Глава 17. Вместе вопреки всему.
11 августа 2025, 21:44 Pov Алексей.
Твою мать! Сука-сука-сука! Она меня провела! Она опять меня провела, как какого-то слюнявого пацана! Как я мог не заметить или не понять, что Йога — это Ника? Как, блять?! Да хуй там угадаешь, девка очень хорошо маскировалась, что не сразу поймёшь, что да как.
— Сука! Дрянь малолетняя! — вопил я, почти рвал на себе волосы от того, как филигранно меня поимела Вронская, оставив меня ни с чем.
Эта змея оставила вместе с Юрой, ревущим над трупом Алины, и убитым Шалиным, который просто оказался не больше, чем дропом во всей этой заварушке. Но самое обидное, что я влюбился в эту мразь! Влюбился, как пацан, ведь капитан Вронская — тоже часть Йоги, которым на самом деле оказалась Ника.
— И главное, как лихо всё провернула, сука! — психовал я, нарезая круги по тротуарной плитке на небольшом расстоянии.
Лишь Афанасьев не обращал внимания на меня — всё ныл и ныл над телом Алины. Уже начали доставать его завывания!
— Слышь, прекрати, а. И так голова трещит! — попросил я.
— У тебя на глазах хладнокровно расстреляли девушку. Ты вообще не жаль, что ли? — шмыгнул носом мой двойник.
А ведь действительно… Когда Ника выстрелила в Алину, я совершенно ничего не почувствовал. Ни жалости, ни боли, ни испуга — вообще ничего. А нет, пизжу! Было что-то. Что-то в роде какого-то облегчения. Но вместе с этим облегчением у меня возник вопрос — неужели Ника настолько околдовала меня, что мне стало насрать на всех женщин, кроме неё?
— Юр, хорош убиваться. Её уже не вернёшь, — вздохнул я, посмотрев на ноющего Афанасьева у тела Ростковой. Но он будто не слышал, продолжая рыдать белугой.
Достав из кармана рабочей формы свой телефон и набрав номер Ники, я стал ждать ответа, но женский голос автоответчика «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети» холодно резал слух. Ника либо действительно выключила телефон, либо тупо игнорила меня, и от этого мне хотелось разбить свой смартфон. Хотелось всё крушить и ломать из-за своей наивности и дурости, из-за того, что позволил своим чувствам взять верх над разумом и пустить Вронскую в свою жизнь.
Вдруг послышался вой ментовских сирен. Блять, они нас нашли! Нужно срочно сматываться. Подбежав к Юре, я пытался поднять его, но было бесполезно — мой двойник словно прирос к тротуарной плитке рядом с мёртвой Алиной.
— Блять, Афанасьев, вставай. Менты у нас на хвосте! — выдал я, пытаясь поднять его.
— Мне плевать… Я готов в тюрьму сесть… — выдал кареглазый, безутешно хлюпая носом. — Смысл мне жить, если Алины нет?..
Ой, блять, ты реально в эту шкуру влюбился?! У неё больше никаких достоинств, кроме как ноги раздвигать, нет. Ну, точнее, не было. Так что даже убиваться из-за неё не стоит. Но парень, видимо, другого мнения. Ну ладно, пускай поноет о потере своей любви, но в другом месте. Собравшись с силами, я схватил Юру и резко поднял его. Закинув его тушку себе на спину, будто он был раненый, я направился с ним к ближайшему безопасному месту. Даже на мешки денег, что оставила нам Ника, наплевал. Хуй с ними, ещё заработаю!
С трудом волоча на себе безутешного Юру, я понимал, что времени в обрез. Сирены приближались, и с каждой секундой риск оказаться в ментовском участке возрастал в геометрической прогрессии. На ходу обдумывал план побега, но давящий спину Афанасьев со своим нытьём только мешал думать. Конечно, ближайший вариант была стройка бизнес-центра, где работает дядя Гришки Степанова. Там можно переждать, обдумать дальнейшие действия и привести Юру в чувство, но это слишком палевно. Наш мусоровоз, на котором Ника укатила в счастливое далёко, наверняка запомнили и рабочих тоже. Поэтому остаётся только гараж, который я использовал как дополнительный офис. Он как раз находится в паре кварталов отсюда.
Кое-как добравшись до места назначения, я сбросил Юру на пыльный пол нашего временного укрытия. Он, казалось, даже не заметил этого, продолжая бормотать что-то невнятное про Алину. Меня же больше беспокоила Ника. Как она могла так поступить? Предала, обманула, использовала… И самое ужасное — заставила меня влюбиться. Это было самое страшное оружие, которое мы использовали друг против друга. В тот день, в постели со мной, она не могла притворяться. Это я точно знаю!
В голове роились мысли о мести. Я представлял, как найду Вронскую, заставлю ответить за всё. Но тут же понимал, что это лишь пустые фантазии. Ника — профессионал маскировки. Она всегда на шаг впереди, а не я, как всегда считал я. И сейчас, скорее всего, она уже далеко, наслаждается плодами своей победы.
С горечью осознавая, что я стал лишь пешкой в её изощрённой игре, я решил сосредоточиться на настоящем. Нужно было вытащить Юру из состояния и придумать, как жить дальше. Сейчас самое главное — остаться на свободе и не дать Нике установить власть её банды не только в Москве, но и в других регионах страны.
Достав из кармана рабочей формы строителя свой телефон, я открыл список контактов и стал искать номер Ани Трубецкой. Серёге звонить не хотелось, так как он и так в любом случае приедет, поскольку сама девушка в положении и не сможет примчаться. Конечно, придётся ей сейчас нервишки подпортить.
— Воронов, только не говори, что ты в очередную жопу влип, — послышался голос майора миграционной службы, которая вот-вот уже скоро отправится в декрет.
— Да ты просто Ванга, Ань, — усмехнулся я. — Но у нас нет времени на шутки. Скажи, Серёга может за мной приехать?
— Ну, попрошу его, а что случилось? — поинтересовалась Анна.
— Короче, у меня тут одна проблемка. Оказалось, что Йога, за которым охотились я и ОБЭП — это не Вова Шалин.
— А кто?
— Ника Вронская, — ответил я и услышал в динамике смартфона, как девушка заматерилась смачно. — То есть ты не знала об этом, несмотря на то, что Ника была твоей лучшей подругой?
— Конечно, не знала! — отозвалась девушка. — Говори адрес, Серёга сейчас подъедет за тобой. Я приготовлю комнату для тебя.
— Комнаты, — поправил я. — Со мной ещё Афанасьев будет.
— А, это он там завывает белугой? — поинтересовалась она.
— Да, трагедия у человека — любовь всей жизни потерял, — ответил я, едва сдерживая ухмылку.
— Ладно, подробнее расскажешь, когда приедете домой, — отмахнулась Трубецкая. — Жду вас, ребята.
— Спасибо за всё, Ань. Ты настоящий друг, — улыбнулся я.
— Должен будешь, Воронов. Всё, ждите. Серёжа уже выехал за вами, — цокнула она и сбросила звонок.
Убрав телефон, я перевёл взгляд на Юру. Тот уже просто впал в какой-то транс, завывая о потере Алины. Нашёл из-за кого убиваться, блин! Подойдя к нему и присев напротив него, я немного похлопал его по щекам, чтобы привести в чувства. Нихрена, он только сильнее начинает завывать, увидев чётко моё лицо.
— Она из-за тебя умерла! — проревел Юра.
— Ты лучше о маме своей печись, Юрец. Она-то действительно тебя любит, — отозвался я. — А Алина была любительница жирных кошельков и карманов. Она со мной явно не из-за большой чистой любви была.
Афанасьев посмотрел на меня мутным взглядом, полным боли и отчаяния. В его глазах читалась ненависть, которую он теперь испытывал ко мне, ведь я посмел усомниться в искренности чувств Ростковой. Да и вообще, я виноват в её смерти, если смотреть с его колокольни.
— Ты ничего не понимаешь! — выплюнул он, отворачиваясь. — Ты просто бесчувственный ублюдок!
Я промолчал, не желая разжигать и без того накалённую обстановку. Ну да, в его глазах я такой. Но самый большой бесчувственный ублюдок во всей сложившейся ситуации — Ника. Она так-то и меня растоптала сегодня, на минуточку, блять! Но сейчас первостепенная задача — вытащить Юрца из этого состояния, а потом уже разбираться с чувствами и обидами. В конце концов, все мы сейчас оказались в дерьме по уши, и винить кого-то в этом — пустая трата времени.
Вскоре раздался знакомый звук тормозов и рыка двигателя. Ура, Серёга приехал! Не я один хотя бы буду завывания Афанасьева слушать! Всё стихло, и через пару минут в гараж резвым шагом вошёл Трубецкой в своём неизменном образе — дорогом деловом костюме и таких же туфлях.
— Лёх, чё у вас произошло? Аня мне ничего толком не объяснила. Сказала, чтобы я за тобой ехал, — произнёс друг, подходя ко мне.
— Да тут у меня проблемка одна нарисовалась, Серый, — почесал затылок я и тут же поморщился, поскольку задел пальцами шрам, который мне когда-то оставили казахи при прошлой заварушке. С тех пор я иногда дёргаю головой, как припадочный, из-за ноющей боли ранения. Да-да, не только Ника у нас со шрамом. — В общем, я без денег Свина и без Вронской.
— А где она, кстати? Вы же вместе деньги выкрали, — поинтересовался темноволосый.
— Она меня кинула и свалила на мусоровозе с деньгами. Так мало того, Вронская ещё оказалась настоящим Йогой.
