Глава 1. Неудачный арест. Снова.

      Pov Ника.       *Спустя десять лет после последнего события в прологе*       Воронов… Алексей Воронов… Имя, которое мне уже набило оскомину в период службы. Хитрый и изворотливый лис, промышляющий крупными операциями по обналичке. Многие называют таких людей «криптовалютчиками», но для меня они такие же козлы и уроды, преступающие черту закона, как и обычные преступники.       На фото в моём смартфоне был мужчина около сорока лет на вид, с аристократичной внешностью. Чёрные, цвета вороньего крыла, волосы зачесаны немного на левый бок, карие глаза (хотя с такими чертами лица и цветом волос ему больше подошли бы зелёные или голубые расцветки радужки) смотрят хитро, с заметным азартным огоньком. И даже губы с мимикой не скрывают ужасных замыслов своего владельца. И чёрт! Он так похож на Юрку, моего одноклассника, которого я не видела после выпускного.       — Ника, хватит пялиться на фотку этого Воронова! — возмутился мужской голос, что вырвал меня из размышлений. — Или ты влюбилась в этого криптомонетчика?       — Хлебало завали, Корсаков! — рыкнула я в ответ и едва не кинула в него свой телефон.       Да, я, как и любая другая девушка в нашем отделе по борьбе с экономическими преступлениями, терпеть не могу сальные шутки в отношении меня и личности преступника. Да, хорошие девочки притягивают плохих парней. Но плохиш — сплошной красный флаг. Даже тот же аферист! С ними каши не сваришь, попросту говоря. Это тебе не Саша Белый из «Бригады», что решит не только свои проблемы, но ещё и твои.       Вот Воронов примерно из людей этого сорта. Он умело решает свои проблемы и проблемы своей пассии, Алины Ростковой. Вот только с одной из них он облажался по полной. Скрыться от правосудия и помочь с этим своей милашке Алексей не смог. Костров и его парни довели девушку до истерики, что та позвонила Воронову, и теперь аферист собирается сбежать из города один.       Наш автобус остановился недалеко от дома, который служил убежищем для него. Я поправила одежду и посмотрела на парней. В принципе, во время службы у меня сложились нормальные — а местами хорошие — отношения с коллективом. Но всем мил не будешь, поэтому некоторые и завидуют. И подъёбывают, что погоны у начальства в кабинете отработала в своё время. Даже несмотря на это, подвергать ребят, сидящих в бусе, опасности не хочется. Всё-таки это моя битва с Вороном.       Вычислив ещё в отделе «слепые» места для камер видеонаблюдения дома Алексея, я перебралась через высокий забор. Думала перепрыгнуть, как в голливудских фильмах, но высота забора и его колья обломали все мои планы. Едва не порвав свои любимые джинсы и футболку, я кое-как перелезла через ограждение.       — Нахрена такие высокие заборы делать, через которые даже камень не перекинешь? — тихо возмутилась, когда оказалась по ту сторону ограждения.       Удержав равновесие, чтобы не упасть после своеобразного паркура, и поправив задравшуюся одежду, я стала красться к дому Воронова, максимально прислонившись к забору. Чувствую себя той рыжей феей из детского мультика, что кралась за огром. В целом, так и есть, только вот Воронов оказался красавчиком с характером огра. И как такого можно любить?       Пробравшись по «слепым зонам» для камер видеонаблюдения, я добралась до дома. Странно, даже охрану не выставил. В офисе, как он называет гараж, который выбил у такого бандюги, как он, у него стоят по четыре шкафа размером четыре на четыре и вооружённые до зубов, а тут… Самоуверенный мудила, одним словом.       — Тьфу, блин! Он реально придурок или прикидывается? — возмутилась я, когда забралась в его дом через балкон. Двери же у нас для слабаков, а закрытые двери — тем более.       Войдя в его комнату в точности как герой американских боевиков, находящийся на территории врага, я стала осматриваться, при этом ещё размахивая пистолетом. Ну так, для подстраховки. Убедившись, что ничего подозрительного (хотя это должно было насторожить) нет, я опустила оружие и стала спокойно прохаживаться по его спальне. Не, ну в целом комната выполнена в стиле мажоров из разряда «бандитов». Интерьер вопит о том, что хозяин богач ещё какой и мне, государственному чмошнику, работающему за свои жалкие гроши, такого не поймать.       — Какие люди и без охраны, — послышался мужской бархатистый голос, от которого у меня пробежали мурашки по коже.       Я дёрнулась и резко обернулась в сторону голоса, выставив вперёд «Макаров». Перед мной стоял далеко не Саша Белый из «Бригады», а лучше. Вживую Воронов был намного симпатичнее, чем на фото. Высокий рост, хорошее телосложение, обтянутое чёрной водолазкой и джинсами. Да и голос ему подходит к внешности. Вот только характер говняный…       — Не напомнишь мне статью Уголовного кодекса России незаконного проникновения в частное жилище? — с некой издёвкой попросил бандит, а я только сильнее сжала рукоять пистолета, что даже костяшки побелели.       — Я правоохранитель, — не очень-то уверенно ляпнула я. Впервые за всю свою карьеру!       — Ордер покажи, правоохранитель, — голос Алексея изменился в тональности, переходя на резкость.       Да он, сука, провоцирует меня! Ника, не смей поддаваться на это! Слышишь, не смей! Ты выше этого аферюги в моральных ценностях! Ты сильная! Ты сможешь!       — Знаешь… — начал Воронов, сделав шаг через порог своей комнаты.       — Стой, где стоишь, сволочь! — почти крикнула я, держа его на мушке своего огнестрела.       — Фу как некультурно, Ника, — скривил мой собеседник гримасу отвращения, продолжая почти бесшумно ступать по полу вглубь комнаты. Я же крутилась следом за ним, не сводя с него прицел. Спасибо, что ещё руки не дрожат.       Воронов как-то зигзагами сократил расстояние между нами. Я всеми фибрами своего тела чувствовала исходящую от него опасность. Он же может в любую секунду вытворить какую-нибудь хрень, так что нужно быть наготове.       — Но я исправлю это, — договорил он, приблизившись ко мне на расстояние чуть меньше вытянутой руки. В смысле? Что он имел в виду под этой фразой? Что он собирается делать? Самое главное, что мне делать?       Дёрнувшись, чтобы отступить от Воронова хотя бы немного, я случайно нажала на курок и выстрелила в пол. Алексей ругнулся и отскочил от меня в сторону. Уже изменившись в лице, я решила, что выстрел — знак к действию, и напала на мужчину.       Но и Алексей церемониться не стал. Не делая скидку на то, что перед ним девушка, он схватил меня за руки и сильно сжал в районе запястий, что я даже выронила пистолет, не в силах противиться. Как только оружие упало на пол, кареглазый толкнул его ногой куда-то в сторону. Тот послушно проехался по полу и где-то затерялся у двери в комнату.       Кое-как вырвав свои руки из его хватки, я сразу же сжала ладони в кулаки и, игнорируя боль, стала пытаться ударить Воронова. Но этот прохвост слишком быстро двигался. Поставив мне подножку во время махача, Алексей лишил меня опоры и толкнул на кровать. Даже не давая мне прийти в себя, Воронов навис надо мной, сжав мои руки над головой и закрывая своим телом все пути к отступлению.       — Пусти меня! — начала верещать я, барахтаясь в его «объятиях».       — Сопротивляешься, в отличие от Алины. Одобряю, — на его аристократичном лице расцвела гадкая, нагоняющая страх, улыбка.       Держа одной ладонью мои запястья крепко, второй он провёл по моему телу и нырнул под футболку с принтом на левой части в районе груди «Полиция». Я от этого всего задрожала, но не знаю, от страха и неприятности ситуации или, наоборот, от её провокативности.       — Я хотел тебя трахнуть ещё тогда, в допросной, — говорил не своим голосом Алексей, сверля меня взглядом и продолжая хозяйничать под моей футболкой. Он даже сжал её сильно изнутри, что послышался треск ткани и ниток. — Но нам помешали. В этот раз я не совершу такую оплошность.       Чёрт! Я не должна позволить своему женскому взять верх. Я должна сопротивляться этой пытке. Я не могу позволить, чтобы этот паршивый бабник лапал меня, а чтобы поимел во всех позах — тем более. И только Воронов наклонился, чтобы меня поцеловать, я резко повернула голову в сторону. Явно недовольный таким исходом, бандит прекратил меня лапать. Вытащив руку из-под футболки, он сжал пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть на этого чёрта.       — Хорош, Графиня! — рыкнул он, не сводя с меня своих карих глаз. Мне даже показалось, что от злости они стали чёрными. — Поиграла в недотрогу и хватит, бесишь уже!       