Глава 10 часть II

      Воротник черного турникета щелкнул внутри треугольника, а затем тот же звук издал колпачок маркера, что валялся в груде макулатуры. Свят приблизил наконечник к кусочку язычка и вывел «пять сорок». Отвоевал у времени законные полчаса на то, чтобы справиться с раной, из которой сочилась кровь, делая черную кофту на тон темнее. Делая ту почти угольной.       Кира сжалась, замерев у противоположной стенки. Она несколько раз вздрогнула от хруста застежки рюкзака и характерного звука разрывающейся ткани легкого свитера. Свят приспустил рукав до локтя, открыв себе доступ к ране, и плеснул на нее прозрачную жидкость из коричневатой бутылочки.       В руках рыцаря оказалось два мешочка, где покоились средства первой помощи: герметичные пакеты, бинты и вата, кусочки которой прилипли к черным буквам татуировки, плотно охватывающей бицепс, словно жгут. Кира выхватила только одно слово — «мертвые» — и проглотила слюну, надеясь, что оно не призовет несчастье. Оно только и делало, что бежало за ними, наступая на пятки. И, видит Домашний Бог, эта тварь почти дышала ей в затылок.       Молитвы их Божеству не помогали застрявшим в Первом. Кира не знала ни одной, но что-то шептала себе под нос до тех пор, пока в тусклом свете не блеснул шприц. Тонкая иголочка подцепила кусочек татуировки. Ужас.       Кира смотрела, как Свят обкалывал рану по кругу. Она совсем не двигалась. Приросла к полу, размазывая ладошками по стене свои багровые отпечатки.       В Первом округе, похоже, стало на труп больше. Тот мужчина с разбитым лицом остался лежать в маленькой комнате. Кира не помнила ни как Свят поднял ее и вытащил из здания, ни как она бежала за ним, оглядываясь по сторонам. Лишь зашарканную улицу, где свистели пули.       Пожалуй, лучшим исходом будет быстрая смерть. Кира повернула голову в сторону щелчка, подумав, что пушка направлена на нее — костлявая взяла на мушку и поставила на счетчик, — но Свят почему-то в нее не целился. Он открыл очередную баночку, позволив запаху концентрированного спирта заполнить помещение.       В заброшенной комнатушке какой-то пятиэтажки дрейфовал ветерок, донося с собой запах ржавых труб. Будто вены, в которых циркулировал обезбол, окислились. Рыцарю все равно было больно — Кира видела. Он тяжело дышал, дрожащей рукой доставая щипцы из герметичного пакетика.       Пуля поддалась легко. Шальная упала на пол вместе с шипением, вырвавшимся из приоткрытых губ. Свят перевел дыхание, принявшись туго тампонировать рану, при этом постепенно ослабляя турникет.       Ноги от увиденного подкосились. Кира пошатнулась, жадно глотая кровавый кислород. Те раны в больницах всегда были показательно перебинтованы, обтянуты настолько туго, что яркие вспышки камер, как бы ни старались, не смогли бы достать до мяса. Здесь все было по-настоящему.       — Лучше сядь.       Свят неосторожным движением сбросив баночки с подоконника. Ее мысли с тем же звуком сбились в кучу. Кира не с первого раза поняла, что он сказал, смотря прямо на место, откуда вытекала жидкость. Левая рука рыцаря буквально была по локоть в крови — масляно-гранатовой. В цвет шеврона «Роза Люксембург».       — Упадешь — я оставлю тебя здесь, — произнес он резче, но в голосе все же удалось вычленить нотки боли. — Сядь, говорю.       Это был третий этаж. Очень высоко, как ей показалось. Кира послушалась, спустилась вниз и зажала ладошками уши. Он ее убьет. Точно убьет за такое. О чем она вообще думала? Стало ясно, что стоит держаться его, пусть рыцарь ничем не отличался от парней в форме, которые стреляли в окна.       Черт. Ее действительно могли убить. Разбираться никто не стал бы.       Напрашивающий всхлип вырвался из сухого горла, полоснув, словно лезвием. Дыхание все не выравнивалось. Кто-то уверенно продолжал заколачивать в ее грудную клетку сухие выстрелы. Кира пригладила ладошками лицо, раскатывая по коже подсохшую кровь и слипшиеся волоски. Свят явно не собирался ее успокаивать, и она подумала, что так ей и надо. Сама напросилась.       — Руки, — скомандовал Свят, оказавшись каким-то образом рядом. — Я посмотрю.       Рюкзак с грохотом приземлился на пол. Кира услышала шорох. Свят в следующий момент дернул ее за запястья, всматриваясь в царапины на ладошках.       — Больно, — шикнула Кира.       — Потерпишь.       На ладошки вылилась жидкость. Порезы покрылись полупрозрачной пенкой. Свят протер их кусочком марли, повторно залив антисептиком. Кира сморгнула слезы, рыская глазами в поисках той смятой бутылки, где едва остались капли на горлышке — вся жидкость ушла на огнестрельную рану, — и ничего не нашла, кроме расплывающихся перед глазами кусочков мебели. Остатки бежевых обоев в уголках.       — Подними голову.       Кира послушалась, позволяя рыцарю себя рассматривать, и внезапно вспомнила, как лицо стягивало от подсохшей крови. Влажную салфетку на краешках щек, выброшенную в окно просевшего в земле домика. Хватку на запястье, где жгло от давления. Прямо по рисункам его отпечатков, оставшихся от влажных подушечек пальцев.       Видимо, полтора месяца среди ужасов не сломали шестеренки рациональности, потому что Кира, не отрываясь, наблюдала за тем, как Свят справляется с тонкими линиями, задевшими тыльную сторону ладоней. Смотрела, как дрожат его ресницы, кадык ходит от жажды, и как он тяжело дышит, будто его ударили кувалдой под дых, хотя на вид рыцарь оставался сосредоточенным. Внимательным к мелким порезам.       Появившееся откуда-то сочувствие напугало похуже мужчины, воткнувшего ей в рот валюту. Кира должна была задушить дрянь, что так крепко вцепилась во внутренности — то самое чувство вины — ударом ладоней в лопатки в том лесу или простреленной балкой. Но сознание будто хотело отыграться, подбрасывая ей эксклюзивные кадры из бульварного романчика, где похитители протягивают леденцы и обрабатывают раны, едва их касаясь.       Кира резко выдернула руки, не дав ему возможности стать на время хорошим.       — Я… Я сама. Д-дай мне… что там нужно?       — У тебя пять минут.       Подсумок со средствами первой помощи упал под ноги. Свят вернулся к окну, подняв пыльную куртку. Он что-то высматривал, сжимая рукоять пистолета. Так и не выучив правило: не стоит поворачиваться к чужакам спиной. Даже самым слабым.       Кира не представляла для него угрозы. Свят прекрасно понимал, что ей не хватит сил сбежать, поэтому не оборачивался. Молчал под попеременный писк грипса, тот самый сигнальный визг, какой бывает в больницах, где срывают горло аппараты.       Кира судорожно выдохнула, заглянув в мешочек, где осталось четыре небольших пластыря. У нее тряслись руки, и она почти попросила его вернуться, помочь справиться с клейкими кусочками, которые криво легли по коже.       — П-почему ты его не убил? Почему? — осипшим голосом прохрипела Кира, слизав с нижней губы капельку крови, надеясь, что это была ее. — Того ты убил, а э-этого… нет. И кто они вообще…       — Ты закончила? — рявкнул Свят, обернувшись на нее. — Быстро встала. Мы уходим, — и также резко щелкнул магазином.       Свят свел брови на переносице, вмешивая в ее горячий взгляд жестокую холодность и, прервав зрительный контакт, набросил куртку, перетянув портупеей талию. Видимо, в Первом округе были свои правила. И кто-то играл по ним лучше, чем она. Кира почему-то думала, что у нее есть несколько запасных ходов.       Жизнь — это нихуя не партия в шахматы, оказывается.