— Чего? Самый опасный головорез, крупный наркодилер Москвы и такой же сутенёр Йога — это Вронская? — удивился Сергей. Видимо, он тоже не в курсе.
— И ты не знал?
— Да откуда? Тем более, я тоже думал, что Йога — Шалин, — начал тараторить друг. — Так подожди. А Шалин он кто?
— Как я понял из разговора, после которого Ника хладнокровно расстреляла на моих глазах Вову и Алину, то Шалин приходился Вронской двоюродным братом и всё это время был дропом, пока Ника не решит вернуться в банду, — ответил я и снова услышал рыдания Юры, на что я только закатил глаза. — Блять, Серый, поехали. Я задолбался это уже слушать.
Трубецкой ничего не ответил. Он вместе со мной подошёл к Юре и, подняв с пола, потащил в сторону ворот гаража. Покинув укрытие, мы затолкали безвольную марионетку, внешне похожую на меня, в салон машины и поехали к дому Сергея.
Всю дорогу мы втроём молчали. Ну ладно, мой двойник не в счёт — продолжал ныть по потери Алины, но хотя бы стал тише. Сам же я продумывал план, как отыскать Нику, но ни на чём, кроме как на разрывающей изнутри злости на неё, не смог сосредоточиться. Сука, её образ как старая и отвратительная татуировка, сделанная по глупости — никак не вывести!
Через некоторое время иномарка Серёги въехала во двор большого загородного дома, напоминающего особняк из исторических сериалов. Нет, я, конечно, знал, что у Трубы (прозвище ему дали ребята из банды в Питере, когда Серёга ещё жил там. И Аньку он тоже встретил там) семья имеет аристократические корни, но чтобы настолько!
Стоило выбраться из машины мне и Юре, как к нам вышла Аня. Почти точная копия Вронской со слегка изменившейся фигурой благодаря стараниям друга в вопросе репродукции млекопитающих. Но даже положение майора не мешает ей строго командовать нами всеми.
— Так, этого в дом, на второй этаж в третью комнату от лестницы, — выдала Анна. — А ты, Воронов, со мной пойдёшь.
Серёга повёл Юру в дом, и мы с Аней пошли следом. Оказавшись в большой прихожей, напоминающей больше фойе, я проводил взглядом своего совсем расклеившегося двойника и направился на кухню, куда ушла Трубецкая. Вот сколько бываю у них и всегда как в первый раз поражаюсь тому, как девушка управляется со всем при отсутствии прислуги.
— Ань, как ты со всем этим справляешься одна? — не удержался я от вопроса.
— Уже не справляюсь, так что придётся прислугу нанимать, — ответила темноволосая. — А скоро вообще стану здоровая, как пельмень. Как всегда, кофе без сахара и молока?
Услышав её вопрос, я только кивнул. Да, кофе мне сейчас не помешал бы… Трубецкая начала готовить и параллельно расспрашивать о том, что случилось. Пришлось рассказать всё, причём с самого начала. Рассказал о том, что десять лет назад был под покровительством Йоги и предал его, решив проворачивать свои дела в соло. О том, как бесил Нику все эти годы. Даже рассказал о том, что я влюбился в эту змею, которая, оказывается, очень хорошо маскировалась под мента.
— М-да, Лёша, влип ты конкретно, конечно, — выдала Аня, выслушав мой монолог. — Ты же прекрасно понимаешь, какую политику ведут криминальные авторитеты. Особенно в отношении предателей своего сообщества.
— Считаешь, что мне повезло в то время избежать гнева Йоги? — спросил я. — Ну сейчас я его получил, что с того? Ника кинула меня, оставила без денег, которые украсть придумал я.
— А она кинула тебя самым красивым способом — под видом полицейского втёрлась в твою жизнь, влюбила в себя и свалила на мусоровозе. Зная, какой ты урод по натуре, я бы на её месте тоже так сделала, — отозвалась Анна, протянув мне чашку с ароматным кофе. — Женщины умеют мстить красиво. Меня больше другое беспокоит…
— Что именно?
— Как ОБЭП не заметил, что в их рядах бандит, — произнесла Анна. — Даже самый искусный полицейский в бандитском окружении может спалиться. И та же ситуация с бандитами.
— Может, она их подкупила? — предположил я.
— Возможно… — протянула Трубецкая, сделав небольшой глоток чая, который она приготовила себе. — Хотя ты сам говорил, что Йогой всё это время был Шалин. И Нику его охрана тащила в «Arcobaleno» — твои ребята это видели.
— Но я же не знаю, о чём они там тёрли. Я вообще только сегодня узнал, что Ника и Вова — родственники. Семейка Аддамс просто какая-то! — выдал я.
— Да уж, Ника оказалась просто мастером маскировки. Так ловко всех вокруг пальца обвела, — отозвалась девушка. — А этот… Как его? Юра… Он-то чего разнылся?
Решила перевести тему разговора Трубецкая. Ну да, надо сейчас решить судьбу Юры, моё разбитое сердце подождёт.
— Ника Алину прямо на его глазах расстреляла. В упор и без всякого сожаления, — начал я. — Ну, во-первых, она такой же предатель для Йоги, как и я. А Йога, то есть Ника, предателей не прощает. Во-вторых, у неё рот не закрывался, хотя просили помолчать.
— Но из-за говорливости убивать… Это как-то безумно, что ли, — прокомментировала зеленоглазая. — Хотя, зная Нику и её рвение как полицейского убрать тебя с дороги, то это вполне в её стиле. Только я не пойму одного — почему она тебя и Юру в живых оставила?
В ответ на это я лишь пожал плечами, поскольку у самого сейчас вопросов больше, чем ответов.
— Так вот, вернусь к Алине. Ника её застрелила, и Афанасьев, естественно, в сопли, слёзы и слюни. Я его никак не мог успокоить после случившегося, — продолжил я, вернувшись к разговору о Юре. — Он даже до появления Серёги ныл.
— Да уж, любовь бывает зла, — протянула Анна и сделала небольшой глоток чая. — Но ты раздавленным не выглядишь, в отличие от него.
— У меня хотя бы невеста живая. С чего мне печалиться? Да, она меня кинула. Да, это неприятно, но всё же… Я хотя бы могу ей её зад красивый надрать, когда найду, — произнёс я, посмотрев в окно, за которым этот отвратительный день уже подходил к концу.
— Вот именно, что можешь, — поддержала меня Аня. — Но для начала надо понять, что делать с Юрой. Не бросать же его одного в таком состоянии.
Я задумался. Юра был хорошим парнем, хоть и немного наивным и излишне эмоциональным, но преданным. Убирать его из плана сейчас, как ненужную деталь, будет слишком подло. Тем более, мы и так провалились с этим планом — Йога, которым оказалась Ника, и так знает, что нас двое. И даже с каждым из нас она провела время и очаровала по-своему. Вот только вопрос — как девушка скрыла от меня свою настоящую деятельность, выдав ложь про ненавидящего меня десять лет офицера из ОБЭПа за вкусную правду?
— Пусть пока поживет у вас, — предложил я. — Здесь безопасно, да и ты присмотришь за ним. Ему сейчас нужен кто-то, кто сможет его поддержать. А я пока займусь поисками Ники — Юра со своими соплями мне будет только мешать.
Анна кивнула, соглашаясь с моим планом. Она всегда умела находить общий язык с людьми и наверняка сможет помочь Юре пережить потерю. С её навыками психолога и умением находить общий язык с людьми я уверен в этом.
— Хорошо, пусть остается. А ты будь осторожен, Лёша. Ника опасна, и она не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Не забывай об этом. И да, если что — звони. Серёга и я поможем.
— Спасибо, Ань, — улыбнулся я и, не сдержавшись, мягко обнял девушку. Мне тоже сейчас необходима поддержка, но я и так уже обнаглел, спихнув на её с Серым плечи Афанасьева. — Я рад, что ты и Серый — мои друзья.
Я почувствовал, как руки Трубецкой коснулись моей спины, а за этим прикосновением наступило некое умиротворение. Теперь понятно, почему Серёга выбрал её — девушка умеет буквально одним или парой слов успокоить любого. Надеюсь, что и с Юрой у Ани всё получится, а мне нужно найти Нику. Найти и отомстить.
