Глава 1

      Натянутая улыбка Киры, кажется, сползла с лица. Она слегка развернула голову, скользнув взглядом по девушке в солнцезащитных очках. Та подорвалась с места, держа в руке кусочек смятого картона, надпись на котором гласила:

У вас нет света — вы в ахуе. У нас нет любимых — вам похуй.

      Операторы, персонал, подставные зрители и бездарная блондинка-журналистка не обратили на нее внимания. Всем и правда было похуй. На блеск стекол очков в квадратной оправе, тусклый свет в центре помещения, разрывающиеся тревогой телефоны и слова, выведенные черным маркером на куске картона.       Кира выпрямила спину, чувствуя на плечах давление выглаженного пиджака. Она закинула ногу на ногу, прислушиваясь к бурчанию гримера, вскипевшего из-за происходящего бардака. В следующий момент мужчина подбежал к ней, с раздражением поправив выбившийся из пучка шоколадный локон. Да, все должно быть идеально вылизанным. Чтобы до второго дыхания у зрителей. Чтобы очистить запятнанную честь.       — Марго, проверь наушник, — выкрикнул оператор и добавил «блядь», споткнувшись о кабель на полу. Кира хохотнула у себя в голове из-за выражения его лица. — Секундная готовность.       — Генераторы подключили?       — Да, все отлично. Марк, тащи его на ту сторону.       Мужчина в синей бейсболке пробежал мимо, бросив недопитый кофе в мусорный бак. Он высыпал из папки бумаги, сверяя текст на них с тем, что прокручивал суфлер, пока со стороны гримерки выталкивали камеру на колесиках. В это время художник по свету щелкал по кнопкам пульта, проверяя, как падает свет, и раздраженно бормотал себе под нос, когда верхний софит начинал мигать.       Кира вытерла потные ладони о ткань брюк, зажав руки между коленями. Надо было выкурить хотя бы пару сигарет, прежде чем переступать порог этого места. Марго попыталась разрядить обстановку парой шуточек в уборной, но настроение все равно было ни к черту. Она не привыкла давать интервью. Особенно когда приходилось ночами заучивать текст и говорить не то, что от нее хотели услышать.       — Все по местам! — выкрикнул мужчина в бейсболке, заставив ее выровняться. — Три, два, один и… эфир.       Музыкальная заставка ударила по ушам. Свет софитов вспорол полумрак. Голос в ее наушнике зашипел, потянув застывшие на лице уголки губ повыше. На главный экран попали ее глаза — медные, как у мамы. Отец говорил, что одно из достоинств их семьи — это уметь прятать в них неуверенность.       — Добрый день, друзья. Мы уже в эфире. Сегодня понедельник, Маргарита-подкаст, как всегда, — Марго нашла первую камеру глазами и, смотря прямо на нее, провела рукой широкую дугу от одного выхода к другому, двигаясь с отрепетированной плавностью, будто кукла из композита. Выглядела она так же. — В нашей студии Кира Александровна, которую телезрители давно хотели увидеть в качестве гостя.       Кира выждала, пока аплодисменты не стихли, мысленно надеясь, что не производит впечатления затравленного зверька. Хотя Марго смотрела на нее именно так — с животной насмешкой, даже если сама выглядела до ужаса нелепо в своем чересчур коротком платье и с кривой красной линией карандаша, выходящей за контур губ.       — Кира, мы благодарны вам за то, что вы решили принять участие в сегодняшнем интервью, несмотря на ваш плотный график, — Марго отбросила плечом деревянный от мусса локон.       — Спасибо, что позвали меня, — Кира попыталась сделать максимально доброжелательное лицо. В надежде на успокоение она бросила короткий взгляд на толпу в поисках Яна, одетого сегодня в гражданку. — Мне было приятно появиться здесь сегодня.       Кривая улыбка Марго все никак не сходила с лица. Женщина продолжала держать себя в руках, даже когда разогнавшиеся лопасти вентилятора слышно чиркнули по металлу. В помещении внезапно запахло гарью. Похоже, генератор сдох на первых секундах, не выдержав слишком искусственной атмосферы.       — Кира Александровна, первый вопрос. Каково это — быть дочерью Главнокомандующего Вооруженными Силами нашей страны? — Марго улыбнулась так, будто не поняла, что каждого из них в каком-то смысле поджарило. Они облажались. — Чувствуете ли вы ответственность за то, что сейчас происходит?       — В первую очередь я несу ответственность за решения, которые принимает мой отец, — уверенно выдала Кира, расслабившись после того, как удалось отыскать белую макушку в центре зала. Ян вертелся рядом с той девушкой с картонкой в руках. Она все еще стояла в центре зрительного зала. — Не могу оставаться в стороне в такое тяжелое для наших людей время. Я называю это семейной ответственностью.       — Впервые слышу такую формулировку, — Марго хохотнула себе в ладонь. Она слышала. Они ведь вместе учили и сценарий. — Это похвально.       Кира удержалась от того, чтобы буркнуть «Спасибо». Вместо этого она сощурилась, подняв взгляд к полосе света, где хаотично кружили хлопья пыли. Побыстрее бы домой.       — Кира, не могли бы вы описать свои чувства на данный момент? Если вы считаете это семейной ответственностью, тогда… — Марго придвинулась на край стула, захлопав ресницами. — Как ситуация в стране влияет лично на вас? Расскажите нашим телезрителям, какие мысли вас посещают. Что вы испытываете в моменты, трудные для страны и вашей семьи?       — Если честно, нелегко выразить все переживания, эмоции и… — она поджала губы, посмотрев в первую камеру, откуда ей махнул оператор. Она неплохо подыгрывала. Подставные зрители могли ею гордиться. — Безусловно, это тяжело. Каждая встреча на демаркационных линиях или в госпиталях требует невероятного мужества и стойкости. Мы стараемся делать все зависящее, чтобы поддержать наших волонтеров и солдат.       — Это правда. Им всем как никогда необходима поддержка, — поддакнула блондинка, вызвав этими словами странное умиление со стороны зрителей.       Мило. Неплохой порционный дискурс, которым приправляли сейчас все вокруг. То, что нужно, чтобы подкинуть затравки зрителям. Чем чаще ты это повторяешь, тем ближе становишься к народу. Неважно, из какой муки твой хлеб. Они будут верить, что едят с тобой из одной кормушки. Этого хотел отец.       — Однако не совсем ясно, что же это за настрой, — Марго слегка коснулась ее пальцев, выводя из секундного оцепенения. Оператор выкрикнул в наушник: «Да, отлично. Побольше сочувствия в глазах». — Расскажите подробнее. Что это?       — Угнетение, — пожевав губу, выпалила Кира после недолгой паузы. Комната почему-то начала сужаться.       — Угнетение? Вы имеете в виду волнение? — подхватила Марго, подпрыгнув на стуле.       — Верно, — согласилась Кира, вдохнув слегка затхлый воздух, едва циркулирующий между раскаленными проводами генераторов. — Мы верим в то, что наши воины справятся со своей задачей, но это не значит, что мы о них не переживаем.       — Конечно, конечно, — одобрительно закивала Марго, выдавливая из себя фальшивое: «Да, я прекрасно понимаю ваши чувства», под конец растягивающееся на губах в форме буквы «о» — кривой из-за визажиста. — Что же до ситуации в Мерефе. Как мы знаем…       Кира потеряла концентрацию, отвлекшись на урчащий генератор в соседней комнате. Зрители оживились, зацепившись хоть за что-то интересное. Кажется, что-то вновь вышло из строя. Все, к чему прикасались эти люди, выходило из строя. Марго жаловалась на своего менеджера, который занимался транспортировкой техники с другого конца города. Ее команда сэкономила не только на этой. Кира украдкой огляделась. Голые стены, деревянные скамьи вдоль стен. Все равно не попадет в кадр. Так что ладно.       — Вы планируете отправиться в Мерефу, верно?       — Да. Хотим встретиться с группой волонтеров «Белый Ангел», которая была успешно эвакуирована, — Кира заострила внимание интонацией. — На данный момент они находятся на демаркационной линии. Мы лично отправимся к ним с моей командой, чтобы поддержать людей, вернувшихся из оккупации, — объяснила она, выхватывая из памяти то, о чем говорил ей отец несколько дней назад.       — Если не ошибаюсь, они находились там больше шести месяцев.       — Двести тринадцать дней, если быть точнее, — манерно поправила девушка, пересилив себя, чтобы не вздернуть палец вверх.       Отец обмолвился, что все это время международные организации работали со связными из Буферной зоны, которые требовали пленных взамен на «Белых Ангелов». Ситуация разрешилась, когда в нее вмешались работники Красного Креста. Они договорились с частниками и народным ополчением на пакет гуманитарной помощи: одежда, еда, запасы очищенной воды. Судя по тому, что они просили, можно было подумать, что люди там умирают с голоду.       — Мерефа находится в нескольких километрах от самой горячей точки. Ситуация в той местности накаляется. Вам не страшно?       — Нисколько, — четко ответила Кира, царапнув взглядом по Яну, который с настороженностью следил за ведущей. — Мы с моей командой хорошо подготовлены.       — Да, мы читали в газетах, — поддакнула Маргарита. Кира понятия не имела, о какой газете шла речь. — Что же, могу сказать, что в ваши двадцать четыре у вас огромный послужной список. — она чиркнула карандашом по листку в блокноте, который все это время избегала камера. — Вы участвовали во многих волонтерских проектах, организовывали и координировали гуманитарную помощь проживающим рядом с демаркационной линией, а также открыли фонд для сбора денег пострадавшим. Это поразительно. Как вам удалось достичь такого успеха?       — Поддержка моего отца, — с гордостью произнесла Кира, в точности следуя прописанному сценарию. — Конечно же.

Неделю назад

      Смятая газета с грохотом приземлилась на стол перед ее лицом. Кира вздернула бровь вверх и осторожно провела кончиками пальцев по выпуклому значку пилкрона, отпечатанному на плотной бумаге дешевой газетенки, купленной в одном из киосков у пирса. Кто вообще читает бумажную прессу в наше время?       Кира медленно подняла голову, щурясь от рассеянных лучей февральского солнца. С берега тянуло соленой жестокостью. Она выглянула из-за спины фигуры, не увидев ничего похожего на шторм. Небо продолжало белеть, обрастая кисейными облаками со всех сторон. Море и не думало волноваться сегодня.       — Что это такое?! — взревел отец, ткнув указательным пальцем в первую страницу «Бабеля». — Кира, ты меня слышишь?!       — Слышу, — огрызнулась она, резко выдернув газету.       Су-ка.       В объектив камеры попало ее лицо, бутылка пива в руке, Савва с сигаретой и слегка мятый бампер. Кира хорошо помнила ту ночь: запах кожи в салоне, спидометр, зашкаливающий от адреналина. Как она вжимала пальцы в руль, не переставая жать на газ. Как сбила знак пешеходного перехода, напугав Артура и Кристину, в глазах которых мгновенно пропал хмель.       — Ты не хочешь объясниться?       — Что тут объяснять, — как ни в чем не бывало пожала плечами Кира, притянув кофе. Все равно бестолку оправдываться. — Занесло на повороте, — добавила равнодушно, сделав глоток горькой жидкости.       — Занесло на повороте?!       — Только, блин, не ори, — буркнула Кира в кружку, скривившись.       Они переборщили с алкоголем в тот день. Кира успела вывернуть руль, задев бампером металлическую стойку флуоресцентного треугольника. Она не помнила, чтобы там были репортеры или кто-то, кто мог запечатлеть их «удачную посадку», если только… Артур баловался каким-то старым фотоаппаратом, щелкая им без разбора. Это был сувенир из Буферной Зоны. Парень гонялся за всем тем дерьмом, которое Кира видела у него в гараже. Пластинки, кассеты, безвкусные фигурки в виде рыбок. Кто-то доставал все это барахло и тащил на местные рынки, где за сокровищами гонялись дети богатеньких родителей. Артура от этого вставляло.       — Почему ты не сказала мне? — требовательно обратился к ней отец. — Кира, я не слышу ответа!       — Не разговаривай так со мной! — полыхнула она, резанув взглядом по его хмурому лицу, которое, кажется, настолько приучилось к этому выражению, что перестало быть способным на что-либо еще. С ней. — Я не твоя подчиненная, а ты не при исполнении.       Кира смяла рукой газету, отбросив ту на пол, и вернулась к остывшему завтраку, который теперь больше походил на месиво. Попыталась затолкнуть его в глотку, но аппетит окончательно пропал. Она убьет Артура. Скрутит ему башку.       — Ты понимаешь, Кира, — отец как-то злобно-разочарованно стянул пиджак, бросив его на спинку стула, и награды на нем зазвенели. Они звучали, как обладатели второго места в топе самых раздражающих скрежетов. Первое занимали вилки. Одной из них она все еще драла тарелку. — Сначала твои высказывания в прессе, потом тебя ловят в комендантский час в закрытых клубах. Теперь это. — он сел напротив, нахмурившись. — Ты не можешь так себя вести. Ты не имеешь права так себя вести. Война идет. — отец развел руками.       — Неплохая война, — хмыкнула Кира, повертев чайную ложку в руках, прежде чем указать ей на стол. Их повар постарался этим утром. — Икорки?       — Кира, — выдохнул отец, прежде чем вновь вернуть полюбившуюся себе эмоцию — недовольство. — Кажется, я предупреждал тебя, что, если ты продолжишь в том же духе, мне придется принять меры. Я вижу, что Ян не справляется, поэтому я его отстранил. Он дорабатывает этот месяц и переходит в другое место.       — Ч-что? — отмерла Кира, глянув на него этим: «Ты серьезно?!» и как-то нервно прыснула: — Ты этого не сделаешь.       — Уже сделал.       — Нет, — она отрицательно покачала головой, будто не могла поверить, — он работал с нами на протяжении двух лет. Ян самый преданный и…       — Покрывает тебя, — гаркнул отец, заставив ее резко замолчать. Проглотить шок, обиду, что-то, что не выпускало из своих лап шею, сильно ее сжав. — Охрана, которая не выполняет свою работу, не задерживается надолго. Это будет тебе уроком. Я нашел человека, который за тобой присмотрит в Мерефе. Я ему доверяю.       — Мне не нужна нянька, — выплюнула она, намереваясь перескочить на повышенный тон.       Отец не отреагировал, смотря на нее со всей суровостью. Знакомая ей военщина. С солдатами он был таким же грубым и нетерпимым. И только своей дуре улыбался так, как когда-то маме.       — Я вижу, что тебе она нужна, Кира. Тебе стоит повзрослеть.       Не пристало ему ее учить. Где он был раньше, когда был так нужен? Развлекался со своими секретаршами? Ее звали Светлана. Да, точно. Педиатрический факультет, золотая медаль. Нигде не светилась. Идеальный пример для подражания. Отец бы хотел, чтобы Кира была такой же. Из всего списка она имела только золотую медаль со школы, пока Светлана имела ее отца.       — Ты уверен, что стоит повзрослеть именно мне? — выплюнула Кира, явно намекая на его новую пассию.       — Перестань, Светлана замечательная…       — Светлана, — перекривила она, дотянувшись свободной рукой до пачки «Парламента», чтобы выместить на коробке свою злость. Смять ту, представив лицо рыжей идиотки. — Я старше ее!       — Светлана младше, но понимает больше, чем ты, — резко бросил он и хотел было продолжить, как резко где-то рядом затормозила машина. Хлопок дверью. Четкий стук ботинок по каменной кладке во дворе. Значит, разговор близится к концу. — Ты портишь репутацию нашей семьи, выстраиваемую годами. Мою репутацию.       — Ты ее испортил, связавшись с двадцатилетней шлюхой, — въедливо прошипела Кира, даже не переведя дыхание. — Быстро же ты забыл мою маму.       Отец еле заметно дернулся от ее слов, мгновенно взяв себя в руки. Кира редко видела, как выходили из строя металлические детали его позы, но не раз замечала, как он улыбался той дуре. Прощать она ему не собиралась. Особенно ему.       — Александр Александрович, вас ждут, — откашлялся за спиной Тимур, который, судя по всему, все это время наблюдал за их милой семейной беседой. — Машина уже подъехала.       — Подожди внизу, — отец лениво махнул рукой и поднялся, посмотрев на нее так, будто его сейчас стошнит.       Кира поморщилась, когда виновник резкого запаха тефлоновой смазки и застоявшегося пота спустился по лестнице, бросив Варваре что-то насчет того, что ей пора сменить пластыри на пальцах. Похоже, она порезалась секатором в саду.       — У тебя интервью в понедельник. Подготовься как следует, — как ни в чем не бывало, безэмоционально отрапортовал отец. Как он был способен выдерживать такой тон? — Новые люди прибудут на следующей неделе. Ты знаешь, что это для твоей безопасности, — и, щелкнув серебряными запонками на рукавах рубашки, туго затянул галстук. Они все носят его так, будто готовы сами себя задушить.       — Безопасности, — фыркнула Кира, жуя это слово вместе со своей губой. — Если бы не Роман и твоя бесхребетность, мы бы давно вышли из этого конфликта. Тогда бы мы не думали о безопасности так часто. Ты должен был закончить это давно, когда был шанс все исправить.       — Ты не понимаешь, Кира, — отец шумно выдохнул, будто она и правда не понимала. — Войну можно закончить только войной, но не местью. Зачистка территорий ничего не даст, только развяжет народному ополчению руки. — он обошел стол, чиркнув тяжелыми ботинками по нечищенному паркету, где Кира видела свое отражение — настолько все было вылизано, выдрано. Идеально. — У нас больше нет права на ошибку. Если это произойдет, я ничего не смогу сделать.       — Поэтому ты ее потерял, — глухо проговорила Кира, уткнувшись в скатерть пустым взглядом, — Ты и тогда ничего не смог сделать.       Начищенный до блеска настил не издал ни звука под тяжестью отцовских шагов, когда он вышел, оставив Киру одну. Стало ли ей легче? На несколько капель в море точно.

Сегодня

      — Это верно, — хохотнула Марго, чей смех подбодрил нерешительные аплодисменты. — Никогда бы не подумала, что у вас такой бунтарский характер.       — Я тоже, — согласилась Кира, наконец расслабившись. — Так прошло все мое детство.       На экране потухла картинка, потянув за собой в темноту ее детские снимки. Отец передал Маргарите несколько фотографий. Мамы там не было. Светлана успела занять ее место, пусть и не на снимках или картинах, что висели в их старом доме. Эта сука пробралась ему в мозжечок, вцепилась в него мертвой хваткой. Кира знала этих ангелочков, заглядывающих в карманы, набитые деньгами. Она не доверяла ей с самого начала.       — Раскроете нам один секрет? Ваш отец был первым главнокомандующим в стране, кто пять лет назад решился создать свою собственную повстанческую армию и отправить ее на закрытую территорию. Как Александр Александрович координирует группы людей в Буферной Зоне? Насколько мы знаем, поддерживать с ними связь достаточно проблематично.       Кира выдержала паузу, задумавшись. Она мало что знала об огромном куске земли на востоке страны, превратившемся во что-то вроде зоны отчуждения. Легко попасть, но невозможно выйти — так говорили люди, которых занесло в Готвальдскую воронку — точку на карте, в которой исчезали техника и связь. Частные компании достаточно хорошо укрепили там свои позиции, расставив оборону по всей демаркационной линии. Это все, что было известно. Отец почему-то не обсуждал с ней подобное.       — Мы не можем раскрывать все карты в студии, это было бы нелогично и нечестно по отношению к нашим солдатам, — объяснила Кира, расслышав перешептывания массовки. Там что-то происходило. — Существуют различные способы коммуникации, которые используют спецподразделения нашей армии. Через них мы поддерживаем связь с повстанческой армией. Это все, что я могу вам сказать.       — Значит, не все так плохо? — пробурчала под нос Маргарита.       — Конечно.       То, что дело дрянь, было понятно по одному такому комментарию Романа. Он сказал, что люди отца пропали с радаров несколько месяцев назад. Все притворялись, что главнокомандующий сохраняет информационную тишину, и это не очередная попытка отвлечь внимание.       — Но почему матери, жены и девушки солдат думают, что их бросили? Если, как вы утверждаете, вы поддерживаете с ними связь? — Марго выпрямилась, томно вздохнув, когда камера сменила фокус. Разве это было в сценарии? По крайней мере, притворства там было предостаточно. — Насколько мне известно, Буферная зона с ее тремя военными округами оторвана от реальности. У них нет интернета, связи, в некоторых местах воды и света. Возможно ли нашим воинам захватить на тех территориях власть? Достичь не то чтобы победы, но хотя бы успеха?       Это был один из немногих вопросов, которые Кира себе задавала. Отец считал, что создание повстанческой армии станет беспрепятственным пропуском к захвату администраций, а следом за ними и территорий. Это не сильно помогло. В две тысячи тридцать восьмом частники продвинулись вглубь на сто пятьдесят пять километров, после чего была установлена демаркационная линия. С две тысячи тридцать девятого она не сдвинулась ни на миллиметр.       — Никаких сомнений в этом нет, — наконец выдала Кира, собравшись с мыслями. — Мы выйдем на территории две тысячи тридцать восьмого года. По-другому завершение конфликта мы не видим.       — Согласятся ли на этот план местные с теми настроениями, которые присутствуют на оккупированных территориях? Вы же понимаете, что освобождение округов начинается и заканчивается кровью.       — Мы не освобождаем территории, Марго, — отрезала Кира, потянув за ниточку на рукаве. — Мы возвращаем себе свое. Прошу это запомнить.       — Даже если и так, — продолжала наседать журналистка, растягивая по лицу свой корявый рот, — возможно, стоит все же заморозить конфликт? Если вас не заботят те, кто проживает в округах Буфера, подумайте о ваших бойцах. Повстанческая армия находится на службе в оккупации на протяжении двух лет. Кто-то все четыре. Их жены добиваются демобилизации. Вы считаете, это честно? Что, если война никогда не закончится, вы никогда их не вернете…       — Жизнь сама по себе вещь нечестная, — поспешно процедила Кира, стрельнув в нее гневным взглядом, — и я считаю, что в данном вопросе должен разбираться человек, который занимается политикой, — быстро добавила она, переводя все в шутку.       — Ну да, ну да.       Маргарита пролистала оставшиеся страницы, сжав губы в тонкую линию, и едва заметно кивнула, прошептав что-то в ответ оператору. Камера сместила фокус. Скучающая толпа попала на экран. И… заставка.       — Что же, предлагаю прерваться и посмотреть небольшой ролик от наших солдат, — Маргарита опустила руку вдоль тела, махнув под сиденьем оператору. — После небольшой паузы наши зрители хотели бы задать вам несколько личных вопросов.       — Пускай, — донеслось глухо.       На экране появилась картинка. Двое солдат благодарили ее отца за внесенные пожертвования в третью штурмовую. Светорежиссер щелкнул по кнопке, приглушив свет. Кира незаметно обернулась, отыскав ту девушку в солнцезащитных очках, перевернувшей кусок картона:

Джордж Охуелл — 2043.

             Ну да. И правда.

***

      Смятая сигарета перекатилась между пальцами. Курить хотелось до дрожи в груди. Кира выглянула в приоткрытое окно внедорожника, глянув на разбитый асфальт. Тяжелая бронетехника оставила глубокие вмятины, ямы и следы от грунтозацепов. Качка обеспечена.       Кира вдавила пальцы в уголки глаз, начиная закипать от нетерпения. От места интервью до коттеджного поселка около сорока минут пути. Если срезать через лес по тропинке, меньше тридцати. Всего в нескольких километрах от их дома развернули военный полигон. Отец решил, что в такой глуши их никто не достанет, и в случае чрезвычайной ситуации сформированный им батальон сорвется на выезд. По таким дорогам? План с самого начала был обречен на провал.       — Закрой окно, — бросил Ян, не отрываясь от дороги. Кира иногда наблюдала за ним, раздумывая над тем, как решить появившуюся проблему. — Кира Александровна может замерзнуть.       — Для февраля теплая погода, сугробов почти нет, — грустно пробурчал Виктор, поглядывая в зеркало заднего вида. — Вам как? — обратился к ней мужчина.       — Мне не холодно. Можешь оставить как есть, — незаинтересованно пожала плечами Кира.       — Закрой, — безапелляционно прозвучало от Яна.       Виктор вцепился в руль и забегал глазами по зеркалу заднего вида, рыская в поисках ответа, к кому стоит прислушаться. Действительно, неразрешимая дилемма.       — Закрой, — настойчиво процедил Ян.       Окно в следующую секунду поднялось, и Кира прыснула. На вид Ян не был таким устрашающим. Милый, с вьющейся челкой, которую лизнула капелька света, слившись с оттенком его волос. Кажется, он слишком сильно пекся о ней. Кира прекрасно понимала, почему. Это было трудно не заметить.       — Кира Александровна, постойте, — Ян ринулся за девушкой сразу же после того, как свет в той комнате потух, и толпа разбежалась по помещению. — Не выходите…       Кира пнула дверь, выскользнув на задний двор. Сучка Маргарита решила ее подставить. Репортеры раздерут ее слова на мелкие кусочки, смонтируют так, как им захочется, и бросят на всеобщее обозрение. Отец снова будет недоволен.       — У вас все нормально? — так и не отдышавшись, спросил парень, осторожно коснувшись ее локтя, будто она была раскаленной печкой.       — Порядок, — фыркнула Кира, стряхнув с плеч снег, крупинки соли, которые жглись, будто присыпали открытые раны. Умудрились достать через одежду. — Эта идиотка… Я знала, что так будет, с самого начала. Отец опять разозлится.       — Я поговорю с ним.       — Не надо, — отрезала девушка, пнув от злости кусок льда. Вымещая на куске застывшего снега злость. Дома его почти не было. Тимур частенько возился с лопатой. — Тебя и так отстранили. Не стоит ухудшать свое положение.       Кира встряхнула в руке коробку со спичками. Сейчас в моде были автогеновые зажигалки с вкрученным в них датчиком слежения. Никто не пользовался пережитками прошлого. А ей нравилось, был в этом какой-то налет ностальгии.       — Но если я смогу…       — Успокойся. Я решу эту проблему сама. — Кира выпустила дымок через приоткрытые губы. — Сама.       Ян замолчал и встал рядом, едва касаясь ее плечом. Огонек слегка лизнул краешки щек. Кира курила, выдыхая дым вместе с паром. Снег падал как-то скупо, будто не хотел делиться с ней ледяными крошками.       — Кира Александровна, — позвал ее шепотом Ян, вмешавшись им в рой неразборчивых мыслей.       — Что? — Кира дернула плечом, избавившись от его руки.       Ян оттянул зубами искусанные губы. У него был какой-то особый дар: талант выжидать и прислушиваться к ее настроению. Киру многие недолюбливали за вспыльчивость. Ему удалось привыкнуть. Почти… полюбить? Вряд ли она бы вышла замуж за такого, как он. Слишком далеко. Ей нужен был какой-то сын генерала, не ниже. Что-то другое, но только не мудак как Савва.       — Я был рад с вами работать. Правда, — заверил Ян, заставив ее поднять брови вверх, как если бы он сказал глупость. — Вы замечательная, и…       — Ян, — Кира выдохнула серость на четкую картинку, позволив ей сонно раствориться, ущипнув за слизистую глаз. — Это ненадолго. Уверена, что мой отец вернет тебя. Побесится и перестанет. Вот увидишь.       Струйка дыма защекотала легкие. Кира задержала в них дымку, прикрыв глаза. Ян молчал минуты две, прежде чем расстегнуть куртку, чтобы накинуть ее девушке на плечи.       — Кира, вы… — промямлил Ян, вложив в интонацию что-то, что ей точно не понравится. — Вы замечательная. И… красивая. Вот.       Кира хмыкнула и ничего не ответила. Она знала.       Виктор притормозил белый внедорожник у железных ворот, высунулся из окна и махнул ребятам в будке. Не дожидаясь, пока тачка заглохнет окончательно, Кира распахнула дверь и выскочила во двор. Варя и Тимур вновь слонялись по саду. У них было что-то вроде служебного романа — так девушка называла их интрижку. Отец подобного не одобрял, и они нашли выход: прятались по углам, как школьники.       — Здравствуйте, Кира Александровна! — смущенно пробормотала Варя, поспешно поправляя юбку платья.       — Здравствуйте, — поддакнул Тимур, стоявший рядом.       Кира бы отшутилась, если бы не замерла на полпути. Она окинула коттедж слегка рассеянным взглядом. Это был белый дом с балконом на втором этаже, каменной кладкой и небольшим гаражом слева от здания. У отца было несколько квартир. Одна в столице, вторая рядом с морем. Этот коттедж он приобрел два года назад. И почему-то его периметр оцепили какие-то головорезы в масках.       — Что за клоуны? — Кира дернула подбородком сначала на двух парней, раскачивающихся на заднем дворе у сваленных в кучу шезлонгов, потом на других двоих в черной форме. Еще два. Мать твою, все шесть.       — Ваш отец прислал. Они поедут с вами в Мерефу. Там неспокойно, — объяснил Ян, встав за ее спиной. Он всегда подходил близко, будто боялся, что девушку украдут. — Александр Александрович решил перестраховаться.       — Понятно, — задумчиво поцокала языком Кира, зыркнув в сторону крыльца, возле которого неподвижно стоял парень. Неплохой костюмчик, красный шеврон. Понятно. Только один человек в окружении ее отца любил выебываться чем-то подобным. — Так это люди Романа?       — Как я понял, — не опроверг Ян.       — Просто прекрасно.       Кира натянула самую дежурную из своих улыбок, пробежав мимо амбалов, крутившихся у искусственных елочек. Она подумает, как над ними поиздеваться. Особенно над главным доносчиком. Тем парнем, у которого лицо было, наверное, как у забойщика. По крайней мере, таким он ей показался, когда она подошла ближе.       — Это Кира Александровна и… — Ян не договорил, замолчав от маха ее руки.       — Оставим официозность, — хмыкнула Кира, выудив из кармана коробок спичек и смятую сигарету, оказавшуюся зажатой между зубами. — Так ты самый главный тут, да? — как бы вскользь поинтересовалась она, чиркнув спичкой по наждачке.       Парень и бровью не повел. Не сдвинулся с места. Не ответил. Его взгляд кололся, но не больнее февральского мороза. Она смотрела ему прямо в глаза, надеясь вызвать дискомфорт. Вау, такие прозрачно-серые. Как ледок.       — Как тебя зовут? — сквозь затяжку спросила Кира, задержав во рту дым, чтобы размазать его языком по небу.       Этот все молчал, время от времени посматривая на Яна, который по ощущениям напрягся. Странный. Кира видела десятки таких неадекватных, которые ставили на свою крутость только потому, что носили в кобуре пушку. Реже закаленных жерновами войны солдат. Наверное, этот был просто обиженной задницей.       — Ты язык проглотил или что? — прыснула девушка, щелкнув по сигарете пальцем и струсив пепел. Точно. Радужки как сизый дымок. — Эй? Тут здесь вообще?       Черт возьми, это будет весело.       — Отвечай, когда тебя спрашивают, — голос Яна прозвучал хлестко, но тот парень только скосил на него незантересованный взгляд.       — Да ладно, может, он и не умеет, — она затянулась, выдохнув прямо на него.       Сигаретная дымка развеялась, открывая вид на красные буквы шеврона: А.Й.В.Е.Н.Г.О. Забавно. В детстве мама читала ей книжки про него. Правда, в тех рассказах рыцари были добрыми. И уж точно не смотрели так странно на своих принцесс. Если только рассказы опять не врали. Не перекручивали концовки.       — Рыцарь, значит, — лукаво протянула Кира, пальцем коснувшись каждой из букв. — Мне нравятся рыцари, — и приложила раскрытую ладонь к груди. Чуть ниже кармана. Тук. Тук.       Айвенго механически опустил глаза, помедлив. Будто сломался. У этих головорезов реально в голове ничего нет. Но эта пустая коробка в следующий момент перехватила ее запястье, отодвинув руку от себя, заставив Яна позади встрепенуться, а Киру — растянуть улыбку еще шире. Ненормально широко. Забавный рыцарь.       — Ты типа крутой? — Кира подняла брови вверх, на автомате подогревая свой интерес. — Поэтому в маске или…       — Кира Александровна, вы снова развлекаетесь.       Стоило только утихомирить гнев и переключиться на амбала с пробкой вместо мозгов, как обязательно появлялся человек, который умел все испортить одним своим присутствием.       — Давно вас не видел, — воскликнул Роман, оказавшись на пороге ее дома. — Как вы?        — Все было хорошо, — Кира выдернула руку, отбросив окурок в кусты, — пока я вас не увидела.       Роман привычно хохотнул, спустившись по ступеням, и махнул рукой Айвенго, негласно приказав ему пропустить его. Рыцарь поравнялся лицом к лицу с Яном. В ее мозгу почти отложился план, как бы побыстрее выгнать этого парня из дома. И всю их сворку. Потому что, кажется, Роман собрался под нее копать и докладывать отцу.       — С теми новостями, которые дошли до столицы, могу понять ваше настроение. Не самое лучшее, как я понимаю, — подметил мужчина, показав белые зубы. — Слухи быстро расходятся по стране, вы не знали?       — Если так подумать, вы недалеко ушли. Как вы уже сказали, в нашей стране слухи расходятся быстро, — непринужденно поддела его Кира, закинув руки себе за спину. — На вас недавно написали жалобу о превышении полномочий. Когда состоится суд?       Роман проглотил смешок и качнулся на каблуках. Она терпеть его не могла: слишком хитрый, скользкий, всегда умел выйти сухим из воды. Однажды его поймали на краже государственных денег из казны, но дело быстро замяли. Отец его отмазал.       — Вы лучше меня знаете, что пресса любит раскидываться неправдоподобными фактами. Ваше вождение в нетрезвом состоянии, думаю, очередная утка, подложенная оппозиционерами вашего отца, — парировал Роман, явно едва сдерживая смех. — Мы как раз занимаемся тем, чтобы тот, кто составил эту дешевую статейку, понес за нее наказание.       — Как мило, — наигранно подхватила Кира. — Рада, что в нашем окружении есть такой незаменимый помощник, как вы.       — Всегда приятно стараться на благо вашей семьи, Кира Александровна, — он прижал руку к груди и манерно поклонился.       Огненно-красное солнце почти скрылось за крышей. Вокруг него поплыло, как в пустыне. Наверное, оно тоже было в ахуе от высказываний Романа, таких же дешевых, как его часы из супермаркета, которыми он хвастается на благотворительных вечерах, думая, что никто не замечает паль.       — Почему вы приехали сюда? Разве вы не должны быть сейчас на боевых?       — Должен был. — подметил Роман. На его бороду упала снежинка, которую он тут же убрал. — Однако вы оказались важнее.       — Вы хотите сказать, что это из-за меня слоняетесь без дела, вместо того чтобы быть на передовой и пытаться вернуть хотя бы ничтожный клочок нашей территорий и оправдать свои фальшивые награды? — выдала Кира, ничуть не стесняясь.       Ян громко хмыкнул, из-за чего на секунду привлек внимание Романа. Тот быстро взял себя руки, демонстративно проведя пальцами по звездочкам на плечах.       — Фронт — дело тонкое, не стоит женщинам лезть в эти дела, — с нотками презрения продекламировал он тем странным тоном, который говорил о том, что ты несчастная мошка на обеденном столе. — Но знаете, кто больше всех в этом мире как раз-таки хочет воевать?       — Удивите меня.       — Женщины, — усмехнулся Роман, выпрямившись. Он закинул руки за спину, выставив вперед грудь. — Они самые кровожадные.       Кира закатила глаза, теряя терпение. Клоун в форме, блять.       — Ваш человек? — рыкнула она в следующий момент, дернув подбородком в сторону Айвенго. — Распускает руки.       — Не стоит лезть к голодной собаке, откусит по локоть, — поучающим тоном проговорил Роман. — Если желаете, можете связаться со своим отцом. Думаю, он расскажет вам, как правильно вести себя в обществе подобных людей.       — Подобные люди, — Кира изобразила в воздухе кавычки, начиная раздражаться еще больше, — мне не нужны. Можете погрузить их в кузов и отправить туда, откуда приехали. Ян прекрасно справляется со своими обязанностями.       — Ваш отец так не считает, поэтому они здесь. Я подобрал самых верных, — Роман положил руку на плечо Айвенго, коротко на него глянув. Насколько этот пес верный? — Вы знаете, что он служил в повстанческой армии? Той самой.       — М-м, да что вы? — промычала Кира незаинтересованно, жуя нижнюю губу.       — Серый берет, — с гордостью заявил Роман, продолжая хлопать его по плечу. — Прошел «неделю Ада» и получил его три года назад.       — Как интересно, — скривилась Кира, — обязательно пришлите презентацию мне на почту, я изучу всю его биографию.       Роман странно оскалился. Кира повторила выражение его лица. Может, его когда-нибудь убьют, и тогда проблема решится, потому что, кажется, отец не собирался так просто прощаться с ним. Он держался за своего заместителя, как утопающий за щепку, наивно полагая, что это спасательный круг.       — Что же, Кира Александровна, я бы продолжил обмениваться с вами любезностями, однако вынужден вас покинуть, — размеренно проговорил Роман, демонстративно глянув на наручные часы. — Государственные дела ждут.       — Надеюсь, мы не скоро увидимся. Вы порядком мне надоели.       — Наши чувства взаимны.       На ее веках, казалось, должны были отпечататься круги — настолько сильно она закатила глаза. Кира провела Романа взглядом. А дождавшись, когда он уйдет, наконец-то рванула в дом, забыв о людях, застывших в саду, как каменные статуи.       Ее телефон завибрировал. Кира забежала на второй этаж, шаря по карманам брюк. Выбрасывая из них весь хлам, вроде пустой пачки «Парламента», ключей и мятного «Орбит». Она отыскала телефон и пальцем стянула вниз уведомление на экране. Сообщение от Кристины: «Артур и Савва будут сегодня в «Медузе». В одиннадцать». Блеск.       Кира стянула пиджак, бросив его на кровать. Туда же полетели ремень и невидимки для волос. Она растерла пальцами виски, будто все это время ее преследовала головная боль, и вышла на балкон, вдохнув поглубже морозный воздух. С отсутствием банковской карты он никак не наполнялся ароматом свободы. Отец все забрал.       Отец уже делал подобное после того, как Кира сбежала из дома, чтобы жить с парнем из своей школы. Это не помогло вернуть ее. От охраны она научилась бегать еще в детстве. Это было весело — выводить их каменные лица на эмоции. Из себя.       Кира глянула на рыцаря. Странно было видеть людей в масках в одном из семейных коттеджей. Роскошь этого места совсем не подходила застывшим внизу фигурам. Их всех вытащили за город, чтобы следить за ней? Что там сказал отец? Наказание продлится до поездки в Мерефу? Почти две недели. Чертовски длинный февраль получился.       — Кира Александровна, вы забыли.       Голос Яна привлек к себе внимание. Кира обернулась, поймав прилетевший в руки коробок спичек и новую пачку сигарет.       — Спасибо, — она подмигнула, нетерпеливо завозившись с картонной коробкой. — Ты что-то знаешь о нем? Про этого Айвенго? — хмыкнула девушка, подпалив кончик сигареты.       — Не уверен. Может, выходец из формирований специального назначения? — предположил парень, уже явно нервничая, что оставит ее одну среди амбалов. — Я могу узнать, если это так важно.       — Ты меня сильно выручишь, Ян, — почти промурлыкала девушка, махнув Айвенго, который, похоже, даже не собирался на нее смотреть. — Ладно, — буркнула она и в следующий момент поднесла пальцы ко рту, свистнув на весь двор.       Кира бы поклялась всеми силами, которые существовали в этом мире, что шейные позвонки у Айвенго хрустнули, когда он резко повернул голову и сощурился. Она в предвкушении облизала нижнюю губу и сложила два пальца, формируя импровизированную пушку. Голову рыцаря поразила воображаемая пуля.       Серый берет, да? От пушки он не увернулся.       — Сегодня мне нужно отлучиться перед комендантским часом, — мысленно потешаясь над рыцарем, проговорила Кира. — Кстати, неплохой повод посмотреть, на что способны эти парни.       — Если ваш отец узнает, он оторвет мне…       — Я осторожно, — Кира развернулась к нему лицом, попадая этим «Ну, пожалуйста» ему в зрачки. Ян просто не мог ей отказать. — Прикрой в последний раз. М-м?       Ян замялся, не зная, что делать. Кира научилась выжидать до пикового момента, когда все сдавались под ее натиском:       — Ладно. Только если ненадолго.

