Пролог

      Ночной воздух, густой и влажный, словно саван, пропитался сыростью и тошнотворным запахом гниющей листвы, перемешанным с привкусом земли и плесени. Джинни Уизли пробиралась сквозь густой туман, окутавший заброшенные окраины Литтл-Хэнглтона. Туман здесь был гуще обычного, словно сама земля выдыхала проклятия давно забытых грехов. В руке она крепко сжимала волшебную палочку, чувствуя, как пульс отбивает бешеной дробью в висках. Каждый удар отдавался в зубах, словно в предвкушении.       Она все больше любила это чувство охоты. Загонять жертву в тупик, как загнанного зверя, наблюдать за отчаянием в его глазах, слышать его мольбы — это пьянило, как крепкий виски после долгой, изнурительной борьбы. Литтл-Хэнглтон, с его мрачной историей и заброшенными домами, казался идеальным местом для финального акта этой жестокой игры. Здесь, в тени старых кладбищ и развалин, ей нравилось ощущать себя хищником.       Ее целью был Теодор Нотт, бывший Пожиратель Смерти, чья трусливая натура позволила ему ускользнуть от правосудия после падения Волан-де-Морта. Он был словно таракан, спрятавшийся в щель, пока все праздновали победу. Слухи о его участии в темных ритуалах, отвратительных и извращенных, поползли из мрачных углов магического мира и Джинни, как Мракоборец, была обязана остановить его. Ей следовало положить конец той гнили, что он распространял.       Напарник, приставленный к ней сегодня утром, болтливый и неуверенный в себе, раздражал ее одним своим присутствием. Она снова наплевала на приказы и инструкции, предпочитая полагаться на собственные инстинкты. Девушке нравилось делать все самой: выслеживать добычу, чувствовать предвкушение опасности, вдыхать запах страха, исходящий от тех, кто прячется во тьме. В одиночестве, в тени, она чувствовала себя острее, сильнее, смертоноснее.       Зловещий шепот справа заставил Джинни окаменеть. Сердце бешено заколотилось, отбивая марш в ушах. Медленно повернулась, палочка взметнулась. Туман, густой и вязкий, словно саван, выплюнул из своих недр фигуру.       Высокий и иссушенный Теодор Нотт возник из пелены. Бледное лицо, словно высеченное из лунного камня, заострившиеся черты, казалось, источали яд. На тонких губах плясала зловещая ухмылка.        — Мелкая Уизли, — прохрипел он. Его голос, пропитанный сыростью и злобой, резал слух. — Что привело тебя в эту богом забытую глушь?        — Нотт, — усмехнулась Джинни. — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь.       Взгляд Нотта, холодный и пустой, словно у мертвеца, скользнул куда-то за её плечо.        — Где твой защитник Поттер?       Джинни оскалилась.       — Здесь только ты и я, милый. Так что будь паинькой, брось свою палочку и… мордой в землю.       Нотт издал тихий, змеиный смешок, от которого по спине пробежал ледяной холодок, и, словно повинуясь невидимому дирижеру, взмахнул палочкой.        — Петрификус Тоталус! — выкрикнула Джинни, опередив его. Красный луч вырвался из её палочки, но Нотт легко отразил его, пробормотав защитное заклинание.        — Слишком медленно, Уизли, — Нотт ухмыльнулся и запустил в неё тёмно-фиолетовым лучом.        — Протего! — Джинни едва успела выставить щит. Заклинание Нотта ударило в него с такой силой, что она пошатнулась.       Погоня началась, и Джинни оскалилась в предвкушении. Нотт, подобно призраку, растворился в клубящемся тумане. Джинни бросилась вслед, игнорируя колющие ветви, цепляющиеся за одежду, и скользкие камни, предательски уходившие из-под ног. Каждый вдох обжигал легкие ледяным воздухом, каждый удар сердца отдавался гулкой тревогой. Впереди лишь мрак и неясные силуэты деревьев, за которыми мог скрываться кто угодно.       Внезапно, без предупреждения, земля под ногами Джинни предательски провалилась, словно разверзлась пасть подземного чудовища. Инстинктивно выкрикнув заклинание, она ощутила, как магия зацепилась за воздух, и зависла над зияющей бездной. Внизу плескалась грязная, зловонная вода, обещавшая неминуемый холод и отвращение.        — Неплохо, Уизли, — донесся сверху хриплый, довольный голос Нотта, пропитанный триумфом хищника. — Но недостаточно хорошо. Ты всегда была предсказуемой.       Джинни, задыхаясь от злости, увидела, как он взмахнул палочкой, и в его глазах мелькнул отблеск безумной радости. Она знала, что сейчас произойдет, и лихорадочно пыталась просчитать свои действия.        — Адское пламя! — выкрикнул он.       Яркий, обжигающий поток, словно языки адского пламени, обрушился на нее сверху. Джинни, действуя молниеносно, отменила удерживающее заклинание и, проклиная свою импульсивность, рухнула в ледяную бездну, избежав испепеляющего жара. Вода, вонючая и отвратительная, мгновенно промочила ее насквозь, сковывая движения и лишая сил. Гнев, смешанный с отвращением и унижением, закипел внутри.       А Нотт, этот скользкий змей, чему-то все-таки научился. Что ж, от этого становилось еще веселее.       Выбравшись из зловонной ямы, словно из могилы, Джинни обнаружила, что Нотт успел скрыться в лабиринте деревьев и тумана. Ледяной ветер, казалось, проникал сквозь кожу, достигая самых костей, напоминая о ее уязвимости. Она побежала, с отвращением чувствуя, как грязная вода хлюпает в ботинках, но адреналин подстегивал ее вперед. Каждый вдох был борьбой, каждая секунда — риском.       