Глава 1: Великая и ужасная

Токио. Район Роппонги. 31 сентября 2018 год…

      Прогулка по токийским переулкам под пологом ночи — это настоящее паломничество в царство безумия. Идти, не оглядываясь, кажется непростительной самонадеянностью, ведь даже у тьмы есть глаза, и жители района Роппонги хорошо это знают. Но, всегда находились те, кто игнорировал предостережения ночи, — храбрецы или, возможно, просто глупцы.       Невысокий мужчина сорока лет, отпечатанных усталостью, торопливо шагал по узкому переулку, мечтая скорее оказаться где-нибудь в людном месте. В руках он бережно нёс чёрную куртку — незапланированный подарок для своей любимой жены, которая, вероятно, уже накрывала на стол, ожидая его к ужину. Этот путь — от маленькой забегаловки, где он работал поваром, до уютной квартиры на окраине города— он проходил сотни раз.       Тусклый свет из окон баров и ночных клубов, словно робкие светлячки, пытался осветить тьму, царившую в переулке. Где-то за каменными глыбами домов, вдали, разливались волны женского хохота и пьяного мужского говора, но даже этот назойливый шум не мог потопить острое, как кинжал, ощущение: за его спиной дышала незримая тень. Ночь шептала его имя, и в этом шёпоте была предсмертная песнь.       Сначала это было лишь мимолетное беспокойство, заставлявшее оглядываться назад и невольно ускорять шаг. Но с каждым вздохом ночи, с каждым отвоеванным у мрака клочком пути, леденящее прикосновение чужого взгляда превращалось в липкий, всепоглощающий кошмар, а сердце, загнанное в клетку груди, яростно колотилось о ребра, отбивая безумный, лихорадочный ритм в висках — похоронный марш надежде на спасение. Он снова оглянулся, но позади него по-прежнему простиралась непроглядная темнота. Однако ощущение, что на нём лежит тяжкое проклятие слежки, не ослабевало ни на йоту, прожигая его насквозь невидимым пламенем ужаса.       Сквозь нарастающий приступ паранойи ему послышались тихие звуки шагов. Он резко обернулся. На этот раз в самой глубине тени ему почудилась неясная фигура — слишком размытая, чтобы определить, женщина это или мужчина. Он напрягся, застыв на месте, словно несчастный зверь в хищных лапах.       — Какого чёрта ты меня преследуешь? — хрипло выкрикнул он в темноту, стараясь сохранить хоть какое-то подобие приличной дистанции между собой и неизвестным. В его голосе звучал страх и неприкрытое раздражение. Однако в ответ он не услышал ни единого слова — лишь зловещую тишину, которая давила на него со всех сторон.       Отдалённые звуки музыки и смеха, казалось, намеренно заглушали тихий, почти неуловимый стук каблуков по шершавому асфальту. Из глубины тени, словно призрак, выплыла женская фигура, закутанная в длинный чёрный плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Холодок пробежал по спине мужчины, но он попытался взять себя в руки. «Это просто девушка», — подумал он. — «Бояться нечего».       Незнакомка медленно подняла голову, и слабый свет фонаря, падавший под углом, слегка осветил её бледное, неживое лицо. В полумраке мелькнула хищная улыбка, обнажившая белоснежные зубы. Острые скулы, словно выточенные из камня, наводили ещё больше жути. Но главное — глаза… Эти мерзкие, нечеловеческие глаза, прожигающие его насквозь, словно раскалённым железом.

***

      — Эй, Такуми, слышал новость? — обратился к своему товарищу взрослый мужчина, лет пятидесяти, сидевшему рядом с ним у барной стойки.       Они часто проводили время в этом неприметном ночном баре по выходным, запивая прожитые годы парочкой рюмок крепкого алкоголя. Здесь они обменивались последними новостями и сплетнями о событиях в районе Раппонги. Народу в баре обычно было немного, что их вполне устраивало. «Чем меньше народу— тем больше кислорода», — любил повторять Котаро.       Они сидели за потемневшей от времени барной стойкой, потягивая ячменный шочу со льдом и делясь интересными, а чаще всего скандальными событиями, которые произошли за прошедшую неделю. Горьковатая выпивка с лёгким ореховым привкусом обычно не была достаточно сильной, чтобы развязать языки и заставить их рассказывать истории о привидениях и прочей нечисти. Но раз Котаро заговорил об этом, значит, ситуация была действительно серьёзной, как показалось Такуми. Он откинулся на спинку стула, приготовившись слушать.       — О чём ты? — спросил Такуми, отпивая из своего бокала. — Неужели кто-то снова поскользнулся на лестнице и отправился к праотцам?       — Хуже, — ответил Котаро, крепко сжимая бокал в руке, будто пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. — Сегодня утром я разговаривал с женой Хирото, помнишь, того самого повара из маленькой забегаловки напротив моего дома? — Такуми кивнул, продолжая внимательно слушать. — Так вот, она говорит, что он пришёл домой после работы сам не свой. Словно подменили. Она и так, и сяк пытается его расспросить, а он всё бормочет о какой-то другой женщине. Да не просто о какой-то, а о той, что появилась из темноты, с красными, как у зверя, глазами. Лицо, белее луны, волосы — чёрные, как смоль. Напугал её до чёртиков!       Их разговор, помимо бармена, протирающего бокалы с профессиональным безразличием, подслушивал мужчина, сидевший слева от них. Странная синяя одежда, ниспадающая до самого пола, и длинные тёмные волосы, часть которых была небрежно собрана в низкий пучок на затылке, выделяли его из толпы обычных посетителей. При описании женщины он замер, вслушиваясь в каждое слово, словно боялся упустить хоть малейшую деталь.       — Не может быть! — воскликнул Такуми, поставив бокал на стойку. — Это же точь-в-точь та самая девка из Китая!       — Что ещё за девка? — поинтересовался бармен, застыв с бокалом в руке и уставившись на Такуми. Он всегда был не прочь послушать интересные истории, особенно когда работа была тягуче-скучной, как карамель.       — Ты не знаешь легенду о Лунь Хуэй? — ужаснулся Котаро.       — Нет, так что же это за девушка? — снова спросил бармен, откладывая бокал в сторону, чтобы полностью сосредоточиться на рассказе.       — Это было в далёком 1910 году, — начал Такуми, прищурив глаза, вспоминая всё то, что когда-то рассказывали его знакомые.       — Вообще-то, 1919-й! — поправил его Котаро с видом знатока. Мужчина на соседнем стуле слегка повернул голову в их сторону, но лицо его всё ещё оставалось в тени.       — Лунь Хуэй была самой прекрасной женщиной, работавшей проституткой в шанхайском публичном доме. Она была красива, умна и невероятно обаятельна. Говорили, что у неё были необычные светлые волосы и голубые глаза. Может, кто-то продал её в рабство, может, привезли из-за границы. Ходили слухи. Но мужчины были готовы отдать все свои сбережения за одну ночь с этой девушкой. Только вот ни один из них не мог найти столько золота, чтобы выкупить её и сделать так, чтобы она принадлежала только ему.       Он сделал паузу, смакуя эффект от своих слов.       — Однажды к Лунь Хуэй пришёл прекрасный молодой чиновник по имени Го Чжэнь. Говорят, она была влюблена в него без памяти, и он чуть ли не каждый месяц приходил к ней. У него было достаточно жалованья, чтобы выкупить её и забрать из публичного дома, но он предпочёл другую женщину — подругу госпожи Хуэй. По слухам, боль Лунь Хуэй была настолько сильна, что сама богиня смилостивилась над ней и даровала высшие силы. Однако она не смогла их обуздать, и эти силы сожрали её изнутри, свели с ума. Изменилось не только её поведение, но и внешность — волосы стали тёмными, как сама ночь, лицо побледнело и осунулось, а глаза сверкали кровавым цветом. Публичный дом сгорел дотла вместе с ней и остальными работницами и посетителями. От него остался лишь пепел и обгоревшие трупы.       — Жуть какая, — прокомментировал бармен, покачав головой.       — Ещё какая! — подтвердил Котаро. — Говорят, через несколько дней после пожара самого Го Чжэня нашли мёртвым в его покоях. Его сердце остановилось ни с того ни с сего. С тех пор ходит легенда о том, что дух Лунь Хуэй всё ещё бродит по земле и сводит мужчин со свету. Её видели в разных городах и странах, и тех, кто поддавался её чарам, она тоже пожирала. Отбирала у них всё, что было им дорого: деньги, любовь, и даже жизненные силы. Они умирали, как псы подзаборные, в течение трёх дней. И все как один твердят о чудовище с красными глазами и чёрными волосами.       Незнакомец слева, как только мужчины закончили рассказ, медленно встал со стула, положил несколько купюр на стойку перед чашкой недопитого чая и, не сказав ни слова, направился к выходу.       — Гето, — окликнул его мужчина, появившийся словно из ниоткуда, со шрамами по всему телу и странными волосами серо-голубого цвета. — Ты думаешь, это не просто местные байки?       — Не знаю, — ответил Гето, слегка улыбнувшись. В его глазах мелькнул нездоровый блеск. — Но мне бы хотелось проверить, так ли это на самом деле. Ты найдёшь её для меня, Махито? Мне интересно, что это за Китайская проститутка, что держит в страхе этих пьяниц.

***

Токио, район Синдзюку, 31 октября 2018 года.

      — Киётака, ты срочно нужен здесь, — произнёс Нанами Кенто в трубку, осторожно прижимая бумажное полотенце к ране, оставленной Махито. — Я задержусь.       — Что случилось? Ты в порядке? — встревоженно спросил Иджичи.       Нанами отвлекли звуки, доносившиеся от одной из кабинок. Они так же привлекли внимание мужчины, который прошёл мимо мага, и бросил на шумных посетителей красноречивый взгляд. Нанами раздражённо повернулся в сторону источника звука. Тяжёлые, сдавленные вздохи вперемешку с чем-то слишком «непристойным» вызывали у него отвращение. Стыдоба! Удумали потрахаться в общественном туалете.       — Да, просто небольшие неприятности. Столкнулся с одним из духов. Нужно время, чтобы разобраться, — ответил Кенто, комкая в руке новую салфетку. Прижав её к ране, он увидел, как бумага впитывает кровь, окрашиваясь в зловещий алый цвет. Чёрт, испортил любимую рубашку.       — Хорошо, я уже в пути. Где ты сейчас? — спросил Иджичи.       — Синдзюку. Возле того самого здания, — ответил он, снимая очки. — Будь осторожен, там могут быть сюрпризы.       — Понял. Держись там, буду через десять минут…       Нанами выбросил багровые комки в мусорное ведро и, обессиленный, прислонился спиной к стене. Устало прикрыв карие глаза, он взъерошил мокрые от пота и дождя светлые волосы. Его любимая синяя рубашка действительно была безнадёжно испорчена. Мало того, что она была покрыта пылью и грязью, так ещё и зияла дырой размером с кулак, обрамлённой кровавым нимбом. День, казалось, решил выплюнуть все планы Кенто, как протухшую пищу. Несмотря на уверенность в том, что он нанёс Махито смертельный удар, Нанами не покидало гнетущее предчувствие, что тварь эта выжила.       Громкий стон, донёсшийся из кабинки, возвестил об окончании их похотливых развлечений. «Наконец-то», — подумал Кенто и взглянул на часы. Десять минут ещё не истекли, а значит, высовываться было рано и слишком опасно. Мимо Нанами прошла парочка, но он даже не открыл глаза, чтобы взглянуть на этих бесстыдников. Ему было противно, и в то же время его терзала тихая грусть от мысли, что молодость утекает сквозь пальцы, пока он тонет в рутине работы.       Но, отвлёкшись на глупое смущение, он, кажется, что-то упустил. Что-то знакомое и пугающее одновременно. Внезапная мысль озарила его: это был огромный сгусток проклятой энергии. Но было в нём что-то иное. Но как это возможно? За столько лет он не встречал ничего подобного. Её концентрация была чудовищной.       Он резко повернулся к кабинкам, настороженно сканируя взглядом предполагаемую область. Одной рукой он судорожно сжимал тупой нож, а другой прикрывал кровоточащую рану на боку. Как противник мог его вычислить? Неужели за ним следили?       — Как жаль, что всё закончилось так быстро, — прозвучал мелодичный женский голос. — Но этой закуски вполне хватило.       