Глава первая, или Имена

      Как Гэндальф и говорил, ходить дева умела, что стало радостью для нее, так горестью для Кили и Фили, коих назначили ответственными за юную особу. Как у только родившегося создания, попавшего в огромный и необъятный мир, у нее были потребности к изучению — причем большие, ведь и сам мир велик и прекрасен. Дева наслаждалась всем, что созерцали ее глаза. Листва была зелена, точно изумруды, небо чисто и зеркально, а воздух свеж и мягок. Лучи солнца ласково падали на тяжелые ветви деревьев, медленно покачивающихся в такт пения ветра.       Весь мир приветствовал деву, хотя она того и не просила.       Красота в один миг свалившаяся на нее поразила до глубины души, но того ей казалось малым. Она пыталась прикоснуться к траве, ощутить вкус прохладной воды на языке, задержаться на мгновение и пронаблюдать за щебетом птиц. Но время и терпение гномов работали против нее: те спешили, отчаянно мечтая попасть… куда-то.       Учитывая то, что дева неустанно хотела изучить каждый камушек и листочек, Фили пришлось буквально привязать ее к себе. Для безопасности, чтобы более не сваливалась с седла в самый неожиданный для гнома момент (а таких моментов было уже точно пять). Цепляясь за тяжелую куртку гнома, свесив ноги с бока пони, Она крутила головой, стараясь запомнить каждую деталь природы. Когда любопытство влекло ее наклониться в сторону, Фили рефлекторно подтягивал ее обратно.       С приходом солнца таинственный призрак, что постоянно напоминал о себе, исчез. Хотя дева прекрасно понимала, что тот испарился не навсегда. Каждое мгновение она ощущала его незримое присутствие. Кожу обжигало странным холодом, которого не должно было быть в столь теплый день, а само тело содрогалось от пристального внимания, будто некто прожигал своим взглядом ее затылок.       Но и так дева чувствовала себя легче, свободнее — не видеть мертвого лучше, нежели постоянно отвлекаться на его призрачно бледное лицо.       Со временем, пока утро постепенно переходило в день, дева переключила свое внимание. Она с интересом рассматривала куртку гнома, пальцами ощупывая мех на воротнике, удивительно мягкий и теплый, ногтем обводила знаки на металлических запонках и застежках.       — Случайно на кинжал не наткнись. Порежешься еще.       Дева подняла взгляд и удивленно посмотрела на Фили, сидящего перед ней. Он аккуратно вел пони по тропинке, удерживая в правой руке поводья. На голос гнома среагировало и несколько других спутников, что ехали неподалеку.       — Кинжал? — поинтересовалась дева, слегка наклонив голову. — Зачем тебе хранить кинжал в… куртке?       — Затем, что в случае опасности им можно воспользоваться. И не одним.       Дева замолчала на мгновение, после чего задала логичный вопрос:       — И сколько у тебя всего… ножей?       Фили мельком оглянулся на нее и, коротко улыбнувшись, покачал головой:       — Секрет.       Дева поняла: много. Достаточно для того, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств достать из самого неожиданного места. Ее взгляд зацепился за пару метательных топориков, что крепились к обуви гнома. Это удивило ее, но вопросов она не задала, ведь прекрасно понимала, что получит односложный ответ — «секретный».       Внимание девы привлекла и рукоять меча, который сейчас был привязан ремнями к крупу пони — туда оружие было временно перемещено, чтобы по словам лысого гнома «девка не выбила себе глаз». Ее заинтересовали аккуратные узоры, богато украшавшие эфес меча. Ей захотелось их очертить пальцами, но недовольный кашель со стороны заставил ее поднять удивленный взгляд.       Кили, что ехал рядом со своим братом покачал головой.       — Не стоит его трогать.       Дева слегка наклонила голову. В голосе проскользнули нотки недовольства, граничащие с предупреждением. Почему-то ей стало неудобно, даже стыдно. Неужели гном подумал, что она хочет украсть сие орудие себе?       — Меня заинтересовали узоры, — четно ответила она. — Что они означают?       — В частности не много: они служат противовесом, центром тяжести и балансировкой клинка. А еще… хм, — он задумался на мгновение, задерживая на девушке пытливый взгляд, — о чем ты думаешь, когда видишь такую работу кузнеца?       