***

      Ночной полумрак был настолько густым и теплым, что ему удалось запечь на щеках следы прошедшего дня. И фантомные пятна крови на лице, которое как-то чересчур капризно лизнул последний закатный луч, смягчив навалившуюся на нее жестокость эмоциональной бойни.       Внутренние раскаты истерики сошли на нет за три часа ходьбы по полуразрушенным улицам. Им удалось передохнуть, задержавшись у самой кромки леса, где Свят обработал рану, сменив повязку на кусочек ткани, вмиг ставшей красной. Кира вновь не приняла никаких попыток сбежать, смирившись со своим положением за несколько часов пребывания в шоке.       — Давай быстрее.       Свят грубо дернул девушку за локоть, потянув за собой. Неуспокоившаяся злость читалась в его резких движениях, коротких фразах, которые звучали так, будто были сплюнуты на кривую улочку, подсвеченную карманным фонариком.       — Держи, — рыцарь всучил ей рюкзак, не скрывая раздражения, и принялся убирать огромные балки, поддерживающие вход в домик, тонущий в тумане.       «Маленькая деревушка», — так подумала Кира, насчитав по пути четыре заброшенных огорода, очерк косых ограждений и маленький комбайн, где в мотовиле застряли куски чьей-то одежды. Тот самый кровавый урожай. Его всегда почему-то собирают только по весне.       — Хочу пить, — прошептала Кира, прижав плотнее рюкзак к груди.       Там за спиной в темноте терялись силуэты пятиэтажек. Разлитый мрак казался таким плотным, что почти щупал за голень.       — Воды больше нет. Терпи.       Свят справился с последней балкой и отбросил деревяшку в сторону. Кира перестала подскакивать от громких звуков, пугавших ее, как ночные кошмары. Она была уверена: рыцарь способен снести им башку. Из всех монстров Свят был самым нормальным. Не исчезал ни ночью, ни с первыми лучами солнца.       — Я думаю, там кто-то есть, — Кира вздрогнула от порыва прохладного ветра, шепнув ему вслух свои подозрения. — Если там… Если там сидят те люди…       — Нет там никого, — Свят светанул фонариком ей в лицо и, выхватив сумку, дернул подбородком. — Идем.       Воздух внутри домика был как дымок — тяжелым и прокуренным временем. Паутина в углах, узкий коридор, в котором насчитывалось четыре дверных проема, а может, тот последний был кладовой, заваленной мебелью.       Кира несмело шагнула за рыцарем, высматривавшим что-то на полу и стенах. Свет карманного фонарика, будто ерничая, растягивал силуэты по бесформенным черным пятнам, то ли играя в свой мини-театр теней, то ли ставя галочку на копоти, говоря этим: «Эй, я видел разрушения почудовищнее».       Кира не сомневалась, что так и было. Неяркий шлейф устройства как-то беспечно сканировал комнаты — сначала по левую сторону, затем по правую, где что-то блеснуло от удара о прозрачную поверхность, заставив блеклый пучок почти рассыпаться. Завлечь к себе, как мотылька, который ориентируется лишь по источнику света. Она, не думая, сделала шаг.       — Не дергайся.       Мужская рука легла на плечо. Свят оказался за спиной, дыша в затылок, только не как смерть. Костлявая если и вызывала мурашки, то вовсе не такие теплые.       — Я говорил, чтобы ты не заходила никуда, пока не разрешу, — процедил рыцарь, наверное, едва сдерживая себя от того, чтобы свернуть одним движением ее тонкую шею.       — П-почему?       — Здесь могут быть взрывчатки.       Ее будто плеткой ударили. Кира вздрогнула, в ужасе округлив глаза. Помещение не выглядело так, будто было завалено сюрпризами. Столик с папками и бумагами, брошенный на пол рюкзак и мягкое кресло, в которое хотелось упасть.       — Дыши, — напомнил ей Свят, все еще оставаясь злым.       Кира только сейчас поняла, что грудная клетка совсем не двигалась, будто гипоксия норовила взять реванш. Отыграться за валюту, которая могла стоить ей жизни. Хотя здесь она шла без ценника. За такое торгаши не брались — дешевле выкинуть или отправить на бойню.       — Почему ты думаешь, что здесь могут быть в-взрывчатки? — заикнулась Кира на последнем слове. — П-почему?       — Рюкзак лежит странно, — засомневался Свят, дернув рукой вправо.       Свет метнулся по комнате. Кира съежилась, опустив голову. Взрывчатки не реагируют на освещение, но все равно стало страшно. Вдруг полыхнет?       — Будто не брошен, — задумчиво добавил рыцарь, задержав бледно-желтое пятнышко фонарика на очередной фразе под потолком: «Удары молота и сердца. И перебои… и провал… — ГС». — Культя.       — Культя?       — Так называют подложку.       Свят отодвинул ее за спину, ступив ногой на порог. Кира машинально вцепилась в его талию, скрутив кровавую куртку в гармошку. Ей хватило нескольких секунд, чтобы пустить реакцию — впрыснуть в поры холодный пот.       — С-стой. Ты что, туда пойдешь? — пискнула Кира, потащив его назад, а он все не двигался. Уверенно стоял на месте. — Ты хочешь, чтобы мы взлетели на воздух?!       — Не истери, — в своей манере проговорил Свят, глянув на нее через плечо. — Я знаю, что делаю.       — Точно? — ей захотелось спросить так раза три: точно-точно-точно?       — Да.       Уверенность блеснула в его глазах, даже фонариком светить не нужно было. Вот бы это не был блеф или животный интерес солдата, который сходил с ума без адреналина.       — И что ты… что ты здесь в-видишь? — с опаской протянула Кира, поверив, что у рыцаря действительно был датчик в мозгу. Сама бы она, не раздумывая, залетела в комнатку и упала в кресло.       — Под газетами есть несколько мин, — Свят выкрутил фонарик на максимум, указав им на потрепанные страницы в каплях голубой краски. — Подорвешься, пока дойдешь до стола.       