавшийся шепотом стон.       — Я хочу еще выпить, — она остановила его, ласкового и взволнованного, и потянулась за своим бокалом.       Вдруг кто-то позвонил в дверь.       — Ты ничего не заказывала? — спросил Айзава, на что Тсую мотнула головой.       Он нехотя поднялся с дивана, подошел к входной двери и посмотрел в глазок, а потом удивленно взглянул на Тсую и открыл дверь. На пороге стоял Ямада.       — Прости, что без приглашения, — произнес он, — но я не с пустыми руками.       Он выудил из-за спины бутылку дорогого виски и улыбнулся широко и виновато.       — Можно я войду?       Айзава молча взглянул на выглядывающую из-за дивана Тсую, и та кивнула, натягивая на себя домашний кардиган.       — Я что, прервал романтический ужин? — спросил Мик, увидев стол с вином и закусками. — Я тогда пойду.       — Нет, все в порядке, — Айзава взял из рук гостя бутылку и жестом пригласил его в комнату. — Садись, я сейчас достану стаканы.       Мик опустился на диван с противоположной стороны от Тсую. Он взглянул на ее голые ноги, и в глаза ему бросился крупный рубец на бедре.       — Хотите вина? — из вежливости произнесла девушка.       — Нет, мне лучше покрепче, — стоило Мику сказать это, и Айзава всучил ему наполненный виски стакан.       Он предложил и Тсую, но та отказалась, поэтому налил себе и сел сбоку. Девушка прижалась к нему ближе, оказавшись посередине между ним и Ямадой, но просить Айзаву пересесть она не хотела. Не хватало только акцентировать внимание на том, что общество Мика ей неприятно.       — Где Эри? — спросил гость, сделав большой глоток.       — В лагере, захотела съездить на каникулы, — ответил Айзава, тоже отпив из своего стакана. — Угощайся, у нас еще много еды.       Мик оглядел стол с почти нетронутыми закусками и едва начатой бутылкой вина. Он потянулся к фруктам, но остановился на секунду и взял бутылку, наполнив бокал Тсую. Она молча кивнула в благодарность, взяла бокал и чокнулась с его стаканом, чуть пригубив вино.       — У Вас что-то случилось, раз пришли так внезапно? — она повернулась к гостю, запахнув кардиган и скрестив руки на груди. Ее голые ноги коснулись брюк Мика, и он невольно взглянул на ее молочные крупные бедра.       — Я… — он отвел взгляд от девичьих ног и осушил свой стакан. — Мне нельзя оставаться дома одному — я начинаю слишком много думать и сходить с ума.       — Ладно. Мы только начали смотреть фильм, не против продолжить с нами?       — Не против, — проговорил Мик, и Айзава щедро плеснул ему виски.       Фильм шел, но никто не следил за сюжетом. Айзава скользил рукой по талии Тсую, продвигаясь до ягодиц, а потом возвращался обратно на талию. Девушка лежала на его коленях, ногами в белых носочках утыкаясь в напряженное бедро Мика, а тот сжимал стакан в руке так сильно, что костяшки его пальцев белели сквозь кожу.       Спустя час мужчины уже изрядно опьянели. Они смазано комментировали подходящий к финалу фильм, а Айзава развязно прижимал Тсую к себе, громко смеясь над глупыми шутками друга прямо ей в ухо. Девушка выпила немного, но общее расслабленное настроение помогало ей чувствовать себя комфортно.       Последний час она тайно, смущаясь от одной лишь мысли, думала о том, что будет, если…       Айзава неловко дернул рукой, которой приобнимал Тсую за плечо, и содержимое ее бокала расплескалось, заливая ее шею. Вино бордовыми ручейками заструилось между ключиц к ее груди, пачкая майку.       — Прости, — засуетился Айзава, ища взглядом салфетку, но вдруг остановился и перевел взгляд со стола на Мика. Тот сидел неподвижно, смотря на друга, и кадык на его шее взволнованно дернулся.       