***
*6 месяцев спустя* Шесть… Шесть месяцев жизни в мусор в довесок к тем десяти годам моих погонь за Никой Вронской, перечёркнутых тем её оглушительным признанием, что она — Йога. Всё это время я искал её. Искал хоть что-то, что может хотя бы на один маленький шаг приблизить меня к Нике. Но ничего… Она будто знала, что я буду искать её, поэтому никто ничего мне не говорил. Но я не сдавался и продолжал копать. Меня не мог остановить даже Гришка Степанов, который грозился меня упрятать в тюрягу, если я не перестану гоняться за Никой. Но всё это длилось только первые три месяца. На четвёртый я уже начинал сдавать свои позиции по поискам, пока совсем не прекратил их. В тот момент я начинал понимать, что они просто бессмысленны — Ника была виртуозом маскировки и не будет глупо палиться с мусоровозом денег. Это я глуп, что ищу её. Может, моей наречённой невесты уже нет в России и сейчас она где-нибудь в Испании или Италии. Или вообще в Дубай свалила и потешается над тем, каким я стал за полгода — жалким, уставшим и одержимым ею. Что касается моей семьи и моего окружения, то тут тоже круто всё изменилось. Отца уличили в отмывании денег, добытых преступным путём, и отправили в места не столь отдалённые. Даже обжалования всевозможных адвокатов не помогли ему — улики были налицо. Тот факт, что Воронова-старшего посадили, не остановили юристов мамы, и брак между моими родителями расторгли без всякого суда — через ЗАГС. И даже всё имущество осталось у мамы. Отец и его шлюха остались с носом. Юра… Юра не без помощи Трубецких медленно, но постепенно выбрался из депрессии, которая случилась у него из-за убийства Алины. Оплатив лечение его мамы, он улетел в Германию, чтобы быть рядом с ней. Иногда он и мне звонит оттуда и рассказывает, как у них там продвигаются дела. И сегодняшний вечер не стал исключением. — Привет, Юр, — ответил я на звонок от Афанасьева в мессенджере и перешёл на видеозвонок. — Как сегодня? — Мама постепенно идёт на поправку, — ответил мой двойник. — Да и к тому же, врачи сказали, что кто-то оплатил полный курс лечения для неё. Вот я и позвонил тебе, чтобы поблагодарить… — Юр… Это не я… — выдал я как-то растерянно. Я-то и первую половину кое-как оплатил. — А кто тогда? — спросил он. — Дух святой? — И я даже знаю его имя — Ника Вронская, — отозвался я. — Она сейчас у нас миллиардер. — Ты думаешь? — поинтересовался Афанасьев. — Я уверен. Моего отца недавно посадили за незаконный обнал денег, и мама с ним развелась. О наших проблемах знала только Ника, больше никто, — произнёс я. — Но зачем ей нам помогать? — Вот этого я не знаю, Юр. Я и сам не могу найти ответы на свои вопросы о ней, — пожал я плечами. — Но я не могу так больше… Я хочу её увидеть… Я даже спать не могу, поскольку она появляется во сне. — Я тебя понимаю, Лёш. Я был на твоём месте, — кивнул Юра. — Но ты найдёшь её, я верю. И, пожалуйста, не мсти ей… Она преподала тебе урок, так что просто прими своё поражение, с каким ты не смирился полгода назад. — Тебе легко говорить, Афанасьев. Не тебе бандит, переодетый в мента, все эти десять лет мстил за предательство банды, — фыркнул я. — Хотя в чём-то ты прав. Мстить — значит показать, каким жалким и слабым я стал. Она же только этого и ждёт. — Поэтому нужно показать, что выше этого, — произнёс Юра. — Нужно сделать вид, что ты забыл её, и куда-нибудь съездить отдохнуть. — Да куда тут поедешь? — вздохнул я, а потом задумался. — Аня недавно говорила, что её и Серёгу пригласили на какую-то новую турбазу в Туапсе. Она меня уговаривала с ними поехать. — Кстати, хорошая идея, — одобрил предложение моих друзей мужчина. — Сменишь обстановку, мозги проветришь — может, легче станет. — Ладно, позвоню Ане и скажу, что согласен, — сдался я и посмотрел на настенные часы, чтобы узнать время. Не поздно ли звонить любимой беремешке Серёги. — Хорошо. Ладно, я пойду, а то мама волноваться скоро начнёт, — начал завершать разговор. — Лады, передавай ей привет, — кивнул я. — А ты Вере Николаевне передавай. Пока, — отозвался Юра, слегка улыбнувшись, и отключился. После разговора с Юрой я ещё долго сидел, уставившись в одну точку. Слова друга отрезвили меня. Действительно, месть — удел слабых. А я… Я не слабак. Я просто запутался. Запутался в своих чувствах, в своей одержимости Никой. Нужно отпустить прошлое и двигаться дальше. Набрав номер Ани, я услышал её радостный голос. Она, кажется, ждала моего звонка. Узнав о моём согласии поехать в Туапсе, она завизжала от восторга и тут же начала рассказывать о преимуществах турбазы и о том, как давно они не выбирались куда-то вместе. Я слушал её, улыбаясь, — беременность пошла ей на пользу. Положительной энергии у Ани сейчас хоть отбавляй, даже несмотря на то, что животик у неё очень заметный. Даже слишком заметный, я бы сказал. Договорившись о деталях поездки, я сбросил звонок и почувствовал, как камень упал с души. Может, и правда смена обстановки пойдёт мне на пользу. Солнце, море, свежий воздух… Отвлекусь от всего, что произошло за последние полгода. Забуду Нику и её козни, измену отца, все проблемы. Просто отдохну и перезагружусь. Да, октябрь — самое время для перезагрузки… Дорога из Москвы до Туапсе заняла чуть больше суток. Да, Серёга сказал, что никаких поездов и самолётов — только машина. Мне было, конечно, немного боязно садиться за руль, когда друг просил его менять во время пути, но всё же я отлично справился. Доехав до турбазы, на которой нам втроём предстояло провести десять дней отдыха, к закату, я посмотрел на название, указанное в брошюрке, и прыснул в кулак. «Курорты Краснодарского края». Девиз у комплекса такой: «Курорты Краснодарского края — здесь нужно отдыхать, а не напрягаться!». Креативно… Сама база действительно оказалась чуть ли не крупным гостиничным комплексом. Пара больших домов с номерами для проживания, похожих на многоэтажки, несколько обычных домиков из аккуратного и идеального сруба древесины, шикарный бассейн, ухоженная территория и шаговая доступность к морю — реально здесь нужно отдыхать, а не напрягаться. На ресепшене нас встретила улыбчивая девушка, которая быстро оформила наши номера. Ане и Серёге достался один из домиков, а мне — номер в одном из корпусов. Ну, Аня с Серым у меня будущие родители, им нужно проводить вместе как можно больше времени. Я один не пропаду! Надеюсь… — Лиза, а сегодня какой день недели? — к девушке на ресепшене подошёл парень. — Пятница, а что? — Сегодня же шеф должна приехать, — произнёс он, и в этот момент двери главной гостиницы распахнулись, что заставило повернуться туда всех. В фойе вошла высокая женщина, одетая в тёмно-кремовое пальто и прячущая лицо за тёмными солнцезащитными очками. Почему-то при виде неё моё сердце как-то слишком учащённо забилось, словно почувствовав что-то знакомое. Я продолжил наблюдать за вошедшей. Незнакомка медленным шагом направилась к стойке регистрации, уверенно стуча каблуками своих чёрных осенних сапог и попутно снимая с себя пальто, чем заворожила людей. Когда верхняя одежда оказалась в её руках, я увидел знакомую женскую фигуру, облачённую в чёрный деловой костюм, украшением которого был тёмный пиджак с ассиметричными полами и всякими цепочками на нём. И те же волосы цвета тёмного каштана, но уже немного укороченные. Я помню её длинную косу, которая чуть касалась своими кончиками талии владелицы. А в распущенном виде это был точно прекрасный шёлк чей-то ручной работы… Неужели… Неужели это она, кого я всё это время так отчаянно искал? Очки стали последней преградой, и, когда я увидел, кто скрывался за ними, понял, что моё сердце не ошиблось. Это была она… Это была Ника Вронская, мой враг и моя болезненная любовь одновременно… — Лиза, Андрей, денёчек добрый. Как настроение? — спросила она молодых людей, стоящих за ресепшеном. — Всё хорошо, Ника Андреевна, а у Вас как? — отозвалась девушка и протянула Вронской ключ. — Вот ключ от Вашего кабинета. Кабинета?! Ника — владелец этой турбазы?! Хотя, если подумать, то такой креатив в её стиле. Нечему тут удивляться, но чёрт! Какого чёрта она всегда так близка, но в то же время так далека?! Прошлое меня настигло там, где я больше всего не ожидал… Или я его настиг?.. Ника забрала ключ и, переведя взгляд на нашу троицу, несколько удивилась, а затем подошла к нам. Её походка была уверенной и просто кричала о том, что она стала королевой, которой ни в коем случае нельзя перечить. Йоге тоже нельзя было перечить, но я посмел. И где теперь сама Йога и я? — Привет, ребята. Рада видеть вас на своей базе отдыха, — улыбнулась она нам, казалось бы, обычно и даже тепло, но я знал, что это маска и какая змея за ней. Наверняка вся эта база отдыха — очередное прикрытие для полного бандитского беспредела. Даже спорить не буду, поскольку знаю это. Я перевёл взгляд на Аню с Сергеем и увидел, как вытянулись их лица в удивлении. Они были просто в шоке, увидев Нику, ведь все, кто её знал, считают девушку героически погибшей в погоне за кровожадным бандитом по кличке Йога, которым для всех является покойный Вова Шалин, и хитрым