Кира встала на цыпочки, выглянув из-за спины рыцаря, чтобы лучше видеть. Хотя ни черта разобрать не могла. Обычная мебель и расставленные по местам вещи. Папки, безобидный плюшевый мишка с блестящими глазами, как у золотой рыбки. Ничего необычного.       — В игрушке, скорее всего, тоже, — кивнул Свят, согласившись сам с собой.       Очередной блик упал на металлическую коробку, подсветив миниатюрное зеркальце, и свет преломился, разбившись, чтобы стать похожим на грязную радугу. Кира обвила руки вокруг бицепса рыцаря, действуя на заученных инстинктах, отработанных у входа в Готвальдскую воронку.       Кира солгала бы, сказав, что это не успокаивало. Свят в какой-то момент стал для нее анальгетиком. От него холодело в венах, но в целом становилось легче. Она пока что плохо осознавала, что у каждого лекарства есть побочные эффекты. Сейчас это было не столь важно.       — Там портсигар, — прошептала Кира ему в шею, сбросив на рыцаря тонну выпуклых мурашек, на которых ее страх остался, и медленно дотянулась до тыльной стороны его ладони, пригладив ту подушечками пальцев. — Там… взрывчатка?       — Капсюль-детонатор, — объяснил Свят, в подтверждение своим словам вновь кивнув. — Покрутишь в руках — и минус три пальца. Такие обычно кладут в пачки сигарет.       — Поэтому не куришь?       Свят ощутимо напрягся. Больше оттого, что Кира помнила этот крошечный факт о нем. В ее голове существовало собственное досье. Правда, заметки на полях походили на записки сумасшедшего — так бы сказал психиатр. Он бы поставил печать на краю листка, где потом дописал бы: «раздвоение личности».       — Да, поэтому не курю.       Кира повисла на его плече в попытке заглянуть в лицо, чтобы понять, врет ли рыцарь ей или нет, но ничего не получилось. Свят слегка дернул рукой, продолжая выискивать что-то в комнатке. Жадно цепляться светом за вещи, как любопытные за тайны. Там была одна — прибитая за гвоздь.       — А это что? — выдохнула Кира, чиркнув щекой по его плечу. Все еще не выпуская бицепс рыцаря из кольца своих рук. — Что это за рисунок?       Картинка сходилась, как под копирку, с той, что служила святым покрывалом алтаря. Несла ли она в себе что-то божественное, или где-то рядом прятался Домашний Бог? В последнее время Он навязчиво появлялся без приглашения — в каждом сколе заброшенных пятиэтажек, среди поросшей травы или битых мраморных памятников.       — Малевич, супрематизм. — Свят подтолкнул ее хлопком ладошки по бедру — давая команду вернуться в коридор. — Узоры плахт.       — Я видела такой у алтаря… Домашнего Бога? — полувопросительно протянула Кира, как только рыцарь развернулся к ней лицом. — Обложка книги или…       — «Нож в солнце», — Свят поправил рюкзак, прицепив карманный фонарик на петлю штанов. Мрак, как что-то аномальное, заклубился у выхода, нагоняя сонливость. — Поэма-трагедия, — добавил он как бы невзначай, пожав плечами.              — Что за поэма? — выпалила Кира, переступив с ноги на ногу.       Свят, должно быть, поменялся в лице, явно сболтнув лишнего. Это чувствовалось на интуитивном уровне. Он только так поддавался, разрешая себя прощупывать в темноте.       — Расскажешь? — несмело подтолкнула его Кира.       — Про поэму? — удивился рыцарь.       Кира кивнула, сдерживая рефлекторную улыбку — по привычке кусая губы. Она насовсем отбросила сказанное о сюрпризах. Люди, оказывается, могли улыбаться даже в самых безысходных ситуациях. Радоваться маленьким вещам, которые делали их на время бессмертными. Неуязвимыми.       — Главный герой летит в космос на ракете из слез и хлеба, — сдался Свят, протяжно выдохнув. И было неясно отчего: из-за боли в ране или он просто не выдержал пытливого взгляда — ни разу не моргнувшего. — Чтобы спасти солнце, которое ударил в сердце нож.       — Откуда ты знаешь? — Кира приоткрыла рот в форме буквы «о». — Ты читал или… — протянула девушка, нервно прыснув.       Не то чтобы Кира не верила, что рыцарь умел читать, но как будто бы похитители не должны были быть похожими на людей. Не очеловечивать стало одним из немногих правил, которого она мысленно перестала придерживаться.       — Знаю, — выпалил рыцарь сквозь стиснутые зубы.       У таких резких ответов всегда находился свой собственный встречный камень — тишина. Она медленно топила домик, давая возможность сбежать, а Кира делала вид, что не уходит под воду.       Лучше бы Свят был ужасным. Уродцем без глаза или со шрамом на все лицо. Но рыцарю доставались мелкие царапины, синяки, что быстро сходили с кожи, будто боялись задержаться там надолго. И было ясно, почему.       — Давай в ту комнату, — приказал Свят.       Кира среагировала быстрее, схватив его за руку — ниже повязки:       — Подожди, я… Я хотела сказать тебе, что взяла кое-что в рюкзаке, — признала девушка тихо, теребя застежку робы у самого горла. — Вчера.       Тяжесть его взгляда имела все шансы продавить осанку, но ей почему-то захотелось быть искренней. Впервые ночь казалась ей такой хрупкой. Ударь ладошкой, и та покроется сетью крошечных трещин, как подмороженное стекло.       — Десять скоб, — добавила Кира, в нервозности хрустя костяшками пальцев в такт хруста таких же, только гневных. — Что это? Тот мужчина, когда увидел, вышел из себя, и…       — Я же говорил тебе не лезть куда…       — Ты женат? — перебила его она с претензией, и пучок света дернулся. Будто шаг назад сделал, струсив. — Кольцо в твоем рюкзаке. Медальон с буквой. Странно, что…       Свят не дал ей договорить, потянув дальше по коридору. Кира бросила ему в спину два шокированных вздоха, удивившись просторности домика и пустоте следующей комнатушки, где над креслом-качалкой просматривался потертый плакат. Тот самый красный круг, только теперь без креста.       — Мы здесь останемся?! Ты сам сказал про взрывчатки и…       — Здесь их нет, — отрезал Свят, бросив на потертое кресло куртку, а затем подтолкнул Киру, чтобы она села. — И только попробуй дернуться.       — Но, ты же только что…       Рюкзак ударился о стенку. И что его так взбесило?       — Говорю тебе, подложек в этой комнате нет, — почти рявкнул он.       Фонарик оказался стоять на полу, обливая светом потолок. Свят сел на чьи-то вещи и сменил бинт, закинув в рот очередную горсть таблеток из мини-пакетика. Спустя мгновение он выудил из рюкзака две химические грелки, бросив их ей.       Кира поймала устройства и, поместила их в ботинки. Уже приловчилась согревать особенно уязвимые места. Она накрыла колени пропахшей кровью курткой, дотянувшись до отверстия в рукаве. Слегка оплавленного, с рваными краями. На ощупь почти как тавро. И ей точно кто-то всыпал порцию соли на плечо, потому что больно стало резко, будто рисунок только-только запекся.       — Откуда ты знаешь людей из больницы? — резче, чем ожидалось, спросила Кира, уверенная в том, что Лютый и часть его команды уже не жильцы. — Алиса мне все рассказала. Они работают на моего отца. Тоже втерся к ним в доверие? У тебя не получится вернуться в Мерефу и продолжить… шпионить.       — Я не собираюсь, — как-то слишком легко проговорил Свят. — Все, что было необходимо, уже сделано.       Кира подняла голову, но слов совсем не нашлось. Вертелось что-то на языке, сворачиваясь, как кровь на бицепсе, которая оставляла аппетитные пятна на белой материи — для тварей, что чуют запах и идут точно по следу. Этих шавок улица закаляет сильнее «недель Ада», и, видимо, Свят был когда-то в их стае. Ему удавалось от них отбиться. Может, и ей повезет.       — Так он… — Кира подтянула ноги и закуталась плотнее в куртку — всю в мазках крови, хотя темно-зеленая плащевка Алисы приняла на себя большую часть жидкости. — Спас солнце? Главный герой?       Несколько капель крови попало ему на сбитые костяшки пальцев. Свят стукнул фонариком о деревянную балку за спиной — тот готов был потухнуть в резко навалившейся тишине. Чересчур липкой, как пот. Неестественной, будто она совсем не хотела, чтобы ее тревожили откровенными разговорами. Поэтому давила.       — Он сгорел, Кира.       Свет в устройстве внезапно ярко мигнул, будто набрался сил перед тем, как потухнуть окончательно, бросив помещение в темноту — непроглядную, скрадывающую очертания сидящего напротив рыцаря. В его словах был смысл. Это же солнце. Главный герой просто не мог после такого выжить.

***

      — И как вас так далеко занесло? — заржал водитель, слышно рыгнув. Он вот уже минут десять заливался неудержимым хохотом. — В наше время в Первом бродят одни сумасшедшие. Или парни из Третьего. Ловят бродячих псов, хотя и их почти не осталось. Один пепел и трупы. Трупы и пепел.       Кира плотнее укуталась в плащевку, вжавшись спиной в мешки, набитые вещами. В тачке воняло мокрой древесиной и чем-то сгнившим. Едва ли это удивило больше, чем внезапно появившаяся на дороге машинка.       Судя по тому, что валялось в кузове, тот мужчина выезжал в Первый за добычей. Ящик, в котором рылась Алиса, был забит украшениями — бусами, серьгами, мотками широких кабелей и битых диодов. Все на продажу. Теперь ясно, почему взрывчатку прятали в вещах — так поджидали потенциальных мертвецов.       — Сука, — прошипела сквозь зубы Алиса, приложив найденный кубок к сине-багровому от удара участку лица.       Лицо Алисы выглядело ужасно. Она до какого-то момента смеялась, хвастаясь, что удалось уложить парня размером со шкаф. Видимо, от шока не отошла. Кира радовалась в уголке сознания, что боксерской грушей оказалась не она. Несколько ударов в затылок и царапины на руках показались ей пустяком в сравнении со сливовой кляксой вокруг левого глаза Алисы.       «Ебучие нарики», — так выразился Давид, сплюнув кровь на асфальт. Он добавил что-то о том, что они с Алисой оставили дезертиров и отправили грипс, и если тех парней застрелят Лесные Сотни, это уже не их проблема. «Главное, чтобы «Сеть» за зад не взяли. Тут опять дележка намечается».       — Молодняку вечно не сидится на месте, — подал голос мужчина, встряв в ее мысли. — В Третьем жизнь кипит, дороги строятся, а им все не так. Я-то ладно, работа такая, ну а вы куда? Вот скажи мне, Давид.       — Бабки, — ответил парень, что-то жуя. — Все как у всех.       Хрустящий под шинами гравий закончился как только послышался шум. Им был хрип толпы, подсвистывающей в сторону кузова. Кира прищурилась, вглядываясь в дыру, оставшуюся от пули, — взглядом удалось выхватить две пары ног и битый асфальт.       Машина заглохла спустя минут пять. Водитель открыл им дверь. Алиса спрыгнула первой, помогая ей спуститься.       Кира часто заморгала, привыкая к солнцу, почти втиравшему в глазные яблоки яркий свет. От перенапряжения она перестала нормально видеть вдаль. Так что опознавательный знак рассмотреть не удалось, но это точно был частный сектор.       — Где это мы?       — Бывший летний комплекс, — фыркнула Алиса, подтолкнув Киру вперед.       Под ногами хрустнули мраморные куски — части фонтана, что стоял когда-то в центре площадки. Это был большой дворик. Четыре красноватых домика, один из которых прикрыли антидроновой сеткой. Плитка с незамысловатым рисунком, что ложилась в саду мини-пансионов, где располагался теннисный корт, несколько детских качелей с батутами и бассейн. Когда-то в таком они отдыхали семьей.       — Сколько? — Давид считал деньги, раскуривая сигарету у капота.       — По старой цене, — ухмыльнулся мужчина в плоской шапке, буравя взглядом купюры в руках парня. — Ну и за молчание бы накинуть, — шмыгнул он носом.       