Пролог, или Первое пробуждение

      Первое и последнее, что Она ощутила — это холод. Проникновенный, могильный, обволакивающий ее точно парное молоко. Он был родным, таким желанным, точно объятия давно почившей матушки, и горестным, как последний поцелуй отца, отправившегося на войну. Это казалось для Нее всем, и в того же время… ничем. Пустым. Безразличным. Мертвым.       Все воспоминания, которые она имела — стерлись. Все мысли и память сплелись в тугой комок, в самый сложный из существующих узлов, натянулись, как канат, и лопнули разом, лишая Ее последнего, что делало человеком. Она стала пустой оболочкой, многогранным сосудом, телом, что впитывало в себя мороз и музыку, порожденную Эру.       О, музыка была везде. Она окружала Ее, мягко вилась. Настолько она казалась бесконечной, что невозможно отыскать ни начала, ни конца. Ею Она дышала, питалась, осязала и существовала.       Грудь, наполненная до сего момента свинцом, шелохнулась. Холод, лизнувший ее внутренности, двинулся прочь, позволяя невидимой силе обнять побитое несчастное окровавленное тело. Ужасные раны затягивались, оставляя вереницу уродливых шрамов. Музыка убаюкивала, заставляла не думать о том, что было. Она увлекала ее сознание вперед, предлагая получить взамен прошлого последний шанс на жизнь — будущее.

✵❖✵

      — Она жива?       — Холодна, точно снег. Не может быть такого.       — Вроде пальцем дернула.       — Тебе показалось.       — Да не могло.       — Может, позовем Торина?       — Незачем его беспокоить по пустякам…       — А это, разве, пустяк?       Она поморщилась. Голова раскалывалась от резкого наваливавшегося водоворота звуков. Мелодия резко сменилась гомоном. Завывал ветер, шелестели листья, щебетали птицы и говорили… Кто-то говорил. Потусторонний холод сменился настоящим холодом. Оголенные плечи зашлись дрожью, когда ветер в очередной раз лизнул ее тело. Она содрогнулась и открыла глаза, не имея более сил терпеть всех чувств, разом нахлынувших на нее.       Темный небосвод, усеянный вереницей звезд, сверкнул и разом потух. Глаза, непривыкшие к ярким краскам, заслезились. В нос ударили самые различные запахи, сплетения незнакомых ароматов, заставивших ее чихнуть. Голова раскололось от жгучей боли, поэтому она закрыла глаза и застонала. Голос… казался ей незнакомым. Слабым, сиплым и далеким.       — Что я говорил? Она жива! Эй, дамочка?       Нечто шевельнулось на краю сознания. Знакомый холод прикоснулся к ней, очертил ее висок, стараясь унять непрошенную боль. Она вновь приоткрыла глаза и замерла, уставившись на мертвенное призрачное лико. Существо, сияющее в ночи, убаюкивающее коснулось ее волос, улыбнулось и прошептало нечто утешительное, но слов она не поняла. Незнакомое наречие казалось магией, чарами, способными прогнать любую боль, но принести при этом ужасающую тоску и печаль.       — Может она глухая?       Она моргнула. Лицо призрачного незнакомца растаяло, когда к ней наклонился мужчина. Разительное отличие от прошлого существа поразило ее: кожа была его румяная, волосы темны, что смоль, а глаза добрые и яркие. Он наклонился близко-близко, щелкнул пальцами перед ее носом. Она вздрогнула.       — Или контуженная.       Она вновь моргнула. Перед ней появился еще один мужчина, разительно отличавшийся от первого, будто был его полной противоположностью. Волосы светлые, похожи на пшено, глаза ясные, будто небо в самый солнечный день.       — Луна и солнце… — прошептала под нос Она и моргнула. Голос и здесь ее подвел. Она поднесла ладонь к горлу, напряглась, после чего зашлась кашлем.       — Она что-то сказала?       — Вроде. Я не расслышал.       Она поморщилась. Они были излишне громкие, шумные и настойчивые. Она попыталась встать и, о чудо, живые незнакомцы изволили ей помочь. Темный придержал ее правую руку, светлый — левую. Она пошатнулась на ногах с непривычки — все тело казалось ей чужим. Слишком маленьким и неуклюжим. Она недовольно зашипела, ощутив боль, пронзившую ногу насквозь. Мужчины тут же среагировали и аккуратно посадили ее обратно. Мир резко крутанулся, отчего к горлу подкатил горький комок, от которого ей стало дурно. Светлый слегка одернул подол девичей юбки, покрытый темными красными пятнами и застыл, уставившись на что-то на ее лодыжке.       — Фили, да ты само воплощение галантности! — фыркнул темноволосый. Заметив нечто в глазах брата, он отпустил Ее руку и посмотрел туда же. Лицо его в мгновение изменилось. — О, Махал… Шрам такой, будто ей отрезали ноги, а потом обратно пришили!       — А если и отрезали, с таким жить не должны…       Она невозмутимо следила за ними, сохраняя молчание. Все вокруг казалось медленным, тяжелым и тягучим. Она ощущала себя насекомым, угодившим в канифоль, нерасторопной, неживой, но и не мертвой.       — Эй, человек! — Темноволосый снова щелкнул перед ее носом, отчего Она моргнула и посмотрела на него. — Как тебя звать? Говорить умеешь?       Она раскрыла рот, чтобы произнести свое имя. Привычное, родное, то, что даровали ей родители при первом ее вздохе и крике. Но Она лишь выдохнула, замерла и испуганно посмотрела на мужчин перед собой.       — Я… я не помню… — шепотом произнесла она, испуганно хватаясь за оголенные плечи. Белая блуза, испачканная грязью и спекшейся черной кровью, была изодрана в районе рук и запястий. — Ничего не помню…       Мужчины переглянулись.       — Ну, хотя бы она умеет говорить — уже успех. — Темноволосый усмехнулся.       Мужчина, которого назвали «Фили» наклонился к Ней и подал голос:       — Ты помнишь, как здесь оказалась? Помнишь, как получила эти шрамы?       Она испуганно посмотрела на него и сжалась. Но не из-за его вопроса, а из-за призрачного лика, смотрящего точно на нее из-за его спины. Невиданный ею доселе мужчина, высокий и статный, внимательно наблюдал за ней, точно она была диковиной, а не он сам. Он слегка склонил голову, светлые волосы водопадом потекли по его спине, исчезая и появляясь. На его губах, цвета напоминавших могильный камень, играла мягкая улыбка. Он что-то произнес, возможно, пытаясь успокоить деву, но Она лишь все больше и больше поддавалась страху.       Фили осторожно коснулся ее плеча, отчего наваждение вновь пропало. Она вновь оказалась на лесной полянке в окружении двух мужчин.       И да, где-то там неподалеку парил таинственный гость.       — Что ты помнишь? — повторил свой вопрос светловолосый, после чего слегка склонил голову.       Ей стало дурно — он отразил движение того мертвеца.       — Ничего, — тихо произнесла Она. — Лишь холод… Было очень холодно. Кто-то пел. Больше ничего…       Она поднесла руки к лицу, провела пальцами по вискам и зажмурилась. Нечто ускользало от нее, нечто очень важное. Будто ей что-то передали. Что-то такое, чего она не должна была забывать. Ее глаза раскрылись и вновь наткнулись на призрака, медленно вышагивающего за спинами мужчин. Он разглядывал ее, рассматривал, словно хищник, приметивший добычу, вот только взгляд его прожигал насквозь, доставал до самого сердца. И еще он говорил… шептал нечто сладким певучим голосом — слова казались музыкой, но сложной и непонятной.       — Что делать будем? — подал голос темноволосый, из-за чего Она тут же перевела на него взгляд. Тот смотрел на товарища, изредка поглядывая в ее сторону. — Не оставлять же ее здесь?       — Отведем ее в лагерь, — кивнул Фили. — Торину, конечно, это не понравится, но мы можем ее передать чародею. Возможно, он разберется, что с ней.       — Ты уверен?       — Нет. Другие предложения?       Темноволосый тяжело выдохнул и покачал головой.       — Я так и представляю, как Двалин набычится. «Вас отправили за хворостом для костра, а вы притащили какую-то бабу!»… — Он откашлялся и с виноватой улыбкой взглянул на деву. — Ты уж прости, но он так прямо и скажет!       Она молча посмотрела на него, слегка дернув уголком губ.       — Ты только глянь, Кили, твоя шутка ее вообще не поразила. Теряешь форму.       — Нет, просто леди непрошибаемая попалась. Я прав?       Мужчина, именуемый «Кили», слегка хлопнул ее по плечу, но для Нее это оказалось настоящим толчком. Она завалилась назад и удивленно уставилась перед собой, смотря на темное небо. Донеслось насмешливое шипение — кажется призрачный спутник нечто произнес. Она поняла, что это нечто недоброе — и не по отношению к мужчинам, а к ней.              — Ладно, с последним заявлением я явно ошибся. — Кили моментально появился перед ней и тут же усадил обратно, аккуратно придерживая за плечо. — Она наоборот очень даже прошибаемая.              — Лучше ты с ней поосторожнее. Не нужно, чтоб она замертво грохнулась. — Фили скептически хмыкнул, после чего взял девушку за другую руку. — Сейчас будем подниматься, медленно и неторопливо. Хорошо?              Она кивнула. В ее понимании медленно — это не за одно мгновение, но в понимании мужчин, что нашли ее на лесной опушке это как раз-таки было медленно. Они чуть ли ни силком поставили деву на ноги, позволили постоять. Она удивилась, заметив, как возвышалась над ними на голову. Это заставило ее пошатнутся, но мужчины не позволили упасть — держали они крепко. Привыкнув к странным покалывающим ощущениям в ногах, они попробовали ее заставить идти.              Ключевое слово — «попробовали». Дева шагнула один раз, после чего с тихим вскриком завалилась назад. Ежели бы ее не поддерживал с той стороны Кили, а с другой не тянул на себя Фили, она бы точно вновь оказалась на хладной земле, усыпанной еловыми иглами, шишками и иссохшими ветвями. Призрак, наблюдавший за сие безобразием, теперь не только шипел. В его пении стали мелькать насмешливые нотки, чуть ли не издевательские.              Даже в таком непонимании и страхе, окутавшем деву, Она прекрасно осознавала, что тот над ней издевается. Возможно, Она должна была рассердиться, но из всех возможных эмоций внутри ее тела таился лишь страх.              После очередной попытки обучения ходьбы и падения на землю, дева зашипела и недовольно покачала головой. Силы иссякли, отчего похолодели ее руки и ноги. Тело потряхивало от озноба.              — Мы тратим время, — недовольно фыркнул Кили, окинув ее взглядом. Он изредка задерживал взгляд на белесых шрамах, виднеющихся на ее руках и ногах, после чего недовольно одергивался. — Понесем ее.              Это предложение деве не понравилось. Она мотнула головой и предприняла очередную попытку подняться, на этот раз без посторонней помощи. Но голые ступни вновь разъехались, заскользили по листве.              — Не нужно… — пытается противиться, но тщетно. — Я… сама…              — В данном вопросе твое мнение, человек, не учитывается, — фыркнул Фили.              Дева вскинула голову и испуганно вскрикнула, когда сильные руки крепко обхватили ее за талию. Мир вокруг покачнулся, призрачное лицо насмешливо мелькнуло перед ней, прежде чем она увидела влажную землю и ноги.

