постоянство

      — Я буду в порядке, — говорит Моника, как всегда неубедительно. — Всё как всегда. Я, типа, не ожидала, что всё будет по-другому.       Сайори смотрит на неё так же ошеломлённо, как и всегда, она так же слепа к истинам Моники, как Моника всегда, кажется, слепа уже к её.       — Ты… ожидала, что парень, в которого ты влюблена, будет встречаться с твоей подругой?       — Да, — отвечает Моника, как можно более нейтрально — глядя в землю во время ходьбы; плохая привычка, от которой она так и не смогла избавиться. — Или просто с кем-то другим, я думаю. Если бы он был действительно свободен, то с миром определённо было бы что-то не так.       — Это неправда, — говорит Сайори. Она подстраивается под ритм Моники более коротким шагом, немного более беспорядочным, но шагает примерно так же — незатейливое бренчание под медлительную мелодию. — Вселенная не ошиблась бы. Я даже не знала, что он тебе нравится, Монни, я бы…       — Я тоже.       — А?       — Я тоже, — повторяет Моника, сверля взглядом дыры в земле. — Я не знаю. У девушки должен быть парень, верно?       — …У меня нет парня, — задумчиво говорит Сайори. — У меня есть девушка.       — Я знаю.       — Она милая.       — Я знаю, Сайори, она ходит в наш клуб.       — Я просто говорю. У девушки может быть девушка, — говорит Сайори. — Но ты хочешь парня?       — …Я не знаю, — бормочет Моника, перекидывая сумку с одного плеча на другое. — Я просто не могу не…       Сайори хмурится, когда Моника смотрит вдаль.       Монике было хорошо знакомо, что такое не совсем успех. Сайори думала, что она, возможно, самый успешный человек в мире, но затем Сайори начала узнавать Монику, на клубных встречах, президентских встречах и тайных обеденных перерывах, и тогда она начала понимать, что даже величайшие подвиги Моники были сведены на нет малейшей ошибкой и промахом — по крайней мере, дома и в голове Моники. Неважно, насколько высок балл, насколько впечатляюще выступление, насколько престижна награда или клуб; всё могло быть лучше. Всё могло быть идеально, но так никогда не бывает, и она никогда не отдыхает. Всё самое лучшее и успешное всегда было и всегда будет на сантиметр вне её досягаемости. Вероятно, она умрёт так.       (Но даже в любви?)       — Так это не работает, — говорит Моника, такая же пустая, как и всегда. — Я просто не могу.       Когда-нибудь они найдут скелет Моники, растянутый до предела, тянущийся кончиками пальцев куда-то в пустоту.       (И Сайори хотела бы, чтобы этого никогда не случилось.)       — Ты его даже не знаешь, — говорит Сайори. — Не очень знаешь. Я не думаю, что вы бы так уж хорошо поладили.       Моника ничего не говорит и снова отодвигает сумку.       — Тебе лучше тусоваться со мной, — продолжает Сайори. — Мы отлично ладим! Знаешь, Юри нашла в интернете классную новую карточную игру. Она выглядит очень весёлой. Ты могла бы прийти на выходных, и мы все могли бы поиграть!       — Не знаю, станет ли мне лучше, если я увижу, что у тебя есть девушка, Сайори.       — Да ладно, это было бы не так! Я не стану обижать тебя, Юри тоже, — протестует Сайори. — К тому же она очень стесняется быть милой со мной, если мы не одни… пожалуйста?       — Сайори…       — Я действительно хочу поиграть. Это было бы весело, и я скучаю по тебе, и не хочу, чтобы ты хандрила.       Моника вздыхает, ковыряя носком туфли край ступенек двора.       — …хорошо, — бормочет она. — Я приду и поиграю. Я принесу домашнее задание.       — Я помогу!       — Ты даже не знаешь, что такое ускоренная программа обучения.       — Я внесу свежий взгляд!       — Вот почему я продолжаю получать 98, — стонет Моника,       Но всё равно позволяет Саёри сплести их пальцы вместе.