Глава 5

Унтер-офицер Мюллер стоял на броне бронетранспортера, словно каменная статуя, вросшая в металл. Ветер трепал полы его серой шинели, но он не двигался, не обращая внимания на порывы. Лицо, изрезанное шрамами и морщинами, казалось высеченным из гранита, а холодные серые глаза пристально всматривались в горизонт. На голове – стандартная каска пехотинца, из-под которой виднелись коротко стриженные седые волосы. На губах застыла тонкая полоска, выдавая внутреннее напряжение. В левой руке он держал видавший виды бинокль, а правая покоилась на рукояти верного "Маузера", пристегнутого к поясу. Он был воплощением дисциплины и суровой решимости, закаленным годами сражений и лишений. Маленькая колонна техники, словно железная змея, медленно ползла по извилистой дороге. Два танка-паука, грозно возвышались над остальной техникой. Их многоногие шасси уверенно преодолевали ухабы и рытвины, а орудия, словно голодные пасти, были нацелены вперед, готовые обрушить смертоносный огонь на любого, кто осмелится преградить им путь. За танками-пауками двигались три грузовика, перевозившие солдат и припасы, а затем шесть БТР, обеспечивавшие пехоте мобильность и огневую поддержку. Колеса и траки техники были покрыты грязью и пылью, свидетельством долгого и тяжелого пути. Внутри БТР, расположенного в середине колонны, радист ефрейтор Клаус, сгорбившись над рацией, спокойно ожидал приказа. В душном отсеке пахло машинным маслом и потом, а монотонное гудение мотора убаюкивало нервы. Клаус был молод и невысок ростом, но его движения были уверенными и отточенными, как у опытного солдата. На лице – несколько веснушек и наивное выражение, не соответствующее суровой обстановке. Он поправил наушники и проверил микрофон, готовый в любой момент передать сообщение. Внезапно раздался хриплый голос Мюллера: "Клаус, свяжись с штабом. Отправь сообщение: 62-ая колонна уничтожена. Повторяю: 62-ая колонна уничтожена. Без выживших." Клаус, не задавая вопросов, быстро набрал нужную частоту и четко передал сообщение, глядя прямо перед собой. "Принято, господин унтер-офицер. Сообщение отправлено." Мюллер кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. "Молодец, Клаус. Держись на связи." А перед ними простиралось поле… поле алых цветов. Но это были не обычные цветы. Это были цветы смерти, каждый лепесток которых был окрашен кровью. Они колыхались на ветру, словно шептали о трагедии, произошедшей здесь. В этом поле покоился взвод солдат и несколько единиц ценной техники. Зрелище было жуткое и безмолвное. На телах, как и на технике, не было никаких следов боя. Ни пулевых отверстий, ни взрывных повреждений. Словно время здесь остановилось. Технику покрывали десятки, сотни корней растений, словно живые щупальца, оплетающие металл и плоть. Они проникали внутрь машин, запутывались в проводах и механизмах, превращая их в подобие живых организмов. Некоторые солдаты были полностью скрыты под ковром из цветов и корней, превратившись в часть этого жуткого пейзажа. Танк-паук стоял гордо во главе уничтоженной колонны, словно страж этого поля смерти. Но и он не избежал участи остальных. Его шасси были оплетены корнями, а орудия застыли в безмолвном крике. Он говорил о том, что колонна была уничтожена моментально, ведь во главе колонны по протоколу должен был идти танк-паук. Некоторые тела солдат застыли стоя, словно что-то мешало им упасть. Их глаза были широко раскрыты, а лица застыли в выражении ужаса. Они словно увидели что-то настолько страшное, что их сердца остановились в тот же миг. Они стали памятниками своей собственной гибели. Фильтрованный воздух проникал в лёгкие взвода солдат, внимательно наблюдавших за полем смерти перед ними. Они молча стояли, не смея пошевелиться. Атмосфера была настолько гнетущей, что даже самые закаленные ветераны чувствовали холодок по спине. Их руки сжимали штурмовые винтовки, неуверенно сжимая