Семь лет спустя

Прошло семь лет с той ужасной ночи. Ира сидела в своей комнате и смотрела на улицу, выкуривая одну сигарету за другой. Она очень сильно похудела. Лицо покрывало множество морщин, а пальцы правой руки давно уже ничего не чувствовали. Она плакала. Плакала, только потому что больше ничего сделать не могла. Каждый день для неё был адом, самым настоящим адом, конца которому не будет никогда... Анатолий зашёл в комнату без стука. Просто открыл дверь и от этого звука Ира дёрнулась всем телом и резко повернулась. - Ты же сегодня уже... Мужчина не дал ей договорить. Сильным ударом он бросил Иру на пол, после чего пару раз с размаху ударил ногой в живот. Она не шевелилась, только тонкими ручками пыталась закрыться, стараясь уберечь хотя-бы лицо... Анатолий поднял Иру за волосы на ноги и грубо ударил по лицу. - Я нашёл записку, которую ты уронила сегодня из окна!! Ты дрянь! Ты думаешь что кто-то тебе поможет?! Ну же! Отвечай!!! - Я... Ничего... Правда!... Ай!!! От удара коленом в промежность Ира взвыла согнувшись пополам и закрывая это место руками... Второй удар кулаком был по лицу, от него женщина опять рухнула на плиточный пол... - Жратвы не увидишь три дня!! На окно тебе поставят решётки, слышала?! Ну?! Анатолий опять замахнулся... Ира попыталась заползти под кровать, но взвыв от пинка, судорожно закивала... - А если ты опять задумаешь от меня спрятаться в психушке, то так получишь, как не получала ни разу. - наклонившись вплотную к Ире, сказал мужчина. Анатолий вышел. Ира ревела в углу ещё очень долго, вот только от слёз легче не становилось... Уже утром приехали делать решётки окнах, а Анатолий решил перевезти Иру на свою дачу в Подмосковье...