✵❖✵

      — Вас отправили за хворостом для костра! А вы притащили какую-то бабу!       Дева поежилась от громкого голоса и испуганно взглянула на незнакомца, перехватившего Кили, Фили и ее на крепком плече мужчины на входе в лагерь. Их прибытие не осталось незамеченным, встретили их вопросами, криками и недовольством. Незнакомые лица мелькали то тут, то там, пока Фили стаскивал ее с плеча и аккуратно, за что она была благодарна, опускал на землю. Ноги и тут подвели ее, поэтому она прямо так и уселась на притоптанную влажную траву.       Голосов было слишком много. Они не напоминали спокойную и мелодичную музыку, которую Она слышала перед пробуждением, не напоминали и настойчивого пения призрака, не отпустившего ее и здесь. Не схожи они и со звуками природы, резко стихшей под гомоном настойчивых существ. Они ругались, кричали, что-то твердили, пока дева с интересом рассматривала их обладателей.       Большинство мужчин были низкорослы и бородаты. На некоторых имелись проблески седины, кто-то и вовсе был бел и стар. Воители — это она поняла сразу, по их движениям и облику. Одного беглого взгляда хватило ей, чтобы понять, что они собраны для похода — достаточно тяжелого и опасного. Дева прочитала это по рюкзакам, что лежали неподалеку от лежанок и места, заготовленного для костра. Приметила она и пони-тяжеловесов, таких покупали для прохождения больших дистанций. Видела она и другие вещи, имен которых не помнила, но ясно понимала их предназначение — образы мелькали перед ее глазами, словно она была книгой, наполненной знаниями.       — А если бы из-за нее нас кто-то нашел? Нам что, просто так взять и бросить ее там в лесу? — рявкнул в какой-то момент Кили, из-за чего она подняла на него взгляд.       — Может она приманка! Тракты полны разбойников, а вы притащили какую-то подозрительную девку прямо к нам в лагерь! — рявкнул мужчина с густой бородой и лысой головой. Он грозно взглянул на деву, но та лишь удивленно хлопала глазами. — Еще скажите мне, что она просто так на вас с неба свалилась!       — Хватит! — рявкнул кто-то за его спиной. — Устроили здесь балаган.       Командный голос заставил Кили, Фили и лысого тут же вытянуться по струнке и обернуться на голос. Мужчины, окружившие их, расступились, пропуская вперед их вожака — это дева поняла сразу. Ступал он гордо и властно, будто каждый камень и листок принадлежал ему. Осанка чуть ли не королевская, а взгляд пронзительный, будто мужчина повидал немало лжецов и обманщиков. Цепкие, ледяные глаза вцепились в деву, пытаясь пронзить насквозь, но она прекрасно понимала — на сие действие таинственный воитель неспособен.       Но не это поразило ее больше. С его приходом она почувствовала нечто. Тихое шептание сквозь тонкую материю, мягкий напев. Мелодия, еле уловимая, заиграла где-то далеко с его приходом. Тоскливая и печальная, точно оплакивающая что-то или кого-то. Дева напряглась, вслушиваясь в пение, позволяя тому стать чуточку громче. Ее глаза бесстрашно поймали взгляд воина, после чего она замерла.       Сражение. Кровь лилась ручьями, окрашивая землю и камень в красный цвет. Трупы лежали друг на друге, отрубленные конечности, растерзанные тела и пустые лики усеяли поле боя. Торин искал отца и брата, среди тех, кого называл друзьями. С каждой секундой и дыханием злость, сплетенная с болью, росла в его сердце. Ярость и жажда мести крепли, давая ему понять, что отец и брат мертвы — он остался один.       Мир дрогнул, показывая ей правду. Она увидела гниющее тело, увидела, как истерзан дух когда-то живого воина. Она задохнулась, чувствуя запах гнили и яда, что когда-то тек по его телу. Время обернулось вспять, плоть лопнула, показывая кости. Зажмурилась, явив яркую боль в самом сердце — на мгновение она ощутила пытку. Скрежет металла смешался с вопросом, что задавала Тьма — ужасная и необъятная, неспособная издать живой и настоящей музыки. Пустая. Мертвая.       