Глава 11

      Внутренний дворик будто облили парным молоком, едва задев металлические ворота и деревянную лавочку — то единственное, что удалось рассмотреть в темноте под квелой полоской лунного света.       Уличные фонари не горели уже лет пять-шесть. Никто не собирался менять лампочки, предпочитая гулять с остатками свечей. Кира сожгла одну прошлой ночью, когда стук в дверь повторился. Их было два.       Каким-то образом незнакомец знал, что в номере, кроме Киры, никого нет. Алиса ушла около полуночи, вернувшись под утро — выпившая, веселая и пропахшая сигаретами. Она осмотрела тумбу, пошатываясь, прошлась рукой под подоконником и заглянула в бачок туалета, не заметив оторванный в углу плинтус, за которым прятался ключ.       Кире не пришла мысль о том, что это ловушка. Она видела тысячи шевронов на стенке в кабинете своего отца, и красный чертенок был одним из них. Не в точности такая картинка, как на записке, но ей почему-то казалось, что среди позывных именно «Скальпель» принадлежал отцу. Его часто так называли, отводя глаза, будто боялись порезаться — таким казался всем его взгляд. Интересно, как он там без нее?       — Здесь есть свет, — тяжело выдохнула Кира, отодвинув простиранную шторку.       Во дворике стояла машина. Вокруг нее кружили две тени, спустя мгновение упавшие на бампер. Они закурили. Глянцевая ночь усилила вспышки на кончиках их сигарет. У самого тучного силуэта оказался светящийся предмет, перелетающий из одной руки в другую, как крошечный шар. Музыкальная колонка?       — Генератор качает кухню и несколько элитных номеров, — заплетающимся языком объяснила Алиса, закинув ноги на стенку. От нее несло виски. Она пила третью ночь подряд. — Такое только у Тиши. И еще в других пунктах.       — Почему?       — Протекция, — хмыкнула она, потянувшись рукой к тумбе, где лежала пачка сигарет и металлическая зажигалка. — Тут каждый под каждым, мать его.       Кира согласилась немым кивком, неотрывно высматривая во дворике что-то, что могло бы напоминать щель или дыру, через которую удалось бы сбежать. Карабкаться по воротам слишком опасно. Они хлипкие и разносят скрежущий звук. Возможно, существует что-то вроде запасного хода за зданием. Она надеялась на это.       Перевалочный пункт изучить до конца не удалось, так что в ее голове клубились одни предположения. Глупо на что-то рассчитывать, если ни черта не знаешь о местности и не понимаешь, куда идти, но выбора не было. Кире ясно дали понять, что сегодня ей помогут улизнуть. Это больше не были знаки или смыслы, которые она искала там, где их не было. Выцарапанное «сегодня» на подносе с едой ясно дало это понять.             Гриша принесла еду этим утром, подмигнув ей, прежде чем передать столовые приборы. Тарелка супа, где плавали три кусочка разорванного мяса, выглядела аппетитно. Кира подавилась после третьей ложки, отыскав под посудой послание и нечеткий рисунок скальпеля. Это точно был ее отец.       — Опа, музыка подвалила, — хохотнула на всю комнату Алиса, выдергивая ее из размышлений. — Ты слышишь, принцесса?       Кира нервно обтерла потные ладони о бедра, теряясь в движущихся под мелодию тенях. Те парни подкручивали звук на колонке, шипящей от недостатка заряда, поэтому мужской голос заедал, растягивая что-то про следы на постели и счастливую ночь.       — Что это за… песня?       — «Сектор Газа», — прыснула Алиса, раскинув руками. — «Лирика». — кровать под ее весом скрипнула. Девушка подскочила несколько раз, щелкнув пальцами в ее сторону. — Песня первого секса и все такое. Не слышала никогда?       — Нет, — фыркнула Кира, повернувшись через плечо. — Сколько ей лет? Сто?       — Ровно пятьдесят, — подчеркнуто громко поправила Алиса, качнув головой в такт угасающей мелодии. — Это типа ретро. Все эти рок-группы девяностых. Люди раньше с ума сходили по ним, но сейчас это что-то типа ностальгии, — добавила она, спустив ноги на прохладный пол, чтобы сесть и закурить. — Мой папа любит эту муть до чертиков. Меня даже в честь одной назвал.       — В смысле? — покосилась на нее Кира.       — Алиса, — она постучала пальцем по виску, перекинув сигарету языком с одного уголка губ в другой. — Если бы папа мог, назвал бы меня в честь «Чиж & Co», но согласись, это звучало бы глупо.       Зажигалка вспыхнула ярким огоньком, бросив тень на пижаму Алисы — в зеленый горошек. Кире достались штаны и растянутая футболка, пахнувшая белизной. Тиша нашла это барахло в кладовке, бросив все в плетеную корзину и оставив ту у двери.       — Ладно, я прикалываюсь, — отмахнулась Алиса, выпустив разорванный дыханием дымок в потолок. — Ты сейчас похожа на туриста, который приехал к аборигенам. Теряешься слишком быстро. Хотя стульчик, куда бы присесть, уже выбрала, скажи? — хмыкнула она не без намека.       — Не поняла.       Песни снаружи менялись одна за другой. Парни не могли выбрать подходящую для спокойной ночи. Удивительно, что с таким количеством заехавших в Перевалочный пункт солдат отельчик стоял себе тихо. Не вздрагивал от пьяных криков, даже если запах алкоголя был настолько стойким, что здание от хмели точно должно было шататься.       — Что ты имела в виду под стулом? — спустя одну неоконченную мелодию задала вопрос Кира.       — Хочешь поболтать? — ядовито ответила Алиса вопросом на вопрос. — Хотя ради момента можно и потрепаться. Считай, сегодня ты не в плену, и мы делаем все возможное, чтобы тебе было комфортно, — продекламировала она, будто из брошюры туристических агентств. Ценник на поездку в Буферку был уж очень высок. — Без царапин, принцесса.       — Потрепаться, значит?       Кира свела брови к переносице, сложив руки на груди. Напилась и, видимо, решила поныть ей на тяжелую жизнь, потому что оступилась, решив красть людей, да?       — Можно попробовать, — загадочно протянула Алиса, качнувшись на кровати, чуть не полетев лицом в пол. — Мне интересно, что ты спросишь или… — она помедлила, стряхнув пепел в приоткрытую коробку, разнося сигаретный запах по номеру, где даже свечки палить не нужно было. Луна делала свое дело. — Про кого. За кого тебе интереснее всего?       Кира сделала вид, что не понимает, к чему она ведет. Ей должно быть все равно. Пусть существовала возможность что-то узнать, это не имело значения. Зачем ей, верно? И все же, не думая, выпалила, не называя имен:       — Откуда ты его знаешь?       У Алисы по-хищному блеснули глаза. Она медленно докурила до смолы, запихнув бычок в пачку без акциз, ту самую, что когда-то ей протягивал Артур, и подожгла очередную сигарету, позволяя сероватому дыму плыть на уровне живота.       — Свят выручил меня несколько лет назад, — вмиг посерьезнев, сказала Алиса, выпустив сероватую струйку через ноздри. — Достал из самых низов Буферки. Так что я ему должна.       — Он привел тебя в Сеть?       — Давид меня туда затащил, — качнула головой девушка, оставаясь под действием алкоголя разве что в движениях тела. Неясно, что или кто отрезвил ее мозг. Кира могла только догадываться. — Работа тогда была непыльная, потом ужесточился контроль. Давь везде свой нос сует, так что знает, что тут и как. Я приловчилась. Таких сеток здесь шесть или больше. Всех не знаю.       Искорки, сорвавшиеся с кончика сигареты, приземлились на колени Алисы. Голосов за окном прибавилось. Кира оглянулась за плечо в надежде поймать ходячую сдержанность у тачки, где парни отпускали шутки. Рыцаря среди них не наблюдалось. Должно быть, он с Давидом или… или.       — Так ты отдаешь ему долг? — подтолкнула Кира.       — Не только, — Алиса поправила челку, сощурившись от дымка, лизнувшего синяк, который был на тон темнее лунного света. — Лишние деньги мне не помешают. Свят пообещал нам круглую сумму за тебя.       — Зачем они тебе здесь? — прыснула Кира, разведя руками. — Что здесь можно купить?       — В Третьем Округе неплохие домики, — Алиса щелкнула пальцами, и Кире показалось, что таким образом она ушла от ответа. — Че ты кислишь? Кто не хочет хорошей жизни? У тебя вон, домик неплохой. Целых три. Отец при бабле и крутой начальник. Никаких проблем, принцесса.       — Ты ничего не знаешь, — покачала она головой с осуждением.       Алиса фыркнула, бросив что-то нечеткое, вроде: «Это ты нихуя не знаешь», и щелкнула по сигарете, осыпав пепельными язвами пол. Палец вновь прошелся по кремнию, проверяя то ли пламя, то ли как горит огонек, коснувшийся кончика тлеющей сигареты.       — Вечно у тех, кто родился с серебряной ложкой в жопе, какие-то проблемы, — скривилась Алиса, проковыляв к полупустому рюкзаку, где остался пейджер, сменное белье и платок. Кира подмечала все то, что там появлялось или исчезало. Пушек больше не было. — Этот тоже. С ложкой в жопе, — выплюнула она, струсив на пол пепел. — Рыцарь, мать его.       — То есть? — подняла бровь Кира.       Алиса плюхнулась на пол, звонко рассмеявшись, и затушила смятую сигарету о деревянный настил. Она становилась чертовски невыносимой, когда выпивала. Кира надеялась, что сама такой не была — горящие щеки от воспоминания хмельной комнатки в коттедже говорили об обратном.       — Почему ты сказала, что он родился с…       — Помолчи, — театрально взвизгнула Алиса, будто это не она первая начала разговор. — Башка раскалывается от твоего трепа.       Алиса уперлась коленями в пол, отвлеченно шаря в рюкзаке в попытке что-то отыскать. Кира закатила глаза, когда она упала на бок, пытаясь подняться. Посмотрите на нее. Похититель почти корчится от высоких градусов в крови. Ее, должно быть, убьет не пуля.       — Так что значит «низы Буферки»? — вздернула подбородок Кира, пользуясь ситуацией. — Ты сказала, Свят тебя оттуда достал, и что потом?       — Сработали законы жанра, — расхохоталась Алиса, обвив руками живот. — Смыслы… да кому они нахуй нужны? — фыркнула она.       Ответ показался ей странным. Кира прокрутила все то, о чем говорила Алиса в перерывах между всплесками ужаса. Догадки вертелись на кончике языка. Кира просто предположила, выдохнув:       — Ты что?.. В него влюбл…       — На этом все, подружка, — рявкнула Алиса. Она подпрыгнула на ноги и пошатнувшись, приблизилась к Кире, со всей силы толкнув ту на кровать. — Быстро в койку. Иначе подрежу язык.       — Но ты…       — Спать! Быстро!       Кира подобрала ноги, забившись в угол. Алиса дернула шторы, почти сорвав ткань с петель. Она что-то бурчала себе под нос под смех застрявший, во дворике за окошком с решеткой, и, спустя несколько падений на пол, скрылась в ванной, где долго журчала вода.       Что же, эта ночь подходила для того, чтобы сбежать под ретро песни.

***

      Растрепанный клочок пара стремительно исчез, расслоившись на маленьком стекле. Его не пришлось стирать рукой — крохотная ванная оказалась слишком холодной, чтобы впитать в себя следы человеческого присутствия: густое облако конденсата или горячий запах геля для душа. Должно быть, у рыцаря удобств побольше и есть возможность разогреть воду, поэтому от него тянулся шлейф мужского геля для душа. Такой свежий.       На удивление, перевалочный пункт собрал все звездочки с каждого разрушенного отеля в Буферной Зоне. Чистое постельное и заполненная до краев прозрачная бочка с водой, которая текла из прикрученного к стенке бойлера. В нем высверлили дыру, прикрутив ржавый кран. Получилось что-то вроде мини-самодельного душа, который ставился в огородах. Получше сухого душа и грязных матрасов в заброшенных многоэтажках. Неплохой сервис.       Кира глянула на свое отражение, стерев с лица влагу и навалившуюся на нее усталость. Она бросила зубную щетку в чашку, вернулась в пустую спальню, плюхнувшись на кровать. Роба в области плеч намокла от волос, которые не удалось просушить полотенцами и сухими салфетками. У нее имелись все шансы заработать простуду из-за переохлаждения. Ветерок снаружи разыгрался.       Кира оперлась о колени, свесив руки, и застучала в нетерпении ногой, где в ботинок удалось спрятать кусочек свечки и коробок с двумя спичками. Она прождала около часа, прислушиваясь к звукам, на остатках своей решимости. Мысленно тренируя в себе бесстрашие.       