Айзава вновь притянул Тсую к себе и аккуратно коснулся губами ее шеи. Она замерла под его ласками, удивленная и смущенная, не зная, как реагировать: желание давно переполняло ее, и она хотела большего, но присутствие Ямады сковывало. Айзава провел кончиком языка по ложбинке между ее ключицами, медленно поднялся к ее губам и поцеловал их. Виски с вином смешались, заставляя Тсую отпрянуть из-за горечи, но мужчина не позволил, прижимаясь сильнее. Она тихонько простонала, сдаваясь и обмякая в его руках, властных и жилистых, и язык ее, играючи извиваясь, проник в его рот. Сквозь кардиган она почувствовала, как быстрее начинает биться его сердце, и руки Айзавы скользнули под одежду и стянули кофту с женских плеч.       — Скажи, и я остановлюсь, — прошептал он в ее изрубцованное ухо. — Скажи «нет», и никто тебя не тронет.       Но Тсую молчала. Внутри все трепетало от желания, но противоречия терзали ее сердце с такой силой, что стало тяжело дышать. Она ненавидит Мика и боится его.       Она ненавидит Мика и боится его?       А правда ли это? А разве она не простила его? А разве не смирилась с причиной его плохого к ней отношения? Тсую знала — пока рядом Айзава, Мик не сделает ей ничего плохого. Если она захочет, она заставит его смотреть, а не участвовать.       Но она хотела, чтобы он участвовал.       Она хотела почувствовать две пары рук на своем теле, хотела почувствовать два языка на своих сосках, хотела почувствовать два члена внутри себя. И лгать себе уже не было смысла.       — Все хорошо, — прошептала она Айзаве. — Я хочу попробовать.       Она разрешила этой мысли поселиться в своей голове и управлять ее телом этой ночью. В конце концов, только Мику она может позволить быть так близко и делить с ней Айзаву и, она была уверена, Айзава сам позволит только Мику делить Тсую с собой. Потому что Мик и Тсую — самые его близкие и дорогие люди, которых он любит хоть и по-разному, но одинаково сильно.       Кардиган был отброшен в сторону, и пальцы Айзавы аккуратно забрались под майку Тсую, пересчитали снизу вверх ребра и остановились на груди. Он сжал ее сосок между фалангами, заставляя его затвердеть, поднял майку со своей стороны и впился губами в нежную, покрытую мурашками кожу. Мик завороженно смотрел за ласками Айзавы, следя, как краснеют бледные щеки Асуи. Она откинула голову назад, прикрыв глаза, и он позволил себе коснуться ее бедра. Она вздрогнула чуть заметно, но не остановила его, и Мик медленно провел ладонью выше, гладя ее мягкий живот, ее грудь и ключицу. Он несмело припал губами к ее покрасневшей шее, поднялся к ее мочке и взял ее за подбородок, разворачивая лицом к себе. Но Тсую остановила его, перехватив руку.       — В губы нельзя.       Она произнесла это настойчиво и строго, и Ямада виновато кивнул. Ее губы принадлежат только Айзаве, понял он, и то, что Асуи позволила ему стать с ними одним целым на целую ночь, уже многого стоит, и он обязан соблюдать ее правила. Он покорно вернулся к ее шее, провел языком по выступающей ключице и спустился к груди. Он ласкал ее сосок языком, понимая про себя, что ни один секс втроем, в котором он участвовал, еще не был таким. Потому что это не просто секс, догадался он, а нечто куда большее, глубокое и сокровенное.       Тсую скулила от ласк двух мужчин, чувствуя, как нега сжимается между бедер, застывая и концентрируясь, мешая мыслить и заставляя тянуться к их брюкам. Она провела руками по их бедрам, одинаково крепким и крупным, коснулась паха и нашла руками затвердевшую, пульсирующую плоть. Айзава отпрянул и стянул брюки вместе с бельем, позволяя Тсую обхватить член ладонью.       — Сними майку, — приказал брюнет, и Тсую послушно сняла одежду, возвращаясь рукой к его плоти и крепко сжимая ее, наслаждаясь пульсацией и тихим стоном, прозвучавшим над ухом и мочку ошпарившим.       Ямада торопливо расстегнул ремень, и рука Тсую нырнула под его белье прежде, чем он успел снять брюки. Он продолжал целовать ее грудь, прикусывая сосок и оставляя засосы, но вскоре девушка легонько оттолкнула его, отвернулась и припала ртом к члену Айзавы. Короткие шорты плотно облегали ее ягодицы и мягкую нежность между бедер, и Ямада потянулся к Тсую руками и стянул с нее шорты и серое белье с темным пятнышком влаги.       — Мик, — позвал вдруг Айзава, и гость замер.       Сейчас он запретит ее трогать, подумал Ямада, ведь он без спроса ворвался в их дом и их любовь, глупо надеясь, что сможет стать их частью хотя бы до утра. Сейчас он прогонит, пошлет к черту и, возможно, ударит, потому что Ямаде, грязному и испорченному, нет места среди их чистых, незапятнанных пороком простыней. Но Айзава лишь кивнул в сторону шкафа и сказал: «верхняя полка».       Мик поднялся, открыл дверцу шкафа и нащупал сверху продолговатую упаковку контрацептивов. Он вернулся к дивану, бросил блестящие квадратики на стол и воспользовался одним, возвращаясь к Асуи. Она уже стянула с себя остатки одежды и изогнулась, не открываясь от Айзавы, в ожидании чужого проникновения. Ей было страшно, но желание победило страх.       Мик вошел аккуратно, но напористо, вызвав у Асуи тихий болезненный стон, и тело ее в напряжении застыло под его руками. Она была влажной и обволакивала его, каменно-твердого, до предела возбужденного и раскалившегося так, что внутри у Асуи стало приятно печь. Он обхватил ее талию руками, заставил прогнуться в спине еще сильнее и притянул к себе несколько раз, входя до упора. Асуи в ответ простонала сильнее, но в стоне этом не было ни капли удовольствия.       — Аккуратнее, — Айзава поднял на друга строгий взгляд, — ты делаешь ей больно.       Ямада виновато кивнул и сменил темп на более спокойный, входя лишь на две трети от своей длины. Вскоре Асуи расслабилась, обмякая и пуская его глубже.       — Можно я… — произнесла она через несколько минут, обращаясь к Айзаве, и тот кивнул, нежно улыбнувшись самыми уголками губ.       Тсую запустила руку между бедер, трогая себя синхронно с толчками Ямады, и стоны ее становились все громче и протяжнее, наполнившись, наконец, наслаждением. Айзава гладил ее по голове, иногда сжимая в кулаке ее волосы и заставляя взять его член глубже. Язык ее, верткий и умелый, знающий, как сделать Айзаве приятно и что нравится ему больше всего, обвился вокруг плоти по всей длине, двигаясь сразу в нескольких направлениях. Айзава терпел, чтобы растянуть удовольствие, — он не хотел заканчивать слишком рано, ведь не знал, сможет ли возбудиться второй раз после такого количества алкоголя.       Еще через несколько минут Тсую отпрянула от Айзавы, посмотрела на него сверкающими от стыда и удовольствия глазами и потянулась к его губам. Он поцеловал ее напористо и глубоко, и смущенный стон ее оргазма утонул в его губах.       — Теперь моя очередь, — произнес брюнет, взяв со стола квадратную упаковку и облокачиваясь о спинку дивана.       Мик отпустил Тсую, и та припала к Айзаве, садясь на него сверху. Они соприкоснулись липкой от пота кожей, и он снова поцеловал ее, влажную и разнеженную, мягкую и удовлетворенную, войдя медленно и осторожно. Мик взял свой стакан и сделал несколько больших глотков. И почему он боится? Почему стесняется, словно это его первый раз? У него было столько партнеров, что он сбился со счета, но сейчас все было по-другому, и Ямада-сердцеед стал вдруг неопытным, напуганным Ямадой-подростком. Виски придал ему немного смелости, и он облокотился о диван позади Асуи, склонился над ней, и, обжигая пьяным дыханием покрытое шрамами ухо, шепотом спросил:       — Можно я буду сзади?       — Можно, — не задумавшись, быстро ответила Тсую.       Она хотела, чтобы ее заполнили целиком; чтобы переполняли ее, растягивая изнутри; чтобы держали за шею и за талию одновременно; чтобы шлепали по ягодицам до синяков.       — Аккуратнее, Мик, — напомнил Айзава, беспокоясь. Он не хотел, чтобы Тсую вспоминала об этой ночи как о чем-то болезненном и стыдном, и ему было важно, чтобы она получила как можно больше удовольствия. Иначе зачем их двое, если она не будет удовлетворена в два раза сильнее?       