рукоять винтовки. Каждый из них понимал, что им может грозить такая же участь. Унтер-офицер, не отрывая взгляда от жуткого поля, отрывисто бросил: "Двоих добровольцев. Проверить местность. Живо!" В рядах солдат, застывших в напряженном ожидании, прошелся легкий ропот. Никто не горел желанием ступить на эту землю смерти, но приказ есть приказ. Двое ближайших солдат слабо переглянулись, словно спрашивая друг у друга: "Почему мы?". Они были молоды и не опытны, прибывшие на фронт всего пару недель назад. Но повиноваться приходилось, ведь за ослушание ждала кара куда страшнее, чем смерть на этом поле. Подняв оружие, они осторожно направились в сторону поля. Их сапоги тяжело ступали по каменистой почве, а в глазах плескался страх. Через несколько считанных секунд первый солдат ступил на поле, смяв своим сапогом пару алых цветов. Его взгляд плавно скользнул по пространству вокруг, пытаясь уловить хоть какое-то движение, хоть какой-то намек на опасность. Он облизнул губы полусухим языком, пытаясь увлажнить пересохшее горло. Второй солдат ступил на поле спустя всего пару мгновений после первого, быстро бросив свой взгляд в сторону ближайшего погибшего солдата, стоящего в полный рост. Тот казался неестественно живым, словно просто застыл в ожидании. Его голова была поднята и устремлена куда-то вдаль, пока его правая рука продолжала сжимать винтовку. Левая же рука была вытянута и указывала куда-то в сторону, словно он хотел предупредить кого-то об опасности. Второй солдат бросил мимолетный взгляд на первого, который уже направлялся в сторону грузовика. После чего направился к телу погибшего. С каждым новым шагом в душе зарождалось предчувствие неминуемой опасности, которую он испытывал лишь стоя в окопе во время арт обстрела. Но это чувство отличалось от предыдущих, оно словно скреблось как дикий зверь в разум солдата, проникая в самые темные уголки сознания. Спустя всего пару минут он наконец-то дошёл до тела и, обойдя его пару раз, бросил свой взгляд на лицо, скрытое под респиратором. Линзы не были повреждены, что нельзя сказать о фильтрах, которые были пробиты небольшими корнями, появляющимися откуда-то из-под одежды. Эти корни были тонкими и извилистыми, словно паутина. Рука солдата осторожно отдёрнула часть шинели, обнажая десятки корней малого размера, оплетающих грудь погибшего. Они проникали под ткань, словно пытались добраться до его сердца. Глаза, спрятанные за линзами, слегка сузились, после чего взгляд скользнул к левой руке, из-под рукава которой выглядывались корни. Само тело погибшего больше напоминало статую, которая продолжала стоять несмотря ни на что. Рука солдата осторожно легла на один из корней, прощупывая его. Он был гладким и холодным, но в нём что-то было. И в этот момент смутное ощущение неправильности достигло разума солдата. Инстинкт самосохранения вопил о том, что нужно бежать, что нужно как можно скорее покинуть это проклятое место. Он осторожно обхватил часть корня пальцами и попробовал притянуть его к себе. К удивлению, корень спокойно поддался, изгибаясь. Почти моментально из места, откуда отошёл корень, хлынула кровь. Она была черной и густой, словно машинное масло. Солдат заметил на противоположной стороне корня небольшой шип. Из кончика которого вытекала желтоватая жидкость. И в этот момент взгляд привлекло слабое движение чуть правее руки погибшего. Глаза тут же устремились к источнику и замерли. Пальцы погибшего слабо подрагивали. Эти еле заметные движения были словно предвестниками чего-то ужасного. Взгляд осторожно вернулся к лицу погибшего и устремился сквозь линзы. Через мгновение животный ужас охватил солдата, он захотел закричать или отбежать, но не смог. Его тело словно парализовало. Корни за считанные мгновения оторвались от груди погибшего и впились в туловище солдата, заставив того крикнуть от боли. Но всего через пару мгновений его крик заглох, когда