Дева перевела взгляд на меч, висевший на бедре у темноволосого гнома. Тот сильно отличался от меча Фили — даже она, «родившаяся» только вчера, смогла заметить сильные отличия. Он казался несколько тоньше и легче, нежели увесистый клинок светловолосого воителя. Но и там она заметила знакомые знаки на рукояти — узоры, графические линии, не имеющих ни начала, ни конца.       Перед глазами на секунду проносится видение, прошлое ли, будущее ли — сие ей неизвестно. Но она ощущает тоску — материнскую печаль. Женщина прощается с сыновьями, просит передать нечто своему брату — их дяде, что ведет в путешествие, из которого отроки могут и не вернуться. Предупреждения их не останавливают, ведь они — воители, наследники, которые должны вернуть то, что принадлежит им по праву.       — Непростое оружие для непростых воинов… — тихо изрекла дева, поднимая на Кили потерянный взгляд. Она моргнула, отгоняя воспоминание, не принадлежавшее ей. — Подходит для того, у кого в жилах течет королевская кровь.       Кили удивленно дернул бровью. Даже Фили напрягся — возможно слишком поспешно она выдала свои мысли и предположения.       — Я… что-то не так сказала? — неуверенно спросила дева, поежившись от переглядывания юных гномов.       — О нет, юная леди, вы точно попали в цель! Вашему наблюдению можно только позавидовать.       Она обернулась и посмотрела на беловолосого гнома, длинная борода которого закручивалась на кончиках. Красная изящная куртка, обшитая серебряными нитями, с первой встречи еще поразила деву своей красотой и утонченностью. Да и то, как старый воитель говорил выдавало в нем мастера слова, убедительного собеседника и того, кто найдет общий язык абсолютно с любым существом.       — Фили и Кили — племянники Торина, нашего предводителя. Ты, верно, сразу поняла, что он непростой наемник, да? — Гном хитро взглянул на нее, коротко улыбнувшись.       Губы девы дрогнули, когда она попыталась повторить его эмоцию, отобразить его улыбку. Получилось смято и несколько неуверенно.       — Он ходил так, словно каждый камень ему подчиняется, — честно признала Она.       — О, какое сравнение! Главное самому Торину об этом не говори. О, но что же это я, совсем не представился. Балин, — он слегка склонил голову, — к вашим услугам.       Дева хотела открыть рот, чтобы произнести свое имя, но лишь грустно выдохнула. Имени у нее не было.       — Рада знакомству, Балин… — скомкано ответила она. — Правда вас… гномов… так много в отряде. Боюсь, не всех запомню сразу.       — О, на самом деле это легко! — подал голос Кили. Дева обернулась на него и вопросительно посмотрела. — Все имена легко рифмуются, так что в запоминании не составит труда. Я — Кили.       — А я — Фили, — подал голос его брат.       — Это я помню… Ты — Кили, а он — Фили. — Дева перевела взгляд на старого воителя и почтительно склонила голову. — А ты Балин.       — Да, все верно. Моего брата, самого высокого из гномов, во-о-он того, — он указал ладонью на лысого гнома, что при первой встрече называл девицу «разбойницей» — тот следовал точно за Торином на пони, — зовут Двалин.       Дева присмотрелась к нему. Внушительные размеры гнома, многочисленные шрамы и увесистый двуручный топор говорили сами — воином он был искусным и достаточно опасным. При этом сам гном казался полной противоположностью своему брату, не сколько внешне, сколько душевно. Когда Балин был спокоен, дружелюбен и рассудителен, Двалин же больше смотрел исподлобья и выискивал возможных врагов.       — А вот эти три гнома, — Фили присоединился к беседе, свободной рукой указав на тех членов отряда, что ехали слегка позади, — тоже близкие родственники.       — Я Бофур! — гном, что покорил деву своей забавной шапкой приветливо ей улыбнулся. От него разило сладковатым-медным запахом, который ей также пришелся по душе. — А это мой брат Бомбур!       Дева перевела взгляд на молчаливого крупного гнома, который в момент беседы активно доедал поджаренную картошку, оставшуюся от раннего завтрака. Тот, заметив девичий взгляд, лишь кивнул, продолжая есть.       — А это наш кузен — Бифур, — Бофур указал на гнома позади себя. У того торчал из головы обломок боевого топора. Тот произнес нечто на странно-певучем наречии, но дева сказанного не поняла. — О, он тебя приветствует, если что. Это кхуздул — гномий язык.       — Бифур… кхуздул… Бомбур… — пробормотала дева, стараясь структурировать в голове полученную информацию.       — А перед нами едут еще братья. — Кили хлопнул ее по плечу, желая привлечь внимание, отчего она опасно покачнулась, но Фили легко притянул обратно, благо веревка держала крепко. — Ори, Дори и Нори.       Услышав свои имена, братья синхронно обернулись, продолжая ехать каждый на своем пони. Они склонили головы и отвернулись — девица даже не успела задать логичный вопрос, кто из них Нори, Дори и кто Ори.       — Оин и Глоин, — Фили кивнул головой и слегка наклонился в сторону, раскрывая обзор на еще двух гномов, что были дальше последней тройки, — тоже братья. Оин наш лекарь, неплохо разбирается в травах. И… слегка глуховат.       — А Глоин тот еще скряга, — хмыкнул Кили.       — Только не говори ему, что это мой брат тебе рассказал.       Голова девы закружилась от обилия имен, что уж скрывать — как кого зовут она забыла тут же.       — Торина и Гэндальфа ты уже знаешь, но еще не знакомилась с еще одним членом нашего отряда, — Балин указал рукой в сторону пони, что ехала неподалеку от лошади Гэндальфа. — Бильбо Бэггинс, наш… э…       — Взломщик, — прямо выпалил Кили.       — Взломщик? — недоумевающе повторила дева. Одной рукой она стискивала куртку Фили, а другой страдальчески массировала пульсирующий висок.       — Да! Никогда не знаешь, когда в походе пригодится взломщик, правда?       Если честно, дева действительно не знала, для чего бы мог пригодится в походе взломщик. Она не ведала, участвовала ли ранее в принципе в каких-либо походах, до того, как потеряла память, поэтому судить не стремилась. Иное ее привлекло в Бильбо — сильно он отличался от воинственных соратников по путешествию.       — Он же не гном, ведь так? — спросила дева.       — О, нет. Он хоббит. — Балин кивнул и указал большим пальцем себе за спину. — Из Шира, мы его как раз покинули день назад, прежде чем Фили и Кили нашли тебя в лесу. Славный и безобидный народ… очень тихий, когда того требует ситуация. А еще любят хорошо поесть.       — О, да… еда у них славная! — подал голос гном, которого звали Нори… или Ори… или Дори.       — Я… я поняла, — неуверенно произнесла дева.       — Что-то по твоему лицу не видно. — Кили слегка выехал вперед, поравнявшись с братом на дороге. — Сейчас проверим то, как ты быстро запоминаешь всю информацию!       Она подняла на него испуганные глаза, отчего сразу всем стало ясно — запомнить ей ничего не удалось. Но Кили это не остановило.       — Не замучай ее до смерти, — фыркнул Фили, слегка поправив веревку.       — Ой, да ладно… пара вопросов всего! И так, как зовут… вон того гнома? — К несчастью для девы, он указал прямо на Нори… или Ори. Или же все-таки Дори.

✵❖✵

      Как деве довелось понять, братья были не только славными разведчиками, но теми еще…мучителями. Возможно, задавая каверзные и уточняющие вопросы, выдавливая из девицы имена соратников, они своеобразно мстили. За что? Она негодовала, но понимала, не всякому захочется тратить драгоценное свободное время и следить за неумелым дитем, норовящим улизнуть то в колючие кусты, то подойти к краю крутого склона.       К счастью, вскоре пришел дождь, заставивший гномов укутаться в плащи, накинуть на головы капюшоны и замолчать. Дева, не имевшая столь ненужного для нее предмета гардероба, с улыбкой на устах и с чувством избавления встретила погоду. Дождь ей полюбился. Слышала она отчетливо пение воды, спокойной и мелодичной, переплетающейся с шепотом легкого ветра, уносящим капли прочь от влажной земли. Дева подставляла лицо дождю, вдыхала необычную, но ужасно знакомую для нее смесь ароматов и слушала мир вокруг.       К сожалению, в тот миг, когда ударила молния, когда рокот грома пронесся по небосводу, краем глаза она заметила немилого гостя, явившего себя в тот миг, когда пропало солнце.       Призрак пристально следил за девой, сохраняя дистанцию. Он шел соизмеримо с той же скоростью, что и вышагивали пони, вот только ступни его практически не касались земли. Капли дождя, попадавшие на его тело, сливались с ним и исчезали, испаряясь за считанные секунды. Сам он шептал нечто недружелюбное, смотря то на одного гнома, то на другого. Когда же его взгляд падал на волшебника, призрак и вовсе исходил на шипение, точно змея, приметившая заклятого врага.       