Солнце пустыни

Все мы погрязли в песках времени и не имеем над этим никакого контроля.

Пустыня. Сначала — тишина. Потом легкий шелест — ветер касается золотых барханов. Они тянутся до самого горизонта, как волны застывшего моря. И с каждым новым рассветом пустыня словно дышит. Но этот вздох больше похож на вздох умирающего. Высоко, на каменной террасе у северных ворот дворца, стоял юноша. Его темно-зеленый плащ медленно развевался на ветру, а загорелое лицо оставалось неподвижным. Лишь глаза... Глаза выдавали в нем того, кто потерял больше, чем был готов признать. Рамзес II. Принц. Наследник. Бог среди людей. Но не сегодня. Сегодня он был просто человеком. Каждое утро он поднимался сюда. Каждый день одинаков. Он смотрел вниз, туда, где маленькие дома, построенные из глины и дерева, просыпались вместе с солнцем. Его народ ждал. Его царство ждало. Он же ждал другого. Тонкий запах горячего песка, легкая свежесть ветра, запах... рассвета. Она говорила, что это запах жизни. Он не чувствовал в нём ничего, кроме пустоты. Ра медленно поднимался, окрашивая пустыню в золото. Рамзес закрыл глаза. — Мой принц, — голос был негромким, спокойным, но от него тянуло сталью. — День настал. Он не обернулся. — Я знаю. Белые волосы жреца мягко развевались на ветру. Он стоял чуть позади, как тень. Не друг. Не враг. Просто тот, кто всегда был рядом. Слишком старый, чтобы верить в надежду. Слишком умный, чтобы произносить слова утешения. — Союзники прибыли. Они ждут приказов. — Пусть ждут. — Рамзес открыл глаза. — Я не даю приказов тем, кто уже мертв. — Но они живы, мой принц. — Не уверен. — Его голос был глухим. — Кто живет без сердца? Жрец молчал. Песок под ногами скрипнул. Рамзес медленно развернулся. Его глаза были как ночь над Нилом: глубокие и безразличные. — Я потерял её. — Может быть, нет. Рамзес вздрогнул. На мгновение. И только жрец, наблюдающий за ним с детства, это заметил. — Почему ты так думаешь? — Потому что Кровавый Жрец не убивает напрасно. Он слишком расчетлив. Тело Нефертари так и не нашли. Его и подавно. Ветер прошелестел по террасе. Камень под ногами остыл от его слов. — Она дала мне слово, — тихо сказал Рамзес. — Она сказала, что никогда не оставит меня. — Возможно, её заставили. Он шагнул ближе. Рамзес не отступил. — Возможно, она ждёт, чтобы вы нашли её. Зал Совета. Тяжелые колонны, расписанные древними знаками. Тусклый свет факелов отражается в глазах статуй. Воздух пахнет ладаном и кровью. Здесь рождались законы. Здесь умирали предатели. Рамзес прошёлся между колонн, оглядывая мраморный пол, на котором ещё вчера лежали свитки с докладами. Теперь там лежали обломки разбитого хопеша. Он сломал его собственными руками. — Как ты ещё не умер от скуки? — её голос раздался в его голове. Легкий, как утренний ветер. Смешливый, живой. Он сжал кулаки. — Это мои обязанности, — когда-то ответил он ей. Но теперь... его обязанности обернулись клеткой. Он остановился у трона. Трон был холодным. Как его сердце. На другом конце дворца стоял жрец. Он наблюдал за тем, как наследный принц бьёт кулаками в каменную стену. Кровь капала на пол, но Рамзес будто не замечал боли. Жрец не вмешивался. Вмешиваться в безумие — глупо. Его дело — ждать. Когда пальцы Рамзеса перестали шевелиться, он заговорил: — Даже если ты разрушишь этот дворец... она не вернётся. Рамзес замер. Его плечи вздрагивали. — Тогда зачем мне трон? — прошептал он. Жрец шагнул ближе. — Потому что Кровавый Жрец этого и добивается. Он хочет, чтобы ты сам уничтожил себя. Рамзес поднял голову. — Значит, он ещё жив. — Да. Не сомневайтесь. Пауза. — Тогда я его найду.

***

А где-то далеко... в другом времени, в другом мире, в другой жизни... девушка с короткими светлыми волосами сидела в тишине. В её руке — старый кинжал. На лезвии — выбитая надпись: «Я пришёл из ниоткуда и уйду в никуда». Она смотрела на металл, не чувствуя холода. — Тебе не обязательно это делать, — рядом стоял Илья. Старший брат. Тот, кто всегда стоял между ней и бедой. — Ты уже сделала достаточно. Она посмотрела на него. — Я уничтожила его. И я это исправлю. — Он бы этого не хотел. — А ты знаешь, чего он хотел? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучала злость. Илья молчал. Она встала. Взяла тамагочи. Синий свет загорелся в её ладони. — Ради него. — Ради Рамзеса, — согласился брат. — Ради того мальчишки, который верил в меня, когда я сама в себя не верила. Илья кивнул. — Тогда нарушим правила. — Нарушим, — усмехнулась она. — Правила созданы для того, чтобы их нарушать. Синий свет разгорелся ярче. Пески времени задрожали. Египет ждал её возвращения. А Рамзес... ждал свою Луну.