Глава 42.

No time. There's no end. There is no goodbye. Disappear With the night. No time… Нет времени. Нет конца. Нет прощаний. Исчезни Вместе с ночью… Нет времени… M83 «Wait».

— Мамочка, посмотри! Услышав голос дочери, Келли оторвалась от газеты, которую читала, свернула ее и отложила в сторону. С ласковой улыбкой наблюдая, как Дженнифер, немного неуклюже шагая, направилась к ней, держа в руках листок бумаги. — Да, милая? Дженни протянула ей рисунок, на котором было изображено что-то отдаленно напоминающее человеческую фигуру. Цвет глаз и волос человечка указывали, что на рисунке изображен Крейг. Келли почувствовала ком в горле. Задержав дыхание на пару секунд, она постаралась взять себя в руки. Никаких слез при детях. — Ты нарисовала папу, Дженни? — Папочку. — Я тоже скучаю по нему, родная. Келли подхватила дочь на руки, усадила к себе на колени и стала покачивать. Глядя на нее, так похожую на отца, она подумала о том, что сейчас многое отдала бы, чтобы увидеть Дженни у него на руках. Раньше им приходилось спорить из-за этого. Когда Дженнифер начала ходить, Крейг продолжал таскать ее на руках. Она была против, считая, что нельзя потакать капризам ребенка, а нужно приучать к самостоятельности. Крейг, в свою очередь, соглашался с ней, но продолжал баловать дочь. — Где папочка? — Он вернется. Очень-очень скоро. Обещаю. Смотреть в чистые, светлые и невинные глаза Дженни и врать ей, было больно, но Келли не могла иначе. Потому что правильно объяснить дочери происходящее вряд ли возможно. Она слишком мала, чтобы понять. Да и как можно объяснить, что ее папа исчез, и никто не знает, что с ним. Вернется ли он? Увидят ли они его вновь? Или уже нет никакой надежды? Келли, крепко прижав дочь к себе, стала молиться, чтобы Крейг вернулся к ним. Через некоторое время Дженни заерзала, пытаясь слезть с колен матери на пол. Келли отпустила ее. Оказавшись внизу, малышка, удивленно хлопая ресницами, стала что-то внимательно разглядывать у себя под ногами. Проследив за взглядом дочери, Келли нервно сглотнула. Дженнифер смотрела на снимок Крейга в утренней газете, случайно упавшей на пол. — Папочка… Малышка бухнулась на пол рядом с диваном, взяла газету в руки и поцеловала фото отца. Трогательно и душераздирающе одновременно. Келли едва сдерживала себя, чтобы не расплакаться. Смахнув рукой выступившие слезы, она ласково погладила дочь по голове. В этот момент раздался стук в дверь, и, со словами «можно войти», в детской появилась Августа Локридж. Дженнифер, выронив газету, тут же вскочила на ноги и подбежала к ней. — Ауста!!! Августа, улыбнувшись тому, как мило прозвучало ее имя из уст девочки, хоть и исковеркано, присела на корточки и обняла внучку. Внутри у нее разлилось приятное тепло. Крохотные ручки, обнимающие ее за шею, легкий поцелуй в щеку и такая заразительная, искренняя детская улыбка, от которой она была не в силах оторваться, вселили в нее уверенность, что в итоге все закончится хорошо. Она правильно поступила. Сделала то, что должна. Ради Крейга и его детей. Ее сына и внуков. — Посмотри! Дженни, высвободившись из ее объятий, подбежала к дивану, схватила какой-то листок, вернулась обратно, протянула ей. Августа была растрогана до глубины души. Девочка явно старалась нарисовать отца, вкладывая в рисунок всю свою детскую искреннюю любовь. Августа ласково посмотрела на внучку. Дженнифер смотрела на нее с улыбкой до ушей блестящими, широко распахнутыми глазами. Глазами Крейга. Сердце Августы сжалось от боли. Ужасно и несправедливо, что все они, даже такая кроха, вынуждены проходить через подобное. — У тебя здорово получилось. Твой папа здесь очень красивый. — Подарок. Папочке. Келли молча наблюдала за Августой и Дженнифер, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Дети до сих пор не знали, что Августа их бабушка. Хотя после исчезновения Крейга она постоянно приходила в особняк и успела подружиться с внуками. Келли корила себя за молчание, но