Из дальней кабинки вышла высокая, ослепительно красивая девушка лет двадцати трёх — двадцати пяти. Её светлые шелковистые волосы мягко обрамляли милое личико, а небесно-голубые глаза с притворным удивлением уставились на мужчину с оружием, угрожающе смотревшего в её сторону.       — Проклятый дух высшего уровня… — прошептал Нанами, стиснув зубы.       — Какого уровня? Ты что, маг? — спросила она с недоумением, склонив голову набок.       — Ты союзница того придурка со шрамами?       — Какого придурка? О чём ты вообще?       Она медленно двинулась в сторону Нанами, а он, словно зачарованный, опустил нож и вопросительно уставился на неё. Её простота и непосредственность лишили Кенто бдительности, или он действительно поверил этой очаровательной лгунье? И да, он был вынужден признать, что она очаровательна.       Девушка грациозно прошла мимо него к зеркалу, висевшему над раковинами. Посмотревшись в него, она небрежно поправила светлые пряди и снова кокетливо взглянула на Кенто.       — Раз ты проклятый дух, то мне придётся избавиться от тебя, — произнёс он, сокращая расстояние между ними.       — Хочешь меня убить? — Она удивлённо вскинула брови. — Я была бы только рада, но ни одному магу ещё не удалось этого сделать. Я не просто проклятая душа, я — проклятый человек. И чтобы убить меня, тебе придется сначала избавить меня от проклятия, а потом уже прикончить. Потому что, боюсь, моя сила не позволит это сделать. Не могу объяснить сейчас, ведь ты истекаешь кровью, а значит, времени совсем мало. Я бы с удовольствием излечила твои раны, если бы могла, но единственное, что я могу, это переспать с тобой, — её глаза сверкнули ярко-красным.       — Спасибо, но я откажусь.       Нанами подошёл к ней почти вплотную. Только он собрался задать вопрос, как телефон в его кармане завибрировал. Он поднял трубку, не отрывая взгляда от незнакомки.       — Да, сейчас выйду, — сказал он и тут же сбросил вызов. Кенто резко схватил девушку за руку. — Я не могу оставить тебя здесь. Ты идёшь со мной.       Она лишь пожала плечами с равнодушным видом и послушно последовала за ним.

***

      Кенто, проигнорировав испепеляющий взгляд Иджичи, отложил объяснения по поводу их странной пассажирки на потом. Сейчас важнее всего было доставить её к директору магического колледжа Масамичи Яге. Нанами объяснил, что дело настолько серьёзное, что откладывать его на «потом» было бы верхом безрассудства. Он даже отправил короткое, но ёмкое сообщение Годжо Сатору, своему вечно опаздывающему коллеге, о срочной встрече с директором.       — Что ты там вытворяла в той кабинке? — внезапно бросил Кенто. — И что это за странная проклятая энергия, которая от тебя исходит?       — Оу, — протянула пассажирка, бросив на Нанами укоризненный взгляд. — Приятно познакомиться, меня зовут Лунь Хуэй. Но, чтобы не шокировать молодёжь с ходу, предлагаю использовать псевдоним Сайя. По крайней мере, пока я в Японии.       — Лунь Хуэй?! — ахнул Иджичи. — Та самая… из легенд?       — Ой, да ладно тебе, — Сайя смущённо махнула рукой в сторону водителя, слегка покраснев. — «Из легенд»… Тоже мне!       — Отвечай на вопрос, который я тебе задал, — процедил Нанами сквозь зубы.       Он не собирался церемониться с этой девкой и уж тем более давать ей возможность самоутверждаться за счёт каких-то древних баек. Сидя рядом с ней на заднем сиденье, он был готов в любой момент пресечь любую её выходку.       — Вот познакомишься со мной, тогда и скажу, — ответила Лунь Хуэй, демонстративно надув пухлые губы. — Это будет плата за информацию. Бесплатно я могу только снять с тебя штаны и показать, что умею делать этим…       — Нанами, — сухо перебил ее маг. — Нанами Кенто.       Сайя, словно кошка, расплылась в довольной улыбке, наслаждаясь тем, как пошлые темы выводят этого серьёзного мужчину из равновесия. Ей это доставляло истинное удовольствие, почти детское веселье. Такой сильный, могущественный — это чувствовалось по его проклятой энергии — а темы пошлости обходит стороной.       — Так что ты там хотел узнать? — переспросила она, задумчиво уставившись в окно.       — Что ты делала в кабинке с этими извращенцами? И кто ты вообще такая? Почему твоя проклятая энергия так сильно отличается от остальных?       — О, я не так много знаю о проклятиях и проклятых душах, — ответила она, закинув ногу на ногу и бросив короткий взгляд на Нанами, — потому что мы… разного происхождения.       — Что значит «разного происхождения»? — нахмурился он.       — Моя проклятая энергия исходит от возбуждения, от сексуальных желаний, — Сайя гордо вздёрнула подбородок. — Вообще, как проклятая душа я довольно безобидна, но есть одно «но»: у меня проклятая техника марионетки. Если кто-то не хочет добровольно делиться своей энергией, я… забираю её силой.       — Ты убиваешь невинных мужчин! — возмутился Иджичи, забыв о субординации.       — Что? — возмутилась она. — Во-первых, я не брезгую и женщинами! А во-вторых, я никого не убиваю! Некоторые из тех, с кем я «работала», до сих пор живы и здоровы. Вы сами должны знать, что проклятую душу видят немногие. Только те, кто балансирует на грани жизни и смерти, или те, у кого есть особый дар. А те, кто собирается отправиться в мир иной… должны говорить мне спасибо. Я помогаю им уйти с ощущением самого лучшего секса в их жизни.       — Ты занималась «этим» с той парочкой в кабинке? — спросил Кенто, невольно поморщившись.       — К сожалению, нет, — ответила она, обиженно отводя взгляд в сторону. — Эти двое меня не видели. Я просто прошептала им кое-что на ушко, и они пулей залетели в туалет, чтобы поскорее выпустить пар. А я стояла рядом и впитывала их энергию. Вот такая у меня работа.       Нанами замолчал, чувствуя, как голова пухнет от всей этой информации. У него было к этой девушке тонна вопросов. Но стоило ли их задавать? Несмотря на то, что он не чувствовал от неё прямой угрозы, источник её силы казался ему чем-то… отвратительным.       — И сколько ты уже существуешь, добывая «пропитание» подобным образом? — сухо спросил он, стараясь скрыть отвращение в голосе. — Я никогда не интересовался твоей биографией, считал эту «страшилку для подростков» беспочвенной.       — Девяносто девять лет… — слова сорвались с её губ тихим вздохом, полным какой-то странной, затаённой тоски. Нанами даже показалось, что Сайя сама устала от своего бессмертия. К тому же, когда Кенто вскользь упомянул о её «устранении», она отреагировала с какой-то почти болезненной надеждой.       — И как тебе? — спросил он, не поворачивая головы. Он уловил лишь её вопросительное мычание. — Я имею в виду, как тебе живётся с этим?       Сайя на мгновение замялась, пытаясь подобрать слова.       — Можно ли это назвать жизнью? — с отчаянием в голосе произнесла она. — Скучно, и к тому же… ужасно одиноко. Вы первые, с кем я могу открыто поговорить об этом. До сегодняшнего дня я избегала встреч с магами. Тот мужчина, который «одарил» меня этим… проклятием, предупредил, чтобы я держалась подальше от таких, как вы.       — Даровал проклятую энергию? — недоумённо переспросил Кенто, повернувшись к ней. — Он может даровать проклятие?       — Да, — кивнула Сайя, и в её глазах мелькнула странная тень. — Он может прикоснуться к самой душе. Изменить её, исказить и проклясть.       Нанами внезапно вспомнил Махито с его чудовищной способностью трансформировать души. Мог ли тот «маг» быть чем-то вроде ранней версии сегодняшнего врага? Или даже… связан с ним?       — Но если он проклял её, то почему ты, как и все остальные, не используешь негативные эмоции? — Этот вопрос Иджичи снял с языка Кенто, ведь действительно, это было очень странно…       — А кто сказал, что блуд — это не отрицательная эмоция? — парировала Сайя, бросив на Иджичи презрительный взгляд. — Мы все погрязли в похоти и разврате настолько, что считаем это чем-то абсолютно нормальным. Но вспомните семь смертных грехов! Блуд стоит в одном ряду с гневом и завистью. Разве это вам ни о чем не говорит? Мы просто привыкли прятать его под маской невинного развлечения.       И в её словах была своя логика. Да, её энергия была направлена немного в другое русло, но исток был один — сильная, разрушительная эмоция!       — Но почему именно она? — продолжал Кенто. — Почему именно похоть?       — Не знаю, — пожала плечами Сайя, отводя взгляд. — Возможно, моё желание отомстить за предательство любимого человека повлияло на трансформацию моей души. Плюс, работа проституткой…       — Ничего не понятно, — пробормотал Кенто, хмуря брови. — Приедем на место — разберёмся.

***

      Нанами с лёгкостью распахнул тяжёлые двери главного здания, где директор Яга проводил большую часть своего времени, увлечённый созданием жутких, но неизменно притягательных игрушек. В полумраке просторного зала, наполненного ароматом мужского парфюма и парафина, Масамичи Яга сидел в другом конце помещения, сосредоточившись на своей работе. Его взгляд был прикован к новому творению, и появление Нанами и Сайи не вызвало у него никакой реакции — ни приветствия, ни вопроса, ни даже простого взгляда.       Сайя, сопровождённая Нанами, казалась смущённой таким холодным приёмом. «Легенда» из Шанхая, как её называли, была несколько озадачена поведением нелюдимого директора. К ним пришли по важному и деликатному делу, а он сидел и увлечённо тыкал иглой в какую-то странную, даже немного зловещую кошку. «И это глава колледжа, призванного защищать мир?» — промелькнуло у неё в голове.       Кровь у Нанами, благодаря его незначительным медицинским навыкам, уже остановилась, но для собственной безопасности он продолжал прижимать к талии сложенную вдвое марлевую салфетку. Несмотря на то, что Сайя вела себя покорно и в целом безобидно, Кенто относился к ней настороженно. «Будет настоящим чудом, если она действительно прибыла в Японию с мирными намерениями, — размышлял он, — но если она заодно с тем штопаным… Тогда всё станет намного сложнее. Я привёл врага в самое сердце колледжа».       — Годжо снова опаздывает? — раздался строгий, как всегда, голос Масамичи, отвлекая Нанами от невесёлых мыслей.       — Он уехал по неотложным делам, — попытался оправдать вечно занятого Сатору Нанами, поправляя очки и едва заметным жестом приглашая Лунь Хуэй пройти дальше в помещение. — Он скоро вернётся. Нужно немного подождать.       Директор наконец оторвался от своего рукоделия и поднял взгляд на вошедших. Как и Нанами, он был сильно удивлён ощущением энергии, исходящей от шанхайской гостьи. В этой энергии чувствовалась какая-то… чужеродность, нечто, не укладывающееся в привычные рамки. Яга ненадолго задержал взгляд на Сайе, словно пытаясь её просканировать, затем его внимание переключилось на рану Кенто. Он прищурился, изучая кровоподтёки и разорванную ткань.       — Ты ранен? — спросил Масамичи Яга с резкой интонацией, уже потянувшись к своему телефону. — Я вызову сюда Сёко. Она быстро тебя заштопает.       Не дожидаясь ответа, Яга быстро набрал короткое сообщение и отправил его доктору. Затем его взгляд снова сосредоточился на Сайе. Ему не хотелось допрашивать её без Сатору, но и медлить было нельзя. Никто не мог с уверенностью сказать, что за проклятие стоит перед ними.       — Мне крайне неловко, когда на меня пялятся, словно на экспонат в музее, господин… — Сайя намеренно замолчала, надеясь узнать имя мужчины в чёрных очках.       — Масамичи Яга, — спокойно, но с лёгкой остротой представился он. — Тебе, вероятно, уже говорили, что твоя энергия в корне отличается от той, с которой нам приходилось сталкиваться?       — Не сомневайтесь, — Сайя улыбнулась ещё шире, поправляя безупречно белые локоны, спадающие на её хрупкие плечи. — Мы кого-то ждём?       