Тень Рамзеса

Песок палил кожу. Жар древней пустыни не щадил никого — даже тех, кто вернулся сюда по своей воле. Мы шли молча. Сил уже почти не оставалось, но впереди поднимался он. Мемфис. Древняя столица. Сердце Египта. Город был огромным, куда больше, чем мне казалось в прошлый раз. Белые каменные дома, прямоугольные, с плоскими крышами, стояли тесно друг к другу. Узкие улицы кишели торговцами, солдатами, рабами. Воздух был густым от запахов: специи, мёд, раскалённый камень, кровь животных с рынка. Но среди всей этой хаотичной жизни возвышалось главное. Дворец. — Вот и он, — выдохнула я, останавливаясь на краю города. Он был похож на мираж, на нечто, что не должно существовать в этом мире. Дворец Мемфиса. Колосс из белого известняка, переливающийся на солнце. Высокие колонны, украшенные драгоценными камнями, поднимались ввысь, будто соединяя небо с землёй. Статуи богов сторожили ворота. Громадные барельефы на стенах изображали сцены побед Рамзеса и его отца, Сети Первого. Вход в главный зал охраняли стражники с хопешами, лица их были скрыты бронзовыми масками. Я сглотнула. Этот дворец был ловушкой. Я знала это. И всё же пошла вперёд. — Катя? — Илья остановился рядом. — Ты уверена? — Нет, — честно ответила я. — Но у нас нет выбора. Я чувствовала, как в груди сжимается сердце. Он где-то внутри. Проникнуть в главный дворец Египта — задача самоубийственная. Но у меня была память. И опыт. Я знала, что где-то здесь, у северной стены, был туннель для поставок воды. — Там, — указала я рукой. Мы пробрались в переулок. Там, среди корзин с тухлой рыбой и медом, скрывался низкий вход. Запечатанный каменной плитой, которую, как я помнила, открывали рабы. Мы с Ильёй сдвинули плиту в сторону. — Господи... — тихо выдохнул он. Перед нами был узкий лаз, едва шире человеческого тела. Тёмный, пропитанный влагой. Я первая нырнула внутрь. Тело скользило по каменным плитам, локти и колени сбивались в кровь. Я чувствовала капли воды, слышала капающие капли, ощущала тошнотворный запах плесени. Страх сменился решимостью. Мы выбрались в кладовую. Я узнала это место сразу. Глиняные кувшины. Корзины с инжиром. Остро пахнущие специи и тканевые мешки. Здесь начинались коридоры дворца. — Быстрее. Нам нужна одежда, — сказала я. В углу я нашла льняные туники. Простые, грубые. Но необходимые. Я быстро переоделась, пряча свои джинсы и майку в мешок с травами. Илья скривился, натягивая на себя пыльную ткань. — Отлично... теперь мы — рабы, — буркнул он. — Зато незаметны. Мы влились в поток слуг. Коридоры дворца были живыми. Стены дышали. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Высокие колонны поддерживали потолки, расписанные небесно-синими узорами. Золото. Лазурит. Алебастр. Сквозь окна проникал свет, окрашивая пол в теплые тона. Я не могла оторвать взгляд. Какое же это было величие. — Дворец... — Илья замер. — Это город внутри города. Я кивнула. Мемфисский дворец делился на три уровня. Первая терраса — для стражи и снабжения. Вторая — для знати, гостей и слуг. И третья... Тронный зал. Личный тронный зал Рамзеса. Туда мы и шли. Я чувствовала, как сердце колотится в груди. Я шла к нему. Но зачем? Ради чего? Спасти? Попросить прощения? Вернуться? И что я скажу? Что я была трусом и сбежала? Что всё это ошибка? Он не простит. Я вспомнила, как тогда он держал меня за руку. Как смотрел. Как верил. И я его предала. Слёзы навернулись на глаза. Но времени на слабость не