корень пронзил одну из линз и вошёл в его рот. Пока остальные корни оплетали его тело, проникая под кожу. Он бился в агонии, но никто не мог ему помочь. Его глаза вылезли из орбит, а тело выгибалось в неестественной позе. В конце концов, он застыл, превратившись в такую же статую, как и остальные погибшие солдаты. Лишь несколько алых цветков проросли на теле солдата. Унтер-офицер Мюллер спокойно опустил бинокль. Он даже не поморщился, наблюдая за гибелью своих солдат. Смерть для него стала обыденностью, рутиной, не вызывающей никаких эмоций. Лишь мимолетная мысль о том, что второй солдат, похоже, чуть дольше мучился, промелькнула в его голове. Следом его взгляд устремился к первому солдату, который уже почти напоминал дерево из-за множества корней и цветов на его теле. Скоро он станет частью этого жуткого пейзажа, неотличимым от остальных жертв. В этот момент где-то вдали раздалась оглушительная канонада взрывов, сотрясая землю под ногами. Звуки сражения были всё ближе, становясь громче и ожесточеннее. Всего через пару мгновений в небо устремился дым пожаров, заслоняя солнце. Унтер-офицер плавно перевёл свой взгляд в направлении нового сражения, оценивая обстановку. Похоже, где-то там сейчас кипит настоящий ад. Он не знал, кто сражается и за что, но понимал, что это – очередная трагедия в этом проклятом мире. Он достал из сумки на поясе небольшой блокнот с карандашом. Этот блокнот был его личным летописцем, куда он записывал потери и успехи своего взвода. На листе в самом начале было написано число: 70. Оно было зачёркнуто, а следом шли числа 67, 62, 57, 43. Из всех этих чисел лишь последнее было обведено в кружок, а остальные были зачёркнуты. Каждое число символизировало численность его взвода. Теперь их всего 41. Быстро выхватив карандаш, унтер-офицер зачеркнул последнее число и после написал 41, вновь обведя его в кружок. Ситуация складывалась не в лучшую сторону, его взвод уже потерял больше половины солдат и теперь считался недоукомплектованным. Это означало, что ему придется действовать еще более осторожно и расчетливо. Но пополнить солдат он сможет лишь когда вернётся к Титану. А это – долгий и опасный путь, пролегающий через враждебную территорию. В лучшем случае ему выделят солдат из гарнизона, а в худшем объединят два взвода, оставив его командиром. И тут уже придётся гадать, что произойдёт со вторым унтер-офицером. Мюллер не желал делить ни с кем власть, так как верил, что он лучше других знает, как воевать в этом проклятом месте. Убрав блокнот вместе с карандашом, Мюллер достал из-под шинели свой респиратор, на котором сохранился след от химического воздействия. След был не большим, но напоминал каждый раз офицеру про угрозу. Через считанные секунды лицо унтер-офицера было скрыто, и два холодных огонька смотрели сквозь линзы за полем перед ним. Потеря колонны ознаменовала куда более плачевные новости для его взвода. Изначально он должен был временно объединиться с 62-ой колонной и взять под контроль поселение, расположившееся в паре десятков километрах отсюда. Это поселение было важным стратегическим объектом, так как оно располагалось на перекрестке дорог и контролировало доступ к важным ресурсам. С таким количеством техники и солдат он не мог нормально провести разведку штурмом и, возможно, придется ограничится простым обстрелом из танков-пауков. Это означало, что поселение будет сильно разрушено, а мирное население пострадает. Но Мюллера это мало волновало. Главное – выполнить приказ. Снаряжение погибшей колонны и её технику, к сожалению, собрать не получится, но попробовать можно. Правда, риск потерять от 10 до 30 личного состава не радовал его. Будь у него на пару дюжин больше солдат, он бы приказал им снять с себя всё снаряжение и попытаться забрать то с уничтоженной колонны. Но сейчас это было слишком рискованно. Сейчас оставалось только одно. Продолжить марш и