«Последнее слово для тебя»

Экран загорается. Меркурий убирает руку от дисплея. Коротко смеётся.       Люди поистине придумали множество интересных приспособлений, предел их возможностей тяжело представить. Человеческий голос, запечатлённые на века моменты, гигантские корабли, рассекающие космос… всё это стало сущей обыденностью для вас, словно в этом нет ничего выдающегося. Именно поэтому люди не понимают, насколько заманчивы и интересны они для тех, кто не привык к подобному? Меркурий вновь смеётся. Отходит дальше от камеры — к окну позади себя. Прикладывает ладонь к стеклу. Звезда, пульсирующая за пределами разрушенной станции, окрашивает уютный мрак ядовито-красным.       Знакомо ли тебе это явление? Люди называют это пульсаром. Если говорить чуть конкретнее — это материнская звезда системы, в которой находится Алкх-XII. Этот пульсар вращается со скоростью около тридцати оборотов в секунду, непрерывно облучая поверхность планеты, делая её непригодной для жизни живых существ. Когда я впервые взглянула на небо, пульсар был куда больше и теплее, но под воздействием феномена, который вы зовёте Стеллароном, его частоты изменились, как и влияние на климат.       Я уверена, что к моменту, когда эта запись попадёт в твои руки, ты уже ознакомишься с материалами, связанными с моим прошлым. Во время прочтения и прослушивания… задавался ли ты вопросом, почему я единственная из всех, кто добровольно соглашался на открытый контакт с людьми? Уверена, что даже если ты не задумывался об этом, подсознательно обо всём уже догадался. Как и уловил истинную суть моего вопроса. Быть может, тебе подсказал Стелларон, запечатанный в твоём теле. Меркурий прикладывает лоб к стеклу. Чёрная маска исполосована красными лучами пульсара. Непрерывное мигание похоже на сигнальную тревогу.       Стоит ли мне отвечать прямо на все появившиеся вопросы, если это не будет иметь значения? Всё моё существование настолько бессмысленно и фальшиво, что мне становится жаль оттого, сколько твоего времени я потратила, случайно заставив тебя поверить в то, что наши взаимодействия действительно могут привести к какому-либо развитию в будущем. И всё же… и всё же я хочу дать тебе хоть что-то напоследок. Пусть даже это настолько ничтожная благодарность, в сравнении с ценностью тех дней, что я провела на Звёздном Экспрессе. Меркурий снимает костюм. Созданный последними высокоразвитыми технологиями, легко складывается, обнажая концентрированную ртуть, напоминая не человека, но искусную статую. От костюма остаются лишь браслеты на запястье.       Моё имя Меркурий. Это имя мне дали именно на этой планете, записанной в регистре как Алкх-XII, бывшей тюрьмы для межгалактических террористов и убийц, ранее обреченных до конца жизни работать в токсичной среде, добывая драгоценную руду. Но правда в том, что Алкх-XII являлась главным местом добычи киновари, остального же было… минимум.       Так продолжалось ровно до того момента, как явление, известное всем нам как Стелларон, не слилось вместе с пульсаром, материнской звездой Алкх-XII. Соединившись с радиоактивным излучением пульсара, Стелларон повлиял на климат планеты, а также экосистему, позволив существовать тем, кто ныне известны, как алкхеанцы. Но, опять-таки, это лишь заблуждение, связанное с недостатком информации, которую намеренно желали скрыть. На деле же есть лишь Альмаден. И в этот момент… Меркурий на мгновение затихает, а после с лёгким смешком качает головой.       Я хочу, чтобы ты всё же сам составил цельную картину происходящего. Можно назвать это моей маленькой прихотью, а можешь… глупостью. Но позволь мне немного позабавиться, хорошо? Потому я перескажу тебе сказку, которую мне однажды начал рассказывать некто, кого звали Георг Брандт. Он писал письма родным домой, у него было две дочери — облик одной я приняла, а для второй он писал сказки, основанные на своих исследованиях, чтобы она не так сильно скучала по нему. Однако, сказка не была дописана до конца из-за трагического стечения обстоятельств, так что я возьму на себя ответственность и придумаю конец, договорились?       Начало звучало так: послы далёкого королевства прибыли на земли, которые, как они полагали, давно пустовали, ведь не были пригодны для жизни. Однако они всё же нашли народ, способный выживать даже в подобных условиях и захотели подружиться с ним, чтобы понять их. Из всего народа они смогли поладить лишь с дочерью печальной Королевы, что долгое время жила на этих землях совершенно одна и была до печального одинока. Пока в один день на свет не появилась её дочь. После этого чуда, Королева наконец поняла, как избавиться от одиночества, и наделила своим разумом множество других своих подданных, чтобы ни ей, ни её дочери не пришлось более печалиться от одиночества.       Однако все это было не более, чем трагичным самообманом Королевы. Её поданные не были живыми, а лишь её продолжением. Без её контроля они не были способны на разум — по крайней мере на разум, превосходящий младенческий. Королева понимала это и печалилась, но не желала отказываться от своей идеи. Потому создала ещё больше поданных. Появилась видимость оживлённой, обжитой земли, которая завораживала послов другого королевства с каждым разом всё больше и больше, пока они не узнали о страшном секрете: всё было обманом. Вместе с желанием королевы никогда не оставаться одной, росла и опасность. Послы посчитали это угрозой для всех них, потому захотели покинуть эти земли, рассказать другим и предупредить, однако Королева не отпустила их.       После были и другие послы, которых более не подпускали настолько близко к главному секрету королевства. Со всеми говорила лишь дочь Королевы. Умная, любознательная, готовая к обучению и общению. Из всего народа лишь она, пусть и находившаяся под контролем своей королевы, всё же была способна на формирование своей личности. Поначалу Королева редко вмешивалась в это, лишь когда чувствовала опасность для своей любимой дочери, но после… вмешательства начали происходить всё чаще, и опасность стала грозить не дочери, а тем, кто был рядом. Потому она приняла непростое решение — вернуться в родное королевство и положить возрастающему безумию конец. Меркурий замолкает, закончив свой рассказ, словно не зная, что сказать дальше. Тишина давит.       До своего ухода я разговаривала с Дань Хэном. Он поистине интересный и необычный юноша… верно ли использовать это слово по отношению к нему? Я не уверена. Моментами я всё так же неловко пользуюсь вашим языком. Но это не отменяет того факта, что он помог мне с техническим вопросом. Не сердись на него, договорились? Он не знал деталей, лишь объяснил мне, как сохранить облачную копию записи, чтобы она точно попала в твои руки. Меркурий оглядывается последний раз на звезду позади себя. Отходит от стекла. Садится на некогда рабочий стол и, закинув ногу на ногу, складывает руки на коленях и прикрывает глаза.       У меня осталось не так много времени на осуществление задуманного. Пульсар становится всё нестабильнее из-за избытка энергии, вырабатываемой вдвойне после слияния со Стеллароном. Но это моя забота и ничья больше. Став ошибкой в генетическом коде, я готова и вовсе его разрушить. Её лицо — застывшая кристаллическая ртуть, и всё же ей не составило труда сложить губы в улыбку. Первую, настоящую, а не надуманную им же.       Пожалуй, это всё, что я хотела сказать. Мир поистине удивителен… возможно, если вселенной будет угодно, когда-нибудь я вновь смогу исследовать его, а до тех пор… сделаешь это за меня, Первопроходец? Ты самый надёжный кандидат на исполнение моей воли. И… спасибо тебе. За всё, я думаю. Это было удивительное, пусть и короткое путешествие. Запись заканчивается.

