2. Близнецы

Каю снилось разное. Девушки, бегущие по утопающему в тумане лесу; путешествия на космических кораблях по вселенной, встречи со старыми друзьями, жизнь в Ливерпуле во всех красках. Сны казались реалистичными, иногда вызывали яркие или тяжёлые эмоции. В его снах тонкие нити прошлого переплетались с фантазиями будущего, создавая мир из того, что было, и того, что могло бы быть. Сны становились его убежищем от реальности, там он мог стать кем угодно, при этом оставаться самим собой. Там, в мире снов, он находил свою свободу и истинное "я", которое иногда терял в дневной суете. Вот и та ночь не стала исключением. Снова новые сны, сюжеты которых засели в голове. Только к одиннадцати часам утра, Портер более менее выспался и прочитал накопившиеся сообщения в мессенджере. Мэтт выполнил обещание – поговорил с директрисой насчет работы, предлагал встретиться в половине второго и пойти в клуб вместе. Такая любезность настораживала, особенно после событий прошлых лет. Почему Мэтт выбрал помочь, а не бросить? О чем думал? Кай не догадывался, но точно знал, что не поступил бы так же в ответ. Всё это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Сомнения карабкались в его разуме, словно зловещие тени, напоминая о том, что прошлое всегда с нами, как бы мы ни пытались избежать его. Затягивая галстук, стоя перед зеркалом, Портер задумывался еще и по другой причине. Не слишком ли вырядился для собеседования в местном клубе? Наглаженная чёрная рубашка, галстук, прямые брюки от костюма и кашемировое пальто – подарок отца на двадцатилетие. Некоторые его знакомые подметили, что тот слишком быстро повзрослел, в один момент. И вот он – такой взрослый, собирался на собеседование, не пойми куда и не пойми на какую должность, чувствовал себя не пойми как. Заметив сына, Рина, тяжело вздохнув, даже спросила о том, «куда он намылился» и провалилась в пьяный сон в окружении пустых стеклянных бутылок. Кай поспешил выйти из дома, направился к соседскому коттеджу. Мэттью протирал машину, напевая что-то из репертуара Леди Гаги. Улыбающийся, свежий, в светлом плаще — полная противоположность Портера. Кай, зажав сигарету в зубах, пожал приятелю руку. — Ты плохо выглядишь — с нескрываемым сожалением выдал Мэтт, — я же сказал – выспись. — Сильно сомневаюсь, что кто-то станет рассматривать мои синяки, — закурив, сказал Кай, — в местной забегаловке. Как обычно, расспросят где работал, почему уволился и не собираюсь ли я жениться. — Нет, это не забегаловка, это нормальный бар. Веди себя нормально, раз хочешь получить работу, — слегка обиженно, поправил парня Мэтт. — А может не будешь меня учить? — А может сам найдёшь работу? — ухмыльнувшись, предложил рыжеволосый, чуть обогнав Кая. Он фыркнул. Мэтт, конечно, был прав и злиться на него – все равно, что ломать последнюю палку, выбираясь из болота. — Может бы и нашел сам. Только времени это заняло, куда больше. Так что, твоя взяла. Мэтт пожал плечами. — Портер, ты тот еще говнюк, но иногда лучше попридержать пыл. С мамой тяжело и все такое, понимаю, просто оставайся человеком. Портер промолчал.Сказать в ответ стало нечего. Он шел вслед за приятелем, сжав кулаки и стиснув зубы, раздражаясь ситуации. Ненавидел. Он ненавидел. Придется слушать кого-то, снова придется искать общий язык с собой и другими людьми, снова придется выстраивать мосты, которые были сожжены с безумной страстью. — Я очень благодарен тебе, но чужие советы сейчас не кстати. Ты и понятия не имеешь, насколько все поменялось за эти годы. Это вы тут... — Мы тут. Неудачники. Живем обычно. Я учусь и работаю, Микки продаёт родительский дом, чтобы открыть бизнес, а Диана ходит на бесконечные кастинги, все мечтает попасть в итальянскую танцевальную команду. А твоя мать до сих пор переживает горе, поэтому пьет, как капитан дальнего плавания. Нужны деньги, много денег, тогда сможем ей помочь выбраться из этого синего моря. Я не навязываюсь, но прежде