Часть 1

К трём часам дня Горский уже был дома. Он вошёл в просторную гостиную с большими окнами и резко распахнул шторы, пыль с которых, немедленно поднявшись, защекотала у доктора в носу, заставив чихнуть. Горский вытащил из рюкзака вещи, которые друзья наприносили из дома за те две недели, что он провёл в больнице. Четыре пижамы, пара тапочек, таблетки, роман Ремарка «Тени в Раю». «Странно, зачем человеку без сознания нужна книга?» — подумал, хмыкнув, Горский и убрал томик в шкаф. В комнате было невероятно душно. Доктор снова подошёл к окну, открыл обе его створки нараспашку, и холодный осенний воздух тут же проник в помещение, делая каждый вздох свежее. Горский переоделся и убрал вещи в старый деревянный шкаф в спальне. В квартире было как-то пусто, Вика ещё не вернулась, и доктор был немного расстроен отсутствием подруги-напарника. Он опустился в кресло, держась за живот — раны ещё болели. Взяв в руки телефон, доктор снова увидел новость о подозрительном убийстве в черте города. У Горского было какое-то дурное предчувствие, которое он счёл за свою подозрительность, ставшую профдеформацией за годы работы врачом и консультантом полиции. Ему не хотелось бы браться за это дело, если бы его вдруг попросил, как это обычно бывает, следователь Воробьёв, который всегда ездил к старому знакомому за помощью, и Горский, охотно соглашаясь, мигом одевался и ехал с полицией на очередное дело. Ему это нравилось, вызывало азарт, страсть, даже какой—то восторг, но не сейчас. Хотелось простого покоя, тихих вечеров и отдыха. Ближе к вечеру Горский собрался на прогулку и снова осёкся, по привычке взяв трость. Теперь она была ни к чему. Нога не болела, и доктор понял, как же это хорошо, когда твоя ходьба не зависит от палки с ручкой. На прогулке доктор обошёл окрестные дворы, радовавшие осенними пейзажами, походил по парку, шурша по листьям кроссовками, зайти в магазин за коробкой быстрого завтрака и бутылкой молока. Он мог бы продолжать свою спокойную осеннюю прогулку, но сообщение от крестницы «Я еду к тебе» помешало всяким планам и вынудило Горского вернуться домой. И хорошо, потому что у самого подъезда его настиг дождь, такой сильный осенний холодный дождь, от которого хотелось поскорее спрятаться под какой-нибудь крышей. Доктор повесил пальто и прошёл на кухню, просторную, которую он называл своей гордостью, поскольку на ней было практически всё для комфортной готовки, а иногда и для странных химических экспериментов, которые не нравились Вике, потому что эксперименты эти обычно заканчивались плохим запахом. Горский убрал молоко в холодильник, а хлопья в шкафчик, налил чая из заранее разогретого чайника, в котором, несмотря на долгий перерыв между разогревом и чаепитием, вода была необходимой температуры. Напившись чая, доктор, укрывшийся пледом, задремал в кресле, и сон его был прерван Аней, заехавшей навестить крёстного и уже около десяти минут звонившей в дверь. — Спишь что ли? — девушка, стряхнув воду с зонта, зашла, протягивая его Горскому. — Ага. Как-то сонно сегодня весь день. А ты откуда? — С курсов, у нас два часа химии было. — И как? — с интересом спросил доктор. — Отвал башки. Я поняла, конечно, но всё равно ужас! — Понимаю тебя. Проходи что ли. Аня сняла свой тренч. Как она была похожа на маму Леру! Каре, яркая улыбка, эмоциональный характер — девушка, воспитанная Костей, Лерой и взбалмошным крёстным, могла задать любому. Она была высокая, с безупречной осанкой и тонкими, часто бледными и холодными руками, всегда одетая с иголочки, всё такое элегантно-классическое с сохранением черт современности. Аня посмотрела на крёстного своими большими карими глазами. — Как нога твоя? Горский несколько раз попрыгал на месте, демонстрируя своё состояние — прекрасное, правда за живот он всё же схватился, нехорошо прыгать после того, когда в тебя стреляли. Аня засмеялась. — Сочувствую соседям. — Они съехали, внизу нет никого. Дом старый, им это разонравилось. Чайку? — Давай. — Налей сама. Чайник и заварочный чайник на кухне. — Хорошо — Аня встала и, поправляя водолазку, ушла на кухню, а Горский снова сел в кресло и накрылся своим любимым старым пледом из английской шерсти. Через несколько минут девушка, несущая чашку в руках, вернулась в гостиную и села в кресло напротив крёстного. Отпив пару глотков, она поставила чай на круглый столик между кресел. Горский задумчиво смотрел на пустой камин. — Ты ведь читал новости, да? Горский посмотрел на Аню и кивнул. — Наверное, это очень интересное дело. Но я не хочу ничем таким заниматься. Я устал. — Даже если тебе предложат? — Скорее всего, я откажусь. Я не хочу сейчас всех этих расследований. Отпуска я хочу. И отдыха с перерывами на преподавание в университете и химии у тебя в гимназии. — Хороший план. Горский услышал звук остановившейся у дома машины и посмотрел на окно, в стёклах которого отражались, сменяя друг друга, синий и красный цвета. Доктор подумал, что ему привиделось, но подойдя к окну, он увидел