***

За семь лет Гена совсем не изменился, разве что только поседел. Одному было очень тяжело растить дочь, особенно когда она была один в один похожа на маму... Гена каждый день перелистывал альбом с фотографиями жены. Для Леры мама уехала в далёкую Америку зарабатывать деньги чтобы содержать свою дочурку в самых лучших условиях. Гена специально создал второй адрес электронной почты, чтобы девочка могла чувствовать присутствие мамы и вообще не догадываться о такой тяжёлой правде... Сегодняшний день с самого начала не задался. Гену уволили с последней работы, а Лера заболела и сейчас лежала с температурой 38,6 дома. Мужчина вышел из поликлиники, в которой ещё 24 часа назад был главным челюстно-лицевым хирургом и медленно пошёл к автобусной остановке. Он опять вспоминал Иру - её прекрасные огромные зелёные глаза, мягкие белокурые волосы и такое нежное тело... Из-за него она сейчас жила с самым ужасным чиновником Москвы и терпела ужас каждый день... Проходя мимо какой-то новостройки, Гена остановился около шикарного подъезда и закурил сигарету. Он так скучал по своей Ирочке... Он бы всё на свете отдал ради того, чтобы ещё раз увидеть её прекрасное лицо... Он бы обнял её, прижал к себе и никогда бы больше не позволил ей страдать... Никогда... Двери подъезда открылись и Гена невольно повернул голову в их сторону. Через секунду в его глазах появилась ни с чем не сравнимая ярость, а кулаки беспомощно сжались. В окружении охранников из дома вышел Анатолий Алеников собственной персоной, придерживая под руку... - Ира!! Гена было рванул к охранникам, но один из них тут же схватил его и прижал лицом к стене. Анатолий подошёл к Гене и долго смотрел ему в затылок своими злыми и мерзкими глазами. Потом он сплюнул на пол и сказал презрительным тоном: - Как же ты жалок, Кривицкий. Припёрся сюда с надеждой, что я тебе её отдам. Хочешь, забирай. Вот только и я не выполню своё обещание, выполнив другое. Отпустите его! Гену пинком отшвырнули к лавочке. Ира стояла и лишь беспомощно хлопала глазами. Гена только сейчас заметил, что она тяжело опирается на одного из охранников, как до этого опиралась на Анатолия. Её кожа сейчас было нездорового жёлтого цвета. Глаза давно потухли, а руки беспрерывно дрожали... Ира тяжело дышала и дёргалась от малейшего движения охранника или громкого звука из окон... Она так похудела... Когда Гена посмотрел на неё, она отвернулась и дрожащей ручкой стала пытаться вытереть мокрое от слёз лицо... - ТЫ СЛОМАЛ ЕЁ!! ЗА ЧТО?! Я ЖЕ БРАЛ ДЕНЬГИ!!! Я!!! ПОЧЕМУ ТЫ ЗАБРАЛ ИМЕННО ЕЁ?! ЗАБЕРИ МЕНЯ, СЛЫШИШЬ?! МЕНЯ!!! ОТПУСТИ ЕЁ ДОМОЙ!!! Гена упал на колени перед Анатолием, рыдая во весь голос. Из окон повысовывались люди, а редкие прохожие испуганно прибавляли шаг. Ира кое как смогла стать прямо, после чего подошла к Гене и шепнула ему на ухо: - Уходи... И передай Лерочке... Что я очень сильно её люблю... Пожалуйста... Гена попытался схватить её за руку и что-то сказать, но охранник уже грубо схватил Иру за плечи и запихнул в черный тонированный мерс. Анатолий наблюдал за этой сценой молча, а когда Иру усадили в машину, презрительно плюнул в сторону Гены: - Ты сам согласился тогда пожертвовать своей куклой. Мог просто бросить малявку и валить со своей барби на все четыре стороны. А сейчас вали отсюда нахрен. И не дай бог я тебя хоть раз ещё в этом районе увижу. Убью. И твою мелкую. И Ирку. Гена набросился на Анатолия, но того уже закрыли собой амбалы. Машина уехала слишком быстро и Гена тяжело привалился спиной к холодной стене дома. Его руки дрожали. Сюжет ближайших кошмаров явно был найден... Но ирино лицо... Это было просто лицо мученика... Её дрожащие ручки... Заплаканные глазки и такое худое, явно от голодовок, тело... - Господи... За что ей это всё?... Ну за что?... Вечером Гена сидел и обнимал свою дочь, которая пристроилась у него на коленях. Температура, слава богу, упала до 37,2 и ребёнок чувствовал себя намного лучше. - Лерочка... Я хочу тебе сказать одну очень важную вещь... - Какую, папа? - она посмотрела на него большими зелёными глазами. Мамиными глазами... Гена опять чуть не разрыдался... - Мама любит тебя, солнышко... Очень сильно любит... Запомни это... Ребёнок вздохнул и прижался к папе ещё крепче, рисуя что-то пальчиком на его майке... Точно так же делала Ира... Как будто вечность назад... - Так любит, что даже никогда не писала мне? - тихо спросила Лера. Гена вздрогнул. - Ну а как же те письма, которые тебе мама писала по почте? - Пап... Я уже давно знаю, что это ты пишешь... Я ночью подсмотрела один раз... Гена опешил, а потом просто погладил дочку по голове: - Мама... Она просто не может тебе писать, понимаешь?... Она сейчас тяжело работает и... - Пап... Я спать хочу... Пошли ты мне сказку почитаешь... - Лерусь... - Я не хочу говорить про маму... Если бы она меня любила, то никогда бы не уехала с человеком на чёрной машине... - Что?... - Я помню её... Совсем чуть-чуть... Вернее то, как она садилась в машину к какому-то дяде... Гена не нашёлся, что ответить... А что он мог сказать то? Продолжать врать просто не было смысла и всё что он мог сделать, это просто отнести Леру в комнату и там уложить малышку спать...