***

      Поверхность планеты — ледяной ад; ни одно живое существо более не способно выжить в бушующих холодах Алкх-XII, но они никогда и не были живы по-настоящему. Самый центр — раскалённое жерло, истинное воплощение пекла; сердце планеты пульсирует, обжигая неконтролируемым жаром, стоит лишь ступить во владения Альмаден.       Тяжелые наручи сбрасываются, как и более непригодный к использованию синтез речи, наполовину успевший расплавится. Собственная оболочка, столь привычная и уже родная, начинает таять; ловкие, научившиеся обманчиво-человеческим жестам руки становятся вязкими, непослушными, но это более не имеет значения.       — Я вернулась, — мягкий, подаренный людьми голос заменяет скрежет, кажущийся спустя долгие годы истинного молчания чужеродным, — как ты всегда и хотела, Альмаден. Более нет причин вредить людям.       Пещера, покрывающая в себе сердце — сплав киновари с примесью ртути и Стелларона; из самого центра, словно из могучего, векового древа, исходит множество корней, уходящих вглубь земли. Планета реагирует на её возвращение. Пульсирует, точно приветствуя обратно. Давно узнали о её присутствии, но не вмешивались, позволили самой прийти к ним.       Где бы она ни находилась, её сердце всегда было здесь, глубоко в недрах земли, вместе с той, от кого она произошла.       — Мне жаль, что твой разум настолько исказился, — произносит Меркурий, подходя ближе, пока киноварный сплав подбирается к ней всё ближе, желая захватить, — то, что началось как истинное чудо… получит столь трагичный конец. Мне жаль, правда жаль.

***

      — Переходим к срочным новостям. Только что поступило сообщение о масштабном взрыве в системе Алкх. Подсчёт ущерба продолжается, на данный момент невозможно оценить масштаб катастрофы из-за токсичной атмосферы, рассеявшейся по всей системе. Нет возможности приблизиться, чтобы проверить, уцелела ли единственная обитаемая планета Алкх-XII и алкхеанцы. Причину взрыва ещё предстоит выяснить, однако сейчас учёные считают, что это произошло из-за взрыва материнской звёзды, что была нестабильна в последнее время. Следите за новостями, чтобы оставаться в курсе дела.