было. — Катя... — Илья положил мне руку на плечо. — Мы можем сбежать. Пока. Я покачала головой. — Он найдёт нас в любом времени. Я знаю. И я знала это. Рамзес не прощает. Тронный зал. Мы вошли. Незаметно. Прячась среди других слуг. Но я сразу поняла: он знал. В центре зала возвышался трон. Его поверхность сверкала золотом. Стены украшали рельефы солнечных дисков и символов Ра. Воздух был густым от благовоний. И он сидел там. Рамзес II. Одетый в золотой плащ, в ожерелье из нефрита и лазурита, с тонкой подводкой вокруг миндалевидных глаз. Волосы убраны в тугую косу. Кольца на пальцах сверкали в свете факелов. Величественный. Идеальный. Он встал. Голос его был тихим, но в нем звучала власть: — Подведите союзников. Сегодня Египет дарит им своё солнце. Он улыбался. Легко, спокойно. Но его глаза... Он знал. И он смотрел прямо на меня. — Те, кто прячется в тенях, — сказал он мягко. — Подойдите. Я замерла. Даже сердце перестало биться. Илья схватил меня за руку: — Бежим! — крикнул Илья, но я всё ещё стояла. Страх сковал ноги. — Катя! — Он резко дёрнул меня за запястье. Я споткнулась, упала на колени, но брат подхватил меня и рванул вперёд. За спиной раздался голос Рамзеса: — Поймать их! Это был не крик. Это был приказ, от которого даже воздух стал плотнее. Мы мчались по коридорам дворца. Пол из натёртого мрамора скользил под ногами. Факелы мелькали по бокам, стены словно сжимались, превращая коридоры в ловушку. Я слышала топот сандалий. Крики. Стражники. Я спотыкалась, запиналась в тяжёлой тунике, но Илья не отпускал мою руку. — Куда? — хрипло выдохнула я. — Главное — от них! — резко ответил он. Разворот. Новый коридор. Мысль мелькнула в голове — это северное крыло, кладовые, там можно спрятаться. Но стражники уже были слишком близко. Илья остановился на долю секунды. Его глаза, всегда спокойные, сейчас были холодны, как клинок. — Катя, прячься. — Что? Он толкнул меня в сторону маленькой арочной ниши и сказал: — Спрячься. Я их задержу. — Нет! — закричала я, но он уже развернулся. С первыми двумя стражниками он расправился так, словно всю жизнь к этому готовился. Илья двигался быстро. Мягко. Точно. Первый бросился с хопешем. Брат увернулся, перехватил его за запястье, резко дёрнул — и металлическое лезвие с глухим звоном упало на пол. Рука стражника была вывернута в обратную сторону. Один рывок — и тот оказался лицом в мрамор. Второй подбежал сзади. Удар. Илья отбил его локтем, шагнул вбок, схватил за шею, уронил. Одним движением поднял с пола хопеш и стал между мной и приближающейся толпой. Я не могла поверить. Это был мой брат. Студент, который всегда шутил и ленился по утрам. А теперь... передо мной стоял воин. — Катя, беги! — крикнул он. Я вырвалась из оцепенения. Но в какую сторону? — Туда! — он указал направо. — К туннелям! К воде! Я побежала. Позади слышались удары металла о камень. Крики. Лязг оружия. Я оборачивалась через каждые несколько шагов. Стражники, как гиены, окружали Илью. Он сражался, как мог. Блокировал удары, уклонялся, бил коротко, точно. Но их было слишком много. — Илья! — закричала я. Он взглянул на меня. И в этот момент его ранили. Лезвие чиркнуло по плечу. Он вздрогнул, но не упал. — Беги... — прошептал он. Я не думала. Только бежала. Рванула вперёд по узкому коридору, цепляясь руками за стены, сбивая колени в кровь. Я слышала шаги за спиной, крики на древнеегипетском, которые не понимала, но и не нужно было понимать — за мной