Ямада входил медленно, чувствуя напряжение внутри нее и слыша, как она начинает глухо постанывать от боли вперемешку с распиранием.       — Я остановлюсь, если тебе не нравится, — произнес он на ухо так нежно, как только мог. Почему-то сейчас ему было важно, чтобы ей было хорошо. Наверно, потому что если ей будет плохо, то Айзаве будет плохо тоже. И тогда в чем смысл их трехсторонней любви?       — Не останавливайтесь, — замотала головой она, привыкая к заполненности внутри себя.       Мик чувствовал Айзаву через тонкую слизистую. Они соприкасались, терлись друг о друга, поймав общий темп и двигаясь синхронно. Их стоны смешались в ушах Тсую, разные и возбуждающие: стон Айзавы был тихим, робким, прерывистым, кожу обжигающим; стон Ямады был смелым, громким, протяжным, заявляющим о своих правах на чужое тело.       Тсую была приятной, податливой и мягкой. Она сжимала внутри себя двоих мужчин, заставляя их быть друг другу так близко, как никогда. Айзава чувствовал, что сделал правильно, позволив Мику к ним присоединиться. В конце концов, они с Тсую были открыты к экспериментам: за несколько месяцев совместной жизни они попробовали все виды секса, все позы и все ухищрения, которые приходили им в голову. Язык Тсую изучил каждый сантиметр тела Айзавы, забирался внутрь него, заставляя кончить от стимуляции снаружи и изнутри одновременно. Он помнил, как это было в первый раз: она посадила его, уставшего и влажного после душа, напротив зеркала, раздела догола, связала ему руки за спиной его же лентой, заставила развести ноги в стороны и обхватила сзади, прижавшись грудью к его спине. Она высунула язык и обвила его вокруг члена, который через несколько секунд стал твердым и горячим, а потом проскользнула кончиком языка вниз, забираясь внутрь. Айзава не смог ей возразить — ему было слишком интересно, какого это, и вид ее языка, несколько раз оплетенного вокруг его члена, возбуждал настолько, что прекращать не хотелось. Она гладила его грудь, легонько царапая ноготками, прикусывала его шею, а язык ее все ласкал и ласкал, да так, что в глазах у Айзавы потемнело, и он обмяк в ее руках, не в силах держать спину ровно. Он тихо постанывал, сдерживаясь и боясь, что их услышит Эри, которая никогда не заходила к ним в комнату, в силу возраста уже понимая, чем они могут заниматься. Оргазм не настигал его долго, но когда, наконец, наступил, был таким ярким и красочным, что Айзаве казалось, что он потеряет сознание. Тсую держала ладонь на его губах, не позволяя быть слишком громким, и слизывала каждую его каплю своим горячим, влажным, ласковым языком.       И вот сейчас, когда Тсую была сверху, прижимаясь к нему всем телом, а позади был Мик, Айзава понял, что хочет отплатить за ее ласку тем же: доставить ей столько удовольствия, сколько сможет. Он притянул тело Тсую к себе, заставив плотно прижаться к его лобковым костям, дополнительно стимулируя. Она улыбнулась смущенно, уткнулась покрасневшим носом в его шею и через несколько минут простонала ему в ухо громко и протяжно, содрогаясь всем телом и сжимая его член сильнее.       — Ямада-сенсей, — позвала Тсую, обернувшись к гостю через плечо, и по его крепкой спине при обращении этом пробежали мурашки. — Идите ко мне.       Он послушно отпрянул, поднялся на диван, и Тсую, выпрямившись, сняла с него резинку. Она поманила его ближе, высунула язык и коснулась чужой плоти, чувствуя привкус латекса. Тсую заглотила его целиком, прижимаясь к мужскому телу, и прикрыла глаза. Она не хотела смотреть на него, чужого и непрошенного, не хотела натыкаться на его хитрый взгляд, не хотела видеть его влажный рот, которым он наговорил ей столько мерзостей. Но она хотела чувствовать его сегодня, пустить его в себя и позволить ему разделить с ними постель.       