попытаться взять минимум в осаду, а максимум – под контроль поселение. Он не мог позволить себе отступать, так как знал, что за невыполнение приказа его ждет неминуемая смерть. Унтер-офицер ещё не сталкивался с пони, но по информации от командования, их технологии отставали от их, а тактика боя оставляла надеяться на чудо. Говоря о пони, солдаты представляли их как обычную добычу или рабов. Мюллер обернулся к солдатам и крикнул: "По машинам!" Его голос прозвучал немного механически и даже приглушённо, но солдаты принялись исполнять приказ, понимая, что возражать бесполезно. ***** Единственный перрон Понивилля буквально ломился под копытами сотен пони, которые вместе со своим нехитрым багажом спешили покинуть город. В их глазах плескался страх и отчаяние, а в каждом движении – отчаянное желание спастись. Военных грузовиков катастрофически не хватало, и некоторые жители решались сами идти в сторону Кантерлота, надеясь на милость судьбы и на то, что их не настигнет опасность в пути. Сержант Каэл стоял на небольшом отдалении от вокзала, нервно закуривая сигарету. Терпкий дым проникал в его лёгкие, обжигая горло и вызывая лёгкий кашель, который, с усилием, удавалось сдерживать. Сейчас, как никогда, ему нужна была эта сигарета, чтобы хоть немного успокоить нервы и приглушить нарастающее чувство тревоги. Три добровольческих взвода, состоящие в основном из молодых и неопытных пони, пытались успокоить и держать под контролем немного паникующих жителей, которые норовились как можно быстрее забиться в кузов грузовика и вагон поезда. Но их усилия были тщетны. Толпа жила своей жизнью, повинуясь лишь инстинкту самосохранения. В этот момент рядом раздался голос лейтенанта Сарена: "Каэл, ты когда-нибудь бросишь эту вредную привычку? Ты же сам скоро превратишься в пепельницу." Каэл, не оборачиваясь, выпустил клуб дыма и ответил: "Сарен, знаешь, сейчас это единственное, что хоть как-то помогает мне держаться в этом дурдоме." Сарен вздохнул и встал рядом с Каэлом, глядя на хаотичную толпу: "Понимаю. Сам еле держусь. Слышал, тебя Луна послала?" "Так и есть. Приказала проконтролировать эвакуацию." — ответил Каэл, затягиваясь сигаретой. "А что с твоим взводом? Где они?" — спросил Сарен. Каэл скривился: "Под моим контролем лишь добровольческий взвод, сформированный всего пару недель назад. Эти новобранцы ужасно обращаются с оружием и напуганы не меньше жителей. С ними каши не сваришь." "Да, понимаю. У меня тоже не все гладко. Планируют перебросить мой 3-ий ударный батальон в сторону равнины Луна Нова." — сказал Сарен. Каэл удивленно посмотрел на лейтенанта: "Что там случилось?" "Говорят, на равнине объявились вендиго. Пока не нападали на машины снабжения, но это лишь временно. Если они начнут устраивать засады, нам придется не сладко." — ответил Сарен. "Вендиго? Давно я про них не слышал. Думал, они остались только в сказках." — пробормотал Каэл. "К сожалению, нет. Они вполне реальны, и они голодны. И кажется с каждым днем все больше." — Сарен нахмурился. Внезапно из толпы раздался громкий крик: "Хватит нас здесь держать! Мы хотим уехать! Нас всех тут убьют!" Солдат, стоявший рядом с кричащим, попытался успокоить его: "Гражданин, сохраняйте спокойствие! Мы делаем все возможное, чтобы эвакуировать вас как можно быстрее." Но кричащий был неумолим: "Врёшь! Вы просто тянете время! Нам всем конец!" Солдат попытался схватить кричащего за плечо, но тот вырвался и попытался убежать в толпу. В это время Каэл с Сареном переглянулись. Не теряя времени, Каэл быстро подошел к солдату, выхватил из его кобуры пистолет и выстрелил в воздух. Громкий выстрел привлек внимание всех присутствующих. Толпа замерла, и воцарилась тишина. Каэл, с пистолетом в копыте, громко крикнул: "Внимание! Сохраняйте спокойствие и порядок! Кто будет нарушать порядок, будет наказан! Мы делаем все возможное, чтобы эвакуировать вас как можно быстрее! Прошу