Яга бросил укоризненный взгляд в сторону Нанами. Непунктуальность Годжо выводила его из себя, но бороться с этим было бесполезно. Они уже неоднократно пытались. Кенто Нанами лишь глубоко вздохнул, отвечая на безмолвный вопрос директора. Он посмотрел на часы, красовавшиеся на его руке, и подумал: «Неужели ему не хватило получаса, чтобы вернуться?»       Когда терпение Яги и Нанами почти иссякло, когда они почти смирились с необходимостью начинать разговор без Годжо, массивные двери зала распахнулись, и внутрь вальяжной походкой вошёл Сатору. Первое, что бросилось в глаза Лунь Хуэй, — поразительный рост незнакомца. «Не меньше двух метров», — подумала она, наблюдая, как он небрежно засовывает руки в карманы своего костюма. Чёрная повязка, скрывающая глаза, вызвала огромный вопрос у Сайи, но она решила промолчать. По крайней мере, до момента, когда появится подходящий случай.       Неужели он способен видеть сквозь эту тряпку? А может он просто слепой, что использует проклятую технику вместо глаз?       Но, она почувствовала за повязкой сокрушающую силу. Нет! Он не был слепым. Определённо им не был.       Взгляд невольно скользнул по его изящным, но сильным рукам, по широким плечам, выдающим хорошую физическую подготовку. Он был великолепен.       — Добрый вечер, господа… — раздался голос Годжо, и на его лице появилась широкая самодовольная улыбка. — И да-а-мы… Кто это? И что с её энергией? Просрочилась, что ли?       Снова эти неуместные шутки, сказанные в самый неподходящий момент. Яга закатил глаза, а Нанами слегка скривил губы. Однако Годжо, не обращая внимания на недовольство, приподнял край повязки, открывая взгляд ярко-голубых глаз, сияющих, как безоблачное небо. Ресницы и брови у него были ослепительно белыми, как, впрочем, и волосы, что сильно удивило Сайю. Черты его лица были безупречными, словно высеченными из мрамора. Годжо показался ей интересным, хоть и слегка высокомерным, судя по его отношению к тем, кто терпеливо ждал его последние десять минут.       Сатору медленно приблизился к девушке, его глаза, скрытые под повязкой, казалось, сканировали её от макушки до кончиков пальцев на ногах. Он несколько раз обошёл Сайю, словно пытаясь оценить невиданный экспонат, прежде чем остановиться и нахмуриться.       — Хм… — протянул он, задумчиво почесывая подбородок. — Ты определённо другого происхождения.       Невероятно! Он понял это так быстро? Нанами почувствовал лёгкое разочарование из-за того, что не смог, как Сатору, сразу определить необычный источник энергии Лунь Хуэй. Но, по крайней мере, теперь стало ясно, что она не солгала Кенто в машине.       — Другого? — переспросил Яга напряжённым голосом. — В каком смысле?       — О, ты — Иная! — радостно провозгласил Сатору, словно сделав великое открытие. Он вновь надел маску и продолжил изучать её. — Это особое проклятие, которое, как и мы, питается отрицательной энергией. Только для пропитания им нужны сильные эмоции немного… другого характера. — Годжо лукаво приподнял бровь, а на его губах заиграла игривая улыбка. — Таких, как она, в разных народах считают нечистью или мифологическими существами. Их называли и сиренами, и купидонами, и апсарами. Где-то их даже зовут русалками, хотя это заблуждение — у них нет хвостов. Но такие, как она, умеют морочить голову и прекрасно маскируются.       — Оказывается, ты много знаешь об этом, — удивлённо заметил Нанами. — Почему ты раньше не рассказывал?       — Я слышал много историй от своих родителей, но до сегодняшнего дня всё это казалось просто красивыми легендами.       Годжо сиял от счастья, словно сорвал куш в казино или выиграл в лотерею огромную сумму. Его взгляд буквально кричал: «Смотрите все! Я встретил легенду». Он восхищённо разглядывал Сайю, наклоняя голову то влево, то слегка вправо, пытаясь рассмотреть каждую деталь.       — Может быть, поделишься с нами этой информацией? — строго спросил Яга.       — Единственное, что я могу сказать, — продолжил Сатору, — она безобидный, и очень важный и ценный дух, которого я с удовольствием взял бы под свою опеку, чтобы изучить и сделать кое-какие записи. В конце концов, не каждый день встречаешь Иных!       — А он мне нравится! — воскликнула Сайя, хлопнув в ладоши и очаровательно прикрыв глаза. — Мне понадобятся твои знания, чтобы снять это проклятие и спокойно умереть!       — Что? — в один голос воскликнули Годжо и Масамичи.       — Таких, как я, очень мало, поэтому вы даже не представляете, как мы страдаем, — с грустью в голосе произнесла Сайя. — Мы живём не одно столетие, отчаянно выискивая смерть, ведь после мести у нас не остаётся никакой цели. Многие сходят с ума и начинают творить такое, что вам и в самых страшных снах не приснится. Цепляются за слабовольных, изводят их до смерти и ищут новых жертв. Нас немного, повторюсь, но говорят, что есть те, кто смог вернуть себе душу и уйти на покой.       — Почему мы никогда раньше не встречали таких, как ты? — с любопытством спросил Кенто.       — Мы стараемся избегать вас! Потому что каждый встречный маг пытается нас убить, — пожала плечами Сайя. — И пусть мы не боимся смерти, наша сила в такие моменты работает против нас, мы можем навредить вам. Нас можно пересчитать по пальцам двух рук, и за все свои сто двадцать четыре года я смогла найти только одну женщину, похожую на меня.       Директор Яга тяжело выдохнул и прикрыл глаза рукой. Решение о дальнейшей судьбе их «гостьи» нужно было принимать здесь и сейчас. Но положение действительно было безвыходным: отпустить её — значит позволить ей и дальше странствовать по городам и странам, отбирая человеческую энергию, которая уже никогда не восстановится, и стать угрозой для магов, которые решат с ней покончить. Но и оставлять её в колледже было бы неправильно. Непонятно, как ученики отреагируют на появление такой странной особи и какой будет их реакция.       — И что же нам с тобой делать? — устало произнёс Масамичи и посмотрел на Кенто и Сатору, ища поддержки в их взглядах. — Отпущу — и обязательно пожалею об этом. Оставлю — и совру, если скажу, что буду счастлив.       — Я за то, чтобы… — Годжо вопросительно посмотрел на растерянную девушку, ожидая, когда она представится.       — Лунь Хуэй, но можно просто Сайя. Мне понравилось одна японочка, когда я вступила на эту землю. Решила взять её имя, — она слегка улыбнулась.       — Лунь Хуэй? — Сатору и Масамичи удивлённо переглянулись.       — Постой, так ты и есть та самая из китайских легенд? — воскликнул блондин с повязкой. — Я думал, что… Точнее, я не думал, что Лунь Хуэй — это реальность, и никак не связывал тебя с Иными. Кажется, в легендах где-то напортачили.       Только Нанами, который в принципе слышал часть истории Сайи, остался равнодушным. Он ожидал подобной реакции от коллег, но всё же не понимал, почему все так восхищаются этой Лунь Хуэй. В его представлении она была жестокой и глупой, безрассудной и безответственной проституткой. Он считал, что шанхайская красотка сама виновата в своих бедах и в такой несчастной судьбе.       — А правда, что тебя продали в публичный дом? — продолжал допытываться Годжо, не переставая восхищаться необычной находкой.       — Все проститутки одинаковы, — холодно прокомментировал Кенто. — Хотят лёгких денег и удовольствий…       — Не все проститутки одинаковы, господин Нанами! — резко возразила Сайя, и её взгляд стал ледяным.       Его слова задели Сайю за живое. Не все девушки, как Лунь Хуэй, шли в публичный дом ради заработка. Некоторых действительно продавали за хорошую цену, лишая всякой надежды на возвращение к нормальной жизни.       — Если вы думаете, что проститутки обязательно продают своё тело, то это не так! — твёрдо ответила она, несмотря на заметную горечь. — Я проработала в публичном доме несколько лет, прежде чем решилась переспать с первым мужчиной. Мне не было необходимости раздвигать ноги для того, чтобы мужчины несли деньги за встречу со мной.       — Сколько тебе было лет, когда ты попала туда? — смягчился Масамичи, чувствуя, что переступил черту.       — Моих настоящих родителей убили на границе Китая. Я не знаю причин, но из-за этого моя внешность так сильно отличалась от внешности коренных жителей. Говорят, мои мама и папа были путешественниками, а кто-то поговаривал, что они приезжали с дарами к самому императору, но тот отверг их и убил. А ребёнка пощадил и отдал евнуху и его жене, у которых не было своих детей.       — Значит, ты жила во внутренних землях дворца? — поразился Годжо.       — Нет, мои родители ушли в так называемую отставку. Мы жили бедно, но маму и папу уважали, ведь они были замечательными ремесленниками. Так они зарабатывали на жизнь. Из-за того, что я была их единственной дочерью, на меня возлагали большие надежды. Я была очень умной и красивой, и это стало для меня как благословением, так и проклятием.       — И кем же они тебя видели с такими талантами? — с долей укоризны спросил Кенто.       — Они хотели, чтобы я вернулась во дворец и стала если не наложницей, то хотя бы служанкой. Но когда мне было семь лет, мои родители умерли от чахотки, ну, или, как сейчас это называют, от туберкулёза. Я чудом избежала подобной участи, но осталась совсем одна. Так я прожила полгода, тратя последние сбережения, которые смогли накопить мама и папа. На работу меня не брали, поэтому я пошла попрошайничать.       Нанами пожалел о том, что считал её типичной проституткой, ищущей денег ради богатства и славы. Перед ним был простой ребёнок, оставшийся один и вынужденный искать деньги, чтобы просто выжить. Это не повысило авторитет Сайи настолько, чтобы Кенто начал просить прощения, но, по крайней мере, он начал понимать, почему она стала такой, какая есть.       — Меня заметила одна женщина и предложила подработку — мыть полы в публичном доме. И я согласилась, — продолжила Сайя. — Я мыла полы, убирала комнаты и попутно слушала уроки наставниц. И в десять лет я уже знала, что и куда нужно вставлять и что делать, чтобы удовлетворить мужчину.       — Очень интересно, — хохотнул Годжо. — Занимательные уроки.       — А то, — ответила Сайя, подмигнув Сатору. Глядя на это, Нанами лишь закатил глаза. — Так вот, когда мне было двенадцать лет, глава дома предложила повысить меня в должности. Так я стала молодой проституткой, которая ещё семь лет проработала, играя с мужчинами в го и маджонг. Общалась с богатыми клиентами, а те, в свою очередь, пытались заслужить место в моей постели. Предлагали суммы, за которые могли бы выкупить самую дорогую принцессу публичного дома. Но я ждала того, кто смог бы не только разделить со мной ложе, но и того, кому я захотела бы отдать своё сердце.       — А ты не теряла надежды, — усмехнулся Сатору, закинув руки за голову.       — Я была не единственной такой. У каждой девушки были свои приоритеты. Благодаря моей невинности и популярности на меня повысили цену, а выкуп и вовсе могли позволить себе лишь высокопоставленные чиновники или сам император. Так я и жила в окружении богатых клиентов, которые платили огромные суммы за моё общество. Я пользовалась вниманием, но при этом испытывала глубокую внутреннюю пустоту и одиночество. Я мечтала о настоящей любви и свободе, что делало мою жизнь практически невыносимой.       Сайя на мгновение задумалась о том, как же ей было тяжело. Старые воспоминания нахлынули новой волной, и если раньше она просто останавливалась и заканчивала рассказ общей картиной, то теперь она решила высказаться и хоть на мгновение отпустить эту боль.       Маги слушали внимательно, и даже казалось, что Нанами не против услышать продолжение, сидя на стуле и опустив голову.       Их прервал приход прекрасной девушки с тёмными волосами. Она принесла с собой белый чемодан, и реакция на Сайю была такой же, как и у всех присутствующих. Масамичи в общих чертах рассказал, что за «сюрприз» привёз им Кенто, и, выслушав их, она присела перед Нанами, чтобы обработать свежую рану на боку.       — Когда мне было девятнадцать, — продолжила Сайя, — я влюбилась в чиновника по имени Го Чжень, который служил при императорском дворе. Ему-то я и отдала своё тело, сердце и частичку души. Мне казалось, что у нас была настоящая любовь, но во время выкупа он предпочёл другую, и я осталась ни с чем. Его предательство стало для меня шоком, и мне так сильно хотелось отомстить, что не проходило и дня, чтобы я не представляла себе этот момент: Го Чжень плачет и умоляет меня пощадить его, умирает в муках и сожалеет о содеянном.       — Может быть, у него не было достаточно денег? — предположил Масамичи, пытаясь найти хоть какое-то оправдание подлому поступку Го Чжэня.       — У него хватило бы денег, чтобы выкупить и меня, и ещё нескольких проституток, — фыркнула Сайя, закатив глаза.       — И как же ты в итоге получила свою силу? — спросил Нанами, оторвав взгляд от Сёко, которая обрабатывала его рану. Сайя даже не заметила, как Кенто снял рубашку и обнажил белоснежную, точеную фигуру. От одного вида его мышц у неё подкосились ноги, а сердце бешено заколотилось.       — Однажды вечером в мои покои пришёл странный молодой человек. Он не был жадным и лишь попросил сыграть с ним в маджонг. Он нёс какую-то чушь о душе, которую я пропускала мимо ушей, а потом, выслушав мою историю о несчастной любви, предложил принять в дар силу, которая сведёт в могилу милого предателя. Я была молода и глупа и, конечно же, сказала, что отдам любые деньги за такую возможность. Только вот он отказался от денег и прочего, желая лишь помочь мне с моим горем в качестве подарка за мой выигрыш в поединке в маджонг. Сюэ Лун — так звали этого мужчину. Он сказал, что может прикасаться к самой душе, и всё произошло так быстро, что я ничего не успела понять. Он просто прикоснулся к моей спине, и я почувствовала сильный жар в груди. Сюэ Лун повторял лишь то, что одним взглядом я буду касаться сердца желанного мужчины, и тот не сможет устоять. Я отключилась, а когда очнулась, мужчины уже и след простыл, а я хотела лишь одного…       — Дай угадаю, — произнес Нанами, — отомстить?       — Ну, это основная задача, скажем так, — подтвердила она, искоса взглянув на Кенто.       — Секса! — неожиданно прервала их Сёко, отвлёкшись от работы. — Её душу прокляли, и она стала тем, кем является сейчас. Так что это вполне логично!              — Именно! — подтвердила Сайя, кивнув в знак согласия.       — Один лишь мой взгляд — и мужчины отдавали все свои сбережения, а взамен получали незабываемый…       — Секс, — в один голос произнесли все присутствующие.       — Да, — ответила она, гордо задрав нос. — Эта единственная техника, которую я успела освоить, имела свою цену. Мою душу всё сильнее поглощала проклятая энергия. Жизнь превратилась в бесконечную борьбу. Я жила лишь мыслью о мести, и после ночи со мной мужчины умирали от остановки сердца. Я высасывала из них жизнь, как коктейль через трубочку.       — Трубочку! — расхохотался Годжо, а остальные смущённо поджали губы.       — Я становилась безумной, мне всего было мало, и так я потеряла способность чувствовать радость и любовь. Мне хотелось лишь разврата и смерти для себя самой. Из-за переполняющей меня силы я окончательно сошла с ума. Решив побороть это проклятие, я отказалась от секса, заперлась в комнате и перестала выходить. К моему удивлению, организм не требовал ни еды, ни воды, лишь похоти и утоления желания. Мои волосы почернели, лицо утратило милые черты, а глаза горели алым пламенем. Я даже не помню, как подожгла публичный дом, но спокойно вышла из огня, словно он боялся меня и не рисковал прикоснуться. Я превратилась в проклятую душу. Люди не видели меня, но те, кто горел и выкрикивал моё имя, корчились от ужасной боли. Я даже не подумала спасти их, просто пошла дальше, не пошевелив и пальцем. За это я ненавижу себя до сих пор. Они стали моей семьёй, забрали меня с улицы, кормили, одевали, а я так жестоко с ними обошлась.       — Сожалеть о прошлом, конечно, хорошо, — начал Сатору. — Это доказывает, что ты человек и что в тебе осталась светлая сторона души, но какой в этом смысл? Может, я слишком жесток в своих высказываниях, но ты должна научиться жить с этим.       — С чем? С клеймом убийцы? — серьёзно спросила Сайя, нахмурив брови. — Я убила всех без сожаления, а сама продолжила жить. Это несправедливо.       — Ты осталась в живых и должна искупить свою вину, — ответил Масамичи Яга. — У всех нас руки по локоть в крови. Это делает нас сильнее, как бы хреново это ни звучало. Прими свои ошибки и постарайся больше их не повторять.       — Даже этот пожар ничему меня не научил. Я пришла к Го Чжэню и убила его известным вам способом. А потом просто продолжила жить с огромным камнем на душе. Я искала мужчин и женщин, которые могли меня видеть, забирала энергию и убегала прочь. Я обошла несколько деревень, прежде чем встретила тётушку Лу. Она, как и я, обладала такой энергией, и именно она помогла мне изучить свою силу, техники и научиться забирать лишь малую часть энергии, не убивая при этом человека.       — Но даже если так, ты всё равно забирала драгоценные годы жизни, — прорычал Нанами, прожигая её взглядом.       Ему не нравился способ выживания таких, как Сайя, и, будь его воля, он бы отыскал каждого из них и помог отправиться на тот свет. Возможно, кто-то счёл бы его амбиции неправильными и весьма жестокими, но это было лучше, чем оставлять такую проклятую душу рядом с простыми людьми.       Сайя тоже винила себя где-то в глубине души, но то, что это делал Кенто, ей очень не нравилось. Будь он на её месте, как бы он поступил? Дождался бы, пока из-за нехватки энергии превратится в настоящее чудовище и подожжет ещё что-нибудь? Но тут она задумалась: если её энергия иссякнет, смогут ли они её убить?       — Я отбирала у них год, максимум два. Понимаю, что это меня никак не оправдывает, но это лучше, чем сойти с ума и устроить кровавую бойню или поджечь ещё одно здание. Я делаю это не ради развлечения, а чтобы держать себя в узде.       — Как красиво ты говоришь, — огрызнулся Кенто. — Я за то, чтобы оставить её с нами. Но я лично прикончу тебя, когда представится возможность.       Абсолютно все встретили его агрессию удивленными взглядами, а Сайе даже показалось, что это имеет личный характер. Если бы Нанами был чуть более откровенным, можно было бы понять больше. Как только Сёко наложила повязку на его рану, Кенто встал и, подойдя ближе к проклятой душе, схватил её за локоть, отчего она болезненно сморщила носик и нахмурила брови.       — Ты пойдёшь со мной в колледж! И… — начал он, сжимая её руку всё сильнее.       — Нет, — перебил его Масамичи, — нельзя идти в колледж. Кто знает, как отреагируют ученики или какой опасности они подвергнутся, если кто-то решит прийти за Лунь Хуэй?       — Предлагаю отправить её в так называемый бункер, где сейчас находится Итадори Юджи. Там и барьер, и далеко от школы, и мы с Нанами постоянно там находимся, — предложил Сатору, не обращая внимания на напряжение между Сайей и Кенто.       Она вырвала руку из хватки блондина, после чего подошла к Годжо и взяла его за запястье. Она чувствовала себя в безопасности в его присутствии, а также знала, что он не стал бы убивать её, даже если бы Лунь Хуэй была уязвима в этот момент. Но всё же её цель — искупить грехи, снять проклятие и умереть. Всё казалось простым, но им предстояло разобраться с некоторыми мелочами, а также провести пару проверок, чтобы понять, как устроена сила Сайи.       Масамичи одобрил идею Годжо с условием, что каждый вечер кто-то из двух магов должен звонить и отчитываться о том, что происходило в течение дня. А также завести книгу, в которой они будут записывать все важные моменты, связанные с их необычным проклятым духом.

***

      Дорога до так называемого бункера показалась Сайе бесконечной. Всё это время она разглядывала яркие вывески, которые вспыхивали на стекле разноцветными огнями. Но когда они выехали за город, и пейзаж сменился густым лесом и фонарями, ей стало невыносимо скучно.       Годжо сидел впереди на пассажирском сиденье, а Нанами — за рулём. Директор Яга выделил им рабочую машину, чтобы добраться до дома, пока Иджичи занимается поисками Юджи.       — Долго ещё ехать? — устало спросила Сайя, глубоко вздохнув.       — Не ной, — прокомментировал Кенто, свернув в пролесок. — Мы почти приехали.       Минут через десять впереди действительно показались блёклые огни — свет в окнах. Когда они подъехали к воротам, Сайя заметила невысокий силуэт, слоняющийся внутри дома. Когда незнакомец приоткрыл шторы, видимо, чтобы посмотреть, кто приехал, она увидела совсем юного паренька со светлыми волосами, которые слегка отливали цветом розового вина.       Наблюдая за незнакомцем, Сайя даже не заметила, как мужчины вышли из машины. Только галантность Годжо пробудила её от потока мыслей. Он открыл дверь и подал ей руку, а она с улыбкой приняла его заботу. Как только дверь захлопнулась, Кенто поставил машину на сигнализацию и кивнул в сторону дома.       — Не хочется шутить, — начала Сайя, — но выглядит так, словно вы привезли шлюху на вечеринку с оргией.       Годжо рассмеялся, а вот Нанами вовсе не оценил её нелепый юмор.       — Ты ассоциируешь себя со шлюхой? — усмехнулся он. — Твоей самооценке не позавидуешь.       — Хотелось бы мне посмотреть на вас, господин Кенто, как бы вы вертелись на моём месте, — ответила она, горделиво вздёрнув нос.       — Как минимум, я бы никогда не оказался в такой ситуации, госпожа развратница!       Если ему хотелось задеть Сайю, то это не вышло. Она даже приняла это как комплимент, неловко дёрнув плечами и сдержав вырывающуюся улыбку на лице.       На улице было довольно прохладно и темно, чтобы продолжать препираться, и, не теряя ни минуты, они прошли внутрь дома. Парнишка, который стоял у окна, встретил их в прихожей. Увидев Нанами и Сайю, он удивлённо забегал глазами. Но так с порога спрашивать не стал.       Сатору запер дверь и вслед за Нанами и Сайей скинул обувь, и все трое прошли вглубь дома.       — Эй, Итадори, — произнёс учитель Годжо. — Хотел вас познакомить с учителем Нанами завтра, но так уж совпало.       Он долго и занудно рассказывал про блондина, а после они ещё полчаса препирались и мерялись статусами, уровнями уважения и прочей чепухой, которую Сайя даже не слушала. Единственное, о чём она мечтала — это переодеться в чистое и лечь на диванчик, тот, что стоял посреди гостиной. Пока что она просто стояла позади трындящих мужчин.       И о чудо, из комнаты вышел тот самый водитель — Иджичи, с которым ходячая легенда успела познакомиться ещё днём.       — Комнаты готовы, — произнёс он. — Постельное заправите сами, всё же я вам здесь не горничная. А мне пора домой!       — Спасибо, Киётака, — поблагодарил его Нанами. — Отдыхай. Ты сегодня сделал слишком много для нас.       Кенто плюхнулся на диван, прошипев от боли, и схватился за рану, с которой так долго возилась Сёко.       — Ах да! — воскликнул Сатору. — А это Сайя. Будем звать её так. Она ещё один гость этого дома. И, как ты можешь понять, мы все временные сожители здесь.       Конечно, у Итадори была куча вопросов, поэтому болтливый Годжо рассказал в общих чертах об их необыкновенной находке, только вот Сайе о Юджи не было сказано ни слова, кроме как: «он мой ученик». Нанами же вовсе ушёл в душ, а следом — в свою спальню.       Спустя какое-то время и остальным пришлось разойтись по своим «местам», только вот, когда Итадори прошёл мимо Сайи, та на мгновение остановилась. Чуть заметно она втянула шлейф парнишки и удивлённо, но в то же время словно испуганно посмотрела ему в след. На губах проклятия появилась чуть заметная улыбка, а зрачки на секунду окрасились в ядовито-красный цвет…