Глава 6. Питер – город контрастов личности.

      Pov Ника.       Да, вот так весело началось Первое сентября у Санька. Меня в служебном помещении уборщицы чуть не поимел Воронов. Это насколько надо быть таким имбецилом, чтобы трахаться в школе? Он, блять, с головой совсем не дружит? Хотя, чего я спрашиваю… Я в этом прекрасно убедилась в очередной раз.       Хотя рожа у него была выше всяких похвал, когда я его схватила за то место, куда у него мозг стекает при виде меня. Алексей реально лошара, думая, что я ему когда-нибудь самовольно отдамся. Ага, бегу и падаю! Десять лет у него не получалось показать себя с нормальной стороны, значит, и сейчас не получится. Да и перевоспитать его тоже не выйдет. Как говорил мой покойный дед: «Не умеешь срать — не мучай жопу».       Выйдя из здания школы, я заприметила лавочку во дворе и устало села на неё. Мне пришлось сильно попотеть, чтобы отделаться от Воронова в этой каморке. Она, блять, два на два, и ты в любом случае заденешь его. Я до сих пор не могу понять, за что судьба послала мне этого урода. Морального, разумеется.       — Эй, капитан, ты куда делась? — услышала я голос своего друга и посмотрела туда, откуда шёл звук.       Серёга вышел из школы и, подойдя к лавочке, плюхнулся рядом. Ничего лишнего, в отличие от Воронова, который облапал меня в подсобке вдоль и поперёк, он себе не позволял.       — Душно в здании. Решила выйти подышать, — врала я, подсознательно понимая, что Емеля заставит рассказать правду. И сделает он это через три… Две…       — Ника, этот бред ты можешь заливать кому угодно, но не мне, — тон голоса бывшего напарника поменялся. — Давай рассказывай, какого хрена Воронов за тобой собачкой бегает?       Вздохнув, я всё же рассказала Серёге все события, которые произошли со мной за последнее время — от неудачной попытки ареста до безумного условия своего отца по поводу семейной жизни. За последнее особенно было обидно, поскольку я знаю, на что способен Воронов за неповиновение ему. В отличие от отморозка Йоги, Алексей мягче, но и пизды тоже может дать.       — И всё-таки меня не покидает мысль о том, что свадьба эта дурацкая — его идея, — закончила я свою мысль вслух, поджимая под себя колени. Красивые чёрные туфли-лодочки, которые оказались ужасно неудобными, остались валяться на асфальте.       — Ник, я так не думаю, — запротестовал в ответ друг. — Воронов, конечно, долбоящер, но не совсем отбитый.       — Ага, со мной, видимо, могут трахаться только отбитые. Спасибо, Серёг, удружил, — отозвалась я на его слова и отвернулась в другую сторону, поскольку очень обиделась на его слова.       По его логике, Воронову захотелось острых ощущений — вот он и пытается меня закадрить таким путём. Признаюсь, хуёвая логика и хуёвые результаты у бандита по исполнению данной стратегии.       — Блять, Ника, прости. Я неправильно выразился, — стал извиняться бывший напарник. — Я совершенно не это хотел сказать!       — Но сказал то, что сказал, — грубо отозвалась я. Может и не стоило так реагировать, но честь моя женская была задета.       Смотря в серую поверхность бетонного покрытия с поджатыми коленями, я вспомнила подсобку. Не знаю почему, но то, что своими руками и губами вытворял со мной Воронов, прижимая к стене, что-то перевернуло во мне. Да, это было грязно и неправильно, и всё едва не закончилось сексом, о котором он так мечтает, но я совершенно не притворялась. Женское начало даёт о себе знать, которое не успело проявиться в его доме, и сегодня был первый звоночек. Надо что-то делать с ним.       Внезапно я почувствовал, как чьи-то руки легли мне на плечи. Что-то тёплое прикоснулось ко мне и довольно резко прижало к себе так, что я чуть не упал на колени к этому человеку. Я сразу понял, что это был Серёжа. Он всегда так делал, когда хотел загладить возникшую ссору.       Кате всё-таки повезло с мужем. Я завидую ей, но это другая зависть — не та, которую все привыкли видеть.       — Ника, прости меня, дурака, — майор положил подбородок на моё травмированное плечо, которое отозвалось небольшой болью. — Сказал, не подумав. Ты у меня самая лучшая на свете!       