всех вернуться на свои места и ждать дальнейших указаний!" Толпа, немного успокоившись, начала медленно возвращаться на свои места. Каэл посмотрел на солдата и сказал: "Не теряй бдительность. Такие случаи могут повториться. Нам нельзя допустить паники." Тишина, воцарившаяся после выстрела, была обманчивой. Напряжение в воздухе чувствовалось почти физически. Каэл, убедившись, что ситуация находится под контролем, вернул пистолет солдату и отошел обратно к Сарену. "Надоело все это." — пробормотал Каэл, затягиваясь сигаретой. "Вечно эти крики, паника, беженцы… Когда это все закончится?" Сарен вздохнул: "Боюсь, не скоро. А что ты хотел? Война. И мы на передовой. Сам знаешь." "Да я понимаю, понимаю… Просто иногда кажется, что мы тут одни против всего мира." — ответил Каэл. "Вот кстати о мире." — Сарен перевел разговор в более серьёзное русло. "У меня все еще нет вестей из Вечнозелёного леса." Каэл нахмурился: "Я думал, вы давно забыли об этом месте. После того, как все отряды пропали…" "Забыть? Как я могу забыть, когда каждую ночь патрульные видят, как что-то рыщет между деревьями? Они говорят, что это похоже на тени, которые скользят между стволами. Черт, даже мои самые смелые ветераны дрожат от страха." — признался Сарен. Каэл выпустил клуб дыма: "И что ты собираешься делать? Отправишь туда еще один отряд самоубийц?" "Нет. Больше никаких отрядов. Я не могу позволить себе терять солдат. У меня и так их не хватает." — ответил Сарен. "Но проблема в том, что из-за этого стали пропадать пони. И самое страшное, что они пропадают не только в близи леса. А прямо из города." Каэл удивленно приподнял бровь: "Прямо из города? Как это возможно?" "Не знаю. Все происходит ночью. Никто ничего не видит, не слышит. Просто утром обнаруживается, что кто-то исчез. А что самое ужасное, так это приходится скрывать, чтобы не наводить панику." — С горечью ответил Сарен. "И ты ничего не предпринимаешь?" — спросил Каэл. "Я усилил патрули, приказал солдатам быть бдительными. Но это все равно, что ловить ветер в поле. Эти существа, что бы это ни было, заходят в город как к себе домой. А если ещё кто-нибудь узнает, что пропадают пони, то все тут сорвутся с места и побегут. И я не смогу их остановить.” "Но погоди, пони просто пропадают? Без каких-либо следов?" — спросил Каэл, стараясь осмыслить услышанное. Сарен помрачнел: "Не всегда. Один из патрульных… Он видел это." "Что видел?" — насторожился Каэл. "Он увидел, как нечто… пожирает пони прямо в доме. Мои солдаты сказали, что патрульный был сильно напуган, а во время рассказа он постоянно запинался и не мог нормально выговорить хоть слово. Из-за страха не смог доложить сразу и существо скрылось. Он доложил только утром, когда понял, что оно ушло." — с отвращением сказал Сарен. Каэл замолчал, обдумывая услышанное. Он выпустил остатки дыма и выбросил окурок на землю, растоптав его копытом. "И что это было?" — спросил Каэл. Сарен пожал плечами: "Никто не знает. Сам патрульный не смог толком описать это существо. Говорит, что оно было высоким, худым и очень быстрым. Что у него были длинные когти и острые зубы. И что оно издавало странные звуки, похожие на шепот." "Шепот…" — пробормотал Каэл, нахмурившись. Это было уже слишком. В Вечнозелёном лесу, что-то очень ужасное. Внезапный крик, полный боли и ужаса, где-то за пределами вокзала, моментально привлек внимание каждого. В одно мгновение все разговоры стихли, и взгляды пони устремились в сторону, откуда донесся вопль. Через мгновение мир содрогнулся под грохотом выстрелов и криками о помощи. Паника, едва сдержанная до этого, готова была вырваться на свободу. Солдаты неуверенно переглянулись, ожидая услышать дальнейших приказов. Малая часть из них осторожно отступила на шаг назад от источника криков, инстинктивно пытаясь укрыться за спинами товарищей. "Что черт возьми там происходит?" — прорычал Сарен, нахмурившись. "Похоже, кто-то