Chapter 7. Black and White

      

— Демон, когда живет долго с ангелом, кто-то из них становится похожим на другого…

— Я, к сожалению, не знаю случаев, когда бы демон стал ангелом. — Карпов

      Во всем Адамантовом Доме уже давно потушили свет. Сейчас на магической улице можно встретить только бездумно бродящих призраков или лисят, весело играющих в догонялки.       Помимо воровства, дети очень любили ночные салки и прятки. Жутковато, но кого не спроси, каждый лисенок от мала до велика был в восторге прятаться в самых укромных переулках или заброшенных домах и лавках, чтобы обеспечить вОде самые что ни на есть сильные мучения в поиске.       Лишь в мастерской горел тусклый свет. В частности, светился купол той самой комнаты, где мастер обычно занимался починкой. Этот вечер ничем не отличался от остальных: то же сердце, те же инструменты, но уже не тот мастер. Почти ничем.       Чужое сердце, которому требовалась срочная реставрация, местами уже успело покрыться серой пленкой и еле трепыхалось на специальной подставке, но парень до сих пор не мог приступить к работе. Он уже который час витал в облаках. Все мысли заняла одна девушка, которая слишком резко появилась в его жизни. Снова.       — Юнхо! — около самого уха послышался знакомый громкий вопль. — Чон Юнхо! — Лис стоял в нескольких сантиметрах от мастера и, наклонив корпус к лицу друга, громко и четко звал его.       — Чего ты орешь? Неужели нельзя говорить тише?! — с вытаращенными глазами повернулся Юнхо.       — Уж прости, ты не ответил на мой зов раз… сто? Изначально я хотел позвать тебя ужинать, но сейчас я хочу настоятельно попросить тебя больше не думать об этой девчонке! — возмутился лис, грозно поставив руки по бокам.       — С чего ты взял, что я думаю именно о ней?       — У тебя на лице написано, балда!       — Тогда я не думаю об «этой девчонке», я думаю о Бу Сохи, — пояснил ему друг. — Какое право ты имеешь мне запрещать что-то делать? — ехидно ухмыльнулся Чон, но тут же схватил звонкий подзатыльник.       — Не забывай, говнюк, я, как минимум, старше тебя! — фыркнул Уён и бросил на друга грозный взгляд.       — А как максимум? — продолжал подначивать мужчина.       — А как максимум, сейчас еще раз отхватишь! — лис только успел замахнуться, как на его запястье тут же легли тонкие длинные пальцы.       — Хорошо-хорошо, я усвоил. — разжав свою руку, хихикнул Чон.       — Если серьезно, Юнхо, я тебя, правда, очень прошу: уйди из её жизни. Продолжай заниматься своим делом — чини сердца больных душой людей, и будет тебе счастье.       — Это не счастье, Уён. — улыбка на лице мастера тут же растворилась. Парень опустил голову вниз и тяжело вздохнул. — Если бы это было счастьем, я бы не болел за каждого, кто приходит ко мне за заказом.       — Ты сам виноват, и ты это знаешь. Изначально тебя послали сюда явно для других целей.       — Знаешь ли, Минки тоже послали сюда для других целей, — мастер закатил глаза.       — Он пришел с тобой в качестве твоей же защиты, а не твоего товарища или друга. Тебя бы не отпустили одного!       — Кто из нас накосячил больше, я или он? Это я покончил с собой? Это я канул в бездну к Дьяволу? Это я начал красть чужие души для своей выгоды? Я или он? — возбужденно тараторил Юнхо, — Я просто влюбился! И из-за этого меня лишили всего! Крыльев, небесного имени и, что самое превосходное, оставили феноменальную память! И теперь я здесь! Они сделали все, чтобы я мучился за совершенный проступок! — неистово вопил Чон.       — Давай не будем ворошить прошлое, пожалуйста, иначе ты так и не закончишь работу, — тяжело вздохнул лис, усаживаясь на рядом стоящий старинный табурет.       — Я еще не…! — шикнул Юнхо, амбициозно накрыв сердце стеклянной колбой.       — Начинается…       — Ты сам начал, Уён. Почему мне нельзя любить? Да где это вообще прописано, что мне это нельзя!       — В небесном кодексе по защите прав ангелов в мире людей, — монотонно пробубнил друг.       — Чушь!       — Не чушь! Я сам видел!       — Ты кумихо, куда тебе на небеса, придурок!       — Вообще-то, в былые времена я был под руководством матушки — Природы, а она, между прочим, не последнее божество там у вас! Она лично рассказывала мне про тамошние устои и правила! Поэтому я, в отличие от тебя, дурень, осведомлен о всех последствиях твоих придурковатых затей!       — Все, иди. Мне надо работать.       — А минуту назад ты на эмоциях закрыл сердце и был готов долго со мной спорить, — победно хихикнул лис. — Просто признай свою вину. Даже если ты хочешь любить её — люби издалека. Не встречайся с ней, не прикасайся к ней, просто наблюдай.       — Как ты себе это представляешь? Приклеить её фотографию кулон на замочке и ходить с ним до конца своей бесконечной и никчемной жизни, иногда открывая его, любуясь и приговаривая: — «Какая же ты у меня красивая, Сохи, жаль только, у тебя сейчас уже есть муженек, парочка детей и собака, а может ты уже вообще старая бабуля, которая вот-вот встретится со смертью и пойдет по дороге в мир иной»? — начал издеваться мастер, — И вообще, это ты во всем виноват!       — Вот сейчас вообще понял?       — Это ты ей позвонил. Если бы не ты, мы бы не встретились! Мне хватало того, что я просто знал, что с ней все хорошо, что за ней присматривают и о ней заботятся!       — Ты же знаешь, что она дома. Ты даже слышишь ее.       — Я начал слышать её только после того, как она узнала мое имя. Вернее, когда она стала звать меня, — вздохнул Юнхо. — И это снова произошло из-за тебя, лис! Это снова был ты! Ты тот, кто назвал меня при ней по имени! — мастер резко встал из-за стола. Венский стул позади него, скрипнув стариной, с грохотом упал назад.       — Тише-тише, чужое убьешь, осторожно, — на нервах произнес Уён, интуитивно сделав пару шагов назад. Кумихо прекрасно знал следующие действия своего друга. В него не раз летали чашки, цветы или что-то побольше и потяжелее. — Юнхо, ты же понимаешь, что ты должен уйти из её жизни, пока все не зашло слишком далеко. Вспомни, чем все закончилось в прошлый раз.       — Я отпущу её, когда буду уверен, что она в безопасности. — Он поднял стул и снова сел за рабочее место.       — Чон Юнхо…       — Что мне сделают в этот раз? — мастер посмотрел на лиса глазами, полными отчаяния. — Меня обрекли на вечную работу в этой мастерской.       — Твои плечи.       — Что?       — Они снова кровоточат. — подметил лис, взглянув на спину друга.       — Что… — мастер подошел к зеркалу, снял рубашку и, повернувшись спиной, замер. Две ровно начерченные полосы на лопатках словно снова прижгли. В одно мгновение парень согнулся вдвое и упал на холодный пол. Лицо исказилось от ужасной боли. В легкие как будто разом налили вулкан кипящей лавы и следом охладили ее ледяной водой. Дыхание сперло. Стало невероятно тяжело дышать. Глаза наполнили слезы.       Юнхо, мне страшно. Ю…       — Юнхо! Юнхо, сильно болит? Мне принести эфир? — Уён тут же ринулся к своему товарищу.       — Он пришел к ней, — шипя от боли, произнес мастер, аккуратно садясь.