Твою мать, похоже, я разбудила дьявола, с которым очень не хотелось видеться. В чём я так в жизни согрешила, что я становлюсь приманкой для всяких уродов? Где я на своём пути свернула не в том направлении? Ладно, сейчас мы ему с ноги по мужскому достоинству пропишем и свалим отсюда.       Немного согнув ногу, я сделала коленом выпад и попала им ему прямо между ног. Блять, ворошиловская точность прямо у меня! Аж сама с себя охуеваю! Ругнувшись трехэтажным матом от резко возникшей боли, Алексей изменился в лице и схватился руками в травмированном месте. Это дало мне преимущество, и я сбежала из спальни, прихватив свой пистолет, что валялся на полу.       — Стой, сучка! — услышала я его крик, когда рванула к лестнице.       Я бежала по коридорам особняка Воронова, которые казались довольно длинными. Было ощущение, что я бежала, стоя на месте. Нахуя такие дома строить, из которых и сбежать, если захочешь, не сбежишь? Когда я выбежала к лестнице, я села на перила и проехалась по ним вниз, до первого этажа. Всё-таки ума не приложу — нахрена строить такой здоровый дом для одного человека? Жениться этот увалень всё равно не собирается. По крайней мере, пока не перетрахает всех представительниц женского пола в городе, кобель херов.       Насколько я успела узнать про Воронова за период службы, то до появления в его жизни Ростковой он вёл очень разгульный образ жизни. И то, что он хотел трахнуть меня в опросной — правда. Помню его самодовольную физиономию и всякие пошлые намёки, которые не давали мне спокойно вести допрос после избиения его Серёгой Емелиным, которого все прозвали Емеля. Даже после драки умудрялся пикапить. Сложно представить, сколько девушек уже пали под его чарами. И даже несмотря на то, что сейчас под боком у него есть Алина, Воронов не упускает момент пофлиртовать или даже провести ночь с кем-нибудь на стороне. Я бы за такое уже втащила.       И когда я уже была у входной двери и меня от улицы отделяли несколько секунд и буквально пара действий, как в миллиметре от моего виска пролетел охотничий нож и впечатался лезвием в поверхность двери. Я даже взвизгнула от такого действия и повернулась лицом в ту сторону, откуда его метали.       У подножия лестницы стоял уже оклемавшийся и растрёпанный Воронов. Вид у воротилы крипты прямо пыщет злостью, что интересующая девушка не стала заложницей его чар и силы. Я потом жалеть об этом буду, если бы легла под этого морального урода, пускай и красивого внешне.       — Живой из моего дома ты не уйдёшь, Вронская, — буквально прорычал темноволосый. — Это я тебе обещаю.       — Это мы ещё посмотрим, упырь, — каким-то звериным голосом произнесла я и, схватившись за рукоятку торчащего ножа, вынула оружие из двери.       Видимо, моё оскорбление подействовало на него как триггер, потому что на этот раз в драку первым бросился он. Мы катались по полу, нанося друг другу удары. Во время драки, когда я оказалась снова лежащей под Вороновым, он забрал у меня нож и сразу же, не теряя времени на раздумье, глубоко полоснул остриём по моему левому плечу. И даже дальше стал проводить, разрезая кожу. Сука, как больно! Даже слёзы выпустили от такой адской боли.       — Какая же ты сука, Воронов! — кричала и плакала я от боли, зажав рану правой рукой. — Какой же ты урод!       — Это тебе напоминание, что со мной шутки плохи, мусор, — выдал он, наблюдая за моими мучениями и тем, как я истекаю кровью.       Вдруг я слышу вой сирен и хриплый звук мегафона, в который Борисов орёт: «Воронов, дом окружён! Выходи с поднятыми руками!». Пф, даже я, если бы была бандитом, на это не повелась бы. Я знаю, сколько человек сидит в полицейском бусе, и также знаю, что Воронов умный чёрт — он их обойдёт.       — Твоё счастье, мусор, что у меня больше нет времени на твои игры в благородство на безопасность страны. Но запомни — рано или поздно ты в моей постели всё-таки окажешься, — практически выплюнул темноволосый, поднимаясь с пола и давая мне вздохнуть глубоко. Но я не могу это сделать, так как начинаю падать в бессознательное состояние.       Что происходило дальше, я в подробностях не помню. Помню, что слышала шебуршание, крики и даже звуки выстрелов, а потом всё, темнота и непроглядный мрак.