попал в беду." — ответил Каэл, нахмурившись. "Нужно что-то делать." Сарен, немного помедлив, отдал приказ: "Немедленно отправьте свободные отряды на шум! Выяснить, что там происходит, и оказать помощь!" Но никто из солдат так и не сдвинулся с места. Они стояли как вкопанные, парализованные страхом. "Что вы ждете?! Я приказал!" — заорал Сарен, но его слова не возымели действия. Каэл, покачав головой, прокомментировал: "Боюсь, лейтенант, никто не хочет стать героем." И в этот момент кто-то из толпы прокричал, указав копытом на фигуру, выходящую из-за угла: "Смотрите! Что это?" Каэл и Сарен тут же бросили взгляд в указанном направлении. Сначала они подумали, что это солдат, решивший сбежать с поля боя. Но спустя пару секунд они осознали более жуткую картину. Солдат брёл по тропинке, шатаясь из стороны в сторону. Его униформа была порвана и окроплена кровью. Он волочил за собой свои кишки с внутренностями, которые вываливались из разорванного живота. Его взгляд был пустым и безумным, а нижняя челюсть болталась на коже с одной стороны, словно оторванная петля. Каэл сглотнул, пытаясь унять страх, сковавший его тело. Он уже было хотел отдать приказ о немедленном отступлении, но осекся. Когда неизвестный неожиданно выбежал из-за угла и, догнав полуживого солдата, пробил его голову вместе со шлемом своей рукой. Хруст костей и брызги крови заставили многих пони отшатнуться в ужасе. Монстр вытащил руку из разбитой головы солдата и поднял ее вверх, словно трофей. Только сейчас он заметил наполненность вокзала и направил свой пустой взгляд в сторону пони. Пони заметили, что у монстра отсутствуют глаза. На их месте были лишь пустые глазницы, залитые кровью. Часть его тела состояла из металла, словно его кто-то собрал из разных частей. Его кожа была бледной и покрыта шрамами, а зубы были острыми и хищными. Он издал пронзительный рев, заглушивший всё вокруг. Этот звук был полон боли, ненависти и безумия. Некоторые пони зажали свои уши, стараясь заглушить противный вопль, но это не помогало. Звук проникал в их мозг, вызывая головокружение и тошноту. Когда вопль прекратился, наступила зловещая тишина. "Что это было, черт возьми?" — прошептал Сарен, бледнея. "Я не знаю… Но это не к добру." — ответил Каэл, глядя на монстра. "Что нам делать?" — спросил Сарен, в его голосе слышалась паника. "Нужно выбираться отсюда. Нужно предупредить Кантерлот." — сказал Каэл. "Но как? С этим… мы далеко не уедем." И тут они заметили. Появилось ещё несколько десятков монстров, окруживших вокзал. Они выходили из переулков, из домов, из-под земли… Они были повсюду. Каэл покачал головой: "Дискордов зад." ***** Ночная королевская библиотека, когда-то полная жизни и знаний, теперь пустовала с момента Великого Катаклизма. Пыль осела на полках, покрывая древние фолианты, словно саваном. Одинокие кристаллы, встроенные в стены, освещали пространство вокруг слабым, мерцающим светом, с каждой новой секундой отдавая в пространство вокруг всё больше магии. Но мир жадно просил больше и поглощал энергию в кристаллах, словно голодный зверь, оставляя их все более тусклыми. За массивным дубовым столом, освещающимся лишь дрожащим пламенем простых свечей, восседала Луна. Ее обычно безупречная грива была растрепана, а мантия небрежно накинута на плечи. Перед ней были разложены десятки книг: Археологические находки Эквестрийской империи: Датировка, анализ и теория. Взаимосвязь между астральной проекцией и магическими сгустками: Разрушение мифа и выявление правды. Реликвии первого поколения: Запись. Повседневные практики создания мощных артефактов: Просто и понятно. Тайны древних пони: Полное руководство. Забытая история: Первые дни. Ее копыто плавно перелистнуло очередную страницу древнего фолианта под названием "Забытая история: Первые дни". Ее взгляд жадно скользил по строчкам, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намек