***

      — Соскучилась? — парень в черных одеждах медленно, но верно подходил ближе к Сохи. Она лишь, протестуя, немного махнула головой в сторону. Минки слишком внимательно наблюдал за ее реакцией. Поправив белоснежные волосы, он присел на кровать рядом с девушкой и, положив руку на ее бедро, властно сжал его.       — Что тебе нужно? Откуда ты узнал…       — Ну, этот крылатый кретин же как–то узнал, где ты живешь, а мне почему нельзя? Он послал лиса следить за тобой, а я следил за лисом. Джекпот, теперь я знаю о тебе абсолютно все! — торжественно провозгласил Маван, двигаясь еще ближе.       — Зачем ты здесь?       — Вообще изначально мне нужен был Юнхо. Я думал, он еще не отряхнулся после своего фееричного падения, но вот незадача, его тут нет. Зато здесь есть ты, — он сильнее сжал бедро, подбираясь к её уху. — Мне уже все равно нечего терять. Я прошляпился слишком давно, и мои грехи не подлежат возврату. А знаешь, кто всему вина? Ты — моя маленькая Сохи, — прошептал Минки, легко дотронулся до её носа и ехидно улыбнулся.       — Чего ты хочешь? —тихо произнесла Бу, даже не посмотрев на собеседника. Он уже дважды проигнорировал её вопрос.       — Гармонии и собственного счастья, — хмыкнул тот, все еще не выпуская чужое бедро из своей хватки. Демон то сжимал, то разжимал руку, потом поднялся чуть выше, на что Сохи сразу среагировала, положив свою руку на его. Мужская рука оказалась настолько огромной по сравнению с её, что ей удалось ухватить его только за большой палец.       — Остановись, — в мольбах прошептала девушка, но он продолжил подниматься ближе к внутренней поверхности ее бедра. — Минки, пожалуйста.       — Ты ведь знаешь мое настоящее имя, почему ты до сих пор кличешь меня именем какого-то человечишки? — рыча от возбуждения, выдохнул около уха Сохи демон. Следом он немного прикусил ее мочку уха, потом спустился чуть ниже — к шее и снова оставил укус. Пометил.       — Прошу тебя, — он был куда сильнее и больше нее. Сохи не знала, что делать. Тело перестало её слушаться уже давно. Сначала её трясло, потом онемели руки и ноги, губы задрожали, а в глазах успели накопиться слезы. Она смутно видела его. Мужской силуэт расплывался перед глазами сразу, как только она моргала. Девушка вжалась в угол у изголовья, но даже это её не особо спасало от дьявольской напасти.       — Ты что, боишься меня? — горячее чужое дыхание снова обдало девичью шею. Маван повалил Бу на кровать, а сам навис сверху. Он не сводил с Сохи глаз. Кажется, даже не моргал. Он — волк, а она — его жертва. И демон был в восторге.       — Крошка, меня не надо бояться, — улыбнулся Минки, ведя одну руку от ее лба. Затем он коснулся щеки, провел дорожку по губам, совсем малость сжал подбородок, прошелся по шее и спустился по белой линии прямиком до самого сокровенного места, но тут же был задержан двумя маленькими девичьими ручками.       — Ответь мне, черт возьми, что тебе нужно?! — громко всхлипнула девушка, ухватившись за мужскую руку.       — Мне нужна ты, — ухмыльнулся Минки, и тихо хихикнув, принялся целовать ее лицо, сцепив запястья Сохи в стальной замок над головой той самой рукой, что она держала ранее, а вторая стала гулять по миниатюрному телу, останавливаясь там, где вздумается. Бу громко заплакала, но в тот же миг демон накрывал ее губы своими, превращая романтичные действия в нечто необъятно темное, безумное и необъяснимое.       — Какие же сладкие! Почему я не сделал это раньше! — облизнулся Маван, в очередной раз оставляя на ее губах жестокий кровавый поцелуй.       Юнхо, мне страшно. Ю… — только успела подумать она, как сразу же получила звонкую пощечину. Он одернул её за волосы и приказал смотреть ему в глаза. Безнадежно.       — Не смей его звать, слышишь! Не смей даже думать о нем! Не произноси его имя! Думай только обо мне и кричи только мое имя, поняла! — на одном дыхании, не сводя с нее взгляда, злобно прошипел Маван.       Одной рукой демон мастерски справился с её одеждой, оставив Сохи лишь в одном белье. Как только с ее вещами было покончено, Минкм, не теряя ни секунды, спустился ниже.       — Я думал, те двое запросто с тобой справятся, но этот болван пришел раньше! Даже там он не дал побыть мне героем! Зато сейчас он не придет! Давай развлечемся, Сохи! Поддайся искушению, знаешь, как это весело! — она не переставала плакать и пытаться его остановить, но ни одна из попыток не венчалась успехом.       Грубо массируя чужую грудь, он оставил влажную дорожку из небрежных поцелуев. Она начиналась прямо с шеи и заканчивалась у самой кромки чужого белья.       — Сегодня ты, наконец, станешь моей, — в порыве страсти прорычал демон, заводя пальцы под тонкую ткань. Больно и мерзко. Чужая рука разгуливала там, где хотела. Прикасалась даже там, где не стоило, бездумно лапала, сжимала, снова лапала…       В воздухе поселился запах смрада и гнили. Дышать невозможно. Хотелось убежать, но не было возможности. Он держал ее в оковах своих рук и не давал даже шанса на побег, обрекая на унижения и муки.       Сколько времени прошло, одному лишь Богу известно, но в один момент все изменилось.       Комната, как и в тот раз, снова озарилась светом. Казалось, его было еще больше, чем в тоннеле под торговым центром. Их ослепило, и, когда Минки зажмурился, Сохи успела улизнуть на другой конец комнаты, накрылась пледом, который успела утащить с собой с кровати, и забилась в угол, наблюдая за происходящим.        Они пришли. Он пришел.       Белые одежды переливались в свете мощных белых крыльев, размер которых превышал его рост. Волосы поблескивали серебром, а глаза как будто стали еще светлее, чем были. Светло-светло-серые. Из-за спины ангела вышла огненная лиса с девятью пышными светло-рыжими, почти белыми хвостами. Кумихо был одет в бордовый ханбок с лентами-разлетайками, на подоле красовался большой норигэ с яркими красными надписями к выделанной из полупрозрачного камня фигурке совы и ярко-желтой светящейся янтарем бусинкой. Лис все время, не останавливаясь, что-то шептал себе под нос, иногда складывая пальцы в какие-то определенные жесты.       Маван открыл свой черный веер и зажмурился.       — Как ты принарядился в этот раз, Милемас, я тебя даже не сразу узнал. Кетту, ты тоже здесь? Давно не виделись, славная лисичка, — ухмыльнулся демон, все еще не осмеливаясь полностью открыть глаза.       Милемас.       — Ты ведь пришел ко мне, а не к ней, — начал ангел. — Тебе ведь нужен я, не так ли?       — Она сойдет за приятный бонус! Твой приятный бонус, дружище. — подмигнул Маван. — Убавь свои светодиоды! Что как в больнице! — Возмутился он. — Ты пришел не совсем вовремя, ты знал? Мы были слегка заняты, — демон аккуратно закрыл веер и встал, подходя ближе к своему собеседнику. — Лисица, прекрати читать, иначе в этот раз ты пожалеешь за свой шепот в разы больше, чем в прошлый, — он положил руку на плечо лиса, заставляя того слегка вздрогнуть. Кумихо прекратил.       — Чего ты хочешь?       — Какие же вы, все-таки одинаковые, — брезгливо хмыкнул демон. — Этот вопрос звучит уже четвертый раз за вечер, и я второй раз отвечаю на него. Но ты, в отличие от девчонки, получишь немного другой ответ. — Он снова раскрыл веер и обмахнулся им пару раз. — Я хочу, чтобы ты исчез, Милли. Я хочу, чтобы та, кого ты забрал у меня тогда, наконец стала моей, а ты полностью ответил за свои нелепые решения.       — Такого не будет. — Юнхо сделал шаг навстречу. Маван тщательно изучал своего соперника. Они слишком давно друг друга знали, чтобы не суметь предугадать последующие действия.       Чон злился. Ему хотелось ударить своего бывшего друга и, наконец, привести товарища в чувства, но слишком поздно.       Маван резко сложил свой веер. Тот мгновенно превратился в длинный меч с небольшим закруглением на самом острие. Ангел пару раз смог успешно увернуться, но в третий раз демон оказался быстрее. Маван четко наносил удары по своей цели. Одним движением он рассек спину Чона, обрезав сразу оба крыла. Они тут же упали на холодный пол и расстворились. Мастер сильно выгнулся, рвано выкрикнул что-то невнятное, и спустя всего несколько секунд плашмя свалился на пол. Красивые белые одежды превратились в привычную белую рубашку и брюки. Милемас пару раз тяжело вздохнул, а после прикрыл глаза и отключился. Алая кровь стекала с обугленных жаром чужого меча плеч, образуя ручей прямо в ложбинках позвоночника.       — Ты никогда не боялся чьих-то проклятий, Милли. Ты никогда ничего не боялся. А жаль, меня бы стоило побаиваться.       Кумихо, не отрываясь от чтения священных писаний, достал бусинку и, перекладывая её из руки в руку, немного сменил темп. Маван поднял голову на лисицу и сразу же нанес ему удар. Лис умело увернулся.       Один раз. Два раза. Три раза.       Они танцевали по комнате страстные танцы, уворачиваясь от ударов и колдовства друг друга. Бусинка в руках Кетту местами становилась красной, потом зеленела, переливалась из изумрудного в голубой, потом снова становилась цвета молодого янтаря…       — Ты сейчас доиграешься, лис! — в один момент крикнул демон, в очередной раз замахиваясь на кумихо.       — Domine, exaudi orationem meam! — лиса выставила руки навстречу к сопернику, полностью обнажив свою бусинку. Она начала белеть. Сначала стала переливаться жемчужиной с нежными розовыми переливами, набираясь красного цвета, а уже через мгновение комнату озарил яркий, кроваво-красный цвет.       С невыносимыми криками, проклятьями и кознями демон оказался запертым в маленькой бусине, которая тут же приобрела свой нормальный, янтарно-желтый оттенок и потухла. Кетту упал на колени, прижимая сложенные в кулак руки к сердцу. Лицо исказилось от разлившейся боли. Глаза открылись еще шире. Он принял форму человека и уселся на полу почти у изголовья кровати и устало прикрыл глаза. Уён.       Девушка еле слышно привстала. Тело покалывало, а оставленная пощечина и укус на шее неприятно щипали.       — Юнхо, — одними губами прошептала она, присев рядом с телом мастера, и аккуратно положила голову парня к себе на колени. Маленькие пальцы сразу же двинулись к шее. Пульса нет.       — У него не будет пульса, неужели в прошлый раз не поняла, — замучено пробормотал Ён, не открывая глаз. — У него сердца нет, чтобы он был.       — А как…       — Долгая история. Если он захочет, сам потом расскажет.       — Он…       — Он не умер, его просто сильно поранили. — но дожидаясь лирического отступления, перебил ее лис.       — Он поправится? — девушка с надеждой взглянула на кумихо. Голос дрожал так же, как и тело, но она пыталась держаться изо всех сил.       — Нет бы у меня спросить, как я себя чувствую. Это, конечно, было очень смело, но этот абалдуй просто подставил себя под удар. А я вот конкретно получу от начальства по щам! У меня всего одна бусинка, и теперь она — тюрьма для одного черного недоумка!       — Спасибо, Уён, — чуть улыбнулась Сохи. — Прости, что я доставляю тебе столько хлопот.       — Да что с тебя взять. А с него — тем более. — закатил глаза лис. — Я пошел спать. Обработай ему все. Ты там, вроде как, хотела. И оденься, — цокнул лис, поднимаясь с пола. Спотыкаясь и переваливаясь с ноги на ногу, ретировался он достаточно быстро. Всего за несколько секунд в комнате стало невероятно тихо. Они остались вдвоем. Вернее, она и его бессознательное, изувеченное тело.       — Юнхо, зачем же ты так, — девушка положила руку на его щёку и немного смяла ее большим пальцем. — Вернее, Ми… — она запнулась. Как-будто что-то потустороннее мешало продолжить говорить дальше. Она попробовала снова, а затем еще, но ничего не изменилось. Сохи оставила идею назвать его истинным именем.       Надев на себя некогда снятую одежду, Бу аккуратно уложила мастера на кровать и принялась готовить все для обработки. Ватные тампоны, пара бутылочек хлоргексидина и противовоспалительная мазь нашлись быстро, а вот ножницы явно куда-то спрятались.       Сохи была на седьмом небе от счастья, когда смогла обнаружить у себя в столе обычный канцелярский нож. Сделать небольшой надрез у воротника не представилось сложностью. Позже в ход пошли уже девичьи руки. Она разорвала рубашку и ужаснулась. Как таковой крови здесь уже и след простыл, но истерзанная шрамами спина и два огромных, глубоких шрама, словно обожженных под сильным пламенем оставили на девушке сильное впечатление. Края шрамов кровоточили, огромные черные корки в середине дали трещины и стали влажными.       — Мне так жаль, Юнхо, — чуть ли не плача, Бу взяла в руку ватный тампон, смочила его в антисептике и принялась аккуратно, не спеша обрабатывать раны. Это заняло у девушки не меньше часа. Самозабвенно и аккуратно. Наложив слой заживляющей мази и закрепив все тканевым пластырем, Сохи, наконец, выдохнула. Спина сильно затекла, а поясница начала ныть еще на середине пути.       Мастер лежал на кровати в одних брюках. Лицо бесчувственно, за все время кадык на тонкой шее ни разу не двинулся, а грудь совсем недавно стала незаметно подниматься и опускаться. Его тело — все изуродовано многочисленными, уже зарубцевавшимися, шрамами. Какие-то широкие, а другие — чрезмерно тонкими, словно оставленными после глубоких порезов острым лезвием.       И даже со всеми этими увечьями и порезами он был невероятно красив.       Девушка убрала медикаменты и снова села у изголовья кровати. Он лежал на боку, полностью повернут к ней. Одна рука покоилась около лица, а вторая — за корпусом. Волосы мастера, как и с утра накануне, упали на лоб, прикрывая линии бровей и глаза.       — Твои волосы… Они снова упали, Чон Юнхо, — изнеможденно улыбнувшись, прошептала Бу, аккуратно заправляя непослушные прядки на ухо парня. — Ты же поправишься, да? Тебе нужно обязательно поправиться, — теперь её пальцы, так же, как и накануне, нежно, еле касаясь, поглаживали чужую щеку, иногда убирая назад выбившиеся из прядей волосы. — Все обязательно будет хорошо.

