Часть 1. Кто-нибудь видел мою девчонку?

После разговора с Мариной, Миша сразу помчал на квартиру к Даниилу. Параллельно он пытался, без особой надежды, дозвониться до Катерины. Он и сам не мог бы себе объяснить, почему ему так тревожно, почему так важно удостовериться, что с Катей все в порядке, и она просто сошлась с его другом. Ну а не отвечает на звонки подруге и брату, ну мало ли, характер тяжелый, поссорились. Для Михаила вообще было неожиданностью наличие у Кати брата и подруги. Вообще-то он не докучал ей расспросами о родственниках и друзьях. Гоня машину по слякотным улицам Москвы, ему вдруг пришла в голову мысль: может, это и было проблемой? Что он никогда не расспрашивал Катю ни о прошлом, ни о будущем: опасениях, надеждах, мечтах, довольствуясь скупой информацией из личного дела? Может быть, то, что он считал тактичностью, в глазах Катерины читалось как безразличие, лишний признак того, что от нее одного только и нужно? Теперь уж бессмысленно об этом раздумывать, главное, чтобы все в порядке было. По домофону не отвечали, пришлось мерзнуть на улице, ожидая, когда кто-нибудь выйдет из подъезда. Почему ему вообще не плевать, ведь Катя унизила его? Он не мог ответить, но видеть ее вместе с Даней было менее болезненным, чем вообще не знать, что с ней. Лифт ехал непростительно долго, но спешить было незачем: на звонки в дверь никто не отвечал. Тогда Михаил хорошенько долбанул по двери и обнаружил, что она не заперта. Напрягшись, вошел в квартиру. Негромко позвал Даню, ответом была гулкая тишина — в квартире было пусто, и поначалу Михаил решил, что его приятель отлучился ненадолго, раз дверь не запер. Был он здесь раньше всего-то пару раз, потому поначалу его ничего не смутило. Но приглядевшись, он заметил, что, вообще-то квартира в сильном беспорядке: часть шкафов открыта, некоторые вещи лежали на полу, а на светлом кафеле кухни отчетливо отпечатались следы мужских ботинок. Все это как-то вообще не увязывалось с образом педантичного Дани, предпочитавшего во всем классический стиль и костюм тройку. Да и пыль в несколько слоев просто кричала о том, что здесь не убирались больше недели. Картинка вырисовывалась невеселая: Даниил здесь не появлялся в последние дни, но в его отсутствие квартиру кто-то посетил. И этот кто-то не отличался аккуратностью. Выходя из квартиры Миша, наконец-то заметил следы взлома на входном замке. На звонки Даня не отвечал. В мессенджерах последний раз появлялся неделю назад. Миша вспомнил о смс с требованием денег, которое Даня так упорно называл спамом. И ему стало по-настоящему страшно. Почему он вообще не рассказал об этом Кате?! С тех пор прошел месяц. Миша почти перестал спать, ел в своей комнате и не общался с семьей. Забористый коктейль из тревоги, чувства вины и нарастающего ощущения беспомощности било по мозгу похлеще, чем крепкий алкоголь или даже запрещенные вещества. Они с Мариной пошли в полицию, но там замотанные и угрюмые сотрудники сказали им примерно следующее: во-первых, поиски начинаются спустя 3 дня после того, как зафиксировано исчезновение (тем более, что речь идет о взрослом и дееспособном человеке), во-вторых — они не являются родственниками потенциальной потерпевшей, и искать человека по запросу посторонних людей, это более чем странно. В принципе, завести дело можно и по заявлению посторонних людей, если есть признаки совершения тяжкого преступления, но здесь этих признаков нет. Господин Воронцов ведь сам говорит, что крайний раз видел гражданку Тихомирову уезжающей с его знакомым на машине? В машину к нему она села добровольно? Была в ясном сознании? В руках у ее спутника было оружие? Ну и раз ответ на все вопросы отрицательный, то признаков похищения здесь явно нет. А то, что девушка не отвечает на звонки, их вообще не удивляет: пообщавшись с ними полчаса, они уже тоже очень хотят прекратить общение. В поисковом добровольческом отряде, правда, всю эту историю восприняли вполне серьезно, так что теперь там и тут по городу развешаны листовки с фото Кати и надписью «Пропал человек». Всего два слова, но какая горечь за этой короткой фразой. Волонтеры вместе с Михаилом добросовестно стали прочесываьть леса и заброшенные строения в округе рядом с поселком, распространяли инфу по соцсетям репостами. За плечами у ребят сотни случаев, как со счастливым концом, так и с трагичным. Вот только чаще всего они работали с заблудившимися грибниками, подростками-бунтарями, потерявшимися стариками и детьми. А у Кати не было деменции, привычки одной гулять по лесу и авторитарных родителей, от которых хотелось бы сбежать, так что очень скоро Миша понял, что это, в общем-то, бессмысленная деятельность для убаюкивания совести. Брат Кати отреагировал на присходящее очень странно. У него пропала сестра, но в Москву ехать Всеволод совсем не спешил. Мише удалось связаться с ним по видеосвязи, он подробно расспрашивал о пребывании сестры в поселке и, узнав, что она уехала оттуда с молодым человеком, спросил, нет ли его фото. У