1. Сожженные мосты

Сердце вырывалось из груди. Оно билось так бешено, так отчаянно, что казалось, вот-вот остановится. Липкие от пота ладони, сжатые в кулаки. Дрожь по сильному телу разливалась волной. Кай ненавидел этот момент – слабость душила. Он, такой взрослый и сильный, чувствовал никчемность, стоя перед выцветшими дверьми. Наконец, он постучал. Сглотнул подступившую к горлу слюну. И стал ждать. Закрыв глаза, парень тяжело вздохнул, ведь следующие полчаса обязательно станут настоящей пыткой. — Вернулся, — голос матери прозвучал холодно, — хватило смелости все-таки? Портер решил ничего не говорить. В нем кипели смешанные чувства, он с трудом их контролировал, но в его положении выливать негатив было опасно. Стоя в дверном проеме, Рина оглядывала сына с нескрываемым отвращением. — Чего ты стоишь, как истукан? Входи. И Кай вошёл. Входная дверь противно заскрипела, в нос ударил запах успокоительного и алкоголя, со стен неизменно смотрели семейные портреты. Дом стал старым и пыльным, как будто последний раз там убирались в момент отъезда парня. Он волок по полу чемодан, руки предательски тряслись, а дыхание сбивалось. Говорить с матерью Кай не стал – или она не стала. Он прошел на второй этаж, чтобы попасть в свою комнату и удивился, не увидев замка на двери. Легонько толкнув ее, парень оказался внутри. — Я сдавала ее студенту, пока тебя не было, чтобы сводить концы с концами, — бросила небрежно Рина стоя позади, — твои вещи в кладовой. Вынесешь. Кай снова промолчал. Из комнаты пропали плакаты, книги, некоторая мелочевка, растения завяли, а мебель переставили по-другому, все было сделано без его разрешения. Захлопнув дверь перед матерью, Портер рухнул на кровать и закрыл лицо руками. Больше дома для него не было, последнее дорогое, что у него оставалось – отняли. Жалкие попытки вернуться в прошлое, хотя бы мысленно – уничтожали. В комнате даже пахло другим человеком, его потом, одеколоном. Кай представил, как кто-то спал на этой кровати, ходил по комнате. Теперь предстояло вдохнуть в нее жизнь, но разве он мог это сделать? Человек, которому не хватало жизненной энергии. Если бы звезды не сложились так, Портер никогда бы не вернулся в этот дом. Оставшись без денег и статуса, он принял решение потерпеть гадкие слова матери, потому что больше идти оказалось некуда. Вещи раскладывать не стал – верил в лучшее. Она долго думала о том, как можно было скатиться на самое дно с вершины и кто-то в этом помог. Очередное событие из полосы неудач или закономерность? Портер рассматривал старый потолок с желтоватыми разводами — хотелось его отбелить, но смысла в этом было мало, ведь крыша дома давно прохудилась и пятна проявились бы снова. Мама не хотела продавать дом, слишком много в нем произошло. Привыкший к насыщенной жизни в Ливерпуле, Кай едва мирился с мыслью, что придется начинать заново. Насколько это трудно? Строить жизнь кирпичик за кирпичиком, миллиметр за миллиметром, заходить все дальше и дальше, не боясь того, что все разрушится. Новые знакомства, ощущения, возможности и, конечно, страхи. Портер не понаслышке знал о том, что трудности закаляют, а то, что не убивает — делает сильнее. Только дурацкие мотивационные цитаты почти перестали работать, он ведь давно не был подростком. Выйдя во дворик, Кай закурил, рассматривая дома, расположенные напротив. Кирпичная кладка, небольшой книжный магазинчик, продуктовая лавка, цветочный – ничего не изменилось за четыре года. Корк увядал: ветер срывал пожелтевшие листья с деревьев, мелкий дождик приносил холод и сырость. Серые краски наполняли опустевшие улицы с кирпичными домиками, украшенными к Хэллоуину. Соседская собака бегала по переулку, беспокойно лая. Жизнь шла своим чередом, Кая никто не ждал, хотя ему хотелось, чтобы хоть кто-нибудь обрадовался возвращению. Мосты давно были сожжены, контакты разорваны. Одиноко. Холодно. Тоскливо. Разве такой может быть его жизнь? — Что, дела совсем плохи? — знакомый голос вытащил парня из потока мыслей. Обернувшись, Портер увидел знакомое лицо, осыпанное веснушками. Одетый в коричневую куртку и вельветовые брюки, Мэттью Лэд вытянулся во весь рост. Кай отметил, как он подрос и окреп, раздался в плечах, стал напоминать своего отца. — Не твое собачье дело, Мэтт, — ответил Кай. — Не мое, конечно, — ухмыльнулся парень, — так и сказал бы – бабки закончились. Что еще могло произойти, чтобы ты тут объявился? Портер закатил глаза. Живот неприятно скрутило – Лэд говорил правду, а ее не хотелось признавать. — Ты меня хорошо знаешь, это точно, — стряхнув пепел с кончика сигареты, шепнул Кай, — но обо мне потом...