Часть 2. Об оживших мертвецах и принцах, оборачивающихся драконами.

"Мы коней своих седлаем, Темны кельи покидаем. Поздно я пустился в путь. Ты – моя, моею будь. Слышишь? Борзый конь заржал. Едем, едем, час настал”       Дом явно был адаптирован под круглогодичное проживание. По крайней мере, в мансарде не так уж холодно. А в импровизированном шалаше из двух одеял – вообще тепло. В принципе, если подключить воображение, можно представить, что я на каникулах. И с друзьями, нахожусь где-нибудь на турбазе на отдыхе. Ну, или с одним другом. В комнате полумрак, я сижу в круге света от настольной лампы. Так даже уютно, и с первого этажа разносится запах жареной картошки. Похоже, с грибами. Сквозь заколоченные ставни не пробивается свет, а это значит, что на улице уже стемнело. Кстати, на улице чего: это СНТ, дачный поселок, заброшенное село? “Слышишь? Конь грызет бразды, бьет копытом с нетерпенья. Миг нам страшен замедленья      Краткий, краткий дан мне срок      Едем, едем, путь далек”       Ну и что, что ставни заколочены. Я все равно знаю, что на улице – вереница разномастных частных домов на краю леса. Большинство из них – пустуют, ну или, может быть, только кажутся пустующими, как знать, кто или что находится за наглухо закрытыми дверями. Выездная дорога погребена под лежалым сероватым снегом. Начало марта в Подмосковье, в приницпе, малоотличимо от конца февраля. А для меня этот март, похоже, последний. Как я вообще могла быть такой дурой?! Какие, все-таки, красивые, баллады у Жуковского. Странно, но раньше я не понимала красоты стихов. "Где, скажи, твой тесный дом? Там, в Литве, в краю чужом. Хладен, тих, уединенный, свежим дерном покровенный. Саван, крест и шесть досок. Едем, едем, путь далек.”       В дверь стучат – 2 тихих ударов с интервалом в пять секунд. Еще через 5 секунд дверь приоткрывается на щель, я не вижу человека за дверью. - Катя, ужин будет готов через 15 минут. Спускайся!       За все дни Даня ни разу не переступил порог отведенной мне комнаты, и всегда стучал. Было что-то слегка шизофреническое в таком трепетном отношении к личному пространству с учетом всех обстоятельств. Если я не спускалась есть, то второй раз после стука он открывает дверь широко, и я вижу его в дверном проеме. До третьего приглашения я никогда не довожу. Когда он зависает на пороге, мне всегда вспоминается старый дурацкий сериал “Дневники вампира”. Там вампиры не могли переступить порого жилища без приглашения хозяина. Детские страшилки, конечно, хотя, если у Дани вдруг появятся клыки в пол-лица или он позеленеет и обернется драконом, я, наверное, уже даже не испугаюсь. Мне как-то хватило мозгов спросить его, почему он никогда не зайдет. Даня задал встречный вопрос, а я этого хочу? Выражение лица у меня, очевидно, было красноречивое, потому что он рассмеялся и сказал, что ему бы хотелось, чтобы я продолжала чувствовать себя в безопасности рядом с ним, а пока мне явно нужно свое пространство и немного времени. Интересно, как я могла упорно не замечать безуминку в его поведении? Вот когда ко мне подсел незнакомый молодой человек и сходу спросил, есть ли у меня парень, вот в тот же момент надо было брать руки в ноги и ноги в зубы и валить оттуда на первой космической скорости. "Светит месяц, дол сребрится, мертвый с девицею мчится.       