Глава 108.

— Уверен, что нам стоит это делать, Крейг? — Когда-то все равно придется. Крейг пристально посмотрел на Августу, сидящую напротив него за столиком в полумраке «Ориент-Экспресс». Не лучшее время для семейных ужинов, с этим не поспоришь. Но завтра он улетал в Лас-Вегас, и дальнейшие события трудно предугадать. Может быть, сегодня их последняя возможность наладить отношения. — Я была удивлена твоему приглашению. — Перед отъездом в Бостон я ужасно повел себя. Я не должен был кричать на тебя, тем более выгонять. Мне жаль. Прими мои извинения. — Было неприятно, не стану отрицать. Но я понимаю твое состояние в тот момент, поэтому с радостью принимаю твои извинения. А учитывая, что в итоге я получила приглашение на ужин от тебя… — Значит, ты поэтому постоянно торчишь в особняке? Ради приглашения на ужин? Я помню, что задолжал тебе один. — Задолжал. Хотя обстановка до сих пор не особо располагает. — Тебя тоже, Августа, напрягают те два типа в баре? — Они здесь ради нашей безопасности, Крейг. Августа отпила пару глотков воды из бокала. Все-таки жизнь без алкоголя ужасно скучна. Тем более в этот раз ей было что отпраздновать. Кажется, между ней и Крейгом наконец начал таять лед. Его приглашение на ужин для нее в самом деле было весьма неожиданным. Как и вполне дружелюбный настрой сына на общение с ней. — А, по-моему, главная их задача нервировать меня. — Хочешь спрятать свои переживания за пустыми разговорами? — Я? Вовсе нет. Я почти смирился с нашим родством, Августа. Крис и Дженни тебя обожают. Они рады еще одной бабушке. И с Келли у тебя прекрасные отношения. Что немного странно, пожалуй. — Я говорила о другом, Крейг. — Надеюсь, не о том, что родила меня от отца первого мужа Келли? Что, признаюсь, сбивает с толку. — Мы можем позже поговорить о твоем отце, если захочешь. Я плохо знала Джона. Джо я знала гораздо лучше. — О том, что ты спала с моим сводным братом, мы говорить точно не станем. Все и так… — Очень странно, согласна. Августа принялась за запеченную утку, стараясь спрятать испытываемое ей смущение. Келли слишком много рассказала Крейгу. Мало того, что он в курсе ее жизни в Лас-Вегасе, теперь еще ему известно об ее отношениях с Джо Перкинсом. Все же детям не стоит знать о бурной молодости родителей. Крейг тоже принялся за еду, то и дело поглядывая на Августу. Все было более чем странно, но он не хотел думать об этом. Его жизнь едва ли когда-то была предсказуемой. — Ты долго пробудешь в Нью-Йорке, Крейг? — Келли рассказала? — Упомянула. — Ясно. Пару дней, может, чуть дольше. — А почему Келли не летит с тобой? — Потому что ей безопаснее здесь, под охраной. — А тебя кто будет охранять? — Мой друг Брайан обо всем позаботится. К чему столько вопросов, Августа? — Мы же вроде как налаживаем отношения. Хочу знать о твоих планах. Августа отложила вилку в сторону. Она беспокоилась о Крейге. И отчего-то его внезапная поездка в Нью-Йорк ей не нравилась. Из-за последних событий, после обнаружения тела бывшей любовницы Крейга, которая участвовала в его похищении, ее тревога за жизнь сына усилилась в разы. Скэг безумен и опасен. Кто бы мог предположить подобное несколько лет назад. Она сама тогда считала Патрика еще более мерзким слизняком, чем Крейг. И вот на тебе. Крейг ее сын, а Патрик Скэг помешался на мести и стал убийцей. — Больше похоже на допрос. — Если ты параноик, это ещё не значит, что за тобой не охотятся. — Иногда, мне кажется, что у тебя и Мейсона при себе всегда пара умных книжек за пазухой, чтобы не забыть показать свое превосходство при случае. Августа коротко рассмеялась на его замечание. Крейг надеялся, что тем самым увел ее от разговора о Нью-Йорке. Если она, Келли или кто-то другой узнает, что на самом деле он летит в Лас-Вегас, у него возникнут серьезные проблемы. И план по нахождению Скэга будет полностью провален. — Так о чем мы говорили, Крейг? Ах да, твой отъезд и наши отношения. — Я еду в Нью-Йорк, чтобы узнать новости от Брайана, если они есть. А наши отношения… я не знаю, чего ты ждешь от меня. — Новости можно узнать и по телефону. Или твой друг мог бы сам сюда приехать. Что же насчет ожиданий… Я не жду, что ты вдруг станешь звать меня мамой. Ничего такого. Но мне хотелось бы, чтобы мы чаще находили время на общение. — А сейчас чем мы занимаемся? — Ты знаешь, что я имею в виду. — Августа, учитывая ситуацию, я не могу сосредоточиться только на налаживании наших отношений. Скэг на свободе, никто не в безопасности. — Но это дело полиции, не твое, Крейг. — Да, конечно, ты так и поступила, предоставила полиции возможность выполнять свою работу и не вмешивалась. Августа потупила взгляд. Воспоминания