шли охотники. Стража. Тяжёлые сандалии били по мраморным плитам. Звуки становились всё дальше. Они остались с Ильёй. Он задержал их ради меня. Он прикрывал мне отход. «Только беги, Катя. Беги...» Слёзы резали глаза, но я заставила себя двигаться. В голове билось: «Я его спасу. Я обязательно его спасу». Я выскочила в боковой зал. Тяжело дышала. Падала. Поднималась. Ладони были в крови. Дыхание рваное. Весь дворец был словно гигантский лабиринт, выстроенный из золота и камня. Роскошные росписи на стенах мелькали перед глазами, как насмешка. Вдруг крики стихли. Это было хуже, чем преследование. Я остановилась. И поняла. Илья не идёт за мной. Я сжала кулаки. От ужаса затрясло. — Нет... нет, нет, нет... Я обернулась. Но не побежала назад. Если я вернусь — меня схватят. Он хотел бы, чтобы я выжила. Ради него я должна продолжать. «Прости меня...» Я добралась до складского помещения. Дрожа, спряталась между корзинами с тканями. Дышала рвано, сердце било в висках. Там, за стенами, где-то в мраморных залах — мой брат. Я потеряла его. Я знала, как работает их дворцовая охрана. Стража схватила его. Сломала. Отвела к Рамзесу. И теперь он в плену. У него. У того, кого я пыталась оставить в прошлом. В голове роились мысли. Хаотичные, ломаные. «Илья в плену. Он один. Его могут убить. Или хуже. Они сломают его. Он человек из будущего. Он не готов к этому миру. Они не будут милосердны». Я сидела, уткнувшись в колени. Плечи сотрясались от рыданий. Но позволить себе упасть я не могла. Я должна была думать. Что делать дальше? Сдаться. Отдать себя Рамзесу в обмен на Илью. Но тогда я стану пленницей. Снова. Он не отпустит меня никогда. Попытаться сбежать из дворца. Но одна я ничего не смогу сделать. Найти помощь. Только кто поможет? Я чужая в этом времени. Одна. Вернуться. Прямо к нему. Но это было безумием. «Если я пойду к Рамзесу, я погибну. Но если останусь здесь... он погибнет». В голове звенело. Я теряла контроль. И тут я вспомнила слова Ильи. «Ты сильнее, чем думаешь». Я всхлипнула. — Ладно... — прошептала я. Я должна его вытащить. Я найду способ. Даже если мне придётся вернуться к нему. К Рамзесу Второму. Я встану перед богом. Но спасу брата.

***

Мраморный пол был холоден, но Илья почти не чувствовал боли. Раненое плечо ныло, руки сковывали кожаные ремни, но он держался — не падал, не склонял головы. Перед ним стоял трон. Величественный, покрытый золотом и лазуритом, массивный, как сама история Египта. По бокам — статуи Ра и Осириса, колонны, расписанные священными рельефами. Горели факелы, отбрасывая длинные тени. Тишина. Как будто даже воздух боялся пошевелиться. На троне сидел Рамзес II. Наследный принц Египта, что скоро станет фараоном, если не уже. Он выглядел... совершенным — кожа цвета обожжённой глины, подведённые тёмные глаза, взор тяжёлый, но спокойный. Волосы убраны в тугую косу, на шее — ожерелье из золота и бирюзы. Пальцы украшали массивные перстни. Власть не просто была на нём — она жила в нём. И он смотрел. Долго. — Встань, — сказал он наконец. Голос был ровным, спокойным и тем страшнее. Стражники рывком подняли Илью с колен. Тот едва удержался на ногах. Рамзес не спешил. Только смотрел. — Ты молчал, когда тебя принесли, — продолжил фараон. — Молчал, когда тебя связали. Молчишь и сейчас. Почему? Илья поднял голову. Голос его был хриплым, но твёрдым: — Мне нечего тебе сказать. Рамзес усмехнулся. Лёгкая улыбка, в которой не было радости. — Мне? — он