Глава 10. «Давай знакомиться, лже-босс».

      Pov Юра.       Десять лет… Десять лет жизни на что потрачены?.. Сначала отвратительная учёба, которая буквально тянулась, точно улитка, затем нелюбимая работа, в результате которой я стал той серой массой, которой и боялся.       Я же изначально ею был. В школе ничем не отличался — посещал все уроки, пропускал вечеринки со сверстниками. Можно сказать, что я был типичным ботаном. А с такими что обычно делают? Правильно, унижают и заставляют думать, что они ничтожество.       И со мной также почти случилось, пока на помощь не пришла Ника Вронская. Небольшого росточка, с миловидной внешностью, но с бойким характером девушка резко отбрила одноклассников, поставив их на место. Про таких говорят «маленькая, да удаленькая». Действительно, Ника такой и была, так как её воспитанием занимался дедушка по стороне отца. Мы подружились после разборок с мальчишками и были не разлей вода. Но потом пришла беда, откуда не ждали.       В конце одиннадцатого класса я понял, что Ника для меня больше, чем просто друг. Короче говоря, я влюбился в Нику. Но классовое расслоение, мать вашу. Дочь дипломата никогда не будет с сыном торгашей. И тютей. Всё-таки девочкам больше нравятся сильные, смелые и самоуверенные парни. А ещё богатые… Девочкам нравятся такие, как Воронов. Уверенные в себе парни, способные решить любую проблему. И похрен как.       Поэтому свои чувства к Вронской пришлось запихнуть куда подальше, так как я знал, что мы никогда не будем вместе. Она умная, сильная, смелая, красивая, а я просто лох.       И вот сейчас я вижу её спустя десять лет такой, какой я помню. Всё такая же бойкая и красивая. И острая на язык, но в то же время быстро раскаивающаяся и признающая свои ошибки. Девушка совсем не была похожа на ту, какой её описывал Алексей Воронов, место которого мне придётся занять.       — Юр, прости, пожалуйста, — в тишине помещения прозвучал её извиняющийся и тихий голос. — Я тебя за Воронова приняла, так как ты очень на него похож.       — Именно этим он и воспользовался, — усмехнулся я, пока бывшая подруга порхала рядом со мной, убирая с меня следы своих «побоев».       Снова воцарилось молчание между нами. Ника поправляла на мне одежду и обрабатывала мою повреждённую скулу, а мне только оставалось наблюдать за ней и её мягкими прикосновениями.       — Сколько же мы с тобой не виделись? — задала она риторический вопрос, закончив с обработкой раны и посмотрев на меня изучающе.       — Десять лет, — ответил я, пристально смотря на темноволосую. — И ты очень изменилась за это время.       — И ты тоже, — кивнула она в ответ, а затем перевела тему. — Юр, ответь на мой вопрос. Только честно. Зачем ты согласился на это всё?       Ника кивком головы указала на офис, в котором мы находимся. Зачем я согласился на что? На то, чтобы заменить Воронова? Да деньги мне нужны! И очень большие.       У мамы недавно обнаружили заболевание, которое, оказывается, уже давно прогрессировало и теперь является неизлечимым. Чтобы как-то оттянуть момент её смерти, приходится тратиться на дорогущие лекарства, а моей зарплаты обычного банковского клерка не хватит на них.       Не знаю как, но Алексей меня сам нашёл. Предложил баснословную сумму на оплату лечения мамы. В тот момент, когда мы сидели в кафе недалеко от офиса банка, где я работал, известный криптомафиози мне не казался таким уж и моральным уродом, каким малюют его правоохранительные органы. Он предлагал сделку — спасение жизни моей мамы в обмен на временную замену бандита, пока он сам будет где-то отсиживаться. Рискованно, но выбора у меня в тот момент не было.       — Так понятно, — выдохнула вместо моего ответа Ника. Похоже, что по моему лицу всё поняла. — Блять, какой же он всё-таки мудила! И то, это мягко сказано! Он тебе денег предложил. Юра, зачем ты на это согласился? Ты же не отмоешься потом от всего этого «роскошного» дерьма.       — Мне деньги нужны на операцию для мамы, — признался я и виновато опустил голову вниз. — Он обещал, что всё оплатит.       — Дурак ты, Юра, — вынесла свой вердикт Вронская, точно судья. — Воронов — шакал, а шакалам никогда нельзя доверять. Он слово своё никогда не держит.       Потом Ника ещё пару минут крыла хуями Воронова, очевидно злясь на него и на меня, а я убедился в том, что моя школьная подруга, а впоследствии — любовь, повзрослела. Зеленоглазая уже не была такой миловидной на вид, какой казалась в школе. Сейчас черты её лица стали жёстче, просматривались усталость и недосып в глазах. И вон как бесится при упоминании Воронова. Ещё чуть-чуть, и у неё нервный тик начнётся.       — Ладно, — глубоко вздохнула она, чтобы успокоиться. — Пойдём в кафе и там всё обсудим. Тут есть хорошее недалеко. Введу тебя в курс дела, так сказать.       Да, это сейчас необходимо… Мы поднялись со своих мест и собрались идти на выход. Мне предстоит узнать о своей новой личности всё.       Покинув через несколько минут офис Воронова, вместе с Никой я спустился на первый этаж бизнес-центра и пошёл следом за ней, стараясь игнорировать насмешливые взгляды офисных трудяг, которым мы попадались на глаза. Придя в кафе, что действительно было недалеко от офиса Воронова, Ника сделала заказ и посмотрела на меня.       — Что ты будешь? Не бойся, я заплачу, — отозвалась полицейский.       Да, я помню, что Ника говорила мне в тот летний день, что станет полицейским назло родителям. И сам видел несколько новостных эпизодов с её участием. Она доблестно и на совесть выполняет свою работу, но, учитывая то, что рассказал Воронов про их противостояние, профессиональная деятельность девушки начинает давать сбой, раз она уже десять лет не может справиться с одним бандитом.       Но когда мне про это противостояние рассказывал сам Воронов, я понял, что бандит банально влюбился в Нику и, не зная, как привлечь её внимание, вытворяет всякую фигню.       — То же, что и ты. Я доверяю твоему выбору, — ответил я, хоть и было неловко от того, что девушка будет платить за меня. Ника сделала на кассе заказ, а потом подвела меня к столику, сказав, что наш перекус принесет официант.       Сев за стол, я продолжал рассматривать Вронскую, так как, как я уже говорил, десять лет не видел. В новостях так вскользь показывали её, что не разберёшь. А сейчас она рядом.       — И давно ты у Воронова работаешь? — спросил я.       — Я под прикрытием у него проторчала месяц. Только вчера он меня раскрыл, — ответила девушка на мой вопрос. — Ну как раскрыл. Я сама себя раскрыла. Хотела вернуть деньги, которые он украл у бандита по кличке Йога, но защиту его ноутбука не смогла взломать. Даже наш компьютерщик не смог.       — Раз это дело сложное, Ник, то почему ты не отдашь его кому-то другому? — спросил я, наблюдая за реакцией девушки. — Ведь понятно, что тебе нелегко возиться с этим Вороновым.       — Потому что он не раз делал так, что моя жизнь висела на волоске, — отозвалась государственный служащий. — Теперь поймать его и упечь за решётку — дело принципа. Дело принципа, если бы не одно большое, жирное и скребущее горло «но».       К тому моменту, когда Ника завела интригу в разговоре, нам уже принесли наш заказ, который я с жадностью стал уплетать.       — Его родители сговорились с моим отцом и решили нас поженить, — выдала девушка, отчего я поперхнулся кофе.       — Что? — прокашлялся я, не поняв её речи.       — Брак по расчёту может произойти, Юр, если кто-то из нас уступит другой стороне, — стала объяснять девушка, посмотрев на меня. — Но я точно не собираюсь уступать.       То, что неизменно было в Нике ещё со школы, — её боевая натура. И это очень неправильно. С давних времён считалось, что мужчина должен защищать женщину, а не наоборот. Но я вечно всего боялся и тогда, десять лет назад, потерял связь с Никой. Сейчас, пока у меня есть возможность прожить чужую жизнь хоть немного рядом с ней, кого я часто видел в своих снах, я должен научиться тому, чтобы быть настоящим мужчиной, а не сопливым тюфяком!       Ника взяла свой стаканчик с кофе и немного поднесла его ко мне.       — Ну что, лже-босс, давай знакомиться? — улыбнулась она, пристально смотря в мою сторону.       — Давай, — тоже улыбнулся я в ответ и, взяв свой стаканчик, неслышно чокнулся с ней.