***

      Белое облако сладкого дыма ударило Кире в лицо. Она протерла щеки ладонями, натянула капюшон худи и двинулась сквозь пьяную толпу, расталкивая танцующих плечами. Во время комендантского часа подобные сходки запрещены, но избалованная прослойка общества нашла выход. Создала что-то вроде сетки под названием «Иммунитет». Они зазывали к себе всех, кто по ночам предпочитал упиваться в хлам. Так ее однажды занесло в «Медузу». Точнее, ее бывший парень Савва сделал что-то вроде пригласительного. Тот еще мудак.       Кира проскользнула мимо танцпола, возле которого покачивалась толпа, поднимая вверх стаканы с пурпурной, розовой или фосфоресцирующей жидкостью. Бармен мешал что-то химозное. Наверное, поэтому тот короткостриженный парень исходился слюной. В прямом смысле. Ценный кадр для прессы. Эту новость можно было продать за несколько тысяч баксов какой-нибудь журналистке вроде Маргариты. Она была не самым сильным оппонентом, но нескольких кадров вполне хватило бы, чтобы вызвать всеобщее возмущение. Посмотрите, богатенькие детишки полковников развлекаются в ночных клубах.       Иногда в ее мозг проникали мысли о том, как бы насолить Савве. Может, сдать их всех отцу? Потом она окинула взглядом веселящихся посетителей «Медузы», понимая, что за парнем затянет и всех остальных. Не то чтобы ей было до этого дело, но Кристина и Артур частенько коротали здесь время. Кира как раз заметила его рыжую шевелюру, мелькнувшую за стеклянной стенкой аквариума. Снова с какой-то девчонкой.       Кира настороженно оглянулась по сторонам, прежде чем шмыгнуть к их столику. Ее не покидало странное чувство. Будто за ней кто-то следил. Она заметила это еще в момент, когда выпрыгнула из такси. Пришлось ускориться и срезать у лестницы, ведущей на пирс. Парни с полигона немного поднатаскали девушку в искусстве самозащиты, но не сказать, что этого было достаточно. Особенно если у того, кто за ней шёл, было холодное оружие. Ей бы сейчас пригодился перцовый баллончик. Или Ян. Он неплохо справлялся с Форт-17.       — Артур, ты снова развлекаешься? — вскрикнула Кира, пнув парня коленом по ноге.       У нее возникло ощущение, что он не ожидал ее здесь увидеть, поэтому его глаза испуганно округлились после того, как он оторвался от той девчонки. Из всех ее знакомых он был один похож на оборванца. Артур ей нравился. Он был забавным и слегка похожим на тех патлатых парней, которые разбивают на сцене гитары.       — К-кира, ты же говорила, что… — растерянно пробормотал парень, подняв косматые брови вверх. — Ты говорила, что не придешь.       — Сюрприз, — она развела руками, почти физически чувствуя на щеке слегка неприязненный взгляд шатенки. — Ян выкрутил сигнализацию, так что, несмотря на то, что мне не разрешается покидать дом, мне удалось ускользнуть, — пояснила девушка, выудив из-под худи утренний номер «Бабеля». — Возьмешь?       Артур встрепенулся, поймав газету. Один снимок, и отец уже забрал у нее ключи, перекрыл доступ к транспортным средствам и приставил к дому головорезов Романа. Вряд ли они догадаются, а если и сообразят, то она успеет вернуться.       — Кто это? — возмутилась шатенка, одернув по ногам юбку цвета выдержанного абсента. — Ты ее знаешь?       — Знает, знает, — заверила Кира, наблюдая за Артуром, развернувшим газету.       Шатенка упала парню на плечо. Они смотрелись достаточно странно. Артур в обычной потрепанной красной футболке, вытянутый, на вид болезненный. Как высохший со временем высокий эльф. Они вообще были рыжими?       — Это бывшая Саввы, — буркнула Артур, слышно выдохнув, несмотря на усиливающийся с каждой минутой музыку и женские визги. — Моя подруга. Помнишь, я тебе рассказывал?       — Подруга? — протянула его девушка, скосив на Киру самый сучий взгляд, который она когда-либо видела в своей жизни. — Да, что-то такое…       — Слушай, посиди здесь, ладно? — сдался Артур, пошарив по изголовью дивана, и в следующий момент потянул пальцами светло-серую пачку. — Я скоро, — заверил он, чмокнув шатенку в щеку. — Кира, выйдем?       С другого конца зала налетела толпа. Кира прошла за Артуром через очередную площадку и наконец оказалась в уборной, где крики и музыка стихли, будто кто-то выключил их по щелчку пальца.       — Будешь? — спросил Артур, протянув пачку сигарет без акцизов.       — Что это? — Кира подняла бровь, скользнув взглядом по изображению: растекшийся по рисунку глаз: «Слепота». Как мило. — Ты где это взял?       — Там, где и все остальное, — не придавая значения, пожал плечами Артур. Он прокрутил между пальцев незамысловатую зажигалку, чиркнув по кремнию пальцем. — «Vega», ручная работа, — пояснил парень, поднеся пламя к кончику сигареты. — Если присмотреться, можно увидеть клей. Прикинь, они клепают коробки из картона.       — Мать твою, это оттуда?       — Ага, — Артур выпустил радужный дымку из своего рта, ухмыльнувшись. Этот дым не выглядел нормально. Какая-то химка с примесью табака. — Десятка зеленых. Дороговато, но оно того стоит.       Киру передернуло. Она обтерла руки о джинсы, будто ладони были заражены передающейся через вещи сброда болезнью. Они все помешались, таская с оккупированных территорий запрещенку, будто ловили от этого кайф.       — Отвратительно, Артур, — Кира несильно толкнула его в плечо. — Как ты можешь это курить? Твой отец служит на нуле. А ты таскаешься с этим… дерьмом, — выплюнула она, сведя брови на переносице.       — Подумаешь, из оккупации, — поцокал языком Артур, заправив за уши вьющиеся волосы. — В этом табаке есть какой-то шарм. Он слаще, чем наш. Там и травка зеленее, — почти пропел он.       К ее горлу подступила тошнота. Кира отрицательно мотнула головой на его: «Точно не хочешь?», отстранившись от Артура на приличное расстояние. Мало ли там что-то ядовитое. Отец как-то рассказывал о случаях, когда под видом золотых статуэток передавали взрывчатки.       — Ладно, ближе к делу. Че ты хотела?       — Ты знаешь, — выдавила из себя Кира, громко щелкнув костяшками пальцами. — Те фотки.       — Если ты думаешь, что это я сделал, это не так, — спокойно ответил Артур, чьи зрачки двигались так же, как свет, качаемый стареньким генератором, — рвано. Кира подумала, насколько он сейчас в себе? Вообще обрабатывает полученную информацию? — Это был Савва, — просто бросил он, как факт. — Я проявил пленку в гараже. Он ее нашел и забрал. Хотел тебя проучить.       — Не поняла. Мне послышалось или ты сказал «проучить»? — поперхнувшись смехом, переспросила Кира. Артур вновь кивнул. Нет, он кивал, как будто в бит песни, которая никаким образом сюда не доходила. — Ты вообще понимаешь, что он сделал? Мой отец был в ярости. Почему ты мне не сказал?       