обнальщиком Алексеем Вороновым. — Привет, Ник. Я не думал, что ты так поднимешься — из полицейского в бизнес-леди, — первым из нас троих отозвался Сергей. — Только я не понимаю, зачем весь этот спектакль нужен был полгода назад — что тебя якобы грохнули при попытке погони за Шалиным и Лёхой? Трубецкой знал истинную историю Ники, но сделал вид, что не был в курсе. Спасибо, Лёша, что рассказал, какой мразью на самом деле оказалась подруга его семьи. — Хотела уйти по-тихому. Я устала от службы, а Фадеев бы просто так не отпустил. Пришлось сымитировать свою смерть, — призналась она ему. Вот хитрожопая сука! Ах да, забыл, вся в меня. Наступила неловкая пауза, которая всем нам давила на слух. Аня хлопала глазами, переваривая услышанное. Я же просто стоял, как громом поражённый, не в силах вымолвить ни слова. Ника, заметив моё состояние, чуть склонила голову набок и с какой-то непонятной, кажется, грустью посмотрела на меня. — Ладно, не буду вам мешать. Отдыхайте, ребята. Если что-то понадобится — обращайтесь, — произнесла Ника, отвлекая меня от самокопания. Затем она кивнула своим сотрудникам и направилась в свой кабинет, оставляя после себя шлейф своих неизменных духов с ароматом лёгкого цитруса и чего-то цветочного, а также ещё и недосказанности. Мы проводили её взглядом, пока она не скрылась за дверью. Аня, наконец, очнулась и удивлённо посмотрела на меня. — Лёш, это что сейчас было? Ника — хозяйка этой базы?! Ты вообще знал об этом?! — засыпала она меня вопросами. В ответ я лишь беспомощно развёл руками, не зная, что ответить. Знал ли я? Нет, не знал, как и они. Я подозревал, что Ника где-то рядом, но очень хорошо прячется, не давая себя найти. Но увидеть девушку вот так, в роли успешной бизнес-леди, было выше моего понимания. — Ань, отстань от Лёхи. Он сам в ах… в шоке не меньшего нашего, — быстро исправился Серёга. — Пойдёмте в свои номера, сейчас только больше народ напугаем своими криками. Покинув фойе главного гостиничного корпуса, мы втроём разошлись: Аня с мужем отправились в выделенный домик, а я поднялся в свой номер. Оказавшись у себя в номере, я не стал разбирать свой рюкзак и просто сел в прихожей на пуфик. Сейчас я пытался понять, что я почувствовал, когда увидел Нику. Появилось ли у меня желание надрать её красивый зад, как я хотел это сделать полгода назад? Нет, не было… И желания отомстить тоже. Вместо этого было какое-то странное чувство пустоты. Казалось, что я ничего не чувствовал, кроме пустоты… — Господи, Ника, что ты со мной сделала? — прошептал я, прижавшись к стене и запрокинув голову. — Я уже побыл в твоей шкуре, хватит меня мучить… Сидеть так было невыносимо. Вскочив с пуфика, я принялся бесцельно ходить по номеру, как зверь в клетке. Хотелось выпить, забыться, провалиться в сон. Сделать всё, чтобы отделаться от ада, в который мы с Никой втянули друг друга. Но я знал, что это не поможет. Вронская преследовала меня во снах, не давая мне нормально спать ночами. И вот теперь она здесь, на базе отдыха… Практически на расстоянии вытянутой руки и дышит тем же воздухом. Надо что-то делать, но что? Разобрав свои вещи, я после принял душ и, переодевшись, решил выйти прогуляться по близлежащим к турбазе окрестностям. Если что, утром Трубецких отправить на прогулку по здешним местам. Спустившись на пляж, я стал прохаживаться по берегу, слушая, как небольшие волны Чёрного моря разбиваются о мелкую гальку. Умиротворённая картинка, если бы не одно «но»… Недалеко от меня находилась зона отдыха с лежаками, где была легко одетая для октябрьской вечерней погоды девушка. Она сидела на одном из таких ложе для отдыхающих и периодически подносила ко рту бутылку. Подойдя поближе, я узнал в ней Нику и направился в её сторону. Может, хоть сейчас нам удастся поговорить? Я старался идти как можно тише, чтобы не спугнуть Вронскую. Я знаю, что у неё слух, как у немецкой овчарки, — отменный. Но шорох гальки под ногами выдал мой план подобраться к девушке незаметно. — О, явился. Чё надо, Воронов? — довольно грубо и пьяно поинтересовалась Ника, посмотрев на меня всего пару секунд, а затем переведя взгляд на морскую воду. — Пришёл сломать головореза, который мечтал тебя по стене размазать вместе с Ростковой? Опоздал, за тебя это жизнь сделала. Я замер, словно поражённый электрическим током. Её слова, пропитанные горечью и презрением, хлестнули меня по лицу, как пощёчина. Она права. Мы хотели уничтожить друг друга, а в итоге сломались сами. Жизнь оказалась более изобретательным палачом, чем я мог себе представить. — Я… Я поговорить хотел, — озвучил я цель своего визита к ней, наблюдая, как главарь московских бандитов топит себя в вине. — О чём? О том, какая я сука и мразь? Это я и без тебя прекрасно знаю, — отозвалась темноволосая. — Семейке моей спасибо, блять. Мать-проститутка и отец-козлина… Я увидел, как Ника сжалась в один комок. Алкоголь, конечно, согревал, но всё это было обманчивой иллюзией. Сняв с себя куртку, я накинул её на хрупкие плечи Ники и сел на лежак рядом с ней. Мне даже показалось, что когда моя верхняя одежда коснулась девушки, то она перестала дрожать. — О многом, Ника. Но больше меня волнует, зачем тебе это всё? — начал я, смотря на своего бывшего врага. — Эта липовая смерть, которой нет подтверждения, эта турбаза… Зачем? Чтобы вершить свои грязные дела под новым именем? — Грязные дела, — хмыкнула пьяная девушка, а затем как-то неестественно улыбнулась. — Я больше не занимаюсь грязными делами. Это аморально, низко и ужасно. Я и две недели не смогла в своей банде продержаться после возвращения в преступный мир. — Почему? — поинтересовался я. — Ведь убийства, проституция и торговля химозной дрянью — жизнь Йоги. Твоя жизнь. В ответ пьяная Ника выпятила нижнюю губу и развела руками в стороны. — Не знаю. Видимо, поняла, что это не моя жизнь. Или я просто привыкла за десять лет быть ментом, что от второй своей сущности, бандитской, стало противно. Не знаю… — ответила девушка. — Не знаю, почему мне не понравилась моя прежняя жизнь. Может, привыкла жить в рамках закона… — Привыкла за десять лет, что злодей всегда я, — продолжил я за неё, на что получил в свою сторону совершенно пустой пьяный взгляд зелёных глаз. — Похоже. А двум скорпионам в одной банке не ужиться, вот кровожадный головорез и прекратил своё существование. Так что поздравляю, Воронов Алексей Сергеевич, вы убили Йогу, — она схватила мою руку и пожала её. Господи, как это сейчас комично и паршиво выглядит! Даже выть охота от того, какой жалкой выглядит сейчас Ника… — И кто же ты теперь, Ника? — спросил я, пытаясь не выдать дрожь в своём голосе. — Теперь я Дегтярёва Ника Андреевна, законопослушная и успешная владелица турбазы «Курорты Краснодарского края», на которую зуб точат местные криминальные авторитеты, — описала нынешнюю себя темноволосая и сделала глоток алкоголя из бутылки. — Хотя сюда идеально подошла бы фамилия «Воронова». Обычно на эту семейку зуб точат. Я лишь усмехнулся на её слова и осторожно прижал к себе, положив голову девушки себе на плечо. Сейчас я чувствовал ничего, кроме сожаления, сострадания и того тлеющего уголька любви к Нике. По логике, мы сейчас должны драться, кататься по пляжной гальке и мутузить друг друга кулаками, крича оскорбления в лицо. Но этого нет, поскольку я понимаю, что переживает моя несостоявшаяся невеста. Она перерождается, как феникс… Перерождается в нового человека, как я три месяца назад. — Признайся, ты же хочешь мне отомстить? Если да, то давай, сейчас самое время, — я услышал, как её голос дрогнул, — Вронская, точнее Дегтярёва, начала плакать. — Хотел, Ника. Но месть — удел слабых, а сильные принимают уроки жизни и идут дальше, — я немного погладил всё те же шелковистые волосы девушки. — Ты преподала мне урок, я его понял. — Что ты понял? — подняла на меня бывший бандит свои красивые заплаканные глаза. В них не было ни презрения, ни ненависти, с которыми она встретила меня несколькими минутами ранее. Только боль, раскаяние и потерянность… — Что, несмотря на всё дерьмо в жизни, нужно быть сильным, — ответил я, улыбнувшись. — И ещё я сделал вывод, что у каждого человека есть право на второй шанс. Меня этому научила капитан ОБЭПа Ника Вронская. Внешне очень похожая на тебя. — А эта Вронская сказала, что она любит Алексея Воронова, хоть он и испортил ей жизнь? — тоже улыбнувшись, спросила девушка. — Этого мне так и не удалось узнать, Ника Андреевна Дегтярёва, — пожал я плечами, смотря на Нику и не переставая улыбаться. — Может, Вы что-то знаете? — Знаю. Она просила передать, что любит тебя, хоть и долго до неё это доходило, — наконец-то призналась мне в своих чувствах Ника. — А также просила не плакать по её смерти, ведь Дегтярёва — часть Вронской. — Именно, — кивнул я и, коснувшись ладонями её красивого лица, мягко поцеловал губы Ники. Она словно этого и ждала — охотно ответила на поцелуй, разрешая делать с собой всё, что вздумается. Поцелуй был долгим, нежным и каким-то отчаянным, с кисловатым привкусом вина на её губах. В нём было и прощение, и надежда, и то