Дева моргнула и дернулась, когда жгучая боль пронзила сердце. Холод вонзил в нее свои когти и заставил испуганно застыть, боясь шелохнуться. Она хотела отвернуться, сжаться в клубок и исчезнуть, но не смогла. Чужие эмоции, давно забытые для нее, накрыли с головой, выбили из груди воздух и сжали горло. Все обернулось в тоску, заставившую ее глаза наполниться слезами.       — Брат мертв, а отец страдает, так страдает, — еле слышно прошептала дева, опуская голову, боясь, что ее услышат. Как только она отвела взгляд, видение пропало, оставляя лишь боль и отчаяние. — Его пытают, истязая, желая выведать тайну. Рассудок сломлен, а сила, что дарована тьмой, вернулась к своему создателю. Алчная, злая, голодная…       — Что она там бормочет? — подал голос кто-то из гномов.       Гномы, да, это были они. И то были не простые, не наемники, как она предполагала в самом начале. Тот, за кем тянется столь грустная и отчаянная трель никто иной, как наследник без наследства, правитель без царства. Принц, король, на плечах которого лежит слишком многое. Торин Дубощит. Имя ярким пламенем вспыхнуло у нее в голове, но ей пришлось прикусить язык и заставить себя замолчать. Ежели она назовет его по имени, то подозрения в головах ее «спасителей» разрастутся, как сорняки.       Лучше бы она ничего не видела. Лучше бы она ничего не знала.       — Мы нашли ее в лесу, когда расставляли ловушки, — подал голос Фили. — Лежала посреди поляны, не дышала. Потом присмотрелись, дернулась, резко подскочила и проснулась. Изодрана так, будто за ней кто-то гнался, но на теле ни царапины. Только шрамы странные. Ходить не умеет, лопочет, словно ребенок. И имени своего не помнит.       — Мы подумали, что ее может осмотреть чародей, — поддержал Кили. — На вид она опасности не представляет.       Дева подняла голову и содрогнулась. Предводитель гномов шагнул вперед и внимательно смотрел на нее. В какой-то момент она поняла, если он задаст вопрос — любой, она ему ответит честно, вывалит все, что знает, ничего не утаив.       При этом она прекрасно знала, что правда ему не понравится.       — Гэндальф сейчас с нашим во… кхм, — седой гном, что стоял неподалеку от лысого слегка откашлялся, — с нашим хоббитом должны прийти. На мой взгляд, девушка не похожа на… разбойницу.       — Может она прекрасно делает вид, что не является разбойницей! — недовольно отметил бородач.       — Как по мне, она больше на контуженную похожа, — подал голос гном в забавно шапке. Он почесал шею и причмокнул губами.       — Вот, я тоже самое сказал! — кивнул Кили.       — А может просто местная сумасшедшая? — Рыжеволосый бородатый мужчина скептически осмотрел ее с ног до головы, слегка наклонившись вперед. На его поясе звякнули мешочки с монетами.       — Сумасшедшие обычно умеют бегать, а эта даже на ногах не стоит. — Фили тут же схватил ее за плечи, из-за чего дева удивленно раскрыла глаза. Он резко потянул ее вверх, а потом отпустил, из-за чего она накренилась в сторону и чуть ли не упала на Кили, благо тот успел ее подхватить и аккуратно посадить на землю. Тот при этом одарил товарища не самым приятным словом. — Вот, что я говорил!       — Да она придуривается!       — О, а еще раз так сделай!       — А вещи у нее есть?       — Так она что-то сказала? Или мне показалось?       — А кровь откуда?       Вопросов и недовольства было столько, что дева не выдержала. Она поморщилась и закрыла уши руками, стараясь заглушить смесь неприятных звуков и вернуть легкое пение, сладостный напев. Она с нескрываемым страхом посмотрела на молчаливого Торина, мысленно упрашивая прекратить этот гомон, но он лишь внимательно следил за ней. И не он один — за его спиной стоял знакомый ей призрак. Он был выше гнома на три головы, утонченнее и… мертвее. Он что-то произнес — его слова она слышала так четко, словно она сама их произнесла.       