Мик посмотрел на Айзаву, и взгляды их пересеклись. Блондин улыбнулся самыми уголками губ, а Айзава ухмыльнулся легонько и ласково и отвернулся, не в силах вынести смущение. Капли пота стекали по его шее, замирая в ложбинке между ключицами, и темные волосы на его груди покрылись мелкой росой. Красные пятна невинного смятения раскрасили его шею со взбухшими от усилия венами, и он постанывал тихо и нежно, наслаждаясь теплом и влагой Тсую.       Чем больше Ямада смотрел на Айзаву, тем сильнее напряжение накапливалось внизу живота. Он не смел прикоснуться к голове Асуи, не смел взять ее за волосы и заставить ее брать его член глубже и быстрее, поэтому покорно ждал и подчинялся. Через несколько минут, когда язык ее проскользнул по его плоти особенно быстро и вертко, он застонал громко и кончил, чувствуя, как подкашиваются ноги и как сложно становится стоять. Он шумно опустился на диван рядом с Айзавой, почти случайно коснувшись тыльной стороной ладони его напряженного, влажного от пота бедра, а брюнет притянул вдруг Асуи к себе, впиваясь губами в ее еще заполненный рот.       Девушка растерянно вскрикнула, а потом расплылась в улыбке и поцеловала Айзаву глубоко и напористо. Он почувствовал на своем языке вкус Ямады — терпкий, мускусный, молочно-горьковатый — и отстранился лишь тогда, когда кончил, а вкус этот растворился, оставив после себя только воспоминание.       Мик не помнил, как они расстелили диван и легли спать, но проснулся он в белоснежных простынях, окруженный пуховыми подушками и теплыми одеялами. В метре от него, на противоположном краю дивана, лежал Айзава. Он молча смотрел в потолок и думал о чем-то, слушая шум воды, доносившийся со второго этажа.       — Доброе утро, — произнес Мик несмело.       — Доброе, — кивнул брюнет, опомнившись, потянулся и завел руки за голову.       Ямада посмотрел на четкую линию его мускулов, на темные волосы в подмышечной впадине, на выступающий на шее щитовидный хрящ и однодневную щетину, и почувствовал, как внизу живота снова твердеет и пульсирует. Он отвернулся и лег на бок, чтобы Айзава не увидел, как поднимается над его пахом одеяло.       — Тсу в душе, скоро придет, — предвидев вопрос, произнес брюнет.       — Слушай, если ты жалеешь о том, что пустил меня вчера и…       — Я ни о чем не жалею, — Айзава замотал головой и повернулся к Мику, кутаясь в свое одеяло. — И Тсу тоже. Все хорошо. Мне нужно понять, что я чувствую, но это точно не сожаление.       — Ты не осуждаешь ее за то, что она согласилась? — вопрос этот волновал Мика весь вчерашний вечер. Он не хотел становиться причиной их ссоры.       — Нет, — твердо ответил Айзава, на что блондин удовлетворенно улыбнулся. — Я не имею никакого права ее за это осуждать. Мы все вместе хотели этого и все вместе получили удовольствие.       — Тогда почему ты так расстроен и напряжен?       — Честно? — Айзава усмехнулся, посмотрев прямо в глаза Мика. — Я вчера столько выпил, что теперь голова раскалывается.       Тсую спустилась со второго этажа через несколько минут. Влажная и душистая, она легла между двух мужчин и прижалась спиной к Айзаве. Он обнял ее, обвив руки вокруг ее талии, притянул к себе и поцеловал в затылок и щеки, и девушка улыбнулась, прикрыв глаза. И Мик думал теперь лишь об одном: как он рад побыть частью их любви хотя бы один вечер.       Они позавтракали втроем, не обсуждая, что произошло между ними вчера, рассказывали друг другу о работе и последних новостях, а когда Ямада ушел, поблагодарив за все, Айзава прижал Тсую к закрывшейся секунду назад двери, взглянул в ее глаза, растерянные и испуганные, и сказал:       — Я хочу, чтобы ты знала: я тебя после этого меньше не полюблю. И больше не полюблю. Я буду тебя любить также, как и раньше.       И он притянул ее к себе, вдохнул запах ее волос и поцеловал в еще влажную после душа макушку.