***

Гена не мог уснуть. Перед глазами стояло лицо Иры, на котором был отпечаток невыносимой боли... Мужчина повернулся на бок и тихо ударил подушку кулаком. Да, ему было сейчас очень больно, но помочь своему родному человечку он не мог никак... Алеников... Он найдет их везде. Огромные связи и бесчисленное количество денег помогут Анатолию найти и Леру и Иру в любой точке мира. Гена опять повернулся на спину и включил прикроватную лампу. На тумбочке стояло фото, на котором были запечатлены они в день свадьбы. Ира улыбалась и он тоже светился от самого настоящего счастья... Девять лет прошло... Он сейчас лежит один на кровати и не знает, что сказать дочке, чтобы та не возненавидела мать окончательно. А Ира в самом настоящем рабстве... Одна... - Чтоб ты сдох, Алеников! - громким шёпотом прокричал Гена в пустоту и тут же вырубил свет над таким памятным фото... Ещё целых десять минут мужчина думал как спасти Иру, а потом неожиданно погрузился в воспоминание... - Егорова. Это тебе. С восьмым марта! Еле урвал в магазине, последние. Гена протянул сидящей на диване Ире сеточку с немного недоспелыми апельсинами и букет из трёх белых лилий. На улице стояла 1997-ой год, для этого времени подобные подарки действительно были раритетом. Ира вскочила и захлопали в ладошки как ребёнок, которому подарили такую долгожданную игрушку. - Геночка!!! Любимый мой!!! Дай я тебя поцелую!!! Золотой ты мой!!! Любименький!!! Гена положил подарки на стол и тут же заключил Иру в объятья, взъерошив копну непослушных белокурых локонов на её голове. - Какая ты у меня красивая, Егорова. Такая красивая. - муркнул он куда-то ей в волосы и тут же рассмеялся, от того, как она с пыхтением пытается обнять его полностью. - Ручки слишком коротки, мадам? - спросил Гена и подхватив её на руки, закружил по комнате. Ира смеялась и мотала ногами как маленький ребёнок на карусели. Когда он поставил её обратно, она тут же поцеловала его в губы и обняла за шею, встав на цыпочки. - Я тебя так люблю!! Так люблю!! - Моя ты куколка. А знала бы ты как тебя люблю я! Гена лежал и тихо мял подушку рукой. Никогда больше её глазки не будут гореть таким детским восторгом... Она никогда больше не обнимет его за шею и не поцелует... Никогда в доме больше не будет пахнуть её любимыми сладкими духами... А Лера никогда не узнает, что такое материнская любовь... - Ирочка... Держись... Куколка моя... Он сдохнет когда нибудь... И я тебя заберу... Вылечу... Ты опять будешь счастлива... Надеюсь, что ты опять сможешь смеяться так искренне... Как совсем маленький, невинный ребёнок...