самое тлеющее пламя, которое мы оба старались потушить, но оно, словно уголёк в пепле, продолжало гореть. Ника первая отстранилась и, посмотрев мне в глаза, только крепче прижалась к моему плечу, словно боялась меня потерять. — Не бойся, я всегда буду рядом с тобой, — прошептал я, обнимая девушку. — К тому же, только ты способна меня терпеть. Буду рядом, пока не надоем. — Этого точно не случится, — произнесла темноволосая. — За десять лет борьбы не надоел же. И мы громко засмеялись. Казалось бы, ещё вчера я жаждал найти Нику, посмотреть ей в глаза и вырвать их, а сегодня я сижу с ней рядом и обнимаю, как в тот день, когда я узнал про измену своего отца. Ника в тот момент меня не бросила, хотя и могла. И я её сейчас не брошу. Я её вообще никогда не брошу, потому что она моя. Пообнимавшись так ещё немного, я посмотрел на Нику. Её лицо за это время, пока она скрывалась от меня, осунулось и стало бледным, даже тёмные круги под глазами были видны. Почему я этого не заметил в дневное время суток? Хорошо маскировала макияжем? — Ты когда спала нормально? — спросил я несколько обеспокоенно и одновременно с укором. — Последние несколько месяцев, считай, вообще не спала, — ответила девушка. — Пару месяцев пыталась защитить базу от нападок Жоры Короля, который решил, что ему в городе всё дозволено. — Что ещё за Жора Король? — спросил я, поправив на Нике свою куртку — надел верхнюю одежду на неё полностью. — Местный бандит и крышеватель туристического бизнеса. Я, когда открыла турбазу, отказалась ему дань платить — вот он, как татар, набеги совершает и ведёт себя, как Йога. И меня это бесит. Сука такая… — И давно он тебе покоя не даёт? — спросил я Нику. — В целом где-то месяца три-четыре, а конкретно по турбазе пару последних месяцев, — ответила та. — Недавно ещё предлагал замуж за него выйти. Но я-то знаю, зачем ему это всё. — Ну, муж у тебя уже есть, считай. И он этому Жоре Королю начистит рожу, — произнёс я, намекая на себя. — Но с этим разберёмся утром, а сейчас ты идёшь со мной. Тебе необходимо поспать, а я буду твой сон охранять. — Спасибо… Спасибо тебе за всё, Лёш… — произнесла Дегтярёва. — Успеешь ещё поблагодарить, Ника. У тебя вся жизнь впереди на это, — тихо засмеялся я и поднялся с лежака. Ника повторила моё действие, и я сразу же взял её на руки, отчего та вскрикнула от неожиданности и крепко обвила своими руками мою шею. Не бойся, Ника Андреевна, не брошу! Взяв её получше, я направился в сторону гостиничных корпусов базы. Поднявшись в свой номер, я открыл дверь буквально с ноги и, пройдя в сторону спального места, уложил Нику на кровать. Она уже успела уснуть на моих руках, пока я нёс её. Осторожно приподняв тело девушки, я стащил свою куртку, снял её обувь и укрыл одеялом, подложив под голову подушку. Она уже дремала, едва коснувшись головой мягкой ткани. Её ресницы трепетали, а на щеках проступил лёгкий румянец, вызванный смесью алкоголя и недавних слёз. Я полюбовался ею немного, а затем тихо и осторожно лёг рядом с Никой. Мягко обняв её и несильно прижав к себе, я позволил себе ту же роскошь, что и девушка, — наконец нормально уснул за все эти шесть месяцев. Утром я проснулся от того, что сквозь неплотно закрытые шторы пробираются лучи солнца и светят мне прямо в лицо, а также от шума воды в районе ванной комнаты. Повернувшись на левый бок, я увидел, что та сторона кровати, на которой спала Ника, пустая. Выспалась и ушла, значит… А если так, то почему в ванной вода шумит? Поднявшись с кровати и нацепив на себя широкие домашние штаны, я прошёл вглубь номера и, прижавшись к двери ванной комнаты, прислушался. Вода лилась, но к ним ещё прибавились приглушённые всхлипы. — Ника? — я без стука потянул дверную ручку вниз и открыл дверное полотно. Я увидел разорванную женскую одежду на кафеле, а сама Ника в одном нижнем белье сидит на полу душевой кабинки и плачет, сжавшись в один комок. Вода едва тёплая хлещет из лейки, но девушке плевать на это — она пыталась скрыть слёзы своей боли, которые, видимо, остались со вчерашнего вечера. Я бросился к Нике и, наплевав, что сам промокну, влез в душевую кабинку. Выключив воду, я сел на колени рядом с Никой и без слов сгрёб её в свои объятия. Темноволосая вцепилась в меня, как в спасательный круг, и уже зарыдала в голос. Мне было просто невыносимо больно видеть её такой разбитой и сломленной. Этот местный бандит явно хорошо постарался, чтобы как следует запугать мою девочку. Какая-то мелкая тварь посмела запугать бандита, который когда-то в страхе держал всю Москву. Да кем он себя вообще возомнил, а?! Я молча гладил её по мокрым волосам, позволяя выплеснуть всю боль и отчаяние. Слова сейчас были лишними, ей нужно было просто почувствовать, что она не одна, что у неё есть опора. Я чувствовал, как её тело дрожит от рыданий, как она цепляется за меня, словно боясь, что я исчезну. И я никуда не денусь. Никогда… — Он убьёт тебя… Он убьёт тебя, Лёш… — причитала Ника, уткнувшись в меня. — Не убьёт, — я сразу понял, о ком говорит девушка. — Он посмел покуситься на то, что принадлежит мне. Это не просто дело чести… Это дело принципа — показать этому говнюку, где его место. — Лёша, он страшный человек… — пыталась отговорить меня Ника. — Он сегодня ночью подослал своих людей, чтобы сжечь пару домиков для отдыхающих. Это просто кошмар. Но мой персонал и отдыхающие вовремя всё ликвидировали. — Вот тварь, — выругался я. — Неужели он не понимает, с кем связался? — Нет, Лёш, он ослеп от власти и денег и хочет этого ещё больше, — ответила Дегтярёва, шмыгнув носом. — Это место, на котором находится моя турбаза, довольно красивое и прибыльное. Пригорный район с небольшим лесом и видом на море — мне очень повезло, когда я урвала участок у Жоры из-под носа… — Пацан не смирился с потерей, поэтому и терроризирует тебя, — сделал я вывод. Посмотрев на девушку, я убрал прилипшие к её лицу мокрые волосы и коснулся щеки. — Ника, помни, для тебя никто не страшен. Ты одна долгое время держала в страхе всю Москву. Ты смогла обдурить даже Свина. Неужели тебя остановит какая-то мелкая сошка? — Я уже давно не Йога, Лёш. Никакого насилия и крови, — потухшим голосом произнесла Ника. — Я понимаю, Ник, но сейчас этому уроду нужно показать, что ты тоже не из робкого десятка. Так что на время придётся разбудить твою бандитскую сущность, — кивнул я. — А я тебе помогу во всём. Я же обещал быть рядом с тобой. Ника подняла на меня заплаканные глаза, в которых плескалась смесь страха и надежды. Она словно искала во мне подтверждение своим словам, своим убеждениям о мирной жизни. Но я видел, что в глубине души её бандитское прошлое никуда не делось, оно лишь затаилось, ждало своего часа. И этот час, похоже, настал. — Хорошо, — тихо произнесла Ника, вытерев слёзы с лица и согласившись со мной. — Но только я делаю это в последний раз, выпускаю этого монстра наружу. — Узнаю свою Нику, — улыбнулся я, чувствуя, как в душе разгорается азарт. — Тогда давай вылезать из этой душевой кабинки, а то мы оба тут скоро околеем. Нужно придумать план, как поставить этого Жорика на место, и сделать это так, чтобы он больше никогда не захотел связываться с тобой. Я поднялся, затем взял Нику на руки и вынес из душевой кабинки. Замотав девушку в мягкий халат, я мельком успел осмотреть её тело. Совсем не изменилась за эти шесть месяцев — такая же стройная, почти модельная фигура с моим шрамом на левом плече, неровности которого Ника немного убрала с помощью местных врачей. Получше укутав девушку в халат, я достал из шкафчика сухое полотенце и принялся им осторожно сушить волосы Дегтярёвой. Она всё ещё потерянно смотрела в зеркало, наблюдая за моими действиями. — Что такое? — спросил я как можно мягче, продолжая заниматься с её волосами. — Ты со мной возишься, как с ребёнком, — горько усмехнулась девушка. — Все мы, взрослые, большие дети, — ответил я, продолжая сушить её прекрасные волосы тёмно-каштанового цвета. — Просто ответственности за слова и поступки прибавляется больше с каждым годом своего жизненного роста. Ничего себе меня на философию пробило! Прикольно так сказал, проникновенно. Закончив вытирать волосы Ники, я осторожно повернул её к себе и коснулся пальцами её подбородка. Она сама подняла на меня свои цвета ранней листвы глаза, но в них уже не было разбитости — там появилась нарастающая уверенность и едва контролируемая ненависть, вызванная поступком местного бандита-недоумка. — Он пожалеет, что вообще просто подышал в мою сторону, — почти прорычала Ника, сжимая руки в кулаки. — Вот теперь я узнаю свою девочку, — улыбнулся я, радуясь, что мои слова смогли замотивировать мою собеседницу. — Это моя Ника, которая никого и ничего в обиду не даст. Поприветствовать своего старого врага-друга можно? — Тебе, Лёш, можно всё, — с заговорщической улыбкой на лице ответила Ника. — Можешь даже переспать со своим старым приятелем, я не против. В ответ на предложение о сексе я рассмеялся. Ника действительно феномен, не вписывающийся ни в какие рамки природы и жанров. И я этому безумно рад. — Нет, ну это уже