***

      Весь оставшийся день я и Ника провели за беседой. Мы гуляли по городу и говорили. Просто говорили, иногда вспоминая прошлое. Смеялись над нашими школьными историями, и я поражался тому, как мои воспоминания разнятся с тем, какой Нику я увидел сейчас. Это были два совершенно разных человека, хоть и внешне сходились.       — Ладно, отпускаю офис сегодня пораньше, — выдал я, когда коллектив Воронова собрался на кофе-паузу после рабочего времени. Один парень, видимо, из числа охраны Воронова, даже успел поперхнуться напитком.       — Вы сейчас шутите, Алексей Сергеевич? — спросила какая-то девушка.       — А я когда-то шутил? — вскинул я вопросительно брови, а затем нахмурил их, как бы сделал Алексей, и добавил грозно. — Либо уходите, либо я сейчас передумаю.       Честно, я никогда не думал о том, что когда-то смогу проявить актёрские навыки. Ведь у меня всегда хорошо получалось играть только дерево и ботаника. Всё, больше ни на что не годен. Но похоже, что сегодня у меня получилось.       Резко послышалось грохотание кружек и их стук о стенки раковины на кухонной части — всё-таки не нужно повторять дважды. Работники офиса быстро ретировались из пищеблока и побежали собирать вещи, оставив одну Нику. Девушка мыла оставленные в раковине чашки коллег.       — Ты довольно быстро вжился в роль Воронова, — несколько усмехнулась она, споласкивая посуду.       — Не сильно ли я переборщил? — тут же поинтересовался я у неё.       — Для первого раза сойдёт, — отозвалась полицейский, вытирая мокрые руки о полотенце после мытья посуды. — Только, Юр, не забывай, что ты — Воронов, а он со мной, мягко говоря, не дружит.       — Обещаю быть натуральным Вороновым, — едва сдерживая улыбку, произнёс я.       Перекинувшись ещё несколькими словами, я и Ника последними покинули офис. Спустившись на первый этаж бизнес-центра и выйдя на улицу, я осмотрелся и уже решился вызвать такси, как услышал от Ники.       — Давай я тебя подвезу до дома? — спросила девушка.       — Не знаю, как-то неудобно, — замешкался я. Не хотелось бы выслушивать от местных бабок сплетни о том, что Юрка Афанасьев стал альфонсом.       — Неудобно, знаешь ли, на потолке спать. Одеяло падает, — отозвалась Вронская. — Поехали.       Ну ладно, не будем отказываться, а то ещё в тык получим.       — Ладно, — кивнул я и вместе с девушкой пошёл в сторону её машины.       Машина у неё была иномарка, но не кричащая, как любят все девушки. И даже удивился, поскольку такие машины уже давно не выпускают. Volvo 850 T5-R очень тёмно-синего, почти чёрного, цвета. Очень лаконичный выбор для Вронской. Так сказать, аристократичная машина для аристократа.       — Давно я не видел такую старушку, — улыбнулся я, оказавшись у детища шведского автопрома.       — Эта старушка ещё нынешнее поколение автомобилей переживёт, — с доброй улыбкой произнесла Ника. — Залезай.       Я сел на переднее пассажирское сидение и буквально провалился в расслабленное состояние. Внутреннее состояние машины было ещё лучше, чем внешнее. Ника явно тщательно следит за машиной. Назвав ей свой адрес, Вронская завела машину и, умело выехав с парковки, повезла меня домой. Уж что, а водит авто Ника просто отлично. Не лихачит и всегда сосредоточена на дороге.       Когда мы приехали к многоэтажке, где я живу вместе с мамой, Ника остановилась и осмотрелась, немного пригнувшись.       — Так всё, приехали, — оповестила она.       Я открыл дверь и вышел из машины. Было немного непривычно так — с зализанными волосами, которые я никогда так не носил, но так нужно.       — Юра, — позвала меня Ника таким мягким тоном, что я невольно вздрогнул. Наклонившись немного, я посмотрел на неё.       — Да?       — Если что-то нужно для мамы, говори, не стесняйся. Помогу в силу возможностей, — произнесла темноволосая.       — Хорошо, — кивнул я. — Будь осторожна на дороге.       — Спасибо, — улыбнулась она.       Попрощавшись, я проводил взглядом машину Ники, выезжающую со двора, и вошёл в подъезд. Поднявшись на лифте, я вышел на своём этаже и зашёл в свою квартиру. Только переступив порог и закрыв входную дверь, я прижался к её поверхности спиной и тяжело выдохнул. Уже чувствовал нутром, как весь этот спектакль мне трудно дастся. Если ещё взять в расчёт, что убивать здесь будут по-настоящему. Ника права — как я мог согласиться на это?       — Юра, это ты? — раздаётся звонкий голос мамы, который возвращает меня в реальность.       — Да, мам, — отозвался я, снимая обувь.       — Есть хочешь? — послышался вопрос рядом со мной.       В прихожую бесшумно вошла невысокая женщина средних лет. На голове у неё был повязан платок, который скрывал следы многочисленных химиотерапий. Конечно, в своё время мама причинила немало зла людям, но она не заслужила смерти от рака.       — Спасибо, мам, но я откажусь. Только недавно перекусил, — выдал я ответ на её вопрос, подойдя к ней и осторожно обняв. Из-за болезни она сейчас точно бабочка — одно неловкое касание, и ей может стать плохо. — Был на встрече с новым работодателем в ресторане и там перекусил.       — Ты решил уволиться из банка? Но почему? Это же дело всей твоей жизни, — проронила мама. Ага, дело всей жизни, в котором меня ни во что не ставят. А в криминальной среде есть шанс стать заметным. Возможно, даже получится обратить на себя внимание той, которая так отчаянно снилась несколько лет…       Тут резко в кармане моих брюк зазвонил телефон. Так, нужно срочно ответить. Это может быть Воронов с новостями.       — Мам, прости, мне тут по работе звонят срочно. Нужно ответить, — расцепив объятия с родительницей, я почти бегом ушёл в свою комнату.       Зайдя в свою обитель, я достал судорожно трезвонящий телефон из кармана брюк и увидел на экране запрос о видеосвязи от контакта «Алексей Воронов». Нужно ответить, куда деваться. Проведя пальцем по экрану, я увидел лицо бандита. Из-за приглушённого света было плохо видно его, а на фоне играла современная музыка, слова которой было невозможно разобрать.       — Ууу, Юрец, я вижу, что ты познакомился с моей ненормальной малышкой капитаном? — слышу в голосе бандита усмешку. — Мать вопросов о разукрашенном лице не задавала?       — Я давно знаком с Никой, и она нормальная, — набрался я смелости дерзнуть ему.       Резко портретный силуэт Воронова озарил свет, и я увидел его. Слегка растрёпанные тёмные, цвета вороньего крыла, волосы, карие глаза, аристократичные черты лица и даже было видно плечи с развитой мускулатурой. Теперь понятно, чего девчонки облизываются, глядя на него.       — Воу, кто-то таблетку храбрости выпил, — выдал с усмешкой моя точная копия, только более самоуверенная, чем я. — Дорогой мой дроп, я могу и передумать тебе помогать.       Я промолчал в ответ на этот своего рода шантаж. Ника мне говорила про этот его приём в разговоре.       — Ладно, не такая я уж и скотина, какой меня Вронская малюет, — начал переводить тему разговора кареглазый. — Рассказывай, откуда мою невесту знаешь.       — Мы в школе учились, в одном классе, — ответил я на вопрос.       — О, так вы одноклассники? Вот это удачно я себе двойника нашёл, — засмеялся мой собеседник. — И как моя малышка-капитан училась в школе? Первой красавицей школы была?       — Она была обычной школьницей, как и масса других, — отозвался я, стараясь не выдать свои чувства к девушке. Но для меня Ника была самой красивой… — И она не твоя, Воронов, понял?       — А чья, Афанасьев? Твоя, что ли? — хмыкнул бандит.       Хотелось бы, но я размазня, нюня и неудачник…       — Подожди. Подожди, Афанасьев, ты влюбился в Нику, что ли? — догадавшись, резко выдал криптомошенник и засмеялся. — Блять, мне надо было сразу догадаться! Блять, Юра, а чего сразу не женился на девчонке, если любишь?       — Не нужен такой, как она, нюня и неудачник, — признался я. — Я, как вы говорите в своём криминальном мире, терпилой в школе был, а Ника защищала меня от нападок одноклассников и других сверстников. Это неправильно.       — Это да, неправильно, — согласился со мной Воронов, а затем добавил. — Но ты, всё равно, свои слюни подбери. Ника моя.       — С чего это? — удивился я. — Невеста ещё не жена.       — Она в любом случае моя, поскольку на ней моя метка, — на лице Воронова расцвела ухмылка. — Уродливый шрам на всё плечо на красивом женском теле не каждый мужик вынесет, так что место в её объятиях забито.       Так нельзя… Так просто нельзя… Ника тоже человек и имеет право на выбор.       Шрам… И что, что у неё шрам уродливый имеется? Я её приму со всеми изъянами! Она с Вороновым только мучиться будет. Я же сам видел выражение лица девушки, когда упоминал имя бандита. Её аж перекосило, словно от боли.       — Она не крепостная, чтобы так с ней поступать, — высказался я после недолгого молчания.       — Я такого не говорил, Юра. Ты сам сказал, — резко поменялся тон голоса собеседника — с насмехающегося на спокойный. — Просто я привык получать своё. Я хочу Вронскую, и я её заполучу, чего бы мне это ни стоило.       Вот Воронов и раскрыл свои чувства к Нике. Ведь он тоже влюблён в Нику. Иначе как объяснить то, что он десять лет бегает за ней ради обычного секса без всяких обязательств, если у него есть куча возможностей проделать это с другими девушками, которые явно будут не против. Ему нужна именно Ника. Да, с таким противником воевать будет сложно…