Ага, лучшая, что десять лет не могу с одним придурком справиться. Да и не хочется мне больше оставаться здесь, так как тело до сих пор хранит воспоминания о грязных домогательствах неудовлетворённого криптомафиози. Нужно срочно принять душ и, заказав себе в номер всякой разной вредной еды вроде пончиков, пиццы, бургеров с картошкой фри, сидеть там.       Фадеев отпустил меня на три дня, а я даже не знаю, чем заняться в Петербурге. На экскурсию сходить бы, но для этого нужно приехать сюда на неделю минимум.       — Ладно, Серёг, я пойду. Устала очень сегодня, — решила я улизнуть в отель. Нет больше желания оставаться здесь. — Саньку передай, что я его очень люблю и пусть ведёт себя хорошо.       — Может, тебя подвезти? Ты на таких каблуках не дойдёшь до отеля, — Емелин поднялся с лавочки следом за мной.       — На такси или автобусе доеду, не переживай, — отказалась я от его предложения. — Передай мои извинения Сашке.       Запрыгнув в жутко неудобные туфли, я взяла свою сумочку и поплелась на выход со школьного двора. Обувь ужасно натирала, поскольку в городе жара, а мне, дуре, не пришло в голову даже разносить купленную недавно обувь. Так ещё и на босую ногу нацепила этот ужас пятнадцатисантиметровых шпилек! Ноги наверняка в кровь стёрты.       Убить надо того, кто придумал каблуки! Поскольку ничего полезного они не делают, кроме как повышают рейтинг изнасилования, ведь эти гады делают женскую задницу сексуальнее и не дают даже убежать от насильника.       Доковыляв до автобусной остановки, я открыла в телефоне карту города и стала смотреть, как проще и быстрее добраться до отеля и протянуть ноги, что ноют от боли и тяжести. На такси дороговато, а на автобусе или троллейбусе… Сейчас час пик, и весь транспорт будет битком. Придётся стоять весь путь на каблуках, мучаясь.       — Девушка, кажется, это за Вами, — выводит меня из мыслей сидящий рядом старичок и, как настоящий аристократ, кивком головы мельком указывает в сторону питерской автомагистрали.       Рядом с остановкой стоит «Гелик» Воронова. Сам хозяин автомобиля сидит на месте водителя и, согнувшись, что-то орёт через открытое окно переднего пассажирского сидения. Он охренел?! После того домогательства в школе ещё решил меня забрать с остановки, как будто ничего и не было. Тварь! Животное похотливое! Чтоб тебя твоя очередная подстилка сифилисом заразила!       Я попыталась встать со своего места, но у меня не получилось. Я совсем не чувствую ног, как будто у меня нет ступней. Я даже согласна уехать куда-нибудь подальше от школы, но как же я уеду, если я даже встать не могу?       — Ты там приклеилась, что ли? — слышу недовольное бурчание, а затем хлопанье автомобильной дверью.       Несколько секунд и на автобусной остановке появляется Воронов в поправленном деловом костюме и со слегка растрёпанными чёрными волосами. Чё, волосы не было времени поправить после моего небольшого, но слегка грубого, массажа паховой области? Но признаюсь, что сейчас бандит выглядел довольно грозно.       — Ног не чувствуешь, что ли? — спрашивает, едва усмехаясь, а я киваю головой в ответ.       Вот только мне было не до шуток…       — Ты, чё, серьёзно, что ли, их не чувствуешь? — издевательство резко улетучивается из его голоса и взгляда. Офигеть, обо мне решили побеспокоиться в кои-то веки!       Проходит пару секунд от вопроса, и я резко оказываюсь на руках Воронова. Даже пришлось вскрикнуть от неожиданности, но больше получился писк. Немного подкинув мою тушку в своих руках, Алексей получше и покрепче устроил меня в лапищах и понёс к машине, оставляя окружающих в недоумении от своего поведения. Мне же оставалось только сомкнуть свои руки, заключая в кольцо его плечи. Массивные такие, я вам скажу.       — Парень, будь другом, открой дверь заднюю, — попросил темноволосый парня, что стоял недалеко от его машины и фоткался с ней.       Тот стушевался сначала, едва не выронив из рук смартфон, а потом открыл заднюю дверь внедорожника. Воронов уложил меня на сидение, закрыл всё и, запрыгнув на своё водительское место, резво газанул в неизвестном мне направлении, так как подъезжал уже очередной маршрутный автобус.       Воронов гнал по дороге, иногда сигналя медленно идущим впереди автомобилям. Он словно на пожар торопится! Хотя я знаю, на какой. На свой, который у него между ног при виде меня возникает.       