Сбежать от похитителей в место, полное парней с пушками, — пара пустяков. Кира успела приловчиться к постоянно циркулирующему в крови кортизолу. Очередная вылазка вкачает дозу-другую — переживет. Легко.       Ее мысли явно кто-то читал, потому что с той стороны громыхнула щеколда. Первая, затем вторая. Кира подпрыгнула, прижав руку к груди. Сердце завелось, закрутилось волчком, будто за его клапан потянули, бросив на пол, — вдруг останется вращаться на арене дольше остальных. Войны в миниатюре никогда еще не были такими жестокими.       — Гриша, это ты? — несмело подала голос Кира, боясь, что хлипкие стены отельчика растрезвонят о предстоявшем побеге. — Г-гриша?       Шаги сорвались на бег, повторив тот же мотив, что и два дня назад. Не было времени ждать или раздумывать. Кира пнула кусочек плинтуса ногой, отыскав припрятанный клад, и дрожащей рукой вставила его в замок, прокрутив дважды вправо.       Петли заскрипели от легкого толчка ладони, позволив Кире почти задохнуться от количества кислорода. Она, дрожа, выглянула в мрачный коридор, где темнота особенно сильно сгущалась по углам. Вдруг это ловушка? Вдруг?       Тишина вне номерка душила, сжимая в тиски мышцы. Не давая дивиться. Кира переступила порог, рукой придерживая себя за стенку, чтобы в любой момент вернуться, спрятавшись под одеялом на случай, если перед ней объявится монстр с косичками и станет угрожать пушкой, а потом сделает вид, что он самый хороший из всех повстречавшихся на пути кошмаров.       Кира стерла испарину со лба, наконец нетвердыми шажками добравшись до лестницы на ощупь. Заселившаяся в перевалочный пункт группа людей из Пятого остановилась во втором здании. Тиша выделила им его на неделю за все то, что ей свезли с Третьего округа. В перевалочном пункте никто не жил, кроме персонала. Но кто-то посторонний сюда все же проник, когда она ступила на последнюю ступень.       — Ну и где они? — отхаркнулся какой-то парень с фонариком в руках. — Мы будем тут каждый номер осматривать, или что?       Кира подпрыгнула от неожиданности и, не раздумывая, завернула за угол — туда, где под лестницей прятался темный закуток. Узкий коридор с одной картиной и настенные фужеры с остатками лампочек. Хозяева в этой части летнего комплекса скупились на освещение по ночам.       — Сказали проверить, что непонятно? — рявкнул второй басистый голос, ударив по чему-то металлическому. — Мирон голову оторвет, если придем ни с чем.       Где-то на задворках коридора Кира услышала чей-то женский шепот и пошла спиной назад, высматривая в проеме рыскающие в поисках чего-то тени. Возможно, там пряталась Гриша с каким-то парнем из повстанческой армии, который не окажется таким же фальшивым, как Айвенго.       — Найди эту дуру. У нее ключи.       — Иди на третий тогда, — приказал мужчина, щелкнув чем-то, что по звуку было похоже на пистолет. — Я на второй.       Тяжелые хлопки ботинок ударили по лестнице. Кира дошла до конца коридора, мысленно проведя удары подошвы по второму этажу, и вжалась в уголок. Она постаралась привести дыхание в порядок, хлопнув себя по груди — давая команду легким. Работайте, пожалуйста. Работайте.       Наверное, стоило обратиться к Домашнему Богу, если Он правил здесь, ловя за руки души. Кажется, это Нечто не приходило в места для пропащих, потому не стоило на него надеяться. Кира кивнула сама себе, концентрируясь на сбившемся дыхании, возвращая в голову стройные звуки, в которые закрались выдохи, наполненные приказом.       — Сними.       Этот голос был ей знаком. Только он не был с хрипотцой, не странно-мягким, будто горло смазали медом или леденцовой карамелью. Кира пошла на звук, застыв напротив комнатки, откуда доносились тихие стоны, и заглянула в дверную щелочку и и открыла рот от шока.       Свят расслабленно сидел на заштопанном заплатками диване, смотря перед собой с какой-то странной улыбкой, которую она никогда не видела. Зато видел масляный огонек свечки, падающий на левую часть его лица. На пучок волос на затылке. На приподнятый уголок губы, который говорил о ленивой ухмылке. Никогда ей не показываемой.       