Проект «Меркурий»

      — Запись номер один. Та-а-ак… Меня зовут Вермильон Цинобер, я отвечаю за проект «Меркурий». голос у диктора монотонный, скучающий. словно он не там, где хочет находиться, или только-только проснулся. на фоне — тишина; качество записи когда-то было высоким, но, не выдержав проверки временем, теперь местами всё же мешают помехи.       — Главная цель — наладить контакт с новой формой жизни, кодовое имя согласившейся на взаимодействия особи «Меркурий». Согласно записям, которые частично удалось восстановить с разрушенной исследовательской станции ▀▀▀▀▀, данный вид способен к контакту и имеет высокий уровень обучаемости. Данная особь чаще остальных соглашается показываться людям, но нужно сохранять бдительность при контакте. диктор на мгновение замолкает. слышно шелест бумаг, клацанье авторучки. прежде чем заговорить вновь, диктор тяжело откашливается.       — Взаимодействия с Меркурием подвержены высоким рискам. Официальные правила безопасности гласят: запрещено находиться в одном помещении с особью, запрещено выпускать особь из специально оборудованной комнаты, запрещены попытки навредить особи, запрещены любые несогласованные с вышестоящим начальством действия. И так далее по списку… диктор вновь откашливается, шуршит бумагами.       — Что важнее — физические свойства особи. Специально для неё было оборудовано помещение, способное сохранять температуру ниже сорока градусов по цельсию, чтобы предотвратить риск испарения особи. Согласно прошлым исследованиям, подтвержден высокий уровень манипулирования собственным телом у особи, однако стоит сохранять бдительность. Данный вид всё ещё остаётся малоизученным и нам неизвестны их цели. первая запись завершилась, сразу началась вторая; до того, как начать слушать все удачно восстановленные записи из почти полностью утраченного архива исследовательской станции, Дань Хэн подсобил и склеил их в одну запись, чтобы не переключаться с одной на другую.       — Запись номер два. Меня зовут Вермильон Цинобер, я отвечаю за проект «Меркурий». Сегодняшняя цель — попытка установить диалог с особью. В ранее описанных исследованиях не было ни подтверждений, ни опровержений, что данный вид способен или не способен на разговор. Исследуемая особь уже находится в подготовленном помещении, но ещё не слышит меня. К отчёту будет прилагаться фотография особи, но на случай, если данные повредятся, описываю: соответствует описаниям из первого исследования, однако сейчас она имеет отчётливый женский облик. Неприятный вид, конечно. диктор прерывается на мгновение. звук проехавших колесиков по полу — туда и обратно. прежде чем заговорить, диктор откашливается.       — Начинаем первый эксперимент. Сейчас я включу наши микрофоны и попытаюсь наладить разговор. звучит короткий сигнал, похожий на писк. диктор нервно откашливается.       — Меня слышно? Отлично. Ты понимаешь меня? Отлично. Можешь ли ты говорить? Или издавать другие звуки? Мне бы хотелось поговорить с тобой. на несколько мгновений воцаряется тишина, прежде чем вместо голоса раздаётся бьющее по ушам скрежетание, точно друг о друга медленно, неспешно точат два кристалла. звучат помехи, неразборчивое бормотание, запись обрывается. начинается новая.       — Запись номер три. Меня зовут Вермильон Цинобер, я отвечаю за проект «Меркурий». Сегодняшняя цель — проверить работу синтеза речи. Прошлая попытка заговорить с особью не увенчалась успехом из-за специфической структуры тела. Испытания были приостановлены на период времени, который разрабатывался прибор. Ассистенты уже помогли особи надеть и настроить прибор. Начинаем тестирование. звучит писк. сразу же слышно мягкую распевку. голос женский, приятный и немного низкий, звучит приглушенно. она звучит неловко, точно только привыкает к собственному звучанию.       — Можешь что-нибудь сказать для проверки?       — Могу. Человеческие вещи занятны и интересны. Я даже не ожидала, что вы способны на подобное.       — Тебя устраивает подобный голос?       — Вполне. Я всё ещё не до конца уверена, какое значение вы придаёте голосам и какие считаете приятными для слуха, так что оставлю выбор за вами.       — Замечательно. Тогда начнём наш первый разговор. Что ты можешь сказать о себе?       — Я Меркурий.       — Кто дал тебе это имя?       — Человек, похожий на вас. Я не знаю, как звали его и чем он занимался, но мы часто проводили время вместе и он рассказывал мне про людей и другие живые организмы.       — Предполагаю, что это был исследователь Георг Брандт, записи которого нам удалось восстановить. Он описывал ваши взаимодействия и то, как ты постепенно шла на контакт с ним.       — Приятно узнать его имя. Он мне нравился, если это слово можно использовать в этом контексте. Я ещё не до конца изучила ваш язык, так что можете поправлять меня в случае необходимости.       — Ты проявляешь отчетливый интерес к людям. С чем это связано?       — Вы интересные. Я следила за вами, ещё когда люди в формах, похожих на ваши, добывали ресурсы на нашей планете. Но за ними велось строгое наблюдение, как за мной сейчас, а форма заметно отличалась. Какая разница между вами?       — Те, за кем ты следила, были заключенными. Они отбывали наказание за зверские преступления против закона. Есть ли у вас похожее понятие?       — Закон? Я не до конца понимаю.       — Закон определяет, какие действия считаются приемлемыми в обществе, а какие — порицаются и за которые положено наказание. Например, большинство заключенных на вашей планете были межгалактическими террористами и серийными убийцами. на мгновение разговор на записи стихает. звучит лишь тихое бормотание на фоне, клацанье авторучки и шелест бумаг. Меркурий не торопят, дают ей время на размышления.       — Откуда взялись эти… законы?       — Их придумали сами люди для поддержания порядка в обществе.       — Ясно. запись обрывается. звучат помехи, вынуждая проматывать до тех пор, пока вновь не послышится голос; промотав немного дальше необходимого, он возвращается назад, не желая пропустить ни слова.       — Запись номер семь. Меня зовут Вермильон Цинобер, я…       — У меня есть просьба. диктор замолкает, явно удивлённый тому, что его перебили. звучит писк.       — Конечно. Что за просьба?       — Георг Брандт показывал мне… он, вроде бы, назвал это искусством. Фильмы и музыка, если говорить точнее. Я бы хотела больше узнать о музыке и петь самой.       — При всём моём желании сотрудничать, не думаю, что это возможно, учитывая то, что ты говоришь на понятном для нас языке лишь благодаря синтезу речи. Пение устроено чуть сложнее, чем тебе может казаться.       — Не поймите меня неправильно, но для меня ваша речь не менее причудлива, чем наша — для вас, и всё же я готова учиться говорить на вашем и узнавать о вашей культуре. Вы же, в свою очередь, отчего-то не готовы идти навстречу, чтобы лучше понять меня. Пение, как и закон — условности, придуманные самими людьми. Я знаю, что есть такой термин, как народное пение. Так почему я не могу положить начало пению, что будет характеризовать мой народ? Мне просто нужна помощь в обучении. диктор вновь замолкает. Меркурий, как и на всех записях, звучит спокойно, но конкретно от этого разговора почему-то становится не по себе.       — Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать для тебя. запись обрывается. помехи и шум. вместо устоявшейся тишины и спокойствия, с которого начинались все записи до этого, раздаётся шорох. звук, с которым открываются двери на космических станциях. шаги.        — И почему у меня ощущение, что я ввязываюсь туда, куда не стоит? чирканье зажигалкой. диктор тяжело вздыхает и затягивается.       — Исследователь Брандт в своих записях писал, что исследование новой формы жизни завораживает, и я не могу с ним не согласится, но… пугающе осознавать, насколько легко обучается создание, полностью состоящее из ртути. Всё указывает на то, что она не должна быть разумной и иметь интеллект, но её интеллектуальные способности пугающе развиты. Она не просто легко обучается — она невозможно быстро усваивает информацию и обрабатывает её. Мы считали, что будем дрессировать её, как обезьянку, но, на деле, содействуем развитию полноценной личности. С каждым нашим разговором она всё лучше подбирает слова и выражает свои мысли. После нескольких разговоров сумела добиться разрешения для себя свободно покидать и возвращаться на станцию, вновь заведя разговор про закон и всё в этом духе. Помимо этого… она слишком живо интересуется людьми. Даже стала себя ассоциировать с женским родом, хотя я не уверен, что она до конца понимает это. Нужно будет спросить на днях… начальство хочет, чтобы я перешёл к сути и начал спрашивать про причины уничтожения исследовательской станции ▀▀▀▀▀, но я подозреваю, что её ответ мне не понравится. Да и вообще… диктор чертыхается себе под нос, тяжело кашляет.       — А, нахер. Спокойно закончу и подам в отставку. запись прерывается. следующая начинается так же, как и все до этого.       — Запись номер восемь. Меня зовут Вермильон Цинобер, я отвечаю за проект «Меркурий». Продолжаем устанавливать контакт с Меркурием. Сегодня я хотел бы спросить у тебя… почему ты выбрала подражать именно женскому полу?       — Особи женского пола называются женщинами, верно? Так вот, женщины показались мне привлекательнее. Вот и всё.       — Твоя внешность… ты повторяешь кого-то конкретного? Если да, то чья это внешность?       — Я не знаю, кому принадлежит эта внешность. Изображение с этой женщиной показывал мне Георг Брандт. На этом изображении был сам Георг Брандт, эта женщина и вторая женщина. Я выбрала ту внешность, что понравилась мне больше всего. диктор замолчал. послышался короткий писк, перешептывания. «возможно, это была дочь исследователя Брандта». «найдите фотографии в базе данных». вновь звучит писк.       — Прости, что отвлёкся. У вашего вида есть что-то, похожее на разделение по полу?       — Насколько я могу судить из изученного материала, люди ввели разделение по полу, основываясь на первичных половых признаках, ответственных за продолжение рода. У нас нет необходимости формировать… потомство, потому и разделения не существует, но мне кажется это интересной концепцией, ведь это также влияет на межличностные взаимодействия и отношения. Дружба, любовь… всё это привлекает меня.       — Почему никто из твоего вида больше не согласен на контакт? Только тебе интересны люди?       — Остальным также интересны, я делюсь со всей полученной информацией, но, в отличие от них, я могу себя защитить. Пусть мы не способны умереть, но навредить нам возможно. Я берегу остальных от страданий. Надеюсь, я правильно использовала это слово.       — Можешь больше рассказать о том, что ты подразумеваешь под страданиями? на фоне едва слышно постороннего. между разговором теряется тихое «вот, нашли».       — Я хочу отказаться от ответа на этот вопрос. Вы можете использовать эту информацию не так, как мне хотелось бы.       — Хорошо, я понимаю тебя. Тогда вернёмся к теме твоего внешнего вида. С кого взята твоя вторая внешность? Мы нашли фотографию, которую, скорее всего, показывал тебе исследователь Брандт, или, по крайней мере, похожую, и на вторую женщину это не похоже.       — Это важно?       — Любая информация важна. Но если не хочешь отвечать, то ладно. Тогда я спрошу, от чего зависит см▀▀ ▀▀та, по▀▀ ▀▀▀▀▀… запись прерывается. звучат помехи. записи вновь повреждены. приходится проматывать. едва не упускаются обрывки слов, затерявшиеся между помех.       — Поговорим начистоту, ▀▀аден…       — С чего бы мне это делать?       — Я обещал сохранил ваш секрет.       — В таком случае выключи запись. помехи, шумы. перемотка. начало записи зажёвывается, но дальнейшие слова можно разобраться.       — Приятно видеть, что ты так охотно идёшь на контакт.       — Мне нравятся люди.       — Тогда почему ты убила тех людей, что были на исследовательской станции ▀▀▀▀▀?       — В отличие от неё, я до сих пор плохо знакома с вашими устоями, но подсознательно всегда стремилась к справедливости. Можно ли считать, что я наказала тех, кто пошёл против закона?       — Готова ли ты вновь совершить убийство, если посчитаешь это… правильным?       — Не поймите меня неправильно. Для меня ничего не значат ваши понятия жизни и смерти, ведь мы не способны умереть. Я не понимаю моральную сторону убийства, лишь то, что вы считаете это плохим, и я принимаю это и готова жить по вашим законам. Это значит, что я отвечу смертью на смерть, если будет необходимо. Ваши люди с оружиями в руках убили человека, которого она могла назвать другом. Лишь поэтому я убила их в ответ. Сейчас у меня нет причин поступать так же.       — Это… неправильно.       — Отчего же? Вы придумали закон для своего общества и наказываете тех, кто его нарушает. Понятная, простая и удобная концепция. Ваше общество развивалось на протяжении долгих, долгих лет, наше же — в самом начале пути. Не вижу ничего удивительного в том, что мы постепенно формируем собственный закон, основываясь на вашем, как единственным примером, и которому вы обязаны следовать, находясь на нашей земле. И наш закон вполне может включать в себя правило, что на насилие мы отвечаем насилием. Или я где-то допустила ошибку в рассуждениях? Поправьте меня в таком случае. запись оборвалась. последующие записи повреждены и не подлежат восстановлению.