Путь их к келье гробовой. Страшно ль, девица, со мной? Что до мертвых, что до гроба? Мертвых дом – земли утроба”       Не зря бабушка говорила, что приличные люди по ночным клубам не шарятся. А я свалила оттуда только когда узнала голос одного из бандитов. Но ни в тот вечер, ни на другой день, ни потом в голове у меня так и не щелкнуло, что не бывает таких совпадений. По правде сказать, Даниил совсем не соответствовал растиражированному образу человека, связанного с криминалом. Тонкие черты лица в обрамлении светлых волос, большие серые глаза, делали его больше похожим на странствующего рыцаря, закутанного в просторное светлое пальто, как средневековый плащ. А звоночки продолжали звенеть и звенеть… Чего только стоило то, что ему хватило наглости завалиться ко мне в комнату с лживыми извинениями, после того, как они с Мишей залезли в мое личное дело. Кстати, а что если Михаил тоже с ними, если он все знал с самого начала, и это веселая полу-борьба, полу-игра двух приятелей за одну девушку это был спланированный спектакль в котором он с самого начала прекрасно знал сценарий? Нет, это уже бред, паранойя. А может, я сошла с ума? Или Даня не справился с управлением и мы разбились на машине, я лежу где-нибудь в реанимации, в коме, а все происходящее – просто кошмар, генерируемый угасающим мозгом? Но почему именно такой кошмар? Я ведь его совсем не опасалась. Даже когда Даниил остановил машину на дороге и сказал, что нужно ее поменять, я беспрекословно вышла из салона. Правда спросила, на что он собирается ее менять посреди дороги? А он сказал, чтоб я не боялась, здесь через лес по прямой километр и мы возьмем другую, каршеринговую. А я и вправду не боялась, взяла протянутую руку и пошла набирая ботинками снег, даже не обратив внимание, что мой телефон так и остался отключенным у Дани. Как дети за Гамельнским крысоловом, честное слово! Последним шансом для меня включить мозг было, конечно, то, что он смог сделать паспорт против всех юридических процедур меньше чем за двое суток. Это уже был даже не звонок – набатный колокол. Любой нормальный человек хотя бы тогда уже понял, что от Даниила надо держаться подальше. А я взяла, и сама села к нему в машину, перед этим еще напоследок наехав на Мишу. Номинантка на премию Дарвина, блин! Может я отупела от стресса и переутомления? Или слишком хотела верить, что есть человек, который никогда меня не предаст и не оставит, а на эту должность “назначила” Даню? “Что же, что в очах Людмилы? Ах, невеста, где твой милый? Где венчальный твой венец? Дом твой – гроб, жених – мертвец”       Вот зачем я это читаю?! Мне недостаточно плохо и страшно, что еще криповыми балладами Жуковского надо догнаться?! По правде сказать, подборка книг здесь в мансарде на любителя. Похоже дом в свое время снимали готы. Говард Лавкрафт, парочка нетленок Кинга, вот вчера я закончила “Сияние”, клаустрофобическую историю про молодую женщинну с ребенком, запертую с мужем-психопатом в отеле на отшибе мира, из которого никак не выбраться из-за снежной зимы. Очень символично и оптимистично. Пара томиков Достоевского и Шекспира с Шиллером. Все это великолепие венчает антология русской готики, так я открыла для себя, что кроме Гоголя у нас в стиле хоррор писал много кто, например Алексей Толстой со своим “Упырем” опередил Дракулу Брэма Стокера, причем и по времени написания, и по умению увидеть страшное в обыденных каких-то деталях. По правде сказать, со школы не читала столько художки, но свои конспекты и два учебника по юриспруденции я, кажется, знаю уже наизусть. Хотя эти знания мне теперь не потребуются, едва ли в планах оставлять меня в живых. Интересно, хватился ли меня уже Сева. Надеюсь, моя посылка дошла до него, тогда есть шанс, что он в безопасности, я ведь и его подставила. Здесь рядом лес, интересно, а болота тут есть? На лекции по криминалистике рассказывали, что в девяностые болота часто становились удобным местом, чтобы скрыть труп – не видно место вскопанной земли. Зато благодаря мумифицированию при обнаружении даже спустя много лет проще провести опознание и ДНК-экспертизу…       Так, Тихомирова, прекрати панику и соберись! Хватит себя попеременно то ругать, то жалеть. Изображает она здесь Хому Брута, устроила обережный круг из двух одеял и света от лампы. Вместо этого лучше подумать, что делать теперь. Например, снова включить режим ”безумие и отвага”, спуститься вниз и спросить, где мы все-таки находимся. Заодно надо как-то аккуратно донести до Дани информацию о поправке к статье УК РФ “похищение человека”. В конце концов, другие кредиторы Севы, от которых я убежала, здесь так и не появились, а это может значить, что он все-таки надеется как-то решить вопрос с моим братом напрямую.       