Комнатка тонула в полумраке, пока жирный пучок света пытался впаять в тени свой жар. Кира затаила дыхание, задев взглядом блеснувшую упаковку презервативов в руке рыцаря, который склонил голову, наблюдая за ползущей к нему Тишей. В одном белье. Полупрозрачном и с кружевами.       Внезапный хлопок мужской руки по коленке отозвался где-то в солнечном сплетении. Тиша оказалась между его ног, потеревшись о внутреннюю поверхность бедра щекой. Свят улыбнулся слишком сахарно, чересчур по-сладкому, позволив ей расстегнуть две пуговицы на штанах. Потянуть замок вниз.       Киру точно током ударило. Она вздрогнула, но не отошла. Пялилась на Свята, который размазал по лицу Тиши маково-красную помаду и в следующий момент зарылся пятерней в шоколадные локоны, притянув ее к бедрам.       Холодок стянул внутренности. Настолько полярную реакцию она никогда не видела на лице человека, который рядом с ней всегда хмурился, а сейчас демонстрировал какую-то мягкость, пока Тиша извивалась у его ноги, сжимая член через ткань боксеров.       Свят лениво закинул руку на спинку дивана, подняв уголок губы за два четких движения рукой девушки. Тиша высвободила член и медленно облизала по кругу головку, смочив ее слюной.       — Соси, — хрипло проговорил Свят, откинув голову.       Огонек свечки колыхнулся, будто кто-то специально подул на него, чтобы свет полоснул по его шее, стек вниз, как расплавленное масло, целуя ходящий от тихих хрипов кадык. Тиша смотрела туда же, куда и Кира, пробираясь ладонью под свитер — выше к груди, выгибая горло, чтобы вобрать член глубже. Выбить пару выдохов. Сделать ему приятно.       Тиша поднималась, выпуская член изо рта с влажным причмокиванием, чтобы прижать его к лицу. Потереться щекой о головку. Простонать что-то пошлое и провести рукой по всей длине, повторив то же движение языком. Медленнее. Быстрее. Снова задвигать головой вверх-вниз. Снова позволить ему толкнуться резче. До глухого кашля. Хрипа в глотке.       Свят разрешал ей ластиться. Прижиматься ближе от слов через стиснутые зубы: «Язык», «Глубже», — пока внутри грудной клетки Киры закипала злость. Это чувство стало настолько невыносимым, что почти ударило под дых. Нет. Расплавило косточки, когда он поднес блистер ко рту, открыв его зубами.       Костяшки пальцев на округлой ручке должны были побелеть от давления — так сильно Кира ее сжимала. Теперь стало ясно, где он пропадал все это время, не появляясь перед глазами. Это клейкое, неприятное чувство было ярче того, что она испытала в тачке, где нашла розовую помаду в бардачке Саввы.       — Надень, — хрипло выдавил Свят, протянув девушке презерватив.       Вот же… Кира, больше не выдержав, резко ударила кулаком и захлопнула дверь. Сука.       — Что это? — взвизгнула Тиша.       Ты такая идиотка, Кира. Такая идиотка.       — Там кто-то есть!       — Сиди здесь, — приказал Свят, зашуршав одеждой. — Я посмотрю и вернусь.       Кира оказалась быстрее, добравшись через коридор в кухню, где спряталась за столиком, присев у картонных коробок, полных консерв и галет в прозрачной упаковке. Готовили здесь вкусно, особенно запомнился суп с засушенными кусочками хлеба и компот из замороженных фруктов. Хотя бы какое-то разнообразие.       — В кухне нет никого, я проверила, — выкрикнула Тиша, проскользнув мимо.       Кира ползком добралась до прохода, скрывшись за плитой, на которой оставили банку тушенки, и рефлекторно проглотила слюну. Кажется, она совсем не была приспособлена к побегам, потому что совершенно не подумала о том, что ей нужно есть и пить, и что снаружи слишком холодно, чтобы оставлять плащевку в номере.       — Ты куда? — закричала Тиша, пытаясь перекрыть шум скрипящих петель, топота ног и шума падающей мебели.       — Сейчас вернусь, — бросил Свят, забежавший на второй этаж.       Кира подорвалась, несколько раз прокувыркавшись по полу и почти влетев в кухонный шкаф, где остались жирные пятна от готовки. Такие же были на барной стойке и на кусочке сатина, в которую она вцепилась, чтобы не потерять равновесие.       