Рядом со слегка спущенным колесом валялись сумки и три автомата. Кира проскользнула мимо вещей, зацепившись взглядом за последнюю отсчитанную валюту, протянутую в мозолистую руку без большого пальца. Будто отрубленного за кражу.       — Спасибо, что подвез, — буркнула Алиса, решив побыть человеком. Она подхватила свой рюкзак, рванула с Кирой вслед за Святом, успевшим скрыться в центральном домике.       Над дверью здания висел колокольчик. Он послушно звякнул, добродушно впустив их внутрь, словно здесь каждый гость был званным. Люди, владевшие бывшим летним комплексом, явно ждали посетителей, потому что пахло внутри только что стиранными вещами. Несвойственной заброшенным обиталищам свежестью.       Бывший летний комплекс когда-то мог бы сойти за пятизвездочный. Весь в ярко-оранжевых тонах, напоминающих середину августа, когда вечер только-только распаляется в закатных лучах солнца. Столик ресепшн из дерева, несколько мигающих под потолком лампочек гирлянд, которые питал генератор.       Кира округлила глаза от шока, сев за первый попавшийся столик. Она стала прислушиваться к шуму бытовой жизни. Почти домашнему: гремящая посуда, треск огонька в буржуйке и кухонные разговоры. Что-то о том, что стоило оставить косточки для супа, потому что костный мозг делает бульон более наваристым.       Рот от этих слов машинально наполнился слюной. У Киры заурчал живот, но этот звук перекрыл резкий сигнал на стойке администратора. Свят прихлопнул металлическую кнопку дважды, задев локтем лампу с мандариновым фужером.       — Какие люди, — довольно пропел откуда-то женский голос.       Из проема рядом с лестницей показалась шатенка, вовсе не удивившаяся их потрепанному виду и пятнам крови. Кира осмотрела девушку с ног до головы, подметив чересчур короткую юбку, которая, должно быть, трещала, когда та нагибалась. Картинка в ее голове вызвала неестественный смешок. Тот самый, что нес в себе нотки осуждения, заставляя смотреть свысока с приподнятыми уголками губ.       — Тиша, как ты? — Свят завел разговор первым. — Давно тебя не видел. — слишком сладко для человека, у которого в рюкзаке были пушки и пули.       — Святик, котенок, — промурлыкала Тиша, пригладив его щеку. — Я по тебе скучала.       Улыбка спала с лица Киры. Сорвалась, как плохо прикрученный к стенке трос. Святик? Котенок? То есть…       — У меня здесь двое из «Сети», — рыцарь перехватил руку Тиши и провел подушечками пальцев до самого запястья. — И одна посылка, — добавил он, дернув подбородком в сторону Киры. — Найдешь мне хорошую клетку?       Уцелевший летний комплекс перестал привлекать к себе внимание. Картины на стенах с изображением озера, мелькавшие перед глазами девушки с кастрюлями и подносами. Кира резко переключилась, неотрывно прожигая лопатки рыцаря взглядом в попытке вызвать дискомфорт. Оставить несколько ожогов степени так четвертой.       — Ты же знаешь, что меня нужно предупреждать заранее, — промурлыкала Тиша, заставив Алису громко цокнуть. — Мальчики из Пятого собирались здесь отдохнуть.       — Новенькие псы из Центра?       Тиша улыбнулась как-то сгущенно, облизав нижнюю губу. На языке показалась штанга. Девушка упала грудью на стойку перед его носом. Свят не стеснялся заглядывать в чересчур глубокое декольте, по которому, Кира была уверена, стекала его слюна.       — Шестерки из батальона Павших Коммунар. Работенка у них непыльная, раз в месяц стабильно выезжают половить падаль и обратно. Гоняют кругами, чисто рожей посветить. — Тиша по-ребячески щелкнула по кончику его носа, а он даже руку ей не сломал. И в коленку не выстрелил. Он просто не мог быть женат, если вел себя так… по-свински. — Не помню, когда в последний раз принимала их с пленными. Мальчики на курорте, одним словом.       — Куда, говоришь, они едут?       — Могу рассказать тебе, если зайдешь ко мне сегодня. Здесь у каждой стенки ушки, но если тихо, я поделюсь. Нужно быть осторожными, если не хочешь, чтобы дружки Мирончика здесь объявились. Они все продолжают делить куски съеденного пирога. Стягивают с нас последние проценты, сволочи.       — Вот оно что, — протянул рыцарь, кивая, как гребаная игрушка в тачке Виктора. Та кукла в гавайской юбке также раздражала. — Думал, их давно поставили на место.       — Как бы не так, зайчик, — Тиша подмигнула, а у Киры от гнева клацнули зубы в такт стаканам на подносе, которые вынесла блондинка лет двадцати. — Гриша, солнышко, поставь графин на тот столик и угости девушек. У них явно обезвоживание. Посмотри на их лица. Таких замуж нынче не берут.       Интересно, кто бы ее взял? Видно же, что шлю…       — Воды?       Кира, не думая, схватила стакан с кусочками лимона и льда, осушив содержимое наполовину, чтобы успокоить расширяющуюся внутри шаровую молнию. Гриша рассматривала ее с каким-то интересом до тех пор, пока ту не подозвала к себе Алиса, усевшись сверху на округлый столик, где валялось несколько смятых салфеток.       Заученная улыбка, пустой взгляд и неестественная бледность кожи превращали Гришу в призрака. Она почти сливалась с обоями у столика, который пополам рассекала трещина. Кира обратила на него внимание, как только вошла. Кто-то исписал образовавшуюся на деревянной поверхности кривую красными буквами.       — Так что там за посылка, котенок? — спросила Тиша, демонстративно подкинув в руках блокнот. — Решил вернуться на грязную работенку?       — Долгая история, — протянул Свят, изредка посматривая на них и сразу меняясь в лице. — Расскажу тебе наедине. — Он с ней флиртовал, черт возьми. — Что там по пустым клеткам? Мы немного выбились из графика. И мне нужно подлатать огнестрел. Подорожник на смене?       — Тебя подстрелили? — округлила глаза Тиша, заставив Алису театрально вздохнуть. — Кто посмел? — возмутилась шатенка, задорно шлепнув ладошкой по его плечу. Свят слышно хмыкнул. Придурок. Жаль, не в сердце попала. — Сколько хочешь?       — Трое-четверо суток.       — Ты знаешь цену, — загадочно протянула она, выглянув рыцарю за плечо, как бы проверяя, что за ними никто не следит.       Свят подкинул рюкзак и бросил его на стойку, вытянув четыре забитых магазина, пушку и три длинных иглы без ушка, которые Алиса все это время носила с собой. Неясно, зачем они использовались, да и Кира концентрировалась только на том, как бы посильнее сжать стакан, чтобы тот треснул.       — Всегда рада сделать для тебя исключение, — подмигнула Тиша, вытащив миниатюрный пейджер.       У них у всех были схожие устройства. Возможно, что-то вроде электронного паспорта, который связан с ретрансляторами в Третьем. Кира слышала от Романа, что солдаты используют пейджеры на полигоне, но подумать не могла, что те в массовом обиходе. Особенно в Буферной зоне.       — Накладная на товар есть? Вдруг кто поинтересуется, — присвистнула Тиша, закончив нажимать на кнопки устройства. — Мне не нужны дырки в подчиненных. В прошлый раз Витя словил пулю, а девочек моих увезли. Их теперь ищи-свищи, а они, между прочим, приносили неплохой доход с клиентов.       — Давид разберется.       — Тот лысый? — Тиша дотянулась до затылка рыцаря, намотав на палец косичку. — Моветон, котенок.       Кира раскусила кислую дольку лимона. Она была не кислее, чем развернувшаяся перед ней картина. Вот он какой, настоящий рыцарь? Почему-то это задело. Действительно, по-живому. Кира призналась самой себе в этом чувстве, потому что скрывать было бесполезно: «Он не должен был так вести себя с ней».       — Гриша, твою мать! — заорал мужчина, свесившись с лестницы второго этажа. Точно, та девушка с приклеенной улыбкой все еще стояла рядом и пялилась на нее. — Быстро на улицу. Тебя уже ждут.       Поднос упал на соседний столик. Гриша шмыгнула в сторону двери, пробежав мимо Давида, раскуривающего сигарету. Кира глянула в окно, где во дворике появились две зеленые тачки. Пороскошнее грузовика, который вывез их из деревушки.       — Это кто? — шепнула Кира, склонившись к Алисе.       — Местные ребята, — буркнула девушка, прикончив воду. Она приложила к синяку стакан и поморщилась.       В первой тачке сидели какие-то парни, чьи шевроны не удалось рассмотреть. Давид поочередно пожал им руку, о чем-то болтая, пока Гриша бегала от одного конца дворика в другой, таская в руках по виду тяжелые мешки. Они явно не планировали здесь оставаться.       — Давай ключи, — обратился к шатенке Свят, вернув к себе внимание Киры.       — Пейджеры, — Тиша подняла бровь, выставив раскрытую ладошку. — Верну их на выходе. Такие правила.       — Сучка, — вставила Алиса, вертя с какой-то холодной бдительностью стакан.       Кира как никогда была с ней согласна. Можно ведь объединиться с врагом на время, чтобы раздавить кого-то покрупнее, верно?       — Второй этаж. Двадцать пятый для девчонок, — Тиша махнула им рукой, приплясывая на месте, — третий этаж, тридцать шестой для вас, мальчики, — и подмигнула, послав рыцарю воздушный поцелуй.       Киру сейчас стошнит.       — Алиса, подожди Давида здесь, — бросил Свят через плечо, поправив пистолет в кобуре. — А ты со мной, — обратился к ней рыцарь в приказном тоне, сведя брови на переносице, будто она его раздражала. — Бегом наверх.       Кира грюкнула дном стакана о столик, проскользнув мимо Тиши, с которой обменялась недвусмысленными взглядами, и перепрыгнула последние две ступени, добежав до двери с табличкой «двадцать пять» и двумя внешними замками.       — Открывай уже, — рявкнула Кира, застучав в нетерпении ногой.       Свят, ничего не говоря, щелкнул задвижками, вставив ключ в замок. Кира залетела внутрь, бросив плащ на кровать у окна. Застолбив себе место у окошка с решеткой. Неплохой номер, как для клетки.       — Ванна там. Если хочешь…       — Ты такой отвратительный, — почти выплюнула Кира, скривившись то ли на решетку на окне, то ли на две несчастных кровати, которые уж точно были получше сваленных на пол вещей или дырявых матрасов. — Святик? Котенок? Она знает, что ты убиваешь невинных людей?!       — Знает, — просто ответил Свят.       Поразительно, как ему удавалось оставаться таким безразличным. Кира хотела, чтобы ее эмоции перекинулись и на него, зашились под кожу, текли по венам, как зараза.       — Как мило, — перекривляла девушка, нащупав за спиной стул, который сжала так сильно, что была уверена — костяшки побелели. — И все равно хочет на тебя запрыгнуть?       — Ты же хотела.       Кира опешила, а Свят усмехнулся. Слишком самоуверенно. Серьезно? Он так просто бросил ей это в лицо?       — Я… Я напилась. Ты был в доме единственным, кто не спал, — вскинула Кира руками, наплевав на то, что это было слишком очевидным оправданием. — Я бы даже не посмотрела на тебя. Ты… Ты вообще меня слушаешь?       — Дам тебе ровно десять минут, чтобы принять душ, — Свят бросил в нее знакомый комплект, где лежала сменка. Чистые носочки, мать его. — Если ты не выйдешь, я сломаю дверь. Ты меня услышала?       — Ты больной, — выплюнула Кира, быстро скрывшись в ванной.       Хлопок двери был настолько сильным, что стены небольшой комнатки задрожали. Каждый выложенный кусочек уродской плитки. Кире плевать было на чистые полотенца, туалет и гребаный самодельный бойлер. Она подумает об удобствах чуть позже, смыв гнев со своего тела водой комнатной температуры.       — Десять минут, — повторил рыцарь, ударив кулаком по двери.       — Пошел ты!       Кира приблизилась к раковине, где остался мыльный налет. Она оперлась ладонями по обе ее стороны, пялясь на свое отражение. Это было как будто кто-то бросил горящую спичку в лужу бензина.       Да что с ней вообще такое?