чем послать меня, подумай о том, как будешь жить здесь дальше, — всплеснув руками, произнёс, —Знаешь, Кай, порой мне кажется, что этот город знает наши с тобой секреты лучше, чем мы сами. Знакомые имена резанули парню по сердцу. — Не собирался. Тебя хрен оттолкнешь! Удивительно, что ты вообще еще тут. — Мне самому удивительно, как я вообще тебе не вмазал за такие слова. Кай раскрыл рот, чтобы ответить очередным сарказмом, но Мэтт покачал головой. Они поплелись по серым улицам осеннего города. Слабый солнечный свет пробивался сквозь тучи, напоминающие разлитые чернила. Ветер, дующий с реки Ли, потрепал раскидистые деревья, заставляя их обнажаться. Пожелтевшая листва ковром лежала под ногами. Корк умирал красиво. Кай считал – зима – это маленькая смерть, и город на южном побережье не становился убогим или серым, а окрашивался в совсем другие цвета. Осень в Корке была особенной. Ветер, смешанный с запахом моря, проникал сквозь одежду, но в то же время пробуждал ощущение живости. Спустя десять минут, Кай разглядел небольшое отдельно стоящее здание по правой стороне улицы. Его фасад отделан частично зеркальной поверхностью — каждый мог увидеть собственное отражение. На передней панели выделялась крупная красная надпись, украшенная лампами «Близнецы». Два идентичных силуэта украшали вход. Густые кустарники, окружавшие территорию, напоминали живую изгородь. — Это «забегаловка», — пальцами изобразил кавычки Мэтт, – называется «Близнецы». Здесь я работаю второй год барменом. — Не все хорошо то внутри, что хорошо снаружи, — бросил Кай усмехнувшись. Мэтт закатил глаза. — Что бы ты знал, куда идёшь. Тут платят неплохо, если справляешься с наплывом посетителей. В будние относительно тихо, а в пятницу и субботу можно повеситься. Клубом управляют старые сестры - итальянки — Дэлла и Стелла. Стервы, но ничего не поделаешь, приходится искать с ними общий язык. — И на том спасибо, может быть, мне они понравятся, кто знает, — спокойно отблагодарил его Кай. С Деллой он увиделся спустя пару мгновений. В свете дня клуб выглядел уныло: серые стены, серые светильники, невзрачные столы с искусственными цветами. Положение спасали только красные бархатные диваны, ставшие яркими пятнышками на фоне безжизненной атмосферы. Сцена с пыльными инструментами скрывалась от чужих глаз плотными кулисами. Барная стойка в самом конце зала – рабочее место Мэтта, оказалась заставлена коробками с алкоголем. Подняв голову, Кай приметил широкий балкон, откуда, похоже, открывался прекрасный вид на происходящую по ночам феерию. — Придется разбирать сегодня, — вздохнув, сказал Мэтт, — вот дерьмо. — Часто перерабатываешь? — спросил Кай. — Нет, это мои обязанности, на самом деле. Мыть стойку, разбирать алкоголь и общаться с гостями вежливо, вне зависимости от их состояния. Иногда хочется врезать по лицу или выгнать, но если язык развяжется... — То я тебя обязательно оштрафую, — сказала высокая женщина, войдя в зал. Мэттью раскраснелся, скрестив руки на груди. — Дэлла, я само совершенство и научился работать даже с самым невероятными хамами. — Ну, не пугай мне мальчика. Он сейчас подумает про клуб что-нибудь не то и сбежит, — сказала Дэлла кокетливо, повернувшись к Каю. — Это, кстати говоря, Кай. Мой друг детства, про него я тебе вчера рассказывал. Кай поймал взгляд женщины – оценивающий и чуточку строгий. Обстановка совсем не напоминала рабочую, Дэлла расстегнула верхнюю пуговицу на темном платье и накручивая прядь волос на палец, устроилась за центральным столиком рядом со сценой. — Мэттью, спасибо. Оставишь нас? Мы пообщаемся. Пока можешь унести алкоголь в кладовую. Мэтт подмигнул Каю и оставил его наедине с хозяйкой. Повисло неловкое молчание, парень старался не смотреть ей в глаза. Впервые чувствуя себя таким сконфуженным и зажатым, Портер молил, чтобы собеседование закончилось быстрее, а лучшее – не началось вовсе. Работать под руководством этой женщины он никогда не