Он говорил и говорил. Скорее всего, пытался донести до девы некую важную информацию, но все разбивалось о барьер непонимания — язык призрака казался музыкой дивной далекой, совершенно для нее непонятной.       — Кто ты? — одними губами произнесла дева. Вопрос ее утонул в пении дождя, но призрак услышал все верно.       Он, сомкнув пепельные уста, перевел на нее ледяной взгляд. Рот искривился, являя не самую приятную ухмылку — такой пользуются лишь негодяи и лиходеи. Призрак произнес нечто, короткое и колкое, но дева, к собственному удивлению, поняла сказанное.       Он просил ее угадать.       Смутившись, она опустила взгляд и стала теребить веревку, которой была скреплена с Фили. Таким образом девица надеялась отвлечься, чем только позабавила призрачного гостя. Тот зашелся в язвительном смехе.       К счастью для девы, суждено было непрошенному гостю пропасть, когда закончился дождь и выглянуло солнце.       Выехав на главный тракт, гномы вскоре встретили караван торговцев из числа людей — тогда им суждено было сделать небольшой привал. Фили, первым спрыгнув с пони, помог деве спуститься. Та, цепляясь за его куртку, аккуратно сползла с пони и с удивлением уставилась на возы и телеги, заставленными различными ящиками и сундуками. Дева с широко распахнутыми глазами смотрела на людей, следила за ними и пристально наблюдала, как те общаются с гномами — в частности с Балином. Гэндальф, отошедший от отряда разговаривал с другим человеком, вероятно с главным.       — От меня никуда не отходишь, — коротко произнес Фили, вернув внимание девицы на себя. Он отвязал с ее талии веревку. — Это я уберу, при условии, что ты никуда не уйдешь. Договорились?       Она кивнула.       — Нарушишь обещание, попрошу Кили снова тебя завалить вопросами. — Заметив, как от его предупреждения дева побледнела, он довольно хмыкнул. — Вот и славно. Пойдем, посмотрим на товары. Негоже тебе босиком ходить.       Моргнув, она опустила взгляд на свои босые ноги. Пошевелив пальцами, она поморщилась, представив, как случайно наступает на мелкий камушек и режет себе кожу. Да уж, ей действительно стоит носить хоть какую-то обувь.       — Но… у меня нет денег, — разумно заметила дева, поднимая на светловолосого гнома взволнованный взгляд, — мне нечем расплатиться.       — Потом подсобишь нам в лагере, не переживай. — Фили хмыкнул. — Уж лучше сейчас тебе купить нормальные сапоги, чем потом выслушивать жалобы о том, что ты стерла в кровь ноги.       Дева нахмурилась, стараясь пародировать недовольство, кое частенько бывало на лице Двалина.       — Я не жалуюсь…       — Это пока, — донесся голос Кили, подошедшего к ним вместе с пони. Он аккуратно взял под узды пони Фили и подмигнул деве. — А то смотри, уже смело говоришь, даже разумные вопросы задаешь.       — «Даже»? — Она одарила гнома недовольным взглядом. — Что значит «даже»?       — Для того, кто ничего не помнит о своем прошлом, ты, леди, относительно неплохо ориентируешься в мире. — Кили похлопал ее по плечу — снова, но на этот раз осторожнее. — Не удивлюсь, если у тебя раскроются необычные таланты.       — К примеру, мастерски падать ничего неподозревающим гномам на головы? — фыркнул Фили. Заметив, как погрустнела от такого неделикатного сравнения дева, он, возведя глаза к нему, тяжело вздохнул и, подхватив ее под локоть, повел в сторону телег. — Идем, найдем сапожника. Кили, отвечаешь за пони!       Младший из братьев что-то недовольно произнес на певучем гномьем наречии, но спорить с Фили не стал. Дева же, рассматривая с нескрываемым интересом и восторгом высоченные фургоны, послушно следовала за гномом. Учитывая то, с какой уверенностью он вышагивал мимо людей, возвышающихся над ним, складывалось впечатление, что он знал, где искать таинственного сапожника.       