***

      Прихожу в себя и первое, что вижу перед собой, — унитазной белизны высокий потолок. Немного поворачиваю голову и хоба — такие же стены и большое окно. Это не дом Воронова. Больше похоже на больничную палату…       — Ебать-копать, Ника! Ты охуела так пугать нас?! — слышу я басистый и слегка мужской голос с нотками крика, наезда и писклявости. Это по-любому Димка Ульянов, друг Емелина и назначенный им же ангел-хранитель. Только чего-то этот хранитель меня не уберёг.       — Не ори, Димон, — хрипло попросила я, морщась от высоты тона его голоса и от того, что кое-как села в постели учреждения здравоохранения. — Где я сейчас?       — В больнице, — ответил офицер. — Мы, когда этого чёрта сраного упустили, сразу в дом ринулись. А там, у лестницы, ты лежишь в позе трупа, истекая кровью в районе плеча.       Кровью в районе плеча… А ведь правда, я сейчас одну часть своего тела не чувствую — левую, в частности. Как будто меня расчленили напополам, но я могу существовать и без лишённой части. Здоровой рукой касаюсь левого плеча и, проводя пальцами, замираю, сидя на кровати. Там шов… У меня на плече сшитая хирургическими нитками кожа, которая в последствие превратится в шрам и испортит моё тело навсегда. Сейчас даже плакать хочется от этого. Какой же ты гандон, Воронов!       — Ника, я обещаю тебе, что мы найдём его, и я ему таких пиздюлей отвешу, что мать родная не узнает! — Ульянов настроен воинственно — как и «завещал» ему Емеля. Ох, не понимает этот старлей, что это только моя битва.       — Дим, я ценю твой порыв, но это только моя битва с Алексеем. Жарков в своё время втянул меня в эту бойню Емели, и мне же теперь это расхлёбывать. Ты ещё молод, и тебе эта старческая разборка ни к чему.       Молод… Я это так сказала, как будто мне самой сорок пять недавно стукнуло! Но всё же не стоит втягивать парня в это. У него всё-таки вся жизнь впереди, а Воронов умеет быть жестоким, как он показал это в своём доме.       — Но, Ника… — хочет возразить парень, но я торможу его жестом руки, призывая молчать. Не хочу ничего объяснять по повторному кругу, как попугай.       — Дим, не надо, — попросила я, обратно ложась на больничную койку. — Лучше отвези моё табельное оружие в отдел — всё равно уже не пригодится.       Я повернула голову в сторону Димы. Он мялся, как малолетний школьник у доски.       — Господи, Ульянов, что опять не так? — тяжело вздохнула от такого выражения действий коллеги я.       — Пока ты была в отключке, мне звонил Фадеев и наорал, что я и Корсаков дебилы, что отпустили тебя одну. Но ему же не объяснишь, что ты у нас герой! — возмутился в конце своего ответа Дима.       Ты-то не объяснишь, а вот я — да. Только мне для этого нужно выйти из больницы, а это событие произойдёт только дней через десять. Пока не восстановлюсь.       Фадеев Сергей Анатольевич — новый начальник полиции, который пришёл на смену Жаркову. Этого же поймала на чём-то антикоррупционная служба и отправила куда подальше, предоставив нам нового вождя. Фадеев или, как он просил называть его в неформальной обстановке, Анатольевич — мужик хороший, бывший военный. Прошёл горячую точку и был ранен. А куда комиссованному мужику подаваться? Только в полицию. Вот так и спелись мы всем отделом с новым начальником. Даже помогал, когда к нему приходили за помощью.       В моём деле Воронова он мне очень хорошо помогал, когда следом за Жарковым из отдела ушёл Емелин. Зная про бандита не понаслышке, Сергей Анатольевич, как Емеля в своё время, ведёт меня в данном деле, как хозяин собачку. По идее, это я должна его вести, так как знаю Воронова вдоль и поперёк. Но получилось с точностью наоборот, и это не совсем правильно.       — Ладно, — я вздохнула и перевела тему разговора. — Что там с Вороновым?       — Он скрылся после того, как мы пытались его остановить, — начал отвечать на мой вопрос Дима. — Мы следили за его машиной, а потом сигнал пропал.       — Он залёг на дно, Дим, — поняла я его слова. — Он каким-то образом чувствует, что мне нужна передышка. Как будто брат-близнец, падла. И такое уже не в первый раз.       Я коснулась ладонью лба и немного потёрла его. Время… Нам всем нужно время. Мне — чтобы восстановиться после ранения, Воронову — чтобы составить план, чтобы напакостить мне и всему ОБЭПу снова.       — Что значит «нельзя к ней»?! Да Вы знаете, с кем сейчас говорите?! Да я Вас проверками закошмарю! — слышу я высокий и слегка грубоватый женский голос, а следом за ним и мужской. Дима к этому времени покинул палату, чтобы мне не мешать вести разговор с будущими посетителями.       — Моя дочь чуть не умерла на аресте, а Вы так себя ведёте! — тоже довольно повышенный тон, а ещё прибавился детский голос.       — Пустите нас к моей крёстной!       Я сначала не поняла, кто это, а потом, переварив сказанное, поняла. Это мои посетители. Пара минут, и в мою палату входят компания, состоящая из молодой, похожей немного на меня внешне, женщины, мужчины в возрасте и темноволосого мальчишки лет семи, внешне частично похожий на женщину и на Серёгу Емелина. Вижу их, и улыбка сама налезает на лицо, так как знаю этих людей.       — Всем привет, — машу я им здоровой рукой.       — Господи, дочка, что с тобой? Я как узнал из новостей — сразу же рванул сюда вместе с твоей подругой, — выступил вперёд из троицы мой папа и сел на край кровати. — Как ты, милая?       — В целом, нормально. Только рука болит, — ответила я. — Врачи сказали, что жить буду и бандитов пачками за решётку сажать.       — Всё-таки опасная у тебя работа, Ника, — подала голос молодая женщина, которая успела стать не то что моим другом, но и близким человеком моему отцу. Нет, это не моя новая мачеха, которая годится моему папе в дочери. Это жена моего друга, а следовательно, моя подруга и такой же желанный гость в семье Вронских.       — Ой, Кать, будто у тебя с Серёгой не такая жизнь, — пытаюсь отмахнуться от её слов, как от назойливой мухи. Ещё учить меня будет так же, как и её муж. Хорош, ребятки, я уже взрослая! — Ты свою работу прокурора вспомни. Скольких ты пересажала?       Катя замолкает и понимающе кивает. У неё у самой нелёгкая работа и врагов куча, особенно тех, кто уже откинулся. Да и у её мужа тоже. Перевёлся Серый из экономики в убой в Питер, и началось сотрясание воздуха. А у них ещё ребёнок маленький.       — Тут папа просил подарок Вам передать, тётя Ника, — выступил следующим мальчик, подойдя ко мне с пакетом.       — Так, Санёк, — привстала я, чтобы хоть немного быть с малышом на одном уровне. — Мы договаривались, что ты называешь меня «крёстная» и на «ты».       — Прости, — тут же извинился мальчик и повторил. — Тут папа просил подарок тебе передать.       И протягивает мне пакет. Я беру его и заглядываю внутрь. Да, Серый не повредничал и, видимо, скупил весь гастроном. Фруктов почти каждого вида по килограмму, куча сладостей и вкусняшек. Я это всё не съем.       — Так, боец, подарок мы поделим. Я одна это не осилю, — улыбнулась я, ощущая заботу Емели даже на расстоянии. Как надоедливый местами старший брат, ей-богу!       Переделив между собой и крестником передачку друга, сияющий радостью Сашка подбежал к матери и прижался к ней. И причём это было довольно быстро, что я мысленно сравнила мальчика с Емелей. Тот тоже был быстрым, а в отношениях с девушками — особенно. Как Кате удалось его захомутать — для меня до сих пор остаётся загадкой.       Папа и Катя с сыном ещё немного сидят у меня в палате, а потом, перекинувшись со мной несколькими фразами и попрощавшись, ушли. И я осталась одна наедине с белыми стенами и процедурами, которые терпеть не могу не меньше Воронова. М-да, вот до чего меня довёл неудачный арест. Снова…