Шестнадцать ступеней деревянной лестницы и я внизу. Домик совсем небольшой, и практически весь первый этаж занимает кухня-гостиная. Напротив лестницы две двери: в санузел и на улицу. Диван стоит как-то посередине и боком, частично перегораживая проход к дверям. Почти всегда, когда я спускаюсь, обнаруживаю Даниила сидящим на этом диване и работающим за ноутбуком. Почему я не замечала раньше никогда, какое жесткое у Дани лицо, когда он не улыбается? Увидев меня, он встает, ставит сковороду на стол и произносит: - Я как-то не спросил сразу, у тебя нет аллергии на грибы? - Нет, я не аллергик. - Вот и славно, садись.        Надеюсь, я не выгляжу совсем запуганной, голос, по крайней мере, почти не дрожит, когда я спрашиваю: - Даня, кстати, а где мы находимся? - В Подмосковье. Не очень ближнем. - Уже хорошо. А если чуть конкретнее? - Тебе так надоела моя стряпня, что ты решила заказать доставку? Дом, хоть и невелик, но исходно явно был построен с претензией. Газифицирован, весь изнутри отделан сосной, санузел внутри дома с септиком и бойлером, даже окна пластиковые. Но регулярно здесь явно не живут, доски местами вспухли и покоробились, как при высокой влажности, если помещение не отапливалось в зимнее время, да и с газовой плитой беда. Всегда во время и после готовки в помещении чувствуется запах газа, вот и сейчас, несмотря на то, что на дворе холодно, окно полуоткрыто для проветривания. В принципе, в два прыжка можно оказаться на подоконнике, и одним движением распахнуть створку полностью… Даня, видимо, проследил за моим взглядом - Только попробуй! Не смей больше от меня сбегать!       Я попробовала, несколько дней назад. Он как раз затащил в дом огромный газовый баллон, и дверь сразу не запер. Она осталась открытой всего на полминуты, но мне хватило этого, чтобы выскочить и закрыть ее на внешнюю щеколду, сама не помню, как на адреналине перелезла через забор. Вообще, конечно, непонятно на что я рассчитывала: без верхней одежды получить фатальную гипотермию было куда более вероятно, чем то, что я бы выбралась на шоссе (в какой оно вообще стороне?) и смогла бы поймать попутку. Это был просто какой-то всплеск отчаяния. Оказавшись на улице, я поняла, что здесь безлюдно – только от одной из печных труб шел дым. Я бросилась туда, стала кричать и колотить в запертые ворота – и, конечно, на этом потеряла те пару минут форы, что у меня были. Надо было сразу бежать к лесу и попытаться спрятаться там, но я стала делать это слишком поздно. Где-то за сто метров до опушки Даня меня нагнал, вцепился в рукава толстовки и потащил назад. Я уже не тратила силы на крик, молча отбивалась ногами и кулаками, на какой то момент мне даже удалось вырваться и оттолкнуть его, но он успел вцепиться мне в предплечье и выкрутить руку. В глазах потемнело, и я упала на колено, подумав, что плечевой сустав он точно вывихнул. От боли я даже не почувствовала сразу укол в плечо, скорее догадалась, когда все вокруг начало менять цвет. Подхватив подмышки, меня рывком поставили на ноги. Боль в плече отступила, правда вместе со способностью контролировать двигательную активность. Как я снова оказалась в доме, я не помню. Очнулась лежащей на боку на диване. Где-то в десяти шагах на стуле сидел Даня и пристально смотрел на меня. Раньше я считала такой его взгляд участливым, теперь понимаю: он не участливый, он – изучающий. - Хорошо, что ты очнулась, все-таки два часа в отключке многовато для кетамина.       