***

- Если ты прямо сейчас не пойдёшь со мной в комнату, я тебя высеку прямо на улице. - прошипел Анатолий Ире на ухо. Она стояла на крыльце загородной дачи прикрыв глаза, тяжело опираясь на деревянные перила. Женщина пыталась как-то восстановить эмоции, которые просто выхлёстывали наружу в виде слёз... Она увидела Гену и на какую-то секунду поверила, что Анатолий её отпустит... Дура... От этой встречи Ира как будто потеряла ещё кусочек искалеченного сердца... - Больно... - прошептала она в ответ на слова Анатолия и тут же скукожилась в ожидании удара. Но он не стал бить, он просто пошёл к дверям и остановился в проходе: - Через пять минут жду тебя в спальне. Ты пожалеешь, если опоздаешь. Анатолий ушёл. Ира тяжело встала во весь рост и оглядела соседний участок. На нём двое детей весело играли на лужайке, а молодая пара нежно обнималась, стоя на балконе. Вот оно, счастье. Она бы всё отдала, чтобы вот так же стоять на балконе рядом с Геной, смотреть, как играет их дочурка вместе со своими братиками или сестричками. Но такого никогда не будет... Ира тяжело вздохнула и зашла в дом, в котором ей опять будет больно... - Ты прям секунда в секунду. Хвалю. Иди сюда. Анатолий повалил Иру на кровать и стал сильными руками разрывать на ней одежду. А она просто тихонько лежала, стараясь не дёргаться, чтобы не схватить какой-то удар или даже грубое слово... Наконец вся одежда порванными ошмётками оказалась где-то на полу, а Анатолий стал гладить своими огромными руками её худое и такое измотанное тело... - Красавица... Вот такими должны быть все бабы... Покорными... Худыми... Помеченными... На плечах, ягодицах, ногах и лопатках у Иры было множество ужасающих шрамов... Их оставили и розги, и дубинки, и даже обычные удары ногой или рукой... Самый большой косой шрам на спине был от коллекционного кинжала - в тот вечер Анатолий был очень пьян, а Ира как раз попала под руку... - Ты знаешь, что сегодня согрешила, правда? Опять пошла против моей воли... - Ты же уже бил за ту бумажку... - с отчаянием в голосе прошептала Ира и вскрикнула, когда Анатолий больно дёрнул её за волосы. - Я тебе слова не давал. И я совсем не про ту хрень. Ты подошла сегодня к своему бывшему. Вот ответь мне... Ты действительно надеешься сдохнуть не здесь, а у себя в двухкомнатной норе?! Ира помотала головой и опять вскрикнула - Анатолий вырвал у неё клок волос. - Толенька, нет конечно... Я только твоя... Я буду всегда только твоей... Я тебе клянусь... - Но при этом ты до сих пор хочешь вернуться к нему!! - Нет!... Я просто хотела чтобы он ушёл!! - Да?! И это ты шептала ему на ухо целых две секунды?! Это?! ОТВЕЧАЙ ТВАРЬ!!! Ударом ноги он скинул Иру на пол и та упала, ударившись головой об твёрдый кафель. Ему явно было плевать на это, он встал и закрыл шторы. - Что ты говорила ему? Я знаю правду. Но хочу услышать её от тебя. Ира встала и закрываясь отшмётком майки, села около стены. Её опять била дрожь, а в зелёных глазах стояли слёзы и практические животный страх. - Я просила... Чтобы он передал дочке... Что я люблю её... - Дочь значит? А хочешь я подарю тебе на восемь лет нашей жизни её голову? - задумчиво спросил Анатолий, подходя к Ире вплотную и высоко поднимая её подбородок. - Нет... Пожалуйста... Умоляю... Меня убей... Не трогай её... - стала судорожно шептать женщина, хватая его своими ручками и умоляя всем существом о пощаде. - Я думаю, это было бы хорошим уроком. После этого ты бы перестала любить кого-то кроме меня. - ответил он и отшвырнул Иру в угол. Она тут же встала и из последних сил подползла к его ногам. - Я не буду никого любить... Только тебя... Клянусь... Анатолий улыбнулся, но потом опять в его глазах появилась адская злоба: - Но сегодняшнюю выходку ты запомнишь надолго. Он вышел. Ира опять села к стене, её трясло, воздуха не хватало. Очень сильно хотелось разбить что-то и просто... Просто умереть... Но ради дочери она обязана жить... Ведь если она покончит с собой, то Леру убьют... Убьют... - Нет!... Нет!!!! Анатолий вошёл и вмазал ей пощёчину. - Заткнись!! Заткнись я сказал!!! Он схватил Иру за волосы и бросил на кровать, после чего снял штаны и боксёры. - Ну что?! Готова?! Она кричала, а он всё насаживал и насаживал её на себя по самые яйца. Только спустя два часа, когда потекла кровь, Анатолий вышел из неё и бросил презерватив на пол. Ира перевернулась на живот и зарыдала в подушку, передергиваясь всем телом. Анатолий поднял с пола брошенный ранее ремень и сложил его вдвое: - Ну сейчас поучим тебя уму-разуму, куколка. Не думаю, что ты хоть раз встанешь за эти несколько дней. Он размахнулся и ударил её прямо между лопаток широким ремнём с железными шипами. Ира опять закричала и дёрнулась. Анатолию было плевать. Удары наносились один за одним и уже через минут десять на всей задней части женщины не осталось ни одного целого места... Но он продолжал бить... Через час Анатолий вышел из комнаты, вытирая окровавленный ремень каким-то полотенцем. - Егор! Она сознание потеряла! Приведи её в чувства, дай стакан молока и несколько кусков хлеба. А потом запри в подвале, предварительно обыскав. Сейчас же опять резаться будет. - презрительно закончил чиновник и ушёл в свой кабинет.