***

      Несколько прохладных капель упали с кончиков волос за ворот просторной футболки. Чистая одежда, какой-никакой душ, горячая еда и кровать оказались такой роскошью, что Кира, не задумываясь, оставила бы этому комплексу парочку хвалебных отзывов. Удобств было не больше, чем в разбомбленной комнате для персонала, но, по крайней мере, чисто и с собственной ванной комнатой.       — Решетка крепкая, такую хер сорвешь, — прыснула Алиса на попытку Киры пошатнуть заграждение окна. Не то чтобы она намеревалась вырвать прутья клетки, просто ухватилась, потянув на себя. — Лачуга не похожа на ту, где держат пленных, скажи?       Прям курорт. Кира не так себе представляла базы отдыха, о которых трепались парни из «Иммунитета». Те уставали от коттеджей за городом, выбираясь в места для маргиналов. Таких здесь было полно. Шесть человек вывалилось из грузовика, трое — из второй машины, ставшей рядом. Какой-то парень докурил сигарету, приказав остальным тащить мужчину в наручниках к зданию.       Пленный упал на первой ступени. Ему в спину прилетели ругательства, приклад по хребту и два удара ногой в бок — Кира почти ощутила его боль, испуганно отступив от окна. В правом его углу показалась та девушка с пустыми глазами — Гриша, улыбающаяся хитро, как сумасшедшая. Будто дух захватывало от ударов по лежащему на пролете телу.       — Т-так это… — Кира сделала шаг назад, опустив от беспомощности плечи.       — Что-то вроде перевалочного пункта, — закончила за нее Алиса, впервые сменив форму на гражданскую одежду. Джинсы и черный свитер с широкими рукавами. — Батальоны и другие из «Сети» останавливаются здесь с Недобитыми.       — Кем? — переспросила Кира, смотря перед собой.       Гриша топталась на месте до первой брошенной куртки. К ней прибавилось еще две, и какой-то парень шлепнул ее по заднице, самовольно усмехнувшись. Давид вчера обмолвился, что она здесь типа «подай-принеси». Ее было искренне жаль.       — Те, кто хочет перебежать с одной стороны на другую, — объяснила Алиса, роясь за спиной в коробках, полных деталей из пейджера Лютого. И каких-то проводов. — Ваши, кстати, тоже бегут.       — Ну конечно, — закатила глаза Кира, стерев кусочком бежевой гардины пар со стекла, чтобы рассмотреть внезапно опустевший дворик.       — Правда, правда. — подчеркнуто громко заверила Алиса, пихая в рюкзак коробки и забитые магазины. — Куры слетаются туда, где их кормят. В этой кормушке столько скреп, что грех не воспользоваться. Голод правила диктует, знаешь такое?       — Знаю, — буркнула девушка, сложив руки на груди.       Сюда бегут их люди? Они же не самоубийцы. Хотя, кто знает.       — Ладно, откисай, пока можешь. У нас номерок снят ненадолго. Потом на своих двоих во Второй, — пропела Алиса, показавшись в отражении стекла.       Кира повторила контур ее синяка в окне, а затем — узор легкого инея, присыпавшего верхушку металлических ворот. Ночью они открывались со скрипом, и машины осторожно въезжали одна за другой. Совсем тихо, чтобы не потревожить местность, в которой, оказывается, насчитывалось несколько подобных заведений, где обитали солдаты и местные. По словам Алисы, подобный контраст — обычная вещь в Первом и во Втором округах.       — А хули нет, — заржал мужской голос, заставив Киру обернуться. Давида узнать было несложно. — Киски там неплохие, получше куколок будут. Ты видел ту девчонку на кухне? — почти выбив дверь, спросил парень, остановившись с рыцарем за порогом. — Вау, у нас тут кастинг на самую кислую рожу?       — Судя по твоей, ты прошел, — фыркнула Алиса, пнув ногой один из рюкзаков. — Тащите сумки на первый. Тиша ждет товар.       — Что-то мне подсказывает, она ждет совсем не это, — недвусмысленно поцокал языком Давид, проведя по своей лысой башке ладонью и подвигнув, пнул Свята локтем в бок.       — Кретин, — буркнула Алиса странным тоном.       Тиша машинально оказалась в ее воображении, повиснув на рыцаре, который, закинув руки в карманы, отстраненно кивал на шутки Давида. Эта картина была настолько яркой, что у нее даже глаз задергался. Кто-то явно тянул Киру за рациональные крючки восприятия, и костяшки пальцев этого кукловода успели затянуться корочкой.       И от кукловода пахло концентрированной свежестью. Каким-то мужским гелем с легкими нотками сладости, которые стали четче, как только Свят решил пройти вглубь комнаты, пробежавшись пальцами по графину.       Кира свела брови на переносице, с интересом склонив голову. Рыцарь, высматривал что-то внутри пустой тумбы и под колючим одеялом ее кровати, бросив короткое «да» на вопрос Давида о тайнике в лесу и о чем-то еще. Кира не смогла это разобрать, продолжая вычленять из микса запахов знакомые нотки, прочно закрепившиеся в памяти. Осевшие там, чтобы сбить в кучу ассоциации.       — Возьми, — рыцарь внезапно оказался напротив Киры, вложил ей в руку маленькую коробку. Сбив ее с толку. — Замени на новые. Если нужно будет что-то еще, проси Алису. Она принесет.       Кира опустила глаза на небольшую коробку с изображением без инструкции.       — Это… пластыри? — удивилась Кира, уставившись на рыцаря, чьи эмоции не выражали ничего, кроме расслабленной скуки.       — На что это еще похоже? — поднял бровь Свят с какой-то невинной издевкой.       Спрятанные сюрпризы? Существовал ли в его голове сценарий, где Свят действительно простреливает ей башку в спальне коттеджа? Кира не верила, что он способен на подобное. Хотя, ей казалось, что он из тех, кто убивает тихо и быстро, предпочитая марать руки, чтобы никто не видел.       — Свят, давай быстрее, — махнул рукой Давид, закончив гоготать на весь номер. — Нам еще к Подорожнику заскочить бы. Он пеной там исходится.       — Что сказал доктор? — как-то взволнованно прозвучало от Алисы.       Кира глянул на силуэт повязки под свитером рыцаря, сглотнув горечь. Вау, он не убил ее за это.       — Жить будет, рана не смертельна, — пояснил Давид, отмахнувшись. — Ему повезло, что тот парень косой, пиздец. Пуля даже кость не задела. И где только этих болванов учат целиться? Руки из жопы, блять.       