Я попыталась сесть, но самостоятельно сразу это сделать не получилось, пришлось опереться об его руку. Он протянул мне бутылку минералки и продолжил: - Кетамин, это диссоциативный анестетик, классная многофукнциональная вещь, и совсем не такая нейротоксичная как другие психодислептики. У меня еще полторы ампулы осталось. Так что еще одна такая выходка, и ты переместишься в комфортабельный подпол этого дома. Катя, ты поняла меня?       Я смогла кивнуть, встать на ноги и даже добрести по лестнице до мансарды. Но мне еще долго чудились в узорах сосновых плашек пляшущие человечки. Dance Macabre…       Из воспоминаний меня выдернул голос Даниила: - Соли достаточно? -Да. - Тогда почему ты не ешь? Есть еще кетчуп и горчица.       Серьезно, Даня, ты решил разрядить обстановку и ведешь светскую застольную беседу? Ну, окей. - Все очень вкусно. Но нет аппетита. Кстати, не знаю, с чем ты сейчас работаешь на ноутбуке. Но я очень много времени провожу за подготовкой к экзаменам, в том числе к уголовному праву. По понятным причинам, мне особенно интересна 126 статья УК РФ. Ты знал об одной из последних поправок к этой статье? - О какой именно? - “Лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления”. А ведь у нас пока, слава Богу, нет другого состава преступления. - У нас и этого состава нет. Ты сама поехала со мной. А сейчас ты просто у меня в гостях. Не драматизируй. - И в любой момент могу уйти отсюда, не правда ли? Даниил, давайте мы поговорим с Вами серьезно, по-нормальному, без неуместных шуток. Вы пытались связаться с моим братом? - Друзья обычно называют меня Даня, и обращаются на ты. - Мы с Вами – не друзья. - Во первых, Катя, ты находишься здесь, а не с людьми Романа. Во вторых, у тебя нет сломанных костей и не отбиты внутренние органы. С учетом того, сколько проблем мне создал твой братец, это и есть эквивалент дружеского участия с моей стороны. Так что, настоятельно рекомендую продолжить общаться на “ты”. - Хорошо. Это было очень обдуманное, взвешенное решение с твоей стороны привезти меня сюда. Кто знает, может быть, те люди решили бы от тебя избавиться, после того, как ты передал бы меня им? В любом случае, случись что со мной, ты последний с кем меня видели, первый подозреваемый, можно сказать. - Ты думаешь, что кто-то станет всерьез тебя искать? - Ты хочешь вернуть свои деньги у Севы. Я хочу вернуться к нормальной жизни. Если бы Сева вернул тебе деньги, а ты вернул долги кредиторам, а меня – брату, это был бы оптимальный выход. Для всех. - Ты даже не расстроишься, что плохие парни не наказаны? - Что, прости? - “Если Сева что-то и стырил, то только у плохих людей”. - Я не думала, что тебя мои слова настолько задели. Извини. - Всегда пожалуйста, Катюша. Продолжай, мне становится интересен ход твоих мыслей. - Тебе нужно связаться с Севой. Если ты этого еще не сделал – сейчас самое время. По моему телефону или через какой-то свой канал. Деньги ведь можно передать и через онлайн, вам не надо встречаться лично. Но Севе нужно будет подтверждение, что все это не блеф, и что я жива. Например переслать фото и сообщение с моим голосовым, а лучше видео. Я думаю, вы договоритесь, что часть денег ты получаешь сразу, а часть – когда отпустишь меня.       Черт, почему он молчит и смотрит на меня так, растерянно что ли? Он не может связаться с Севой? Или наоборот, уже связался и … Нет, этого быть не может. - Я решил держать театральную паузу. Но ты права, она затянулась. Завтра устроим фотосессию, когда будет светло.       Теперь Даниил, считая, видимо, что разговор окончен, уткнулся носом в тарелку, не поднимая головы. Но я не могу так, и выпаливаю то, что давно хотела спросить: - Это ведь ты надоумил Михаила влезть в мое личное дело, это ведь не его инициатива, так ведь?! - Как-то в разговоре с Мишей я назвал тебя курицей. Беру свои слова назад, ты на глазах умнеешь.       