совсем наглость будет с моей стороны, — отозвался я и поцеловал Нику, притянув к себе ближе. Поцелуй получился страстным и полным обещаний. Я чувствовал, как Ника отвечает мне с той же страстью, какую мы разбудили друг в друге тогда, в конно-спортивном клубе моей мамы. Я чувствовал, как в ней просыпается та самая опасная и непредсказуемая Йога, которая ещё недавно обещала меня в порошок стереть, а теперь сотрёт кого-то другого. Отстранившись, я с улыбкой посмотрел на Нику. — С огнём играешь, красавица, — хриплым голосом произнёс я. Я же могу и не сдержаться, так-то. — Я сама огонь, — завораживающим шёпотом отозвалась Ника, проведя тыльной стороной ладони по моей щеке, отчего меня пробила мелкая дрожь. И я снова почувствовал то забытое чувство любви, которое разжечь во мне смогла только эта темноволосая демоница с лицом ангела. Совершенно иное, не такое, как было раньше. Посмотрев на себя, я увидел, что моя одежда промокла от воды, когда я вытаскивал Нику из неё. Мокрый, как мышь, но довольный, как кот, которому перепала баночка со сметаной. В принципе, я всё равно собирался принять душ, так что сам Бог велел. — Так всё, на сегодня нежности пока хватит, — произнёс я, переводя разговор в другое русло. — Тебе нужно согреться и перекусить. Наверняка голодная со вчерашнего вечера. — Да, голодная. Я позвоню Лизе и попрошу её, чтобы принесли завтрак в номер и одежду чистую, — произнесла Дегтярёва и вышла из ванной комнаты, оставив меня одного. Быстро приняв душ просто для того, чтобы взбодриться окончательно, я вскоре вернулся к Нике, которая стояла у окна и смотрела на улицу. Её красивый профиль был снова грустный и слегка нахмуренный. Она обычно, если о чём-то крепко задумалась, всегда хмурилась. Я подошёл к ней сзади и осторожно обнял, несильно прижав её к себе. Ника спокойно отреагировала — она слегка вздрогнула, но не отстранилась, поскольку знала, что я не причиню ей вреда. — Это очень красивое место, — произнёс я в тишине, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Я всегда мечтал жить у моря. — Я всегда думала, что ты любитель асфальтовых джунглей, — вторила мне Ника, не отрывая взгляда от вида за окном. — Элитные высотки с комфортом уровня «люкс» тебе ближе. — Пока пытался отделаться от приставучей как репей Ростковой и вёл охоту на тебя, то тоже так считал, — кивнул я. — Но время и жизнь показали истину. Хочу жить здесь, в маленьком городке у моря, рядом с тобой. — А как же там всякие Мальдивы, Дубай и прочие пафосные курорты? — удивилась темноволосая, услышав от меня такое признание. — Да ну их к чёрту, — махнул я рукой. — На русские пьяные рожи я и здесь могу посмотреть. Я услышал, как Ника прыснула от смеха, а потом повернулась ко мне лицом, не разрывая объятий. Её глаза изумрудного цвета смотрели на меня более оживлённо и умиротворённо, чем вперёд. Рука девушки коснулась моей щеки, а я лишь улыбнулся, чувствуя родное тепло. Никогда мне так не было хорошо и спокойно, как рядом с Никой… Но стук в дверь номера заставил нас отстраниться друг от друга. Не нужно выдавать, что хозяйка турбазы крутит роман с кем-то из постояльцев. Но человек из рабочего персонала Ники тоже неглупый — уже всё понял с самого начала, когда мы встретились в главном гостиничном корпусе у ресепшена. — Я открою, — произнёс я и направился к двери. Открыв её, я увидел стоящих в коридоре Лизу с пакетом одежды для Ники и Андрея с подносом в руках, на котором был завтрак. — Здравствуйте. Ника Андреевна позвонила по телефону и просила принести завтрак и одежду в этот номер, — проронила с лёгкой улыбкой девушка. — Проходите, ребята, — кивнул я и пропустил парочку в номер. Они прошли вглубь номера. Андрей оставил поднос на барной стойке, а Лиза подошла к Нике и отдала той упаковку с одеждой. Дегтярёва приняла пакет и спросила: — Как в главном корпусе дела? — Звонил Георгий Вазгенович и сказал, что через пару часов будет здесь, на турбазе. Сказал, что хочет лично с Вами поговорить, — лицо Лизы было обеспокоенным до этого момента, а сейчас совсем стало грустным. — Ты ему сказала, что меня нет на турбазе? Я уехала открывать новую в Сочи, — посмотрела на неё Ника, доставая новую одежду. — Он знает, что Вы в городе, Ника Андреевна, — вздохнула та. — И также сказал, что отказов во встрече никаких не принимает. — Твою мать, — выругалась темноволосая сквозь зубы. Именно, этот урод даже не дал нам время на подготовку! Ладно, будем импровизировать. — Хорошо, Лиз. Спасибо, что предупредила. Девушка кивнула и, взяв за руку Андрея, потянула парня в сторону выхода из номера. Они ушли, а мы остались вдвоём. Ника начала злиться, материться и просто психовать. Чуть до метания предметов мебели и интерьера не дошло — слишком долго Йога в девушке спал. — Ника, немного угомони свой пыл. Оставь его для незваного гостя, — попросил я, взяв Нику за руки. — Я знаю, что когда ты злая и обижена на кого-то, ты готова город с землёй сровнять. Прибереги это… Её пальцы крепко сжали мои ладони, будто искали поддержки или хоть какую-то точку опоры. Я переплёл их со своими и тоже сжал в ответ, давая понять, что поддержка есть и это я. Я чувствовал, как в Нике проснулась её бандитская сущность, но девушка всё равно пыталась загнать её подальше в себя. Нет, Ника, не сейчас… Не сейчас, когда Йога нам с тобой так нужна. — Ник, я не устану повторять — всё будет хорошо, — начал я, наблюдая за тем, как темноволосая тяжело дышит, сжав зубы. — Вспомни — мы с тобой и не из таких передряг выбирались. — Ты прав, — кивнула Дегтярёва, ослабляя свою хватку, но не отпуская мои ладони. — Просто этот урод меня бесит своей неожиданностью. Даже ты, когда устраивал разные пакости, давал мне время на передышку. — Не все такие джентльмены, как я, моя милая, — тихо засмеялся я в ответ и поцеловал её в висок. — Переодевайся, завтракай, и пошли надерём зад этому Жорику. Ника слабо улыбнулась и, отпустив мои руки, отошла на один шаг назад. Взяв одежду, что ей принесла Лиза, она скрылась в ванной комнате, а меня оставила одного в номере. Подойдя к барной стойке, где стоял поднос с завтраком на две персоны, я посмотрел на него. Андрей принёс нам крепко заваренный и ароматный листовой чай и блины с различными добавками к ним — от мёда до сгущённого молока. Помню, что бабушка всегда подавала вместе со своими блинами варенье, сгущённое молоко и мёд, ворча на меня с дедом, что на нас ничего не напасёшься. От воспоминаний я улыбнулся и стал распределять завтрак, попутно дожидаясь девушку. Пять минут, и мимо меня пронёсся слабый ветерок: Ника, одетая в джинсы и серую футболку, а волосы остались распущенными, прошла и села за стойку. Посмотрев на меня, Дегтярёва несколько смущённо заправила непослушную тёмную прядь своих волос. Эй, перестань, ты выглядишь прекрасно в любом своём проявлении! Улыбнувшись, я пододвинул к ней поближе её порцию завтрака и продолжил наблюдать. — Спасибо, Лёш, — отозвалась она несколько смущённо и начала есть. — Не за что, — улыбнулся я и тоже принялся за завтрак. В помещении воцарилась тишина, которая иногда нарушалась тихим звоном чашек с чаем о блюдца. И в этой тишине было так хорошо и спокойно, что даже не верилось, что через несколько минут мы с Никой встретимся лицом к лицу с опасностью туристического бизнеса города.***
— Просто отвратительная турбаза! — услышал я мужской голос с резкими и хамоватыми нотками. — Персонал просто кошмар! Пропускать не хотели! Ну ладно, это мелочи. Прощаю их, я сегодня добрый. Так, ну где же ты, моя царица и повелительница моего сердца? Блять, меня сейчас чуть не вырвало от того, что я услышал от вошедшего в фойе главного гостиничного корпуса мужчины армянской наружности. Ну, если быть прям точным, то обрусевшей армянской наружности. Ниже меня ростом, немного пухлый и с охраной за своей спиной. И вот эта хренотень думает, что Ника падёт к его ногам? Уржаться просто! — Лёш, мне страшно, — прошептала Ника, стоя рядом со мной. — Не переживай, я рядом, — ответил я тем же. — Если что-то пойдёт не так, просто выстрелю в него и всё. Остановив свой чёрный взгляд на нас, я заметил, как его передёрнуло, но мужчина всё же подошёл к нам. Ему нужна Ника, а я её от себя сейчас и на миллиметр не отпущу — уж слишком велик риск её потери. Поравнявшись с нами, Жорик сначала пару минут молчал, видимо оценивая увиденную картину, а затем спросил: — Котёнок, я всё понимаю, что ты на меня обижена за тот нелепый случай пару месяцев назад, но зачем запрещать мне появляться здесь? — спросил недоармянин. — Потому что это частная территория, Георгий Вазгенович, — почти прорычала Ника, пытаясь держать себя в руках. — Да брось ты эти формальности, Ника, — махнул рукой бандит. — Для тебя я Жора и твой будущий муж. — М-да, Лёш, как-то быстро нас с тобой развели, — наигранно вздохнула Ника. — Даже согласия нашего не спросили. — Не говори, милая жена, — кивнул я, играя свою роль в этом абсурдном спектакле. Даже обнял её за талию для пущей убедительности. — Но мы же с тобой можем снова пожениться. Ты же не против? — Совершенно нет, — слегка