Крытый фургон с небольшой вывеской в виде сапога ехал третий по счету с конца. Мул, которому разрешили временно пощипать траву у края дороги, приветливо махнул хвостом, когда дева с гномом проходили мимо него. Вот только сам хозяин и по совместительству сапожник встретил гостей пресной рожей. Тот, привалившись спиной к своему небольшому фургончику, методично закидывал в рот орешки, излишне быстро прожевывал их и сглатывал. На Фили он посмотрел с таким презрением, что деву от такого неприятного взгляда передернуло. Гнома же это похоже не смутило.       — Чего изволите, уважаемые? — лениво поинтересовался сапожник, мельком осмотрев деву. Его взгляд задержался за босые девичьи ноги. — Ты откуда свалилась такая? Босиком расхаживать, да еще и с гномами?       — Тебе платят за назойливые вопросы? — ответил за деву Фили. Выдержав недовольный взгляд сапожника, он кивнул девице. — Посмотри, что тебе больше нравится. И смотри на размер.       Она кивнула. Сделав неуверенный шаг к продавцу, ей пришлось подождать, пока тот покряхтит, лениво потянется, поднимет деревянную дверцу и позволит взглянуть на товар, достаточно неплохой, на ее взгляд. Она не знала, кем была в прошлом, но глаз на добротные по качеству вещи у нее был наметан.       — Вот эти — в последнее время достаточно популярны, с серебряными пряжечками, — сапожник указал на тонкие сапоги с подвязками из серебряных нитей и многочисленными пряжками, — для юной… э-э, красавицы в самый раз.       «Красавица» с сомнением осмотрела предложенный товар и отвернулась. Ее взгляд бродил по рядам обуви, внимательно ощупывал их, подмечая все больше деталей: она рассматривала подошвы, которые в основном были тонки, а некоторые и вовсе поношены. Чем вычурнее был товар и чем активнее башмачник пытался его «втюхать», тем быстрее дева теряла свой интерес к нему.       — А что конкретно вы ищите э-э… — сапожник хмыкнул, — у вас же есть имя, не так ли?       Дева замерла над очередным рядом сапог и подняла удивленный взгляд. Она обернулась, ошарашенно посмотрела на мужчину, после чего глянула на Фили. Тот, оторвавшись от созерцания инструментов, висевших у сапожника на отдельном стенде, медленно посмотрел на девицу.       — А это так нужно, имена называть? — быстро сориентировался гном. — Мы пришли обувь покупать, а не знакомиться.       Сапожник резко ощетинился, недовольно зашипел и, закинув за щеку еще один орешек, недовольно глянул на гнома.       — Для того, чтобы подобрать подходящую обувь для этой юной особы, мне нужно знать о ней абсолютно все. Так, глянув на ноги, я с уверенностью могу сказать, что любой человек, будучи в своем уме, ни за что бы ни ринулся в сомнительное путешествие в компании гномов, вооруженных до зубов, босиком! Учитывая то, что платье на юной мисс порвано да запачкано кровью, я легко могу сложить одно с другим, чтобы…       — Не нужно! — резко громко выпалила дева, заставив сапожника замолчать. Она смущенно потупила взгляд, когда привлекла к себе всеобщее внимание. — Прошу, не нужно из-за меня… спорить. Мне просто нужны хорошие сапоги. Те, что пригодятся в долгом походе, а не эти… башмачки.       Сапожник насупился.       — Это, между прочим, не просто «башмачки», а последний писк моды в Гондоре!       Услышав до боли знакомое название королевства, дева замерла на мгновение, нервно выдохнула и опустила взгляд. На периферии сознания лишь на краткий миг явился образ, необычайно красивый и такой родной, силуэт белокаменной крепости, возвышающейся к небесам.       Она не смогла удержать в голове ни одной мельчайшей детали — все разом исчезло из ее головы, так же быстро, как и появилось. Осталось лишь тоска, ворчание сапожника, отдаленные разговоры гномов с караванщиками и насмешливое шипение…       Дева вздрогнула.       Призрак, который не должен появляться днем, вился неподалеку от сапожника и пристально следил за его руками. От одного его только вида девице стало нехорошо, она поморщилась и нервно обхватила дрожащие плечи руками — дух на это не обратил никакого внимания.       — Вот, добротная обувь подходящего размера! — гордо воскликнул сапожник, вытащив из увесистого сундука пару сапог из темной кожи. Он подхватил раскладной стульчик, тряхнул им, раскрывая в воздухе, и поставил на примятую траву. — Садитесь… юная особа.       Дева подозрительно глянула за его спину, где застыл призрачный гость, и неуверенно села на слегка шатающийся стул. Сапожник, заснув руку в карман, выудил орешек, закинул тот за щеку и достал из того же кармана чулки.       — Наденьте, негоже примерять на босу ногу.       «Чтобы другие потом после примерки не подцепили от вас заразы». Дева поджала губы, мысленно хихикая своему замечанию, и послушно кивнула. Приняв чулки, она косо взглянула на Фили, подошедшего к ней поближе. Он стоял за спиной, словно был ее телохранителем, весьма недовольным, судя по тому, как тот внимательно следил за движениями башмачника. Тот, расстелив на земле потрепанную ткань, отдаленно напоминавшую коврик, поставила на нее сапоги и махнул рукой.       — Примеряйте.       Призрак надменно зашипел на неизвестном языке. Пока дева натягивала первый сапог, тот медленно подполз к башмачнику и стал наблюдать за тем, как человек закидывает за щеку один орешек за другим. Девица не хотела отводить взгляда за сие поистине подозрительным интересом потустороннего существа, но ей пришлось: к ним присоединился еще один гном.       — Ну что, как процесс примерки?       Узнав голос Кили, дева оглянулась и скромно улыбнулась, приветствуя его. Тот широко ей улыбнулся, махнул рукой и с интересом взглянул на сапожника. Кажется, гному одного лишь беглого взгляда хватило, чтобы понять — человек перед ним не совсем приятный в общении.       — Ты же должен был охранять пони? — мимоходом уточнил Фили. Он кивнул деве. — Встань, походи в них. Посмотри, чтобы не жали и не натирали.       — Новая обувь всегда будет натирать! — громко гаркнул сапожник, прежде чем закинуть в себя еще один орешек. Призрак нервно дернулся и потянулся руками к его толстой шее — те прошли через человека.       — По-настоящему хорошая обувь высшего качества никогда не будет натирать! — вставил слово Кили. Получив в ответ презренный взгляд караванщика, он взглянул на брата. — Пони охраняет Бофур, ему все равно никаких запасов пополнять не нужно.       Дева последовала совету Фили. Она осторожно встала и застыла, прислушиваясь к собственным чувствам и ощущениям в ногах. После ходьбы босиком обувь по началу действительно казалась неудобной. Она сковывала движения, не позволяла чувствовать землю, но то лишь по началу. Дева сделала один шаг, затем второй. Покачалась с пятки на носок, прыгнула, походила на цыпочках. Сапоги мягко прилегали к ногам, слегка натирали, да, но при это не сильно давили.       Девица перевела взгляд на тихо переговаривающихся гномов и кивнула.       — Мне нравится.       — Отлично! — Сапожник довольно хлопнул руками по животу, привлекая к себе всеобщее внимание. Призрак поморщился, Кили и Фили напряглись, а дева недоумевающе похлопала глазами. — Прекрасный выбор — это последняя пара с данным размером. По стоимости с вас, — он посмотрел на гномов, — два серебрянника.       — Два? Серебрянника? — Кили поперхнулся воздухом. — Да обувь получше в нормальных городах покупали за один серебрянник!       — Мы не в городе, а на торговом тракте, это раз! — Сапожник причмокнул губами. –Два — если вам не нравится, то и идите без обувки. Другой хорошей обуви вы не найдете, поэтому либо два серебрянника, либо ничего!       — Учитывая то, что до ближайшего города, как вы и сказали, достопочтенный, — Фили натянуто улыбнулся, — еще ехать и ехать, раз мы на торговом тракте, то не стоит забывать о нормальных ценах на товары. Два серебряника — многовато. Пони стоят и то четыре серебрянника. Скинь до восьми медянников, тогда и поговорим. А пока — это деньги на ветер.       — Восьми? Ха! Это не какая-то крестьянская обувка, чтобы скидывать до восьми!       — Вообще-то крестьянская обувь стоит от трех медянников, — тихо прошептала дева, мельком осмотрев сапоги. Она подняла глаза и застыла, заметив недовольный взгляд сапожника, направленный на нее.       — Это — не крестьянская обувка! Эти сапоги не сотрутся от пыли дорог, не лопнут от влаги болот! Это — искусство, а не какая-то тряпка на босу ногу.       Он дернул подбородком, гордо вскинув голову. Засунув в карман руку, он выудил орешек побольше.       — Мое последнее слово: два серебрянника, или проваливаете с моей лавки!       