одновременно радовалась сближению детей с Августой. — Привет, Августа. — Здравствуй, Келли. Пойдем, сладкая. Держа рисунок внучки в одной руке, взяв ее за руку другой, Августа подошла к дивану и присела рядом с Келли. Она собиралась посадить Дженни к себе на колени, но девочка, упрямо нахмурив носик, замотала головой и, отпустив ее руку, воскликнула: — Рисовать! Аусту! Дочь Крейга с радостной улыбкой вернулась к своим карандашам и листам бумаги, раскиданным посреди детской, и принялась снова рисовать. — Как ты, Августа? — Давай я задам тебе тот же вопрос, и твой ответ будет и моим ответом. Келли, понимающе кивнув, посмотрела на свекровь. Обыкновенный дежурный вопрос, на который сейчас нельзя подобрать подходящего ответа. Все в порядке, все хорошо, нормально — ничего из этого в данный момент смысла не имело. Ничего хорошего и нормального просто не было. Страх, боль и угасающая надежда. А еще думать об Августе, как о своей свекрови, казалось для Келли странно и непривычно. Ее свекровь. Мать Крейга. Крейг… — Ты ночевала у Джулии? Мейсон утром забирал Криса и упомянул об этом. — Вчера я задержалась у них допоздна и решила остаться. — Не подумай, я не собираюсь лезть не в свое дело, но, наверное, тебе стоит пожить у них некоторое время. Пока все не уляжется. — Не переживай, Келли, я справлюсь. И не нуждаюсь в жилетке, чтобы поплакаться в нее. Августа никак не могла перестать думать о своем поступке. Мейсон сильно разозлится, узнав об этом. Может, ей стоит рассказать Келли? Она сумеет ее понять. А еще вправе узнать о происходящем. Мейсон ошибается, пытаясь оградить сестру. Но не сделает ли она только хуже? Если Келли пострадает, Крейг никогда не простит ей этого. — Не хочу показаться грубой… — Все нормально, Августа. Мне не следовало… Забудь о моих словах. Скажи, как там Крис? — Не волнуйся, Келли. Уильям и Честер не дают ему скучать. А Саманта делает все, чтобы он случайно не наткнулся на статью в газете или выпуск новостей по телевизору и узнал о похищении отца. — А как Сэм справляется? — Лучше каждого из нас. Ты же знаешь, она обожает Крейга и убеждена, что с ним просто не может случиться ничего плохого. И сказала, что не станет разговаривать с теми, кто считает иначе. Слова Августы заставили Келли на миг улыбнуться, но, бросив взгляд на увлеченно рисующую дочь, она вновь помрачнела. — В чем дело? — Я не уверена, что права, скрывая правду от детей, ограждая их. Потому что если Крейг… Как я объясню им… Как расскажу правду, когда они подрастут? Августа положила свою ладонь на руку Келли, чтобы поддержать и успокоить. И снова подумала, что неправильно с ее стороны продолжать молчать. Речь ведь идет о ее муже. Разве на месте Келли она хотела бы пребывать в неведении? Августа точно знала, что нет. — Знаешь, есть кое-что, что я должна рассказать тебе. Келли вопросительно посмотрела на женщину, сидящую рядом. Августа явно нервничала. Она заметила это, как только та появилась в детской, но списала на переживания из-за Крейга. Но, кажется, за ее поведением скрывалось что-то большее. Теперь Келли отчетливо видела это. Во взгляде Августы, в том, что ее рука слегка дрожала, она находила подтверждение своей догадки. Есть что-то, чего она не знает. Что-то, что касается Крейга. — Но не здесь. Может позовешь служанку, чтобы приглядела за Дженни, а мы спокойно поговорим в кабинете или в гостиной? — У тебя есть новости о Крейге? — Да. Келли почувствовала, как ее сердце замерло. Она едва дышала. Боже, только бы новости были хорошими, пусть это будут хорошие новости. — Я попрошу Маргариту присмотреть за Дженни. Подожди меня в гостиной. — Хорошо. Выходя из детской и спускаясь по лестнице, Августа продолжала убеждать себя, что поступила правильно. И надеялась, что услышит подтверждение этого от Келли. Что она ничего не испортила и не сделала хуже Крейгу. Что ее поступок поможет ему. В противном случае, как она сможет жить дальше, понимая, что кровь сына на ее руках и совести?