улыбнулась она и нежно поцеловала меня в щёку, чем только выбесила незваного гостя. Жорик, увидев, что этот поцелуй достался не ему, побагровел от злости и затрясся всем своим толстеньким телом. Видимо, наша сцена воссоединения супругов пришлась ему совсем не по вкусу. Он несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь что-то сказать, но слова словно застряли в горле. Наконец, он выдавил из себя: — Да как ты смеешь, мразь?! — прорычал Жорик, его глаза налились кровью. Сейчас реально становился похож на свинью. Ещё чуть-чуть и визжать начнёт, как это животное. — Это что ещё за дохлик тебя лапает?! Отошла от него! Бандит попытался вырвать Нику из моих объятий, но я крепко держал её, не давая ему и шанса. Моя рука скользнула под пиджак, нащупывая рукоять пистолета. Ещё одно движение его копытами в сторону моей девочки, и ему не жить. Этот хряк меня уже бесить начинает, так как меня напоминает десять лет назад. Да, со стороны мне это зрелище не понравилось. — Полегче, Жора, полегче, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от его бешеного толстого лица с красными пятнами. — Не стоит из-за женщины терять человеческий облик. Тем более что женщина замужем. — Замужем?! — взвизгнул Жорик, его голос сорвался. Мне показалось или здесь сейчас реально свинья пробежала? — За тобой, сопляк?! Да я тебя сейчас… Он не успел договорить, как я не сдержался и, вытащив свободной рукой из-за пазухи пиджака пистолет, направил оружие в сторону местной шишки. Его охранники тоже не растерялись и, достав свои стволы, направили в нашу с Никой сторону. Она даже немного вздрогнула на секунду, но, быстро собравшись, тоже достала оружие из-за своей спины, которое она держала двумя руками. — Никочка, не надо, — резко сменился тон у голоса Жорика — с грозно-хрюкающего на суетливо-визжащий. — Мы же все взрослые люди здесь. Я перевёл взгляд на Нику, и мои брови удивлённо поползли вверх — в красивых руках девушки до побеления в костяшках был крепко зажат «Калашников». Теперь понятно, чего мужик так быстро переобулся — от вида такой пушки даже я обделался бы. Она его подняла и тоже направила в сторону Жорика. — Вот именно, что взрослые люди. И взрослые люди с первого раза понимают такие слова, как «нет» и «замужем», — темноволосая говорила жёстко и ровно. Её слова словно хлыст разрезали воздух и били гостя. — Так что съебался с моей территории, пока я тебя не пристрелила. Поверь мне, Йоге не стоит переходить дорогу — последствия будут очень печальные. — Но, Ника, я… — бандюган не успел договорить, как звук передёргивания затвора автомата разрезал тишину. Это означало, что ещё одно слово или один шаг со стороны этого армяшки, и в фойе начнётся настоящая мясорубка. — Ты, чё, блять, свинья, думаешь — я шучу?! — прошипела Дегтярёва, готовая взорваться прямо сейчас. Нервно сглотнув и переводя взгляд то на меня, то на Нику, Жора, весь бледный, как простыня, начал пятиться назад. Не таким уж и королём он оказался. Да и его охранники тоже побелели от страха. Всё пошло совершенно не так, как этот дебил рассчитывал. А жизнь такая штука — всё идёт не так, как мы планируем. Когда этот урод со своими псами скрылся за дверьми здания, я и Ника выдохнули. — Ну ты даёшь, Ник, — произнёс я, убрав пистолет обратно в кобуру под пиджаком. — Откуда у тебя автомат? — А ты думал, что я свой склад оружия в Москве оставлю? Чтобы его другие бакланы растащили? Да щас прям! Туда столько денег вбухано, — ответила Ника, а я рассмеялся. Это была она, моя Ника, с которой я боролся десять лет, пока не понял, что с ней нужно дружить, а не цапаться. — Согласен, это было бы преступлением, — кивнул я, улыбаясь, а затем перевёл тему. — Пойдём отсюда и выпьем что-нибудь. Этот хряк меня жутко утомил. — Пойдём, — засмеялась Ника, прислонив автомат к спинке близстоящего кресла зоны отдыха в фойе. Обнявшись, мы обменялись тёплыми взглядами и собрались идти в бар при турбазе, чтобы немного выпить и поговорить о дальнейших наших планах. Хотя, тут и так с ними всё понятно — свадьба, ведение совместного бизнеса и внуки для моей мамы. Она о них в последнее время мечтает больше, чем о нашей с Никой свадьбе. Но нашему походу в местный бар не суждено было осуществиться, поскольку в фойе опять возник Жора. Один, без своих охранников. Толстый, потный и озлобленный до трясучки. — И кое-что ещё, сучары, — прохрюкал он и, пользуясь нашим замешательством, направил на Нику пистолет. Замашки Кавказа, блять — не доставайся же ты никому. Те немногочисленные люди, что были в фойе, начали доставать телефоны. Кто уже звонил в полицию, а кто-то — чтобы тупо снять происходящее на камеру. Вот дебилы, а! Я среагировал мгновенно, бросившись на Нику, чтобы закрыть её собой. В тот же миг раздался оглушительный выстрел, заставляя всех присутствующих вздрогнуть и закричать от ужаса. Боль пронзила моё тело, словно раскаленным железом. Упав на пол, я почувствовал, как Ника держит меня в своих объятиях, её голос дрожал от страха и ярости. — Лёша! — закричала она, срывая голос и удерживая меня в своих руках. Жорик, увидев, что промахнулся, заорал что-то нечленораздельное и попытался навести пистолет снова, но Ника, опомнившись, схватила свой автомат, что был оставлен у спинки кресла. Короткая очередь прошила воздух, и Жора рухнул на пол, навсегда замолкнув. Его тело дёрнулось в предсмертной агонии, и в холле повисла зловещая тишина. Ника, испугавшись и дрожа всем телом, прижала меня к себе, стараясь не причинять мне боль. Она плакала и пыталась удержать меня в сознании. — Лёша… Лёша, зачем ты это сделал?.. Зачем ты это сделал, дурак?! — причитала она, смотря на меня. — Ну как «зачем»? Это мой долг — защищать тебя. Ты забыла? — улыбнулся я, а затем закашлял, стараясь поменьше говорить и прикрывая рану на левом боку, откуда сочилась кровь. — Скорую! — громко крикнула Ника, посмотрев по сторонам. — Вызовите скорую, быстро! В помещении воцарился хаос, в котором я уже начинал растворяться. Кто-то истерически кричал, кто-то пытался вызвать скорую помощь, а кто-то просто стоял в оцепенении, не веря своим глазам. Ника не отпускала меня ни на секунду, её слёзы падали на моё лицо, заставляя меня немного морщиться. Боль становилась невыносимой, но я старался не показывать этого, чтобы не пугать её ещё больше. Я уже начинал терять сознание, но Ника немного привела меня в чувства, слегка потрепав за плечи. — Лёш, только не умирай. Не умирай, слышишь! Если сдохнешь, я тебя из-под земли достану и сама грохну! — в сердцах выкрикнула она, переживая за меня. Я лишь улыбнулся на такое и, протянув руку, коснулся её щеки. — Куда же я без тебя? — произнёс я и погладил ладонью её приятную, как шёлк, кожу. — Я же обещал, что буду всегда рядом. Ещё немного улыбнувшись ей, я ощутил, как силы покидают меня и держаться я больше не могу. Как ни старался и как бы Ника не просила… Моя рука резко соскользнула с её щеки, и сам я обмяк в руках девушки, закрыв глаза. Всё, темнота и пустота, которая так долго меня искала и наконец нашла…***
Темнота… Кромешная темнота… Даже тьма, я бы сказал. Что-то густое и чёрное, что я даже свой нос не могу увидеть. Но эта темнота была довольно гулкой. Идя по ней, словно по тёмному коридору, я слышал, что кто-то говорит там — за пределами этого пространства. И они были такие приглушённые, словно я находился под водой. А потом всё исчезло… Всё пропало, и я остался один… …И вот я снова блуждаю по этой кромешной тьме совсем один, безуспешно пытаясь найти выход. Я уже был готов закричать от безысходности, пока в конце коридора не появился белый свет. Это чё, я умер, что ли? Нет, вы чё? Мне нельзя… Мне нельзя умирать, меня Ника ждёт! Но я против своей воли пошёл на этот свет, что манил меня. По мере продвижения к этому мерцающему лучу я начинал различать звуки окружающего мира. Отдалённое пение птиц, будто за стеклом, и писк какой-то аппаратуры, который очень сильно раздражал слух. И всё это становилось громче и громче, пока я не открыл глаза. Кое-как их разлепив от этого странного и одновременно кошмарного сна, первое, что я увидел, был белоснежный высокий потолок и такие же стены. С левой стороны и была аппаратура, которая так противно и резала слух своим писком. Медленно повернув голову в правую сторону, я увидел, что на соседней больничной койке спала Ника. Но спала она беспокойно — ресницы подрагивали, лоб хмурился, пальцы рук то и дело сжимались и разжимались, когда во сне было что-то плохое. Как всегда прекрасна… Я попробовал подняться, но возникшая боль в боку, куда меня ранил недоухажёр Ники, не позволила и вернула меня на место. Упав обратно на больничную постель, я запыхтел и выругался сквозь зубы. — Сука, — ещё никогда не чувствовал себя таким ущербным. И, видимо, мой шум разбудил Нику. Девушка медленно разлепила глаза и, сфокусировав взгляд своих зелёных глаз, приподнялась с койки, опираясь на локти. Увидев меня, она соскочила с этого до жути неудобного ложа и подобралась ко мне. — Лёша, — шёпотом произнесла Ника моё имя. Но он оказался громче любого крика, поскольку