Холл подсвечивали лунные блики, пробиваясь сквозь окна, поэтому можно было разобрать ресепшн и нагроможденные у стены стулья. Кире стоило бежать, и как можно быстрее. Она почти оказалась снаружи, застыв у столика, где видела где-то что-то вроде нацарапанного шифра.       Почему-то было важно — проверить свои подозрения. Кира подумала, что это сможет помочь ей найти выход. Она достала свечку из ботинка, чиркнула по коробке спичкой и поднесла кусочек воска к крошечным красным буквам, вырезанным на поверхности деревянного столика: «ТЦЫПЙ». Ясности это не внесло.       Кира перехватила свое запястье, чтобы контролировать дрожь, и протянула свет по всей поверхности, к ножке. Ничего. Она заглянула под столик, позволив огоньку подсветить лишь одно предложение: «Белым венчиком магнолия накрылась». Стих? То есть… Никаких чертенков и скальпелей?       — Не знаю, давай на выход!       Свечка колыхнулась от испуганного выдоха. Кира затушила его, сбросив кусок воска и стремительно выскользнула через открытую дверь. Ветер обжег глаза, отбросив спутанные влажные волосы за спину. Снаружи было чертовски холодно.       Кира не знала, куда бежит, и ждет ли ее кто-то. Она ломилась сквозь удары ледяных порывов, спотыкаясь о куски разбитого фонтана и обрывки газет. Дыхание все не подстраивалось под шаги. Ноги заплелись у металлических ворот, где кто-то поймал ее за талию, развернув к себе. А она даже не успела проверить, сможет ли их открыть.       — Какого… — шокированно уставился на нее худощавый силуэт.       — Д-давид?       — Ты что здесь делаешь?! — заорал парень, дернув за капюшон, чтобы потащить обратно. — Убью, сука!       — Нет! Не трогай меня!       Кира кричала на весь дворик, надеясь, что тот, кто подкинул ей ключ, придет. Зря надеялась, видимо. Перевалочный пункт молчал, будто боялся получить пулю. Никто не спешил помочь.       — Отпусти, я говорю! — завизжала Кира, размахивая руками. — Давид, отпусти меня!       — Закрой...       — Кто это у нас тут?       Басистый голос, который Кира слышала в холле, свистнул со стороны лестницы. Там выросла фигура с автоматом в руках. Затем вторая.       — Только попробуй тявкнуть, — процедил Давид еле слышно, приобняв девушку за плечи. — И не рыпайся, дура.       Тишина прилипла к последнему чирку подошвой. В горле пересохло. Паника почти скрипела на зубах, которые Кира стиснула, оказавшись лицом к лицу с входом в перевалочный пункт.       — Вау, люди Мирона и здесь? — расхохотался на весь дворик Давид, прижав Киру ближе к себе. — Там в соседнем здании парни из Пятого. Вы к ним в гости? У них там что-то вроде мини-вечеринки. Пригласительные получили или как?       Давид точно чуял, кто перед ним стоит, хотя Кира не различала ничего, кроме выросших фигур с пушками. Тех самых, что искали что-то или кого-то.       — Ты как всегда, зубы заговариваешь, Давидка, — усмехнулся второй парень, наверное, с рыжими волосами. Или так падал лунный свет. — Кого спрятать опять хочешь? Посылки таскаешь втихаря?       — Ошибочка вышла. Это новенькая из Сетки, — лениво поцокал языком Давид, заставив Киру напрячься, а одного из них — достать пейджер, прокрутив его в руке. — Заблудилась немного. Возвращаю на родину.       — Да что ты. А мне птичка на хвосте принесла совсем другое. — мужчина повнушительнее спустился со ступеней, махнув рыжему рукой. — Долг висит, а ты все не платишь, Давидка. — он лениво выставил ногу вперед, пошарив в карманах зеленых штанов, и наклонился к Кире, дыхнув крепким алкоголем. — Так ты новенькая из Сети, куколка?       — Нет, я… — пробубнила она, качая головой. — Они меня выкрали! Они меня!..       Давид одним движением закрыл ей рот, усмехнувшись:       — Шутит. Такая она у меня… шутница, блять.       Кира зыркнула за спину, где в домиках показался свет. Кто-то открыл окно, курил и наблюдал за ними, не вмешиваясь. Там было человек четыре, ставшие зрителями развернувшейся сцены.       — Давид, напомни мне, сколько там твоей дочурке лет? — поднял бровь мужчина, что все стоял напротив них чего-то выжидая. — Три? Четыре? — и слышно сжал кулаки. — Такая маленькая, неправда ли? Они все в том же девятом проводе? На Раздольной? Лев, ты не помнишь?       Рыжий парень, которого, оказывается, звали Лев, покачал головой, а Давид хмыкнул, но дрожь все равно передалась Кире. Она нахмурилась, дыша ему в потную ладонь, рыская глазами по темноте за спинами силуэтов.       — Мирон точно знает, где они живут, — подал голос Лев, подкидывая в руке пейджер. — Еще спросит с твоей бывшей женушки. И малышку прихватит. Кто знает, как сейчас работает спецназ, — незаинтересованно поцокал языком парень. — Они такие ебланы, если честно. Че там у них бывает, Дим?       — Взрыв бытового газа, — поддакнул первый, облизав губы. — Кто там будет разбираться, правда?       — Слушай, я не знаю, что там вам напиз…       Давид не договорил. Все произошло слишком быстро и смазано. Перед глазами завертелся мрак. Кира всхлипнула — больше не от удара щекой о каменную кладку, что содрала кожу, а оттого, что с ней вели себя, как с куклой. Тянули куда-то, бросали, прижимали к холодной стене, стягивая с плеча одежду.       — Отпусти, отпусти! — запаниковала Кира, косясь на лежащего на земле Давида, за которым наблюдали остальные. Без аплодисментов, хотя им точно нравилось это представление. — Помогите!       Удар ногой в живот заставил Давида сплюнуть кровь. В руке того парня блеснул шипованный кастет — в мазках крови, доставшейся от удара, что раздробил нос. Кира почувствовала на своей щеке что-то мокрое, но это были не слезы. Они только набирались в уголках, и прозвучавший твердый голос рядом не дал им стечь по лицу.       — Руки от нее убрал.       В следующий момент с плеч спала удушливая тяжесть. Горло расслабилось. Кира облегченно выдохнула, запечатав истерику между горизонтальных швов кирпича.       Он пришел. Спасибо, Домашний Бог, или кто Ты вообще здесь?

***

      — Ты как вышла, идиотка?!       Алиса орала, пиная стенку ногой. Номер, в котором не было ничего, кроме двух кроватей и тумбы, превратился в заброшенное обиталище, где сквозняк гулял по полу, неся в лицо крошки подсохшей грязи и мусора.       Алисе каким-то образом удалось превратить это место в свалку буквально за две минуты. Она разбрасывала все, что попадалось под руку: твердые подушки, постельное белье, коробку, где удалось отыскать последний пластырь, поместив его на левую щеку, чтобы скрыть царапину. Кожа в том месте все еще саднила от удара о кирпичную кладку.       — Я тебе башку снесу, дура, — лицо Алисы исказилось от гнева, став в цвет синяка под глазом. Его вполне можно было рассмотреть в свете яркой коногонки, расположенной в углу номера. — Кто открыл дверь? Отвечай мне!       — Я не знаю! — в который раз возразила Кира, раскинув руками. — Она была открыта!       — Ты врешь, — выплюнула Алиса, направив на нее пистолет. Забитый всего лишь тремя пулями. — Сейчас ты мне все расскажешь, сука.       Затвор щелкнул. Кира подпрыгнула, отпрянув от Алисы на приличное расстояние. Бедра ударились о стол. Полупустой графин перевернулся, расплескав кисловатую от лимонов воду. Алиса сверлила ее взглядом, шевеля губами в немых проклятиях, а может, обещаниях задушить в следующий раз подушкой. Неважно — угрозы, если бы и сорвались с ее языка, не зашли бы дальше тычков дула в поясницу.       — Я спрашиваю: кто принес ключ?!       — Я не видела!       Алиса так бы и стояла, спрашивая одно и тоже, если бы Свят не влетел в комнату, выхватив пушку из руки девушки, чтобы теперь угрожать самому. Рыцарь одним своим видом дал понять, что готов свернуть ей шею голыми руками. Тень от них с как-то странно упала на стенки захудалого номера, где не было электричества.       — Выйди, — Свят клацнул челюстью так громко, что мощный отзвук ударил куда-то в грудь.       — Что значит «выйди»?! — разоралась Алиса, тыча пальцами себе в висок. — Она нас подставила! С нас теперь не слезут. Давид со всем разобрался, пока эта!..       — Быстро, — почти раскусил он каждый слог.       