божественное

      они говорят.       в глубине твоего сознания.       в глубинах космоса.       в колыбели рождения звёзд.       они говорят.

***

      маленькая сайори, конечно, говорит дольше всех остальных, и когда она говорит, края её голоса окрашены предчувствием приближающегося дождя. она звучит так, будто не может решить, что лучше. звучит так, будто она не может совместить твоё счастье и их счастье, и счастье клуба, и, наконец, своё собственное счастье.       — где наша радуга? — спрашивает она,       и когда мягкие, как облако, кончики пальцев скользят по твоей ладони, ты не можешь ответить.

***

      маленькая юри такая тихая. такая, как она есть. какая она была. какая она должна быть. нежно сжимающаяся лилия, в жизни и смерти и в нерешительном сентиментальном застое, открытая, закрытая, наблюдающая, спящая, ученица шредингёра. её руки лениво двигаются, иногда, большой палец скользит по тыльной стороне ножа, которого нет. ты не можешь принести его для неё, иначе он был бы тут.       — для кого это? — шепчет она, так тихо, что ты едва слышишь,       и когда ты представляешь, как согретое звёздами лезвие пронзает светом твою кожу, ты не можешь ответить.

***

      маленькая нацуки громче всех. она маленькая, свернувшаяся калачиком в утробе небесных огней, но она такая же пламенная, как и они. даже сейчас, и здесь, и всегда, её голова так слегка повернута от её колен, и свет огня кричит из её рассеянного разума, примерно такого же собранного, как звёздный туман, в котором она лежит, чтобы привлечь твоё внимание. твоё внимание. внимание, пожалуйста.       — когда мы вернёмся? — воет она,       и когда намёк на зубы, столь же материальные, как туман и огонь, обрушивается на твои пальцы, сжимаясь вокруг — ты не можешь ответить.

***

      твоё зеркальное отражение, ты, ты, до того, как ты стали тем, кем ты являешься, с трудом находит слова. её форма была едва связной изначально; она растворилась в туманностях с такой лёгкостью, что ты задавались вопросом, не здесь ли началась её жизнь, и ты только возвращаешь её. когда её голос раздаётся, он такой же мягкий и скользящий, как астральные облака вокруг тебя, и он густой от слёз, густой от небесных капель дождя, сверкающий звёздами, полный мыслей о более ярких вещах, которые так далеки от тебя.       — почему тебе больно? — кричит она, протягивая к тебе руки, стеклянные, как звёзды, глаза ищут тебя,       и пока твои пальцы скользят сквозь пыль и намеки ещё не рождённых галактик, ты шепчешь, что просто не знаешь.