Внезапно, словно повинуясь невидимому сценарию, Нотт остановился у полуразрушенного каменного склепа. Потрескавшиеся плиты, поросшие лишайником, зияющие провалы окон, напоминавшие пустые глазницы — все говорило о том, что это место давно забыто и проклято. Он обернулся к Джинни, и в свете бледной луны, пробивавшейся сквозь клочья тумана, ее поразил безумный огонь, горевший в его глазах. Это был не гнев, не ненависть — это было что-то гораздо более страшное, что-то, что граничило с помешательством.       — Оставь меня в покое, Уизли, — прошипел он. — Уходи, и я, уж так и быть, сделаю вид, что мы никогда не встречались. Забудь об этом месте, забудь обо мне.       Джинни усмехнулась от такой наглости, отчаянной и бессмысленной. Она сделала шаг вперед, палочка в ее руке сжалась еще сильнее. Она видела, как он начинает читать заклинание на латыни, его голос, искаженный безумием, звучал как погребальный звон, от которого кровь стыла в жилах. Она чувствовала, как вокруг нее сгущается тьма, как холод, проникающий не только в тело, но и в душу, парализует ее волю.        — Экспульсо! — выкрикнула она, вкладывая в заклинание всю свою решимость и надеясь прервать его зловещее колдовство.       Синий луч, словно раскаленная стрела, сорвался с ее палочки и ударил в Нотта, но он, словно предвидев ее атаку, успел воздвигнуть мерцающий щит, который поглотил большую часть энергии заклинания. Искры посыпались во все стороны, освещая на мгновение его лицо, искаженное безумной гримасой.       Видя, что времени мало, Джинни отбросила осторожность и перешла в яростное наступление.       — Экспеллиармус! — выкрикнула она, вкладывая в заклинание всю свою ярость и отчаяние.       Красный луч, хлестнул в сторону Нотта, заставив того пошатнуться. Палочка вылетела из его руки, описав дугу в воздухе, и с глухим, зловещим стуком упала на каменистую землю, словно приговорённый к смерти.       Но Нотт, одержимый какой-то тёмной силой, не сдался. В его глазах полыхнул фанатичный блеск. Он выхватил из внутреннего кармана короткий кинжал с чёрной, как смоль, рукоятью. Лезвие, тускло поблескивающее в полумраке, казалось пропитанным ядом. С диким, звериным рыком Нотт бросился на Джинни, двигаясь с нечеловеческой скоростью.       Сердце Джинни бешено заколотилось, отбивая отчаянный ритм в ушах. Она едва успела увернуться от первого удара, чувствуя, как лезвие кинжала скользнуло по предплечью, рассекая кожу и выпуская на волю алый ручеек крови. Боль, острая и жгучая, пронзила ее, но Джинни не позволила страху парализовать себя. Она отступила на шаг, оценивая ситуацию, словно хищник, выжидающий удобного момента.       Кинжал снова взметнулся в воздух, целясь в ее горло. Джинни резко пригнулась, избежав смертельного удара, и, воспользовавшись моментом, со всей силы ударила Нотта ногой в живот. Парень охнул, согнувшись пополам, и отшатнулся назад, словно отброшенный невидимой силой. В его глазах мелькнула растерянность, но безумный огонь по-прежнему горел в них, не давая ему сдаться.       Воспользовавшись кратким мгновением передышки, Джинни направила свою палочку прямо на грудь обезумевшего Нотта. В ее глазах, отражавших лунный свет, застыла решимость.        -​ Конфринго! — выкрикнула она, вкладывая в заклинание всю свою ненависть.       Взрыв, оглушительный и яростный, разорвал ночную тишину, словно удар грома. Склеп, древний свидетель многих трагедий, содрогнулся и разлетелся на куски, посылая во все стороны острые осколки камней, словно смертоносную шрапнель. Земля под ногами задрожала, а воздух наполнился едким запахом гари и магии.       Нотт, не успев даже издать крик, отлетел назад, словно тряпичная кукла, подброшенная взрывной волной.       Когда густая завеса дыма и пыли начала рассеиваться, медленно открывая взору картину разрушения, Джинни увидела, что Нотт лежит неподвижно, распростертый на земле. Его лицо было окровавлено, одежда — разорвана в клочья. Он был без сознания, словно погрузился в глубокий сон.       Джинни стояла над ним, тяжело дыша. Палочка дрожала в её руке, отказываясь повиноваться от перенапряжения. Тело ныло от боли и усталости, но внутри, глубоко в душе, она ощущала странное, противоречивое чувство. Она победила.       Но какая-то извращенная, тёмная радость, словно ядовитый цветок, начала распускаться в её груди, наполняя ее душу странным, пугающим удовлетворением. Эта радость была чужой, неестественной, и Джинни ощущала себя одновременно виноватой и заворожённой ею. Вокруг царила непроглядная тьма, лишь изредка пробиваемая лучами лунного света, и Джинни чувствовала, как ледяной холод и всепоглощающая усталость сковывают её тело.       Но, несмотря на все это, она ощущала примитивную, животную радость от погони, от жестокой драки, от унижения врага и от этой сладкой, опьяняющей победы. Это была темная, опасная радость, которая могла поглотить ее, но в этот момент Джинни не могла противиться ей. Она была слишком уставшей, слишком сломленной, слишком близка к краю. Она вызвала патронуса, серебристую лошадь, и отправила сообщение в Министерство. Нотт был пойман.