на то, как остановить надвигающийся кошмар. Она зачитала вслух: "…и тогда, в час величайшей нужды, из глубин мироздания явились они. Существа, сотканные из света и тьмы, наделенные силой, превосходящей всякое понимание. Их называли Ангелами, и они принесли с собой надежду… или гибель." Закончив с прочтением последней строчки, она оторвала уставший взгляд в сторону, демонстрируя красные глаза и мешки под глазами. Бессонные ночи, проведенные в поисках информации, дали о себе знать. Крылья на ее спине висели безвольно и слабо подрагивали. Сил едва хватало на то, чтобы не уснуть и продолжать отчаянный поиск информации. "Не лучше ли тебе отдохнуть, сестра?" — раздался в тишине хорошо знакомый голос. Луна тут же подняла свой взгляд и замерла в изумлении. Перед ней, восседая на невидимом стуле, возвышалась Найтмэр Мун. Ее темная грива мерцала в свете свечей, а глаза горели зловещим красным огнем. "Что… Как ты здесь оказалась?" — прошептала Луна, не веря своим глазам. Найтмэр Мун усмехнулась: "Не волнуйся, сестренка. Я здесь не в реальном мире и даже не в эфире. Я сама не знаю, где точно нахожусь. Катаклизм все перемешал и создал новое, продолжая пожирать сам себя и создавая новое… И как же ты плохо выглядишь, сестренка." "Не понимаю…" — пробормотала Луна, чувствуя, как голова начинает кружиться. "Все просто. Из-за отсутствия сна и постоянной усталости твой ментальный барьер настолько ослаб, что я даже не сразу его заметила. Я с легкостью его преодолела, навсегда открыв себе путь. Теперь я всегда буду рядом, и ты больше не сможешь меня игнорировать." — ответила Найтмэр Мун. "Давай начистоту, я не хочу, чтобы Эквестрия погибла. Я хочу защитить её, но ты… ты не позволяешь мне сделать это. Тебе не хватает знаний о настоящей угрозе. И ты можешь погибнуть, а вместе с тобой и я. И тогда Эквестрии конец." "Я делаю все, что в моих силах!" — воскликнула Луна, чувствуя, как гнев начинает закипать в ее груди. "Твои силы ничтожны. Ты тратишь время на чтение пыльных книг, в то время как враг стоит у ворот. Тебе нужен план, тебе нужна информация, тебе нужна сила. И я могу тебе все это дать. Но ты должна мне доверять. Пустить меня в свое сердце." Луна нахмурилась, недоверчиво глядя на Найтмэр Мун. "Доверять тебе? После всего, что ты сделала? Ты пыталась погрузить Эквестрию в вечную ночь! Ты причинила боль стольким пони!" Найтмэр Мун фыркнула: "Вечная ночь была лишь исполнением твоего желания, сестренка. Ты чувствовала себя одинокой, ненужной, забытой. Ты хотела, чтобы ночь длилась вечно, чтобы ты могла быть единственной, кто освещает этот мир. Я просто помогла тебе осуществить твою мечту." Луна отшатнулась, словно ее ударили. "Это неправда! Я никогда не хотела этого!" "Не лги себе, Луна. Ты всегда чувствовала себя в тени Селестии. Она – солнце, яркая и всеми любимая. А ты – лишь луна, холодная и далекая. Ты завидовала ей, ты хотела быть на ее месте." — продолжала давить Найтмэр Мун. "Замолчи!" — закричала Луна, закрыв уши копытами. Найтмэр Мун усмехнулась: "Неужели правда так болезненна? Но ты должна взглянуть ей в лицо, если хочешь выжить. И понять, что если бы не я, ты бы погибла." Луна опустила копыта и посмотрела на Найтмэр Мун с вызовом: "Что ты имеешь в виду?" "Я имею в виду, что ты наивна и не понимаешь, с кем мы имеем дело. Ты думаешь, что это просто варвары, с примитивными технологиями, но ты ошибаешься. Они гораздо опаснее, чем ты думаешь." — ответила Найтмэр Мун. "О чем ты говоришь? Что ты знаешь о них?" — спросила Луна, насторожившись. Найтмэр Мун загадочно улыбнулась: "Я знаю больше, чем ты можешь себе представить. Я помню то, что ты давно забыла. Я знаю их природу, их цели, их слабости. Они… другие. Они не видят снов, они не чувствуют магии. Понимаешь, что это значит? Они – чужаки, пришедшие из другого мира, где магия не существует. И это делает их непредсказуемыми и неуязвимыми." "Но как