медленно поднялся с трона, его движения были неторопливыми, грациозными. Песчинки золота на плаще мерцали при каждом шаге. — Мне всегда есть что сказать. Фараон приблизился. — Каждый, кто попадает в мои стены, говорит. Даже если сначала молчит. Илья не отводил взгляда и с вызовом произнёс: — Я не из твоего мира. Рамзес остановился в полушаге от него. — Здесь всё принадлежит мне. Мир, в котором ты стоишь, — тоже. Молчание. — Страх. Ты думаешь, я читаю страх в людях? Нет. Страх — это слабость. Я читаю правду. — Его взгляд стал холоднее. — А в тебе я вижу только гордость. Пустую, глупую гордость. Он обошёл Илью кругом, пристально разглядывая. — Ты называешь себя мужчиной, но поступаешь как ребёнок. Дерзость без причины. Молчание без цели. Илья стиснул зубы. — Или ты сам не знаешь, зачем живёшь? - спросил принц. — Я живу, чтобы защищать тех, кого люблю, — ответил Илья. Его голос дрожал, но не от страха. Рамзес замер. На миг. Потом медленно повернулся к нему. — Хорошо, — сказал он тихо. — Наконец, правда. Он шагнул ближе. — Тогда слушай меня внимательно. Запомни мои слова. Другого учителя у тебя здесь не будет. Илья молчал, но слушал. — Любовь... — говорил Рамзес почти как жрец, — иллюзия. Она даёт тебе крылья, но в момент полёта их обрубает. Любовь — слабость. Но... Он сделал паузу и объяснил: — Но иногда слабость становится оружием. Я знаю это не понаслышке. Илья нахмурился. Рамзес продолжил: — Я любил. Люблю. И потому разрушил города, заставил полчища врагов пасть. Всё ради той, кого потерял. Рамзес медленно поднялся с трона, его движения были величественны и грациозны. Он приблизился к Илье, внимательно посмотрел на рану на плече. — Ты почти не чувствуешь боли, — произнёс он с лёгкой улыбкой, в которой слышался и высокомерный тон, и забота. — Песок пустыни редко щадит раны, но у меня для тебя есть лекарь. Ты будешь жить, хотя сам уже, кажется, готов был сдаться. Он коснулся кожаных ремней, скреплявших руки Ильи. — Как бы ни было трудно, сломать тебя будет нелегко. И это не только из-за твоей силы, — голос Рамзеса стал чуть мягче. — У меня есть привычка не отпускать тех, кто ещё может пригодиться. Он сделал шаг ближе, и его глаза зажглись задумчивым огнём. — Скажи мне, — начал он с лёгкой насмешкой, — ты и твоя спутница… она твоя жена? Рамзес усмехнулся, играя словами, будто это была загадка. Он посмотрел в сторону, будто пытаясь скрыть боль. — В Египте иногда женятся братья на сестрах. Это древняя традиция, чтобы сохранить чистоту крови и власть рода. Илья хмыкнул и ответил с юмором: — Если бы она была моей сестрой, я бы сказал: «Великий фараон, я предпочитаю не участвовать в семейных собраниях, где гостей развлекают жертвоприношениями!» А про замужество... скажем так, у неё аллергия на брачные контракты — даже древние египетские не исключение. Рамзес рассмеялся, но смех его звучал властно и холодно, словно звон монет. — Хитроумно, — сказал он, возвращаясь к своему суровому облику. — Значит, ты несёшь не только раны на теле, но и груз своего мира. Но здесь — у меня — свои правила. Он кивнул в сторону двери, где стоял лекарь в простом льняном одеянии. — Пусть приведут его. Ты будешь жить, мальчишка. Это только первая партия в нашей игре. Не забывай: слабость здесь не прощается, но я не безжалостен. Его глаза сузились, голос стал холоднее, но звучал не только как угроза, а с оттенком почти человеческой заботы: — Будь готов. Это только начало.