Сейчас я беспомощная, так что со мной можно делать всё, что душе угодно. Если она у него есть, конечно, в чём я сомневаюсь…       Через несколько метров машина останавливается, и вскоре смолкает двигатель. Я ничего не вижу в темноте, так как стёкла тонированные, и в салоне темно, как ночью. Удивительно, что гаишники не оштрафовали его за это.       Воронов заглушает рычащий двигатель и выходит из машины с водительской стороны. Он подходит к пассажирской двери, которая ближе к нему, и открывает её. Я в этот момент только успеваю приподняться.       — Туфли сможешь снять? — поинтересовался у меня бандит, пристально наблюдая за мной.       Я, даже не став пробовать прикоснуться к туфлям, отрицательно помотала головой в ответ на его вопрос. И так знаю, что они будто приросли к ногам и боль приносят адскую.       — Понятно, — выдохнул он.       Что тебе, сука, понятно?! Это по твоей милости со мной приключилось!       Пока он меня вытаскивал из машины на парковке и тащил на своих руках в отель, я была в каком-то коматозном состоянии. Казалось, что окружающий мир совсем не ощущала. Сознание плыло, и перед глазами тоже. Неужели меня так вымотала школа, что мне стало плохо?       Я пришла в себя и обнаружила, что лежу на спине на огромной кровати в номере отеля, который больше напоминал однокомнатную квартиру в хрущёвке. Это был не мой номер — он был намного больше. Но окончательно меня отрезвило следующее…       — Так больно? — вроде как и заботливо, но с какой-то холодностью спросил меня голос Воронова.       Больно?.. Это чем он там таким занимается, гадёныш?!       Приподнявшись на локтях, я увидела, как в районе моих коленей качается темноволосая макушка моего врага. Так, скотина, ты что там делаешь?! Всё-таки добился своего и решил меня поиметь?!       Но когда я села на кровати, чтобы посмотреть, чем этот козёл там занимается, то впала в ступор и снова замерла. Мои ступни с некогда симпатичным педикюром из-за отвратительной обуви на высоченной шпильке превратились в кровавое месиво со скрученными пальцами, будто у меня артрит. Ну почти месиво.       И всё это безобразие бережно своими сильными руками (их силу я оценила, пока он нёс меня до номера) массирует Воронов. Охуеть, я, наверно, сплю! Гениальный обнальщик, известный криптомафиози сидит у моих ног и делает мне массаж ступней. Кому расскажешь, что Ника Вронская заставила Алексея Воронова упасть к своим ногам, то не поверят!       — Немного, — запоздало ответила я на его вопрос. Мне и правда больно, что означает, что я начинаю снова чувствовать ступни.       — Я думаю, что через пару-тройку часов всё придёт в норму, — услышав мой ответ, произнёс Алексей и заклеил пластырем все места с мозолями, которыми мои ноги были усыпаны почти полностью. Ебать, какой заботливый! Я даже прихуела чутка от такого. — И зачем ты эти колодки нацепила? Ты и без них чертовски сексуальна.       Блять, опять начинается! Возвращение придурка и идиота, за которым я гоняюсь десять лет. А мне так понравился заботливый и мягкий Воронов… Очнись, Вронская! Для тебя он таким не будет, поскольку ты его интересуешь исключительно как объект для секса. Так что успокойся и живи с мыслью о том, что тебя потянет только отбитый на голову.       Я ничего не ответила на его вопрос об обуви, так как своими словами он вновь дал понять, что такие проявления заботы лишь фикция для меня. А с его реальной личностью я уже за десять лет так намучилась, что просто надоело это слушать.       Я легла обратно на кровать и, повернувшись на бок, поджала колени под себя. Надоели эти его качели…       — Ника, ты чего? Я тебя чем-то обидел?.. — опять этот обеспокоенный для вида тон бандита.       — Заебали, — тихо ответила я, вздохнув и посмотрев на шкаф, что был встроен в стену.       — Кто? — не понял моего ответа Воронов, и его лицо снова появилось перед моими глазами. Оказывается, он сел на корточки перед кроватью, чтобы не упустить ни единой моей эмоции. И не упустишь, гнида.       — Качели твои заебали! — вскрикнула я и, схватив свободно лежащую рядом с собой подушку, заехала перьевым предметом в Воронова. — Когда ты уже успокоишься и будешь вести себя нормально?!       Вскочив с кровати и едва не вывихнув ноги, так как они ещё не пришли в норму, я осмотрела спальное помещение и увидела свою дорожную сумку. Этот урод ещё шарился в моём номере и притащил к себе мои вещи? А если он ещё в них копался? И ещё вопрос, как он узнал, где мой находится номер?       — Воронов, что у тебя делают мои вещи? — нахмурилась я, недоумевая.       — Если ты забыла, мы с тобой помолвлены, — ответил Алексей, снимая с себя подушку.       У меня в голове сразу начала выстраиваться странная цепочка событий. Мы оба приехали в Петербург, оба попали на школьную линейку, так ещё и в одном отеле живём. Что-то слишком много совпадений на один квадратный метр. Я не удивлюсь, если даже наши номера находятся по соседству. Это очень сойдёт за подставу.       На слова Алексея о помолвке я демонстративно стала крутиться вокруг себя на кровати, посмотрела на ноги и даже во внутрь своей блузки заглянула.       — Что ты ищешь? — несколько раздражённо спросил бандит, которому явно не нравилось моё представление.       — Кольцо своё помолвочное ищу, не могу найти. Не видел случайно? — выдала я в ответ, продолжая вертеться на месте, будто уж на сковородке.       — Видел, в ювелирке. Вот с таким бриллиантом, — будто поняв, что я прикалываюсь, решил повторить тоже Воронов и пальцем указал на мою грудь. Хам! — Тебя ещё перевесит.       — Придурок, — буркнула я и отвернулась от него несколько обиженно.       — Ты тоже не лучше, — вторил он мне в ответ.       И всё, в помещении возникла тишина, которая стала давить на уши. Мне лично говорить с ним не хотелось, так как знала, что снова начну ему грубить. С ним по-другому я не умею разговаривать.       Резко навалилась усталость от произошедшего сегодня, и я, обняв подушку, прикрыла глаза. Мне нужно немного поспать и всё само наладится. Думаю, что до вечера поваляюсь в кровати, а потом прогуляюсь немного до отъезда.       Проснулась я ближе к вечеру от того, что в номере стоял вкусный запах еды, от которого у меня свело желудок. Я же голодная целый день! Вот козёл, а — подразнить меня решил. Осторожно поднявшись с кровати, я наступила на мягкий ковровый ворс и почувствовала, как ступни утонули в нём. Так мягко и приятно!       Пройдя немного, я увидела сидящего за столом Воронова, который явно ждал кого-то. Порций-то было две, и он один вряд ли всё это съест.       — Проснулась, соня, — мне показалось или он это с теплотой в голосе сказал. — Садись, тебя одну жду.       В смысле «меня ждёшь»? А чё не прошмандовку какую-нибудь? Я тебе для ужинов явно не подхожу. Ножом или вилкой проткну, так как терпеть тебя не могу, а потом по этапу пойду. Вот оно тебе надо? Но желудок протестующе заурчал и пришлось сесть за стол напротив Алексея. Посмотрев на еду, я слегка поморщилась. Суши и прочая японская мутотень. Я такую гадость не ем, ты чё?       Я посмотрела немного влево и увидела суши с запечённой шапочкой. Наверно, это они так вкусно пахли. Мне пришлось откинуться на спинку стула, накрыть руками живот и отвернуться к окну, за которым раскинулся вечерний город на Неве.       — Ты чего не ешь? — спросил Воронов, посмотрев на меня.       — Я не ем такое, — отозвалась я. — Это твоя Алина может сырую рыбу и рис недоваренный вёдрами жевать. Меня воротит от такой гадости.       — Все девушки и женщины едят суши, чтобы фигуру держать, — прожевав какую-то японскую хрень, выдал бандит.       — Я не все, — фыркнула я, понимая, что меня ровняет под одну гребёнку с остальными женщинами. — Мне проще кастрюлю шашлыка слопать, чем это.       Воронов от моих слов аж поперхнулся.       Так тебе и надо! Не каждый день встречаешь девушку, которой наплевать на все эти диеты-фитнесы. Мне беготни за такими, как Алексей, хватает. Тут тебе и кросс на несколько километров, и атлетика какая хочешь. Ладно, пойду гулять, куплю себе шаверму или что-то другое. Этой хренью давится не собираюсь.       Посидев немного, я встала из-за стола и подошла к своей сумке. Вытащив оттуда одежду и запасную обувь в виде кроссовок, я сгребла это всё в охапку и пошла в ванную. Так, надо будет ещё закрыться, чтобы Воронов не питал желание и в ванной меня поиметь. Для этого кровать есть. Быстро переодевшись в мешковатую длинную футболку и немного зауженные джинсы, я привела себя в порядок после сна. Не хотелось бы, чтобы местные пернатые мои волосы с гнездом своим перепутали.       Завершив все дела, я вышла из ванной и снова подошла к сумке. Вспомнила, что забыла достать куртку — в Санкт-Петербурге по вечерам, особенно у реки, может быть довольно прохладно.       — Ты куда? — донёсся до моих ушей голос криптовалютчика.       — Погуляю пойду, — ответила я, зашнуровывая обувь и даже не посмотрев на него.       — Я с тобой, — подскочил со своего места кареглазый и подошёл ко мне.       Почуяв рядом с собой аромат его парфюма, который, кстати, довольно приятный по запаху — что-то такое цитрусовое и слегка древесное, я подняла на него взгляд. Поправленный деловой костюм, прилизанные волосы со сделанным пробором почти симметрично левому карему глазу. Интеллигент, ёпта!       — Ты так пойдёшь? — мои брови взлетели наверх от некого удивления.       — Ну да. Я, в отличие от тебя, ноги в кровь туфлями не стёр, — отозвался с ухмылкой бандит.       Вот падла, а! Ещё и лыбится, как отполированный Мерс после автомойки. Ладно, хрен с тобой, пошли.       — Только руки не распускай, а то отгрызу, — согласилась я взять его с собой.       — Окей-окей, — поднял он руки в знаке, как обычно показывают капитуляцию в разговоре. А потом добавил, ухмыляясь довольно. — Дикая кошечка.       Я сделала вид, что последнего не услышала.       Выйдя из отеля под слегка недоумённые взгляды посетителей, мы пошли гулять по вечернему Питеру. Погодка, действительно, оказалась прохладной, поэтому я молодец, что надела куртку кожаную. Вот только неприятно было то, что, только оказавшись на улице, Воронов взял меня за руку и, переплетя пальцы ладоней, несильно сжал. Ты чё, псина сутулая? Страх потерял?       Проходя мимо дорогущего ювелирного бутика, Воронов резко потянул меня в ту сторону. Блядь, у меня ноги, конечно, отошли после массажа, но не зажили же. Можно поаккуратнее?!       Зайдя в помещение, я мельком осмотрелась и поняла, что мне тут ничего не по карману. Даже самое непривлекательное украшение стоит как пять моих месячных зарплат!       — Добрый вечер, Вам что-то подсказать? — улыбнулась приветливо бандиту девушка, стоящая за витриной с ювелиркой. Меня она будто не заметила. И я считаю, что слава богу, а то начнутся опять эти обсуждения внешнего вида.       — Да, нужны обручальные кольца и помолвочное, — ответил Алексей на вопрос девушки. — На ценник не смотрите — для моей невесты всё самое лучшее.       Сука, а каким сладким голосом это сказано! А как он по-хозяйски обнял меня за талию и притянул к себе! Ой! Так бы и съездила кулаком по его роже.       — Эм… Хорошо, пройдёмте со мной, — и мы пошли следом за девушкой.       Подойдя к какой-то витрине, консультант начала показывать Воронову кольца. Я же, бросив взгляд, тут же отвернула голову в сторону. Ёб твою мать, какая космическая цена! Воронов решил на мне не экономить и предоставить самые лучшие цацки. А как ему объяснить, что не это делает человека человеком?       Я не знаю, сколько времени прошло, но очнулась я тогда, когда Воронов выбрал кольца, расплатился за них и, взяв помолвочное, встал перед мной на одно колено. Признаться, что я охуела, значит, не признаться и ничего не сказать. Я удивлённым взглядом таращилась то на криптомафиози, то на красивое кольцо.       — Как романтично, — не сдержала комментария продавец, смотря на нас.       Ага, романтично! Картина «Принц и нищенка», блядь! Интеллигент и гопник местного разлива.       — Я не буду это надевать, — прошипела я на ухо Воронову, наклонившись к нему.       — Наденешь и без всяких разговоров, — схватив мою правую руку за запястье, он быстро нацепил мне помолвочное кольцо и сразу же поцеловал тыльную сторону ладони, где теперь находится украшение. — Моя королева.       Как только Воронов это сказал, то я немножечко подвисла. Так обычно говорят, что девушка небезразлична, и всё это делается искренне, исходит от сердца. А зная Воронова, я поняла, что всё это напускное и никаких чувств, кроме отрицательных, и желания сделать мне больно нет. Обидно прямо до слёз, ведь ничего святого в этом человеке нет! Но при нём я плакать не буду. Не дождётся, гад!       И, покинув ювелирный, мы пошли дальше гулять по улицам города. Даже попали на развод мостов, который оказался очень красивым зрелищем. Но всё это — тёплая шаверма, которую почти всю слопал, как оказалось, голодный Воронов, Дворцовый мост, завораживающе разводящийся в петербуржских сумерках, — не было бы таким грустным, если бы не выходка бандита в ювелирном. Вот тебе и Питер — город контрастов личности…