Видимо, я непроизвольно улыбнулась, и лицо просияло, или еще что, только Даня нахмурился и губы поджал, прежде чем добавить приторно-заботливым голосом: - Уж не ждешь ли ты, Катюша, что Михаил тебя разыскивает с привлечением полиции? Может быть, еще частного детектива нанял, или листовками с твоим личиком столбы оклеивает? Да он тебя и вспомнить не сможет уже. - Если бы Миша только мог знать, что натворил своим любопытством, и какой кошмар со мной сечйас происходит, он бы искал меня, я уверена. - С тобой ничего ужасного не происходит. И не произойдет. Серьезно, все будет хорошо и тебе нечего бояться.       Я промолчала. Произошло, Даня, уже произошло. Я никогда не смогу больше никому доверять. Хотя такие метафизические вещи, как доверие, искренность, дружба для тебя – что-то на иностранном. А на физическом уровне, то ли как последствие кетамина, то ли от стресса, но позапрошлой ночью, впервые за много лет, ко мне вернулось снохождение. Первый эпизод случился со мной спустя месяц после гибели родителей. Тогда детский невролог, к которому меня отвела бабушка, сказала, что такое бывает довольно часто у детей с четырех до восьми лет. Главное безопасно организовать пространство, к пубертату точно пройдет. Оно прошло еще до школы. Но когда я оказалась в интернате, эпизоды снохождения вернулись, и воспитатели организовали мою госпитализацию в психиатрическую больницу. Это были самые длинные три недели, я так боялась, что останусь там навсегда. Но меня выпустили и даже не поставили на учет в ПНД. Но воспитатели еще какое-то время привязывали меня к кровати, чтоб я не бродила по коридорам во сне. К пятнадцати все прошло, как и не было. Но вчера ночью я обнаружила себя стоящей в кухне и намывающей посуду. При этом, хотя я ложусь спать в одежде, на этот раз поверх белья на мне была только толстовка до середины бедра, открывая босые ноги. На меня слегка ошалело смотрел Даня. Столкнувшись со мной взглядом произнес: - С тобой видимо и на необитаемом острове не соскучишься, правда, Катя?       Я убежала наверх, и на другой день мы об этом не говорили. Сейчас от воспоминания меня охватывает злость: да за что мне это все?! Я резко выпаливаю, не успев подумать: - А почему ты так уверен, что Миша обо мне и думать забыл? Думаешь, что знаешь все о наших отношениях?       Даня краснеет, глаза темнеют из-за расширившихся зрачков и кажутся дымчатыми. Он встает, и возвращается уже с телефоном в руках, моим телефоном. - Давай проверим. Твой телефон был выключен, так что он еще не разряжен даже, наверное. - И? - Звони - Кому?? - Мишеньке своему ненаглядному. Скинь геолокацию, чтоб он тебя забрал       Телефон серебрится корпусом в сорока сантиметрах от меня, только руку протяни. Улыбка Дани больше похожа на оскал. Он, конечно, блефует, если я попытаюсь взять трубку, он, наверное, ударит. Это можно проверить только эмпирически. Вдруг и правда этот кошмар сейчас закончится. Но, что если Миша не станет брать трубку, или, что еще хуже, возьмет и будет удивлен, какого черта я вообще стала звонить ему со своими проблемами? Моя рука замирает в десяти сантиметрах от телефона, я знаю, что сейчас есть шанс прояснить все раз и навсегда. Просто если я потеряю эту последнюю надежду, потеряю Мишу, жизнь для меня будет кончена. Моя кисть безвольно падает на стол, и я слышу, как Даня уже в голос смеется надо мной. Не выдержав, выбегаю из комнаты. В след мне Даня припечатывает, добивая: - Ты и сама знаешь, что никому не нужна кроме меня!       Лежу на постели без единой мысли в башке, пустота и мрак. Спустя какое-то время (четверть часа? Три часа ?) слышу привычный стук в дверь, затем она открывается, и на пол в комнате падает какой-то пакет - Это пакет молока и печенье. Не хочешь есть, что я готовлю - питайся всухомятку. Только твоих голодовок не хватало.