сможет. — Мой мальчик, — глубоким голосом сказала она, — чем ты можешь быть полезен? Мэттью позвонил мне вчерашним вечером, так много рассказал о тебе, что я не удержалась и решила встретиться с тобой поскорее. Парень старался держать спину ровно, смотреть женщине в глаза, иными словами, казаться уверенным. Дэлла достаточно быстро поняла, что Кай притворяется. Хватило лишь одного напористого взгляда. Портер с трудом выдерживал. «Чего он там про меня наплел» — думал он, постукивая пальцами по столу почти бесшумно. — Меня зовут Кай, Кай Портер, — холодно представился он, игнорируя напор женщины, — Мэтт сказал, что у вас есть работа. Я недавно вернулся из Ливерпуля и было бы неплохо найти здесь работу. — Из Ливерпуля? — вскинув бровью, спросила Дэлла. — И чем тебе Англия не понравилась, Кай Портер? — Англия мне понравилась, но дом — это дом, вы понимаете. Мне нужно было вернуться. По разным обстоятельствам. Дэлла снова взглянула на него. — «Близнецы» – далеко не последнее заведение в Корке, я выбираю тех, кто здесь работает, очень долго, критериев много. Например, твой друг Мэттью пользовался сценой без спроса, никак не мог выучить рецепты коктейлей, за это получил шесть месяцев испытательного срока и пониженную ставку за этот период вместо двух месяцев. Так что, на твоем месте я бы сняла угрюмую маску и улыбнулась, сюда не так просто попасть. Кай удивлённо вскинул брови. В интонации хозяйки прослеживалась огромная надменность – как будто она говорила не про один из клубов в Корке, а про казино в Лас-Вегасе. — Учился в университете, вчера вернулся сюда, к матери. В семье большие проблемы, — смягчился Кай, — нужна работа и деньги. Больше добавить нечего, выдумывать ничего не собираюсь. Дэлла, как показалось Портеру, понимающе кивнула. Несмотря на внешний гонор и напористость, она не производила впечатление бесчувственной женщины. — Спросила, потому что взгляд тяжёлый. Работаю с людьми почти двадцать пять лет, вижу некоторых, как на ладони. А мы с сестрой ищем людей, которые готовы вложить максимум усилий работу, а не хандрить и ныть по по углам. — Мне очень нужны деньги, поэтому нытье не по моей части. — Тогда давай взглянем на твои документы. Кай протянул ей папку с рекомендательным письмом и резюме, которое наскоро сделал ночью. Отметил, что работал в компании отца, помогая ему по мелочам, соврал, что трудился в баре в Ливерпуле, хотя ничем подобным не занимался. Будь отец жив, ему бы не пришлось сидеть перед этой женщиной и краснеть, выдавая подобные вещи. Отец обещал Каю жизнь, которую никогда не имел сам. «Сделаешь деньги на хобби, на любимом деле. Никаких копеек и батрачества на дядю». — Одиннадцать лет занимался плаванием, оно и видно. Сейчас хорошая физическая форма? Или ленишься? — с любопытством поинтересовалась Дэлла, вчитываясь в резюме. — Нормальная, — пожал плечами Кай, — плавание я бросил три года назад. Иногда бегаю по утрам. Женщина усмехнулась. — И почему бросил? Мог бы построить карьеру. — Перестал видеть перспективы. Год за годом вкладываться во что-то и замечать, что стоишь на месте – не самое лучшее ощущение. — Только вот учился на спортивном менеджменте и судействе соревнований, — вздохнула женщина, — на собеседованиях все врут, главное, себе не врите. — Тут уж как получится. Никогда ничего не обещаю. — Обстоятельства сильнее обязательств? — Мой девиз по жизни. Дэлла улыбнулась. — Некоторые люди такие хмурые, как будто им запретили улыбаться на законодательном уровне, не хочется, чтобы у меня за баром стоял Пьеро. — Обещаю, на работе это никак не сказывается. Наклеить фальшивую улыбку, монотонно делать коктейли и разносить заказы смогу. — Кстати, да, — сказала Дэлла, делая пометки на резюме, — посмотри на Мэтта, он душка, поэтому получает хорошие чаевые. Работа барменом только кажется простой, напоить и поговорить – искусство. — Тогда я могу идти? — поднялся Кай с места, стараясь скрыть разочарование. — Присядь. Хорошенький, а