Сапожник закинул орех в рот. И тут дева не уследила за тем, что собственно говоря произошло. То ли орешек неудачно изменил траекторию в полете и попал сапожнику точно в глотку, то ли мужчина неудачно вздохнул и поперхнулся воздухом, то ли все-таки пустотные и крючковатые руки призрака дотянулись до своей цели. Сапожник подавился. Он попытался сделать вдох, но не смог. Его глаза широко распахнулись, руки вскинулись и потянулись к горлу. Он издал непонятный сдавленный звук и завалился назад.       Дева подскочила со стула. Она с ужасом наблюдала за тем, как сапожник медленно задыхался.       — О, неужели он договорился? — хмыкнул Кили, слегка наклонив голову.       — Действительно произнес свое последнее слово, надо же! А человек не соврал, — поддержал брата Фили.       Сапожник теперь уже не просто задыхался, он хрипел. Лицо покраснело, пальцы рук нещадно царапали шею, пока он постепенно оседал на землю. Деве было страшно, не только от самой неприятной картины, но и от неприятного осознания ситуации. Призрак, что надменно нависал над сапожником, с упоением наблюдал за его муками и страданием.       — Н-надо помочь! — нервно прошептала дева, заламывая руки. Отчего-то она не могла подойти к башмачнику близко. Боялась ли призрака, или же по иной причине — то ей неведомо. Ноги приросли к земле, холодный пот пропитал ее спину, а язык еле ворочался во рту. Она могла только испуганно блеять, как овца на убой.       — Конечно, только если за это он скинет нам все-таки до восьми… — начал было шутить Фили, но заметив перепуганный взгляд девицы, тяжело вздохнул. — О, Махал… Кили, подсоби!       Его брат фыркнул:       — Слишком много добрых дел за последние два дня, не находишь?       Дева была далека от способов спасения людей в данной ситуации, но гномы действовали с явным знанием и пониманием. Фили обхватил сапожника со спины, приподнял его, хрипящего и красного, сложил руки чуть выше живота человека и с силой надавил, один раз, второй. Кили же бил точно туда, где находились ладони брата, но не со всей силы, как сначала показалось деве.       Помогло ли это? На печаль призрака, недовольно зашипевшего, да. Сапожник выхаркнул частичку орешка, сплюнул и резко вздохнул. Гномы его тут же отпустили, позволяя спокойно осесть на землю и отдышаться. Мужчина, растирая горло, поднял гневный взгляд и просипел:       — Подавитесь вы… своими медянниками…       — Что-что? — Кили хмыкнул. — Я не расслышал?       — Восемь медянников, — прорычал сапожник. — И проваливайте отсюда… Все это из-за вас, поганых… Уах, видеть не желаю!»       — Но… — дева подняла, руку, но тут же попятилась, заметив, как мужик резко подскочил и рявкнул на нее. — Ухожу-ухожу!       Кто дева такая, чтобы спорить с хозяином лавки? Правильно, никто. Поэтому она послушно отошла подальше от тележки сапожника в новых сапогах… И с парой неплохих чулок, оставшихся на ее ногах.

✵❖✵

      С караваном гномы, один волшебник, миролюбивый хоббит и дева, потерявшаяся в себе, распрощались достаточно быстро. Все необходимые запасы были приобретены, вода и провиант пополнены, как и запасы бинтов, припарок и лекарственных мазей, за количеством и качеством которых следил Оин.       Дева, ошарашенная произошедшем у лавки сапожника, нервно теребила край плаща Фили, за которого продолжала держаться, находясь на пони. От веревки гном решил отказаться, чтобы не вызвать подозрений со стороны караванщиков, но строго приказал деве крепко держаться за седло и его куртку. По сторонам она не оглядывалась, лишь внимательно смотрела на коричнево-серый мех, делала вид, что слушает разговоры гномов и пристально следила за призраком.       По началу она надеялась, что тот оставит ее в покое, но нет. Даже сейчас, при ярком солнечном свете, он был рядом. Неизвестный прицепился к ней, как назойливое насекомое и постоянно говорил — его голос был высок и мягок, практически певуч, но при этом резок и неприятен. Он шел, точнее плыл, вдоль дороги, не отходя от процессии гномов ни на шаг, и говорил на неведомом деве языке. Казалось, он комментировал каждое слово живых, надменно усмехался и пророчил нечто неприятное.       Из-за этого она не сразу услышала вопрос, адресованный к ней со стороны Кили. Фили ее слегка одернул за руку, из-за чего дева дернулась, мотнула головой и вопросительно посмотрела на молодого гнома.       — Так ты совсем не помнишь, как тебя зовут? — повторил он.              