И, как ей показалось, было это что-то совсем недоброе.              Крики и бесконечные вопросы, вылетавшие из уст гномов, прекратились сразу же, стоило Торину поднять в воздух раскрытую ладонь. Лагерь погрузился в тишину как раз в тот момент, когда на свет вышло еще двое — с их приходом дева ощутила облегчение. Мир вокруг вновь запел свою песню.       Первый незнакомец был высок — выше всех прочих. Облачен он в серую робу — чистую и аккуратную, не было на ней ни заплаток, ни грязи. Седые волосы были длины, как и борода, а глаза внимательны и мудры. Дева сразу поняла, что сей человек являлся чародеем, о котором постоянно говорил Кили. Рядом с ним находилось еще одно существо — меньшее из присутствующих. Ноги его были голы, как и у девы, но волосаты. Походил он на ребенка, но по возрасту был явно старше нее. Из всех одет он был аккуратно, с иголочки, будто только вышел из дома.       — Вас слышно на другом конце леса! Нас не было всего несколько минут, а вы тут устроили… — недовольно пробубнил чародей, чуть выйдя вперед. Гномы почтительно пропустили его, позволяя поравняться с Торином. Опираясь на посох, он остановился, уставившись на деву. — Ох…       Чародей изменился в лице. Вместе с ним музыка, что преследовала деву изменилась. Она стала ласковее, мягче, словно мир приветствовал волшебника, радовался его приходу, как люди радуются первым лучам теплого солнца после долгих дней зимы. Дева, ведомая нотами музыки, подалась вперед и склонила голову, выражая почтение.       — Гэндальф, рассуди! — Кили вышел вперед, закрывая своей тенью. — Мы шли с братом, расставляли ловушки, как вдруг на поляне нашли ее, — гном указал на нее ладонью, — холодная, не двигается. Думали труп. А потом как дернется — раз, и проснулась. Говорить толком не может, ходить не умеет. Говорит, ничего не помнит…       Дева тяжко вздохнула, вслушиваясь в историю, которую слышала точно третий раз. Чародей, казалось бы, не слушал ни рассказа Кили, ни недовольного гомона гномов, которые так хотели получить ответы на вопросы. Лишь Торин сохранял молчание и внимательно следил за действиями мага. Тот подошел к деве и, опершись на посох, склонился над ней. От его взгляда не ушли шрамы, о которых говорил Кили, но рассмотреть их толком он не смог — света, создаваемого несколькими факелами, воткнутыми в землю, было слишком мало из-за наступившей ночи.       Чародей цыкнул. Он оглянулся на Торина, что-то произнес и король среагировал тут же. Произнес нечто на незнакомом для девы языке и гномы тут же разошлись кто куда, изображая вид бурной деятельности. Стали заниматься костром — спустя несколько долгих минут свет разросся. Фили и Кили, тоже хотели улизнуть, но их остановил Гэндальф. Сунул в руки темноволосого посох, а второму всучил остроконечную серую шляпу. Маг ссутулился, сел на корточки перед девой и аккуратно протянул ей ладонь.       — Позволишь осмотреть запястья?       Дева кивнула. Она протянула старцу руки и выдохнула, когда ощутила его прикосновения. Руки были теплыми и, несмотря на старческую плоть, очень мягкими. Фили и Кили склонились, внимательно всматриваясь туда же, куда смотрел маг, но тут же отстранились, когда к ним подошел Торин. Он встал рядом с магом и молча наблюдал, изредка кидая недовольные взгляды на юных гномов.       — Интересно… — пробубнил себе волшебник под нос, осматривая белесый шрам, пересекающий все запястье. — Идеально ровный разрез, но ни следов швов.       — На щиколотках такие же шрамы, — подал голос Кили. — И стоять она…       — Я слышал! — недовольно отмахнулся чародей. Он поднял на деву взгляд и мягко спросил. — Верно ли я понимаю, что ты ничего не помнишь?       Дева покачала головой.       — Ничего… Только… только музыку.       — Музыку? Как пение?       Она потупила взгляд и осторожно кивнула:       — Да. Мягкую. Успокаивающую. Холодную.       Гэндальф кивнул. Его взгляд от лица опустился чуть ниже, после чего он недовольно нахмурился. Он прочистил горло, после чего аккуратно попросил:       — Позволишь?       Дева не до конца поняла вопроса, но доверилась и кивнула. Волшебник аккуратно поднес ладонь к ее шее и отодвинул пряди светлых волос в сторону. Она не знала, что он там увидел, но взгляд его ужесточился. Торин нахмурился и слегка подался вперед, как и Фили с Кили. Последний, будучи самым разговорчивым, не выдержал:       — Что это?       — Ритуальные метки… — тихо произнес волшебник. — Последствия магии, причем достаточно сильной. Знаки… такое сочетание я вижу впервые.       — Это темное наречие? — подал голос Торин, сделав шаг вперед.       — Нет, — поспешно ответил маг, косо взглянув на гнома. — Хотя я понимаю твои мысли, Дубощит… Схожести имеются.       Донесся смешок и насмешливый шепот. Дева оторвала взгляд от мага и посмотрела за его спину, заметив то, как призрак что-то издевательски напевает. Он ссутулился, оскалился, обнажая зубы, и резко дернул головой в сторону. Он явно пытался что-то объяснить, но все… призрачные карикатуры приводили лишь к непонимающему взгляду со стороны девы — а это от мага не скрылось.       Он проследил за ее взглядом и, ничего не обнаружив, тяжело вздохнул.       — Возможно, девочка была частью какого-то ритуала, который, судя по всему, сорвался. Либо же… — Он поднял взгляд на Фили. — Были ли какие-то звуки, прежде чем вы ее нашли?       Фили, вертевший шляпу волшебника в руках, пожал плечами:       — Что-то похожее на удар. Тихий такой, будто тело грохнулось на землю, — он посмотрел на девушку, — а оно и грохнулось. Вот только откуда?       Гэндальф нахмурился. Он поднес раскрытую ладонь к лицу девушки и прикрыл глаза. Она удивленно смотрела перед собой, пока вдруг не ощутила давление. Будто нечто невидимое надавило на ее виски пальцами и слегка сжало. Она поморщилась, закрыла глаза и… на одно мгновение погрузилась в тишину. Она не знала, что делал чародей, но звуки вокруг перестали быть такими оглушающими и ненасытными. Яркий мир стал медленно утихать, насыщенные краски слегка потускнели, нос более не улавливал огромное количество запахов.       Словно весь большой мир скрутили разом и сделали маленьким — понятным для нее.       Дева раскрыла глаза и выдохнула. Она посмотрела на волшебника, когда тот, мягко улыбнувшись, спросил:       — Стало легче? Тише?       — Да… намного тише… — Дева провела пальцами по вискам и кивнула. — Мир более не так громко поет.       — Хорошо. — Гэндальф поднялся и взглянул на Торина. — Эту девушку необходимо доставить в… одно место. Там ей помогут, дадут кров, а тебя, Торин, щедро отблагодарят за помощь. Хорошо, что Фили и Кили нашли ее — ей опасно оставаться в таком месте одной.       — Кто она, чародей? — прямо задал вопрос гном.       — Это мне еще предстоит выяснить, — уклончиво ответил Гэндальф. — Пока она должна поехать с нами.       — Как она с нами поедет, если даже стоять не может? И идти! — поинтересовался Кили.       Волшебник удивленно посмотрел на него.       — А кто сказал, что она не может?       Кили с Фили переглянулись. Дева взглянула ни них с интересом. Словно по немому согласию они подхватили ее с двух сторон и резко подняли на ноги. Она была готова вновь встретиться с землей, но этого не произошло. Ноги свои Она ощущала прекрасно, как и землю, по которой ей суждено было ходить.