в нём была невероятная нежность. — Господи, ты очнулся… Её глаза наполнились слезами, и она бережно взяла мою руку в свою. Её пальцы были холодными, но прикосновение было таким желанным и родным. Я слабо улыбнулся ей в ответ, стараясь показать, что всё в порядке, хотя боль всё ещё пронзала меня. — Конечно, как же я тебя брошу, — тепло усмехнулся я, за что получил лёгкий удар ладонью по лбу. — Дурак, — отозвалась Ника и улыбнулась, а затем перевела тему начинающегося разговора. — Как ты себя чувствуешь? — Слегка помятым, — ответил я, не отрывая взгляд от девушки. — А сколько я без сознания был? — Почти неделю, — получил я ответ на свой вопрос. — И да, я всё это время была почти неотрывно с тобой рядом. — А как же Жорик? А как же твоя турбаза? — начал я обеспокоенно сыпать её вопросами. — Когда этот урод тебя подстрелил, я очень испугалась за тебя, что выпустила в него очередь из своего автомата, — ответила Ника. — Не знаю, почему так случилось. Наверно, выброс адреналина был в тот момент… А что насчёт турбазы, то гости пока не могут уехать в результате всего этого инцидента. Менты без конца приезжают и опрашивают людей. — Ты молодец, что не стала спускать это дело на тормозах, — произнёс я. — Вообще-то, это не я заявила им о бойне, — призналась девушка. — Как раз я и хотела утаить всё, но кто-то, похоже, слил информацию. — Отдыхающие и слили, — сморщив недовольную мордашку, ответил я. — Когда Жорик вернулся с оружием, они снимать начали и в сеть выкладывать. У ментов инет тоже есть. — Ладно, пофиг. Прорвёмся. И не из такой жопы вылезали, — вздохнула девушка, держа меня за руку. — Самое главное, что ты жив. Я сжал её руку в ответ, чувствуя, как тепло разливается по телу, отгоняя остатки кошмарных видений и боль. Ника была рядом, живая и невредимая, и это было всё, что имело значение. Даже предстоящие разборки с полицией и проблемы с турбазой казались не такими уж и страшными. — Так, ну что тут у нас с героем? — из-за приоткрытой в палату двери послышался мужской голос. В палату вошёл врач в белом халате, с усталым, но довольным видом. Наверно, во время дежурства с какой-нибудь медсестричкой развлекался. По-другому его состояние я объяснить не могу. — О, Алексей Сергеевич, Вы очнулись? Это радует, — начал врач, улыбаясь. — Ну, как у нас самочувствие? — Как у новенького асфальта, — ответил я несколько грубо, поскольку не понимал, чего он веселиться. — Шутите, значит, жить будете, — он будто не обратил внимания на мой подкол. — Вам, кстати, очень повезло, Алексей Сергеевич. Пуля буквально в миллиметре прошла от жизненно важных органов, не задев их. Мы её вытащили, и теперь Вашему здоровью ничего не угрожает. — Блеск. Когда меня выпишут? — спросил я, ибо мне прошлого раза после стычки с казахами больнички хватило. — Ну, два-три дня Вы у нас точно побудете, — ответил врач. — Пока мы не стабилизируем Ваше состояние. Неделю провести без сознания — не шутки. Мужчина подошёл к койке, на которой я лежу, и стал меня осматривать. Он тактильно проверил необходимые части моего тела, задал ещё пару вопросов о самочувствии, получил на них от меня удовлетворительные ответы и ушёл, оставив меня и Нику наедине. Я посмотрел на девушку. Из-за недосыпа и постоянных переживаний за меня всю эту неделю она была очень бледной и усталой. Я слегка сжал её ладонь, которая держала мою, так как боль от ранения до конца ещё не прошла. — Ник, ты выглядишь очень уставшей. Тебе поспать нужно, — произнёс я несколько обеспокоенно. — На том свете отосплюсь, — отмахнулась она в ответ, отчего я нахмурился. — Так, Воронова, я не посмотрю на то, что я сейчас больной, — как тресну тебя по твоей красивой заднице за такие слова, — произнёс я, специально сделав ошибку в фамилии девушки. — Ты больной на голову, если решил связаться со мной, — фыркнула Ника, но привычной злости не было. — Но именно таким ты меня и любишь, — улыбнулся я, как Чеширский кот. — В этом-то и проблема, что я тебя люблю, — вздохнула Дегтярёва. — Может, вы уже поцелуетесь наконец и не будете портить жизнь ни себе, ни другим? — услышал я фырканье со стороны двери палаты. Повернув голову туда, откуда доносился голос, я увидел в дверном проёме Трубецких. Парочка была такая же бледная, как и Ника, и напуганная. Сергей и Анна прошли вглубь палаты и, остановившись у койки со мной, спросили в унисон: — Как ты, Лёш? — Да нормально, — ответил я. — Ага, нормально. Да я чуть не родила, когда тебя всего в крови увидела! — выдала следом за моим ответом Анна. — Это что вообще было? — Да идиот один решил, что всё ему дозволено в этом городе, — произнесла Ника, посмотрев на наших общих друзей. — Местный бандит решил, что Ника должна быть с ним при любых обстоятельствах, хотя уже и так мной занята. Мужик не смирился и устроил бойню в кавказской манере, — закончил я за неё. — Воронов, я могу и передумать по поводу того, чтобы выходить за тебя замуж, — я почувствовал, как в её голосе проскочил упрёк, как бы намекая, что пора остановиться со своими шутками. Но я буду не я, если не продолжу. — Да куда ты денешься? В ЗАГС силком потащу, — улыбнулся я и попробовал снова приподняться, чтобы хотя бы поцеловать Нику в щеку. И когда у меня это хоть через боль, но получилось, я почувствовал полное внутреннее удовлетворение. — Радуйся, что ты сейчас болеешь… Такой подзатыльник сейчас отхватил бы, — услышал я некую угрозу в голосе Ники, но это только рассмешило меня. Она, когда злится, всегда такая милая. — Тяжело будет вашим детям, — выдал Сергей, слушая нашу перепалку. — Ничего, брат, потерпишь, — отозвался я, а затем перевёл тему разговора. — Как там с турбазой дела? — Менты оцепили всё и никого не выпускают. Люди пытаются уехать, но опера непреклонны, — ответила Анна. — Благо, это дело ведёт мой знакомый — мы с ним в Академии МВД вместе учились. Он дал разрешение нам с Серёжей к вам вырваться. — Когда мне ждать гостей? — спросил я подругу. — Я сказала Дэну, что ты пробудешь здесь где-то недели две, — ответила она. — Отсрочила я тебе гостей на немного. — Ну кайф, — усмехнулся я. — А то не хочется с ними пиздеть в своём нынешнем состоянии. Вы же знаете, какие у меня отношения с правоохранительными органами. — Конечно, знаем, — протянул заговорщическим тоном Серёга, за что получил локтём в бок от своей жены. — Ладно, мы пойдём, — Анна оставила на прикроватной больничной тумбе бумажный пакет. — Дэн и так отпустил нас ненадолго сюда. — Меня же тоже допрос ждёт, — произнесла Ника, посмотрев на беременную подругу. Я видел взгляд её прекрасных зелёных глаз — она боялась оставить меня одного. — Ник, не волнуйся — отмажу и тебя. Мент я или где, — отозвалась беременная Трубецкая, уже стоя в дверях с Серёгой. — Всё, отдыхайте и ничего не бойтесь. Мы с Серёжей всё разрулим. — И это… На свадьбу не забудьте пригласить! — выпалил друг, когда девушка потащила его на выход. — Ты сейчас меня выбесишь и вместо свадьбы в роддом со мной поедешь! — пригрозила Анна и выпихнула мужа из палаты, на что мы с Никой звонко засмеялись. Но у меня особо так не получилось, потому что всё тело ещё болит. — Как он её терпит? — задала вопрос Ника, ещё несколько секунд посмотрев на дверь палаты. — Насколько я помню, Трубецкой не славился стальными нервами. — Это любовь с ним такое сотворила, — ответил я на вопрос девушки. — И я очень надеюсь, что у нас будет так же. — Ну надейся, Воронов, надейся, — усмехнулась Ника, что мне не понравилось. Покрепче сжав её ладонь и игнорируя боль, я дёрнул Нику на себя. Не удержав равновесие, Дегтярёва упала на меня, тихо вскрикнув, и, не теряя времени, я прижал девушку к себе. Тепло, исходящее от неё, было лучше любых лекарств. — Совсем офонарел? Тебе же нельзя совершать резких движений, — произнесла Ника, оказавшись прижатой к моей груди. — А я на всё «нельзя» отвечаю «можно», — улыбнулся я. — Тем более, я слишком долго был без сознания и соскучился по тебе. Ника хотела что-то сказать в знак протеста, но я прервал её, заткнув поцелуем. Всегда знал, что это самый действенный способ заставить девушку замолчать. Поцелуй получился нежным и трепетным, словно мы оба боялись разрушить эту хрупкую реальность. Я чувствовал, как Ника расслабляется в моих руках, забывая обо всём на свете, кроме нас. И я углубил поцелуй, наплевав на боль в теле, которая, казалось бы, отступила на мгновение. Мне за этот поцелуй хотелось наверстать упущенное, пока я был в отрубе. Очень сильно я соскучился по своей девочке… — Господи, какой ты дурак, Лёш, — выдала Ника, отстранившись. — Мог бы и подождать, пока у тебя рана затянется. — Не мог. Я и так тебя десять с половиной лет ждал, — тут же нашёлся я. — Но это стоило того. — Да люблю я тебя, Воронов. Только успокойся, — вздохнула Ника в ответ, но в её голосе звучала нежность, которую я добивался от неё много лет. И сейчас, обнимая свою возлюбленную в больничной палате, я лишний раз убедился в том, что какие бы козни не строили нам с Никой жизнь, судьба, другие люди, мы будем вместе вопреки всему…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!