внизу полицейскую машину, из которой вышел и направился к подъезду человек в гражданской одежде. Горский повернулся к комнате и посмотрел на крестницу. — Я вызову тебе такси до дома, чай и болтовню нужно отложить. — Что случилось? — немного испуганно спросила Аня. — Там ко мне приехали. Да. Я сейчас — Горский вышел из комнаты. Следом послышался звонок в дверь. На пороге квартиры стоял мужчина, примерно ровесник доктора, с тёмными волосами, на которых уже проступала ранняя седина. Он был одет в чёрные джинсы с водолазкой и средней длины пальто, шея его была небрежно, очевидно наспех, перевязана хлипким шарфом. Следователь Воробьёв, давний приятель Горского, снова наведался к нему, очевидно за помощью. — Иго-орь! — майор крепко обнял доктора, вызвав у того физический и моральный дискомфорт. Горский стоял, не зная, куда себя деть, пока следователь держал его в объятиях. — как я рад, что ты выздоровел! Ничего не болит? — Мне уже намного лучше, спасибо, Ром. Воробьёв закрыл дверь в квартиру и разделся. — Ты ведь слышал последние новости? Горский закатил глаза. Как же все достали об этом спрашивать! — Да, читал, и это ужасно. Пройдёшь в гостиную, может быть? — Да. Аня вышла в коридор. — Здравствуй, Анечка. — Здрасьте, дядь Ром. Крёстный, я домой, да? — Да. Извини. — Ничего. На чём? — спросил майор. — На такси вроде. — Стоп! — Воробьёв достал телефон и кому-то набрал — Сафонов? Привет ещё раз. Отправь машину по адресу. Нет, всё нормально, нужно подростка отвезти домой. Сейчас скину адрес. — он убрал телефон, ещё пару минут порывшись в нём, отправляя коллеге адрес. — Ань, поедешь на патрульной машине. Нечего так поздно с таксистами ездить. — А что, статистика плохая? — Да нет, всё нормально вроде. Так поспокойнее. Да, Игорь? — Воробьёв посмотрел на Горского. — Согласен. Пошли? — Пошли. Горский снова сел в кресло, но совершенно забыл про раненый бок, поэтому резкая боль тут же напомнила о присутствии совсем недавнего ранения. Он подержал руку на животе до тех пор, пока боль не стихла. Воробьёв сел в кресло, в котором сидела Аня и достал материалы дела. — Убит мужчина лет тридцати, ножевое ранение. Прямо в сердце. — Что за мужчина? — Виктор Орлов, предприниматель. Владелец небольшой сети ресторанчиков. Три штуки разбросаны по городу, ничего особенного. — Что вас в этом деле так зацепило? — Тело было абсолютно без одежды, лежало на животе, и убийца зачем-то отрезал ему пенис. — Пенис? — Да. Вот и странно. — Действительно странно. Я так и не понял, когда это случилось. — Позавчера. Мы отработали пока что две версии, все из них бред полнейший, в голову ничего не приходит. — Так. Стоп. Я забыл тебе сказать. Я не буду браться за это дело. Категорически. — Почему? — Я не хочу ничего расследовать. Я устал и хочу отдохнуть. Ром, прости. Найдите себе другого консультанта. В меня стреляли, я полмесяца в коме пролежал. Всё. — Как знаешь. — Ты не обижаешься? — Нет, на что? Ты не обязан нам помогать. Мужчины зашли в прихожую, Аня сидела на диванчике у двери и смотрела в наушниках какой-то сериал. — За тобой ещё не приехали? — спросил Воробьёв. Девушка не услышала, а потому сняла наушники и посмотрела на майора. — А? — За тобой не приехали? — Нет. Странно. И мне ничего не писали. Ладно, я тебя сам отвезу. Мы с водителем. Пойдём? — Пойдёмте. Аня и майор оделись. Горский стоял в дверном проёме, засунув руки в карманы. — Если что, пиши и звони. Обязательно приеду и помогу. — Да. Спасибо. — ответил доктор. — Завтра заеду? — спросила Аня. — Да можешь, наверное. Пока, ребят. — Пока. — хором ответили майор и девушка. Они ушли, и большая квартира снова стала совершенно пустой. Горский закрыл дверь и выключил свет в прихожей, вернулся в гостиную, посмотрел в сторону камина — чашка стоит на столе. Он отнёс её на кухню, помыл и поставил в сушилку, затем снова вернулся в гостиную, свернул плед и положил в кресло, оглядел гостиную ещё раз, вздохнул и ушёл из неё, выключив свет и закрыв дверь. Доктор решил не мыться, а лечь спать прямо так. Ему было ужасно лень что-либо делать. Он разобрал постель, лёг и накрылся одеялом почти с головой. Пролежал Игорь так почти два часа, пока не понял, что все его мысли крутятся только вокруг этого убийства, и не выдержав, набрал Воробьёва, невзирая на время. — Спишь? — Нет. В отделе сижу. — Пришли мне на почту материалы дела. И завтра утром заберите меня, поедем в морг. — Хорошо. Спасибо — сказал Воробьёв. — Да. — Горский бросил трубку, включил свет над кроватью, достал из шкафа халат и прошёл в гостиную, к столу, на котором стоял ноутбук. Доктор просидел за документами почти всю ночь, уйдя спать только под утро, но даже когда он бился в состоянии некой агонии, до того хотелось спать, он продолжал думать об этом странном и загадочном убийстве. Он даже позабыл совсем, что Вика должна вернуться домой утром, и совершенно ничего не подготовил, так ещё и в морг наведаться решил. Он лёг на кровать и уснул, не успев нормально накрыться одеялом.