это возможно? Как существа, лишенные магии, могут представлять угрозу для Эквестрии?" — недоумевала Луна. "Потому что у них есть нечто другое. Нечто, что может превзойти даже магию. Они обладают разумом, способностью к изобретению, к адаптации. Они создают машины, которые убивают, и оружие, которое разрушает. И они не остановятся ни перед чем, чтобы достичь своих целей." — ответила Найтмэр Мун. "Ты говоришь загадками. Что ты предлагаешь?" — спросила Луна. "Я предлагаю тебе использовать мои знания, мою силу. Я предлагаю объединиться, чтобы вместе противостоять этой угрозе. Я знаю, как победить их, но для этого мне нужна твоя помощь. Ты должна позволить мне влиять на твои решения, направлять тебя. Ты должна довериться мне." — ответила Найтмэр Мун. "И что я получу взамен?" — спросила Луна, прищурившись. Найтмэр Мун усмехнулась: "Ты получишь шанс спасти Эквестрию. Ты получишь силу, о которой ты даже не мечтала. И, возможно, ты получишь… искупление." "Искупление? Какое искупление?" — Луна в замешательстве смотрела на Найтмэр Мун. "Что ты имеешь в виду?" Найтмэр Мун вздохнула, словно устав от непонимания сестры. "Ты помнишь, какой ты была до вечной ночи? Ты была сильной, уверенной в себе, решительной. Ты не боялась высказывать свое мнение, ты не боялась идти против течения. Но после того, как тебя изгнали на луну, после того, как тебя простили и вернули обратно… ты стала другой. Ты стала трусливой. Ты боишься проявить инициативу, ты боишься взять на себя ответственность, ты боишься сделать что-то не так. Ты смирилась с жизнью в тени Селестии, считая, что это твое наказание. Но это не так, Луна! Это не искупление, это саморазрушение!" Луна отвернулась, не желая смотреть в глаза Найтмэр Мун. "Ты не понимаешь. Я сделала ужасные вещи. Я причинила боль стольким пони. Я заслуживаю этого." — прошептала она. "Ты была ослеплена обидой и завистью, но ты не была злой. Ты заслуживаешь прощения, но ты не заслуживаешь того, чтобы жить в страхе. Ты должна вспомнить, кто ты есть на самом деле. Ты – принцесса Луна, правительница ночи. Ты – защитница снов. Ты – та, кто должна вести Эквестрию к победе!" — Найтмэр Мун говорила с жаром, словно пытаясь пробудить спящего зверя. "Но я… я не знаю, как это сделать." — призналась Луна, в ее голосе звучала растерянность. "Я тебе помогу. Я буду твоим проводником, твоим советником. Я буду говорить тебе то, что ты боишься услышать, указывать на твои ошибки. Но ты должна слушать меня, ты должна доверять мне. Ты должна позволить мне помочь тебе стать той, кем ты должна быть." — Найтмэр Мун протянула копыто в сторону Луны. Луна колебалась. Часть ее хотела оттолкнуть Найтмэр Мун, отвергнуть ее помощь, но другая часть, слабая и уставшая, отчаянно нуждалась в поддержке. Она знала, что Найтмэр Мун опасна, что ее мотивы не совсем ясны, но она также понимала, что без ее помощи Эквестрия обречена. "Что ты хочешь от меня?" — спросила Луна, глядя на копыто Найтмэр Мун. "Я хочу, чтобы ты позволила мне использовать твои сны. Я хочу видеть то, что видишь ты, чувствовать то, что чувствуешь ты. Я хочу погрузиться в твой разум, чтобы понять, что ты знаешь о враге." — ответила Найтмэр Мун. Луна вздрогнула. Она не хотела пускать Найтмэр Мун в свои сны, в свой разум. Она боялась, что та может воспользоваться этим, чтобы захватить контроль над ней. Но она также понимала, что это необходимо. "И что потом?" — спросила Луна, стараясь скрыть свой страх. "Потом… мы вместе разработаем план. Мы вместе найдем способ остановить их. И мы вместе спасем Эквестрию." — ответила Найтмэр Мун, в ее голосе звучала искренность. Луна, после долгого молчания, протянула свое копыто навстречу Найтмэр Мун. "Хорошо. Я согласна." — сказала она. Найтмэр Мун усмехнулась и сжала копыто Луны. "Отлично. Тогда начнем прямо сейчас. Расскажи мне все, что ты знаешь об этих людях, всё, что тебе говорили… всё, что ты чувствовала…"