***

      Утро наступило незаметно: на подмену растущей Луне пришло сонное Солнце, которое спряталось за перистыми облаками и не хотело вылезать из-под их пухового одеяла. На улице было пасмурно и серо. Еще чуть-чуть и можно было бы пригласить на смену дождь с его верной спутницей грозой.       Мастер проснулся первый. Спина все еще ужасно болела после вчерашних выходок демона, но и сменить положение было бы отлично. Шея затекла, а ноги и руки, особенно ближе к кончикам пальцев, заметно онемели. Двигаться после долгого сна представилось тем еще аттракционом: каждое шевеление сопровождалось щекотливыми звездочками. Нервы шалили, как могли.        Открыть глаза тоже оказалось сложной задачей. Голова была готова расколоться на мелкие частицы, стоило только пару раз моргнуть.       Чон несколько приподнялся с кровати, но что-то теплое, что лежало на нем чуть ниже запястья, остановило. Девичья рука сжала безымянный палец мастера и немного потянула его к себе. Несколько раз проморгавшись, зрение, наконец, полностью восстановилось.       Рядом с ним, сидя на полу спала Сохи, легонько прижав его руку к себе. Скорее всего ей что-то снилось. Губы приоткрыты и иногда подергивались. По её щеке из уголка правого глаза катилась одинокая, но большая слеза. Она чуть поежилась, тяжело выдохнула и сказала:       — Не уходи, я боюсь. Мне страшно.       — Я не уйду. — прошептал Юнхо, чуть касаясь вытирая слезу большим пальцем. Почувствовав постороннее тепло, она тут же прильнула к его руке. Губы задрожали, и она начала плакать сильнее.       — Сохи, — тихо позвал ее мастер, все еще не убирая рук. — Тебе нужно проснуться, милая. — Он попытался сесть поудобнее, но спину тут же пронзила острая боль. Парень шикнул как можно тише, после чего снова позвал её: — Сохи, солнышко, просыпайся.       — Ты здесь, — улыбнулась она, сонно потерла глаза и села, отпустив сразу обе руки мастера. Чон наконец выпрямился.       — Я здесь. Что тебе снилось? — немного наклонив голову вбок, ласково спросил он.       — Ты… с тобой все хорошо? Все еще сильно болит? Давай я посмотрю. Тебе лучше не делать лишних движений, твои крылья… — как будто не спала, начала тараторить Бу, мгновенно вскочив с пола и присаживаясь на кровать ближе к спине Юнхо.       — Почему ты плакала во сне? — не обращая внимания на излишнюю суету, продолжил он. Он пытался изучить ее. Понять, что пошло не так, но девушка стойко держала эмоции под замком.       — Это не так важно, как твои раны. Их нужно обработать. — Она хотела было подняться и пойти за медикаментами, но Чон её остановил, снова усаживая на кровать. Его рука браслетом легла на её тонкое запястье и не отпускала.       — Сохи, — настойчиво произнес мастер, девушка посмотрела на него.       — Мне страшно потерять тебя. — честно призналась она. — Сон… он словно из прошлого, но с похожим моментом. Я не смогла спасти тебя. Ты умирал у меня на руках. Кровь, она была везде… — дрожащим голосом прошептала Бу.       — Кем мы там были? — не отрывая взгляда, настороженно спросил парень. Его рука спустилась на её кисть и аккуратно поддела ее, вкладывая в свою.       Идеальная совместимость и анатомия.       — Возлюбленными. Мы были в традиционных нарядах и шли под венец, но потом… — Сохи тихо всхлипнула. — Потом все так быстро завертелось, и я держала твое тело…       — Прости меня, я опоздал, — чужая рука взлетела до девичьего плеча. — Прости меня, Сохи.       — Ты больше не исчезнешь? — она сама придвинулась к Юнхо, а он, не теряя ни секунды, заключил её в свои объятья. Он так ждал. Бу свернулась калачиком и дрожала, а мастер, накрыв её плечи теплым одеялом, сильнее прижал девушку к себе.       — Никогда, — произнес Чон, взглянув Сохи в глаза, после чего невесомо коснулся губами девичьего лба и снова обнял.