Вопрос застал деву врасплох. Она на мгновении задержала свой взгляд на лице Кили, после чего посмотрела за его спину. Призрак, решивший резко замолчать и прислушаться к разговорам, надменно смотрел на нее с язвительной улыбкой.              — Нет, — коротко отвечает дева, не сводя с взгляда с призрачного лика, — совсем не помню.              Кили хмыкнул, мельком оглянулся, после чего вздохнул.              — Ей надо придумать имя, — прямо заявил Фили, слегка повернувшись в седле. — Мы не можем постоянно увиливать от вопросов людей. В какой-то момент они могут заподозрить неладное.              — А что тут неладного? Скажем прямо, девка с неба свалилась нам на головы, ничего не помнит, — заявил Кили, после чего с улыбкой посмотрел на деву. — Без обид.              — Никаких обид…              Балин, ехавший неподалеку от гномов, слегка дернул за узды, удерживая пони, и поравнялся с юными братьями.              — Если мы будем в открытую рассказывать о необыкновенном появлении девы в нашем отряде, то у некоторых могут появиться новые вопросы. А кто-то может пустить слух, или того хуже. — Балин покачал головой. — Негоже подвергать беззащитную и юную даму опасности, Кили.              Темноволосый гном слегка стушевался, слыша в словах старца истину. Дева с интересом взглянула на Балина и слегка улыбнулась, склонив голову. Гном принял ее благодарность ответным кивком.              — Тогда ей надо придумать имя. — Фили слегка оправил плащ на себе, из-за чего дева немного отстранилась, неохотно отрывая руки от столь мягкого и теплого меха. Гном обернулся к ней и дернул уголком губ — из-за этого борода, сплетенная в две маленьких косички, забавно качнулась. — Накидку не порви, сама ведь потом зашивать будешь.              — Не порву, — буркнула дева, слегка насупившись. Правда через секунду она снова принялась теребить мех.              — Какие имена среди человеческих женщин популярны? — спросил Кили у Балина. — Надо что-то привычное.              — Нет, мой друг, так не пойдет. Дарование имен — это большая ответственность. Ты не можешь просто так даровать имя без…смысла. В нашем мире корабли, великие орудия и артефакты носили имена по особому качеству, отличавшему их от всех прочих. Что уж говорить об имени для живого существа?              — И что, нам теперь всю дорогу ей имя придумывать?              — Я могу в этом деле помочь… — Балин прочистил горло, после чего поравнялся с пони, на котором ехал Фили с подопечной. — Дорогая, взгляни на меня.              Дева исполнила просьбу старца и посмотрела прямо в его глаза. Они напоминали горячий шоколад — дева вспомнила, как пила однажды такой вкусный и пряный напиток, теплый, согревающий и обволакивающий изнутри. Кустистые белые брови придавали взгляду задумчивости и толику усталости, но так казалось лишь по началу. Внутри гнома таилась сила, сплетенная с мудростью бесчисленных лет. Он изучал лицо девы, всматривался в ее кристально чистые глаза, изучая саму ее суть, и думал.              В какой-то момент он улыбнулся и коротко сказал:              — Мерна.              Имя, что произнес гном на певучем языке гномов зацепило нечто внутри нее. Какую-то нежную струну, что дрогнула от одного лишь голоса Балина. Настолько правильно прозвучало сие имя на его устах, настолько нежно и аккуратно, из-за чего внутри груди девы разжегся крошечный огонек. Пламя жизни, стремления и желания быть, существовать.       — Хм, недурно. — Фили кивнул. — Ей подходит.       — Так уж прям и подходит? — хмыкнул Кили. — Ладно, я ничего против не имею. Тебя же устраивает?       Дева перевела взгляд на гнома.       — Мне… мне нравится, как звучит. Но вот… что оно означает?       — О-о, нет, тебе это надо будет выяснить самой! — довольно ответил Кили. — А то так неинтересно.       — Не переживай, это не оскорбление. — Балин тепло ей улыбнулся. — Я бы так над столь юной особой не подшучивал.       — Хорошо. Я… Мерна. — Ощутив вкус имени на собственном языке, она улыбнулась. — Мне нравится, как звучит.       В тот день, покидая главный тракт и переходя в холмистую местность, Мерна получила свое имя от Балина — и это был один из первых подарков, что даровали ей гномы. Помимо сапог, конечно же.