Миши было их общее фото с университетской еще тусовки. Сева долго смотрел на него в каком-то ступоре, после чего неожиданно расплакался. Чуть успокоившись, он заговорил совсем по-другому: жестко, с очевидной враждебностью сказал, что раз у Михаила ТАКИЕ друзья, то это многое о нем говорит. И отлючился, перестав отвечать на звонки и попутно заблокировав Михаила в мессенджерах. Между тем, почти сразу же после неудачного похода в полицию, Миша нанял частного детектива. Результаты его работы не то чтобы были нулевыми, но каждая новая порция информации не радовала. Телефон Кати был отключен в день отъезда, очевидно, еще в поселке, и больше в доступе не появлялся. Других номеров на нее зарегистрировано не было. С телефоном Дани было сложнее: в течение следующих 12 часов после отъезда, его мобильный хаотично (или наоборот?) перемещался по области, после чего также был выключен. Машина Дани была подана в угон в тот же день, причем по времени еще утром, когда они с Катей были в поселке. Других телефонов, машин, жилья на него зарегистрировано не было. Вся картина становилась все более похожа на спланированное похищение, вот только было неясно, а зачем это все? Катя — сирота, вынужденная совмещать работу с учебой, за нее не заплатят выкуп. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что она еще юная хорошенькая девушка, которую можно продать в секс-рабство, но Миша старался об этом не думать. В конце концов, не настолько же Даниил отбитый, чтобы так поправлять свое благосостояние. Или настолько? Что Миша вообще знает от «друге»? Они с Мариной объединили усилия, и наведались в общежитие, где жила Катя. Ее бывшая соседка рассказала, что жили они тихо, спокойно, пока однажды, придя в комнату, она не обнаружила следы разгрома. Потом ей позвонила Катя, сказала, что ночевать не придет, и вообще, ей академ, наверное, брать придется. Узнав о том, что в комнате были чужие, она почему-то извинилась и попросила привезти ей часть вещей: какое-нибудь белье, пару кофт, джинсы и учебники с конспектами. Они встретились на станции МЦД, и это был последний раз, когда они виделись. Почему она решила бросить учебу и так боялась сама придти в общагу, Катя не сказала. Разговор с сотрудницей кофейни был более содержателен. Она рассказала о переданных братом Севой вещах, и о приходе в кофейню каких-то молодчиков уголовного вида. Фото Дани среди них она не опознала. Зато описала главного. Вот только по камерам отскриншотить их не удалось — заходили они, как специально, в надвинутых на лицах капюшонах безликих курток. Сева, между тем, дал о себе знать с весьма неожиданной стороны — в один прекрасный день Михаила вызвали в прокуратуру. Официально вызвали — повесткой. Задавали странные какие-то вопросы, но в итоге все свелось к настойчивому выпытыванию информации при Даниила. В процессе беседы Миша и сам удивился, как мало, в общем-то он знал о человеке, с которым общался несколько лет. На встречный вопрос, почему его вообще допрашивают следователь довольно спокойно ответил, что в прокуратуру через онлайн форму поступило заявление с просьбой провести проверку по факту предполагаемого убийства гражданки Екатерины Тихомировой, заявление подано ее братом. Он обвиняет конкретного человека, его, Михаила Воронцова, приятеля. А так как он одним из последних видел девушку живой, то он является свидетелем. По крайней мере, пока. Вышел из прокуратуры Михаил опустошенным. Было ясно одно: все ниточки пока вели к Дане, и надо было сразу сконцентрироваться на его поисках. Он снова обратился к детективу, надеясь выйти на парня через родственников или коллег по бизнесу. В конце концов, Даниил — не щенок приблудный, кто-то должен был заметить его отсутствие. По родственникам дело было глухо: ни жены, ни детей не нашлось, отец пропал без вести ближе к концу нулевых. Мать жила в Серпухове. Они с Мариной наведались туда, им даже удалось поговорить с ней. Сухощавая очень сдержанная на эмоции женщина сказала, что раз в квартал сын присылает ей денег, периодически звонит и изредка приезжает, но последние 3 месяца от него вестей не было. Видя недоумение в глазах собеседников, она ответила, что это в его стиле, и причин тревожиться она не видит. По бизнесу оказалось все еще страннее. Даниил действительно был главой и учредителем консалтингового агенства, но эта фирма 2 месяца назад начала процесс банкротства. Также он был сооучредителем и главным юристом (Миша в первый раз узнал, что Даня имел также диплом юриста) в другой фирме. Это был ЧОП, охраняющий строительные объекты, что само по себе странно, с учетом полукриминальности этой сферы. С другими учредителями связаться не удалось (один из них был на длительном больничном), в офисе сказали, что Даниил в доступе, но удаленном, свзываются с ним по рабочей почте. Нет, телефон для связи они не могут предоставить. Вишенкой на торте стало то, что этот ЧОП, похоже, занимался и коллекторской деятельностью. У Михаила стали опускаться руки. Похоже, это был тупик.