главное – умный, не болтаешь лишнего. Никогда не прощу, если не возьму тебя к себе в коллектив, — задумавшись, продолжила Дэлла, — вакансия бармена свободна, поэтому давай попробуем. — Не распугаю ваших партнёров «унылой маской»? — усмехнулся Кай. — Сначала проверим документы в службе безопасности, а то вдруг Интерпол тебя разыскивает, а ты улизнул. Если все в порядке, приглашаю на испытательный срок, две недели. Справишься, останешься работать. Нет – пойдешь трудиться в другое место. — Аттракцион невиданной щедрости, — прикусив губу, сказал Кай, — даже не знаю, чем это шоу закончится. — О, это всего лишь начало. У нас здесь всегда полно приключений и неожиданных поворотов. Но, не переживай, обычно все заканчивается хорошо. Меньше месяца тут уж точно никто не работал. Не стань первым. Как стажер - будешь учиться у Мэтта, принимать оплаты сможешь на второй неделе обучения. Он тебе расскажет подробнее. И ставка, пятнадцать евро в час, одна из высоких ставок в городе. — Понял, буду стараться не попасть в разряд "первых". Позора и так хватает. — Вы с Мэттом точно в нормальных отношениях? А то придется разнимать не перебравших гостей, а вас. Кай прищурился. — О, он мне как брат. Разве что матери разные. Он сказал это таким тоном, что даже сам не понял - что имел ввиду. Легкую иронию точно, но под ней было точно что-то еще. — Ну, тогда, похоже, вы с Мэттом подходите друг другу как нельзя лучше. Если тебе все ясно, приходи завтра к пяти вечера. Он устроит тебе экскурсию, покажет, где хранится алкоголь и все такое, — лениво бросила Дэлла. — Ящик пандоры? — Наверное. Предупреждаю, пьяные бармены - бармены без зарплаты, понятно? — Переживу такое искушение. — Тогда до завтра. Не опаздывай. Кай выдохнул, когда Дэлла оставила его одного. Да, зарплата может и не была пределом мечтаний, но это и не были дурацкие крохи, ради которых лень поднять палец. Он мысленно отругал себя, ведь делил неубитого медведя, не продержавшись в этой адской кухне еще ни дня. Он повернулся, услышав шум за спиной, и увидел Мэтта, который выходил из кладовой с легкой улыбкой на лице. — Ну, как прошло? — спросил парень. — Придется тебе меня терпеть, а еще учить, — сказал Кай, усмехнувшись. — О, Боги, он свалился мне на голову. Я покажу тебе все, но у нас здесь работа немного серьезнее, чем просто смешивание напитков. Тут надо вовремя подливать и разговаривать. С твоим характером мы, наверное, скоро уйдем в минус из-за разбитых стаканов. — Мэтт, сукин ты сын, — ударил кулаком в плечо его Кай, — ну я же не совсем дурак. — Тебя еще Дэлла взглядом раздевает, так что, задержишься ты тут надолго. Она у нас любвеобильная итальянская штучка. Чувствуя, как краснеют щеки, Кай устало провел рукой по лицу. — Этого мне еще не хватало. Я под землю провалюсь лучше. — Иди домой, а то завтра здесь быть до полуночи. Лучше выспись. Мэтт потрепал старого друга по волосам. Домой Кай возвращался один. Старый дом Кай мысленно назвал «филиалом ада на Земле». Хватило одной ночи, чтобы понять — пора бежать, даже жизнь на вокзале гораздо привлекательнее. Мама сводила его с ума: пила, плакала, затем снова пила, успела поссориться с соседом из-за лающей собаки, громко смотрела сериал, а под конец и вовсе — расположилась в комнате сына и провела там остаток ночи. Портер смотрел на увядшую и похудевшую женщину с непрокрашенными волосами, с трудом узнавая в ней прежде цветущую мать. Кай не пытал к ней ничего, кроме сожаления. Ни капли любви или ласки, все это она выжгла из него собственными руками. Окажется эта работа неприятной – больше не имело значения. Возвращение домой могло быть еще более тягостным, но у Кая было твердое решение не упасть духом, не дать прошлому властвовать над будущим. Он мог бы проваливаться еще дальше, но что-то не позволяло ему дать слабину. Кай отлично знал, что деньги и свобода — верные спутники, надежные и бесконечно предсказуемые, поэтому стоило идти дальше.