Как жизнь? Играешь в группе? — Играть я не бросил, просто устроился на работу в клуб, потому что они разрешают играть и не платить аренду. А вот что ты будешь делать тут, я даже и не знаю. Самый крутой мальчик из нашего класса так виртуозно обосрался. Мэтт и до отъезда Кая считался довольно скользким типом, а с годами – и того плевался желчью. — Следил бы за собой лучше. — Так ты и закурил, а значит, бросил спорт, — потянул Мэтт ядовито, — ох, как так случилось? Кай бессильно улыбнулся. Он бы мог устроить взбучку, разбить ему нос или послать, но в тот момент лучшим оружием оказалось спокойствие, пусть и наигранное. — Мэтт, можешь злорадствовать дальше, — затянувшись, сказал Кай, — даже если я сопьюсь и сяду на тяжелые наркотики, все равно буду гораздо порядочнее. — Не ври себе. Думаешь, я или Микки, или Диана забыли, что ты сделал четыре года назад перед тем, как сбежать «учиться» в Ливерпуль, как сливная крыса? — парень нарисовал в воздухе кавычки. — Нет, я так не думаю, — Кай прижал ботинком окурок, — только интересно, почему ты сомневаешься в том, что действительно уехал учиться. — Мозгов бы не хватило поступить в такой университет самостоятельно, наверное, папочка постарался. — Думай, что хочешь, Мэттью. Доказывать я ничего не собираюсь. Такое ощущение, что ты все еще копаешься в песочнице и строишь там куличики. Детский лепет. Какая разница тебе, как я поступил, где я был? Мы давно не друзья. Рассказывать обо всем я не собираюсь, займись собой. Мэтт усмехнулся, покачав головой. — Да выдохни! Сейчас лопнешь от злости. «Не держи все в себе!». Так Шрек говорил. Кай закатил глаза, слегка улыбнувшись. — Мэтт, ты засранец. — Не спорю. Скажи только честно – денег совсем нет? — Приехал бы я сюда, будь иначе? — Ладно, — махнул он рукой, — я узнаю, можно ли пристроить тебя к нам в клуб. — Да у меня вроде как высшее образование, — пожал плечами Кай. — Мне кажется, тебе сейчас нет смысла выпендриваться. — Я попытаюсь справиться сам. — Завтра с утра напишу тебе, есть ли у нас работа. Выглядишь ты правда хреново, лучше выспаться, а то на собеседовании... Кай остановил его жестом. — Замолчи. Я не спал уже сутки. Посмотрел бы я на тебя... — Бывало, — пожал Мэтт плечами, — ладно, я поеду. Есть дела в городе. До завтра, Кай. — Счастливо! Пожав друг другу руки, закадычные друзья разошлись, но Кай не сразу ушел домой. Разговор с Мэттом напомнил ему давние сцены из детства. Он и Лэд играли в соседних песочницах, делились машинками и качались на качелях. В целом, их даже можно было назвать кем-то вроде друзей, но Мэтт всегда хотел быть лучшим. Он старался уколоть Кая, хотя на деле не хотел ему ничего плохого. Вот и сейчас, Мэтт много язвил, но Кай ни секунды не сомневался – он поможет с работой. Пригладив рыжие волосы, огнем пылающие на фоне бесцветных домов, парень сел в сияющий Форд, завел мотор и тронулся с места. *** В доме снова стоял запах алкоголя. Зайдя внутрь, Кай увидел маму — она сидела за столом, вальяжно держа бокал вина. По телевизору показывали «Отчаянных домохозяек», но Рина не особо смотрела, взгляд ее был направлен куда-то в сторону. Выпив стакан воды, Портер поднялся на второй этаж. Парень хотел зайти в соседнюю от своей комнату. Комнату, которая вызывала в нем горечь и трепет. Рина закрыла ее на ключ. Человек, которому она принадлежала – больше не было на этом свете. Окунуться в прошлое, соприкоснуться хоть с чем-нибудь, напоминающее его – такое беззаботное и светлое...Вот чего по-настоящему хотел Кай. Дверь была заперта, как и дорога в счастливое время. Будет тяжело. Какое-то время. Чёрная полоска сменится белой. Белого цвета Кай боялся. Особенно, белых листов. Еще в детстве, когда ему давали задание нарисовать что-то. Он сидел перед чистым полотном и не мог выбрать, что изобразить. Прошло двадцать четыре года — Портер сам превратился в «белый лист». Рухнув на кровать, Кай быстро провалился в сон. Шум дождя убаюкивал, как и прохлада, просочившаяся через приоткрытое окно. Ночью снилось, как он бежал по лесу – такому безграничному и темному. Под ногами хрустели сосновые ветки, по деревьям стелился густой туман. В руках – свечи, парафин, стекающий по запястьям, такой обжигающий, заставляющий жмурится. Портера звал голос – женский, высокий, чистый, как утренняя роса. Он бежал за ним, но голос отдалялся. Никак не мог дотянуться. В глазах резко потемнело – вокруг оказалась вода. Кай захлебывался, звал на помощь, но никто не приходил. Он барахтался, чувствуя, как легкие заполняются жидкостью. Голос был рядом. Голос всегда был рядом. Кай проснулся, взмокший от холодного пота, сердце бешено колотилось. Шум дождя еще звучал за окном, но теперь его уже не убаюкивал, а, наоборот, загонял в оковы страха. Он сел на краю кровати, слабый свет от уличных фонарей проникал сквозь занавески. Руки дрожали, когда он попытался сосредоточиться, привести свои мысли в порядок. Сон был так реален, будто он действительно бежал по лесу, слышал голос, ощущал тепло свечи, а затем... вода. Это чувство удушья, безысходности, воспоминание о нем чуть не заставило его задохнуться в реальности. Вода, та коварная, пугающая стихия, что похитила его мечты, его будущее, сводила на нет всё, что он строил. И её голос, чистый, манящий, но в то же время далекий, как отголосок прошлого, продолжал звучать в его ушах, напоминая о потерянной возможности, о боли, что осталась в его сердце.