Свят встретился с ней взглядами, никак не комментируя сказанное Давидом. Он не сказал?       — Так мы идем или нет? — простонал Давид, подхватив набитые оружием рюкзаки. — Парни из Третьего на месте. Не будем заставлять их ждать. Пора бы обменять наше старье на что-то поновее.       — Да, — согласился Свят и поплелся вслед за Давидом.       Кира провела их взглядом, приглаживая пальцами матовую коробочку и, почему-то, слабо улыбаясь. Алиса все это время нерешительно топталась на месте, неловко поправляя отросшую челку, что лезла в глаза.       — Знаешь, как-то Ницше написал: «Я забыл зонтик». — хмыкнула девушка, пригладив подушечками пальцев заплывший глаз, который обрамлял кислотно-желтоватый ореол.       — Что, прости? — растерялась Кира, моргнув.       — Ницше забыл зонтик, — повторила Алиса, задумавшись на секунду, прежде чем продолжить: — Все психологи ищут в этом предложении скрытый смысл. Папа говорил, что такова человеческая природа — копаться в деталях, которых не существует, — высокопарно проговорила девушка, вскинув руками. — Но знаешь, в чем проблема смыслов?       Стоило ли сказать, что Кира ожидала услышать самую клишированную фразу, на которую только способен человек? Конечно. Тропы по-другому просто не пишутся.       — Мы ищем смыслы там, где их нет, — точь-в-точь повторила ее мысли Алиса.       Кира перебросила пачку с одной руки в другую, мысленно себя отдернув, потому что повторила дурную привычку. Только вместо пистолета у нее был коробок пластырей — временные подпорки, которые грели кожу ладоней.       — И что это значит? — с каким-то нажимом спросила Кира, не выдержав паузу.       — Это значит, что Ницше просто забыл зонтик. — отчеканила каждое слово Алиса, расставляя акценты, невидимые точки в предложении. — И все. Понимаешь? Картонная пачка хрустнула так громко, что звук ударился о металлические прутья решетки. Кира вздернула подбородок вверх, решив дать словесный отпор, потому что Алиса собиралась добавить что-то, что ей не понравится. И она так сделала:       — Не обманывайся, Свят думает только о себе. И если бы ты была бесполезной, он бы давно застрелил тебя где-то в лесу, — заключила Алиса, свысока на нее посмотрев. С какой-то язвительной издевкой. — Тебе просто повезло, что твой отец — шишка. Не представляй ты для него ценность, он бы убил тебя после первого писка в тачке.       — Зачем это мне говоришь? — раздражительно процедила Кира, будто ее уличили в чем-то.       — Это что-то типа женской солидарности. Заранее предупреждаю, чтобы ты себе там ничего не придумывала, — Алиса покрутила пальцем у виска, ткнув в него несколько раз. — Свят тебя растопчет, если продолжишь в том же духе, — не без намека добавила девушка. — Что бы он тебе ни говорил и как бы себя ни вел, так и будет. Учись на ошибках других. Дай людям вместо тебя набивать шишки, — и пожала плечами, покинув комнату.       Замок дважды повернулся. Металлические защелки на двери с той стороны хлопнули. Шаги с той стороны стихли. Кира упала на кровать, снова и снова прокручивая в голове сказанные ей слова, пялясь час на коробку с пластырями.       Верить ему действительно не стоило. Но почему-то так хотелось.

***

      Кира подскочила среди ночи, схватившись трясущимися руками за твердый матрас. Ей снились простреленные виски. Много крови — тягучей и липкой. От нее удавалось избавиться салфетками и проточной водой, но из памяти она не спешила стечь. Наматывалась на пленку сновидений, прокручивая одну и ту же сцену из хоррор-фильма. Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь станет героиней ужастика.       — Алиса, можн… — Кира обняла себя руками, вглядываясь в густую темень — раскаленную, будто ее закинули в реактивный двигатель. И мрак почти трескался, как жестянки в костре. — Можно мне воды? В горле пересохло, — добавила она тихо.       Никто не ответил, не отозвался на просьбу. Кира опустила ноги на прохладный пол и, на ощупь, проковыляла к столику, где валялся кусочек свечи и коробок спичек. После второго чирка по терке пламя вспыхнуло, озарив часть пустой комнаты.       — Алиса, ты тут?       Смятые простыни на кровати и пара запасных ботинок — вот и все, что удалось найти. Графин с водой и дольками лимона не стоял на тумбе. Ни рюкзаков, ни сваленных в угол вещей. В ванной пустота. Остались одни тени — будто стоявшие навытяжку, как солдаты. Хоть бы у теней не было пуль.       Кира перевела дыхание, стерев испарину со своего лба, и стала вслушиваться в еле различимый треск, какой бывает летом, когда кузнечики трут задние ножки о надкрылья. Этот звук доносился за дверью. По ней в следующую секунду ударили дважды кулаком.       — Алиса, это ты? Давид? С-свят?       Кира замерла, сжав сильнее у основания свечку. Забыв на секунду, что горло сдавил комок. И что, как будто бы, она сейчас самый одинокий человек в Первом Округе.       — К-кто здесь? — испуганно пролепетала девушка после такого очередного удара в дверь. — Если это шутка, то мне… мне не смешно.       Что-то металлическое прокатилось по полу с легким бряцанием. Незнакомец сорвался на бег. Кира, ужаснувшись, глотнула кислорода, отскочив на приличное расстояние от вещи, которая могла оказаться подложкой. Свят скинул на нее тонну тревоги, поэтому теперь ей везде мерещились «сюрпризы».       Кира не дышала, даже ущипнула себя несколько раз, проверяя, жива или нет, была ли мина реальной или это всего лишь разыгравшееся воображение. Скорее всего, второе, потому что как только пыльный зрачок огонька упал на вещицу, та не разлетелась шрапнелью по комнате от тяжести тусклой свечки.       Это было простое разжимное колечко, где вместо брелоков висел ключ и кусочек листочка — послание, к которому Кира приблизилась, отогнув самый краешек бумаги, на котором отчетливо просматривался рисунок красного чертенка, несущего в левой руке факел, а в правой — скальпель размером с меч. Не может быть. Отец?