о том дне, когда она сообщила полиции о местонахождении Крейга, из-за чего Скэг едва не убил его, тяжелым грузом лежали у нее на душе. Хоть Крейг и не винил ее в этом беспечном поступке, легче от этого ей не становилось. — У нас действительно много общего. Поэтому я и беспокоюсь, что ты натворишь глупостей. Особенно после того, как обнаружили тело той девушки… — Миранды. Крейг опустил взгляд в тарелку. Он не хотел говорить о Миранде. Ни с кем. Уж точно не с Августой. Миранда снилась ему каждую ночь. Иногда живая, но чаще всего такой, какой он видел ее в морге. Она умоляла его о помощи, о спасении, потом рыдала и обвиняла. И каждый раз кошмар заканчивался одинаково, лицо Миранды превращалось в лицо Келли. — У меня связаны руки, поэтому ты зря волнуешься. — Мы с Келли думаем иначе. — Вы обсуждали это? — Конечно. Ты бы видел себя после опознания, Крейг. Ни с кем не общался, замкнулся в себе. — А я что, должен был вечеринку закатить? — Не утрируй. — Августа, серьезно. Мне не нравится, куда зашел наш разговор. Мы можем спокойно поужинать и обсудить что-нибудь нейтральное? — Погоду, например? — Для начала. — Ладно, Крейг, нам действительно лучше сменить тему. Может расскажешь что-нибудь из своего детства? Мне хотелось бы знать, как ты рос. Августа едва заметно улыбнулась, но улыбка ее вышла грустной. Сейчас Крейг найдет тысячи причин не говорить о своем детстве. Но она хотела бы узнать от него об этом периоде его жизни. — Да, ведь это более веселая тема. И разве вы с Келли, помимо прочего, не обсуждали мое детство? — Обсуждали. Но это не то же самое, как услышать о нем от тебя. — Не знаю, Августа. Я не особо люблю вспоминать приютское детство. — Понимаю. Плохого было больше, чем хорошего. — Всякое было. Но не так, как видится тебе или Келли. Каждый в приюте приспосабливался к обстоятельствам как мог. — Тебя там обижали? — Из нас пытались слепить достойных членов общества. То, что мы этому сопротивлялись, не было виной взрослых. Что бы Крейг сейчас не говорил, боль, перенесенную им в детстве, скрыть он был не в состоянии. Боль от одиночества и осознания собственной ненужности. Августа пыталась представить Крейга маленьким мальчиком среди таких же, как и он, обездоленных детей. О чем он мечтал? О чем думал тоскливыми ночами? Чему радовался? Думал ли о своих родителях, пытался представить их себе? Кто заботился о нем, когда он болел? Читали ли ему сказки? Когда Крейг впервые осознал, что мир настолько жесток, что единственный выход самому ожесточиться или закрыться от этого враждебного мира маской шута? И как Крейгу удалось сохранить доброе сердце после всего, что ему пришлось пережить? Раньше она не задумывалась, но Крейг никогда не был озлобленным и жестоким, даже в Вегасе, подчиняясь Тонеллу. Он действительно старался приспособиться к обстоятельствам во взрослой жизни, как делал когда-то в детстве. — В приюте тебя били и запирали в чулане. Об этом мне известно. — Никто не сюсюкался с нами и не церемонился. Всех периодически наказывали. Говорить с Келли о таких вещах было гораздо проще. С Августой же все в итоге упрется в то, что, если бы она воспитывала его, ничего из того, что ему пришлось пережить, будучи сиротой, никогда не случилось бы. Кем, по ее мнению, он тогда бы вырос? Вторым Уорреном? Тем, кем она могла бы гордиться? Неужели то, что он бывший мафиози, бывший преступник и убийца, вдобавок к остальным прегрешениям, для Августы все еще повод презирать его? — Речь идет о тебе, Крейг. — Потому что я оказался твоим сыном? Ради бога, Августа! Тысячи детей растут без родителей, и у многих судьба складывается намного хуже, чем у меня. — Почему ты упорно отказываешься говорить о своем детстве? — Потому что ни ты, ни я не изменим его. Тебе кажется, что то, как я рос, определило мои дальнейшие поступки. Только основную часть своих неверных решений я принял, будучи взрослым. И твоей вины здесь нет. Крейг вернулся к остывшей еде в тарелке, явно считая, что разговор окончен. Но Августа не хотела оставлять все вот так. Он должен понять ее чувства. — Я знаю, что уже ничего не исправить относительно прошлого. Но я не хочу быть посторонней для тебя. Потому что, нравится тебе, Крейг, или нет, ты мой сын, и твоя судьба мне небезразлична. Тем более когда опасность нависла над тобой и твоими близкими. Августа пошла ва-банк. Что ж. Этого следовало ожидать. Крейг отложил вилку и посмотрел на ту, кто родила его, но не воспитывала. — Я не убегаю от правды, Августа. И, ты права, опасность нависла над всеми нами. Поэтому давай для начала разберемся с главным. А потом я в твоем распоряжении. Поведаю тебе о печальной судьбе Крейга Ханта.