Часть 2

***

      Акари проспала до позднего вечера и лишь около пяти часов дня пробудилась от доносящегося шума. Звяканье посуды и журчание воды из крана ясно говорили о том, что Саске либо готовит, либо приводит в порядок кухню.       Окончательно продрав глаза, девушка окинула взглядом комнату. Она лежала на узкой, видавшей виды кровати из тёмного дерева, покрытого потрескавшимся лаком. Каждое её движение отзывалось скрипом старых пружин. Тусклый жёлтый свет лампы, казалось, бил прямо в глаза, заставляя Акари невольно жмуриться. Слабые щелчки старых батареек до боли напоминали бабушкин дом. Даже обои казались такими же выцветшими и поблёклыми от времени.       — Ты вставать собираешься? — раздался вдруг голос.       Акари вздрогнула от неожиданности. Она не ожидала, что Саске войдёт так внезапно. Перевернувшись на бок, она увидела его в дверном проёме. Одетый по-домашнему, с сигаретой в зубах, он казался чужим в этой обстановке. Едкий запах табачного дыма мгновенно ударил в нос, и Акари отвернулась, снова утонув в скрипучей кровати.       — Всё тело болит, — пробормотала она, глядя в потолок.       Саске вошёл в комнату и опустился за стол, на котором стоял старенький компьютер. Одним нажатием кнопки он оживил его, и комнату наполнил гул работающего системного блока. Он нацепил наушники, оставив одно ухо свободным, чтобы слышать Акари.       — Нахуя ты в моем подъезде лежала, да ещё в таком виде? — спросил он, не отрывая взгляда от монитора, на котором загружалась какая-то стрелялка.       Акари натянула на себя одеяло, лежавшее рядом, и поморщилась. Казалось, въедливый запах табака пропитал каждый уголок этой квартиры.       — Я с друзьями пила, а потом не помню.       Саске молчал, непроницаемый, как всегда. Акари невольно приподнялась, пытаясь прочесть хоть что-то в его лице.       Холодные отблески монитора скользили по его коже, выхватывая из полумрака резкие линии скул, прямой, словно выточенный из камня нос. В этом неживом свете он казался мраморной статуей, демоном, сошедшим с древних фресок. Иссиня-чёрные волосы, вороньим крылом обрамлявшие бледное лицо, лишь подчеркивали его отстранённость. Акари судорожно сглотнула, отводя взгляд, будто прикоснулась к чему-то запретному.       Саске был поглощен игрой, и она лишь молилась, чтобы он не заметил её секундного, но такого красноречивого замешательства.       — Хватит пялиться. Иди домой, — не отрываясь от экрана, процедил он.       — Сказала же, меня выгнали, — буркнула Акари, уставившись в потолок.       Теперь это место, где она родилась, имело лишь сухое, ничего незначащее название — «дом». И она поклялась себе, что в ближайшее время туда не вернется. Она мечтала о подработке, о независимости, о том, чтобы самой распоряжаться своей жизнью. Но пока все шло наперекосяк.       — Слушай, это не мои проблемы, вали из моей квартиры, — подал голос Саске, уже поднявшись из-за стола и выключив компьютер. Не взглянув на девушку, он набрал номер с маленького листочка, лежавшего на запыленной полке среди книг, которые он, разумеется, не читал.       Было обидно до боли. Почему он такой? Еще вчера она находила ему оправдания, но сейчас терпение иссякало, а розовые очки, казалось, начинали трескаться, как бы Акари ни противилась этому. Она больше не могла романтизировать его грубость и отстранённость, и это начинало невыносимо раздражать.       Акари встала с кровати и проследовала за Саске, который ушёл на кухню с телефоном. Кажется, он звонил по объявлению о работе. Она прошла по длинному коридору и зашла на кухню. Саске бросил на нее мимолетный взгляд, тут же потеряв интерес, и продолжил обсуждать с работодателем какие-то детали.       Акари нарочито села напротив него, и между ними, разделёнными лишь столом, завязалась безмолвная дуэль взглядов. Девушка, словно бросая вызов, уверенно смотрела ему в глаза, будто говоря: «Я все равно добьюсь своего». Но Саске, казалось, это было совершенно безразлично. Вскоре, попрощавшись и отключив телефон, он встал и внимательно посмотрел на свою подругу.       Она его бесила: слишком навязчивая, безответственная и наивная. Вроде бы не восемь лет, а все еще надеется на других. Саске тронулся с места, и Акари проводила его взглядом, поворачиваясь всем телом в сторону двери, к которой он направился. Она хотела последовать за ним, попытаться договориться, но Саске остановил ее жестом.       — Подожди здесь, я сейчас приду.       — А? — Акари остановилась и, недоумевая, села обратно. Что он задумал? От скуки она начала играть с ложкой, лежавшей на деревянном столе, подперев голову руками и болтая ногами. В ней все еще оставалось что-то детское.       — Саске?.. Саске!       Ей надоело ждать, и она встала, направившись по коридору, зовя его. В ванной его не было, в прихожей тоже. Значит, в своей комнате.       — Что? Саске, ты не охренел случайно?!       Саске, по-хозяйски прижав ее телефон к уху, о чем-то говорил с кем-то на другом конце провода и бросил ей мимолетную ухмылку. Почему он использует её телефон? И что еще интереснее, с кем он разговаривает?       Не получив желаемого внимания, Акари залезла к нему на диван, отчего тот скрипнул, и с искренним недоумением посмотрела в угольно-чёрные глаза, в которых мелькнул интерес, будто все это его забавляло. Но, услышав до боли знакомый голос из динамика, она на секунду замерла, а потом резко выхватила телефон, отталкивая Саске ногой и чуть не падая с дивана.       — Саске, отдай! — прошипела она. Прикрывая динамик телефон рукой, она не выпускала его из рук, но тот лишь отпустил его, заставив девушку неловко рухнуть на пол.       Акари быстро положила трубку и попыталась встать.       — Какого чёрта ты взял мой телефон? Что ты сказал маме?       Сердце бешено колотилось. Что он мог ей рассказать? Что она допоздна где-то пила с друзьями и пришла к нему в подъезд не в лучшем виде, помешав ему, да к тому же не хотела уходить? Конечно, это было неправдой… Ну, почти. Только первое. А так это была ложь, потому что Акари боялась реакции Саске на то, что её чуть ли не изнасиловали.       — Просто сказал, чтобы они забрали свое чадо обратно домой.