Артур затушил сигарету о стену. Кажется, эта дрянь его взяла. Его лицо покрылось красными пятнами, затмив веснушки, рассыпанные по носу. Он провел ладонями по шее, стирая пот, и как-то нервно оттянул футболку от груди.       — Ты нас чуть не убила из-за своей вспыльчивости, Кира. Это было… слушай, я не хочу лезть в ваши разборки.       — Это не разборки, мать твою! — Кира толкнула его в плечо. В слабость, напичканную дурманом. Он, видимо, и травку оттуда таскал. — Он меня подставил, а ты ничего не сделал.       — Я его не защищаю, — Артур внезапно поднял руки вверх, поменяв эмоцию на более яркую. — Он поступил как мудак. Но, блять, ты могла нас всех прикончить. Понимаешь?       Кто-то скажет, что это сдвиг по фазе или последствия травмы после потери матери. Но дело было не в этом. Это чувство было другим. Сильнее адреналина, крепче любых веществ, разгоняющих кровь. Это была обида. Такая же скользкая, как дешевый блеск для губ, который Кира нашла в бардачке машины Саввы.       — Где он? — рявкнула девушка, впившись в разрастающиеся пучки красных сосудов на белых глазных яблоках Артура. — Кристина сказала, что Савва должен быть здесь сегодня.       — Не пришел, — коротко ответил Артур без интереса, закинув руки в карманы своих брюк и слегка пошатнувшись, шмыгнул носом. — У него какие-то проблемы.       — Если ты мне врешь, я скручу тебе башку голыми руками. Потому что мне кажется, что ты знаешь, где он. Артур, ты его покрываешь!       — Успокойся. Выпусти пар. Савва давно говорил тебе, что хочет с тобой порвать, — напомнил ей Артур, кольнув этими словами куда-то в грудь. — Свыкнись ты с тем, что мир не крутится только вокруг тебя. Не все в нем должны выбирать только тебя.       Свет в коридоре мигнул несколько раз, почти подстраиваясь под ее внутреннее состояние. Нарастающий свист, гул и разрывающаяся рядом тревога. Хотя, кажется, ее личная была куда громче.       — Пошел ты, — спустя секунд пять выплюнула девушка, пнув ногой дверь.       — Стой! Хватит обижаться на…       Кира его не дослушала и выбежала из коридора. Это была неправда, ей не нужен был крутящийся вокруг нее мир. Он не стоил того, чтобы она обратила на него свое внимание. То, чего девушка хотела, невозможно было получить. Сколько ни загадывай этих ублюдских желаний на день рождения. Сколько не три эти чертовы лампы. У всех одни и те же правила: нельзя воскрешать.       Кира с трудом протолкнула по горлу твердый комок, неожиданно замерев напротив опустевшей сцены. Она рефлекторно натянула капюшон на голову, быстро осмотревшись. Никто больше не танцевал. Все сидели по своим местам, бармен о чем-то говорил с тучным амбалом и… Блять. Как они ее нашли?       Ей не нужно было время, чтобы все обдумать. Ноги сами рванули обратно. Кира залетела в уборную, где Артур почти стек по стенке. Он испуганно обронил пачку, будто держал в руке сколопендру, и, отряхнувшись, принялся шарить в воздухе в поисках радужных сигарет до тех пор, пока не повернулся к ней, скопировав выражение ее лица:       — Ты чего? Кира, что с тобой?       — Прикрой меня. Это головорезы Романа, то есть… — Кира запнулась, шлепнув себя холодной рукой по лбу. Если отец узнает, снова подрежет поводок. — Где выход?       — Ты привела охрану?!       Артур рванул к двери, позволив полоске свет выбраться наружу. Кира выглянула из-за его спины, наблюдая за движущимися по танцполу фигурами головорезов. Они ходили с ее фотографией? Кретины.       — Где выход? — Кира дернула его за плечи, думая, нашел ли кто-то под одеялом подушку, поверх которой она кинула парик?       — Прямо по коридору, третья дверь слева, — на одном дыхании проговорил Артур, как если бы пришел на минуту в себя. — Выберешься через окно. Там черный ход.       Кира отодвинула в сторону рыжего и сорвалась с места, проскользнув за диванчиками. В подобных заведениях существовали запасные выходы, куда можно было проскочить, оказавшись на заднем дворе «Медузы». Члены «Иммунитета» придумали их после очередной облавы, чтобы иметь возможность сбежать, не оставив за собой следов.       Кира облегченно выдохнула, наткнувшись на такой «выход». Кажется, кто-то бежал сюда, но ладно. Она подняла щеколду на окне. Забралась на трубу, оттолкнувшись от той ногами, и, уперевшись животом в раму, задвигала руками, выползая наружу. На улице орала сирена. Что же, умереть, застряв в отверстии нелегального клуба, — не лучшая идея. Отец ее из-под земли достанет своими нравоучениями.       Из уборной несло теплом. У нее, кажется, заледенели ноги, как только Кира подтянула их, наконец выбравшись наружу. Она отряхнула ладони, замерев от характерного хруста липучки рядом с ухом. Затем шороха одежды, чирка ботинок по камешкам. Щелчок по кнопке, и свет фонарика ударил по глазам. Понадобилось секунд десять, чтобы понять, кто перед ней стоит. Отлично, вот и заноза в заднице объявилась.       — А-айвенго? Как дела? — протянула Кира, выдавив из себя подобие улыбки, приправленное дружелюбием. — Может, перестанешь светить мне в глаза?       — Что вы тут делаете? — ответил он вопросом на вопрос.       — Как видишь, решила прилечь и отдохнуть. Достали гребаные перины, — отшутилась Кира, надув губы, когда он не отреагировал. Разве не смешно? — Слушай, может, договоримся? Как насчет белого платочка взамен на молчание?       Интересно, он падок на лесть? Деньги?       — Что вы тут делаете? — повторил рыцарь.       — Ты вообще соображаешь, о чем я говорю? — Кира покрутила пальцем у виска, намекая на то, что он ненормальный или умалишенный. Пусть сам выбирает. — Я говорю про сделку? Типа небольшой контрактик. Деньги, может, что ты хочешь? Ты не сдаешь меня, и мы рассчитываемся.       Совсем рядом проскочила машина скорой помощи, чья сирена будто втиснулась в тишину после очередного контакта объекта со зданием. Рыцарю до этого совсем не было дела. Он просто стоял и тупо на нее пялился.       — Ну так что? Сделка? — хмыкнула Кира, протянув ему руку.       — Не сегодня, — выплюнул рыцарь, резко схватив ту за плечо.       — Эй!       Айвенго потащил ее через проем дороги, куда уже подъехал тонированный внедорожник, шаркнув шинами по припорошенному снегом асфальту. Кира вцепилась в мужскую руку, пытаясь отодвинуть ту от себя. Едва поспевая за его шагом.       — Осторожнее! Ты слышишь, что я тебе говорю?       Айвенго без усилий затолкнул ее внутрь тачки, хлопнув дверью перед носом. Он ударил по окну рукой, и машина рванула с места. Телефон внезапно зазвонил. Кира вытащила его из заднего кармана, посмотрев на входящий — отец. Он ее убьет.