Его приказы всегда были четкими, будто отбитыми ношеными ботинками по асфальту в мороз. Если бы в Буферной зоне существовали вымощенные брусчаткой площади, они бы завидовали его стойкости. Кира видела иногда в нем знакомые черты — те самые, выделяющиеся среди солдат, выстроенных по ранжиру. О такие обычно руки резались, как о куски стекла. Ее пугало это… сходство.       — Давид на первом, узнай, может, ему нужно что-то, — Свят дернул подбородком на выход, не снимая Алису с мушки своего взгляда. — И забери у Тиши рюкзак.       Кира победно вздернула подбородок, натянув легкую улыбку, которая ей уж точно запомнится. Свят выгнал ее. Снова. Это ничего не значило, просто так получилось, что слабые места были у всех. Точки, на которые надави — и они выбьют из-под ног почву. Жаль, у рыцарей броня была толще, а, может, ей была сама кожа.       — Ладно, — фыркнула Алиса, взмахнув руками.       Уголки губ резко опустились вниз, как только они остались наедине. Вот сейчас ее точно снесет.       — Кто дал тебе ключ, Кира? — процедил Свят. Он достал обойму и передернул затвор, прежде чем спрятать пистолет за спину.       — Н-никто.       Два широких шага, и Свят уже дышал ей в лицо. Кира почти села на стол, отстраняясь от рыцаря — от дешевого запаха женских духов, подрагивающих ресниц, которые стояли перед глазами, будто кто-то втер эту картинку ей в зрачки. Размазал с удовольствием. На. Получай.       — Кто. Дал. Тебе. Ключ? — отчеканил он голосом, закаленным где-то между раскатами пуль, а может, в местах, где ломались косточки. — Мне повторить? — спросил рыцарь, перехватив лицо девушки рукой.       Большой палец задел пластырь на левой щеке, отогнув кусочек, чтобы прилипнуть горячей кожей к горячей коже, хотя его гнев всегда ощущался холодом. Жег по-ледяному. И никакие масляные свечки и лампочки его не топили.       — Я слушаю.       — Я не видела, — рявкнула Кира, ударив рыцаря плечом в грудь. Давление на щеках усилилось, и она пискнула, схватившись за его руку. — О-отпусти.       Свят не душил, хотя смотрел так, будто готов намотать каждую из связок на кулак и выдернуть с корнем. Кира моргнула, почти чиркнув ресницами по кончику его носа — так близко он к ней стоял, заслоняя скукожившийся от страха свет.       — Ты знаешь, что это, да? — спросил Свят, щелкнув крышкой пейджера. Он опустил подбородок Киры вниз, заставляя смотреть на открывшееся устройство. — Или напомнить?       Экранчик загорелся красным. Вспыхнул воспоминанием — дрожащими пальцами, что не попадали на кнопки. Там появилось несколько цифр. Четыре, восемь, ноль…       — Ч-что ты делаешь? — нервно прыснула Кира, в голове которой крутилось только одно: взрывчатка, взрывчатка. — Ты меня не убьешь. Я нужна тебе. Ты сам сказал, что меня заказала разведка, — напомнила она тихо. Это все, что Кира могла сделать в подобной ситуации. Больше нечем бить. — Г-глупо было бы меня красть, чтобы подорваться в каком-то…       — Люди Романа в доме твоего отца, — перебил Свят, чей голос звучал безапелляционно, как на суде. Никакого помилования. — Я прикажу, чтобы ему прострелили башку, — добавил он, точно зная, куда бить. — Хочешь?       — Ч-что?.. — Кира опешила, прокручивая его слова. Люди Романа у нее дома. Рядом с отцом. Он был умным человеком, однако плевал на свою безопасность, потому что не видел врагов вокруг себя, а может, никого таковыми не считал. — Ты этого не сделаешь, — отрицательно покачала головой девушка, кажется, убеждая себя в том, что он не такой. — Не сделаешь.       — Проверим?       Пейджер оказался напротив ее лица. Там не было ничего, кроме диаграмм и скачущих по ним точек на красном экране. Кира не совсем понимала, как они работают, поэтому не могла быть уверенной в том, блефует он или нет.       — Я слушаю!       — Я не знаю, кто это был! — вскрикнула Кира, вонзив ногти в кожу его руки. — Ключ подкинули через проем. Там была записка. Больше ничего! Я разорвала ее и бросила в туалет. Ключ скинула в… я не помню, где, и…       — Что было в записке? — Свят потянул Киру на себя. — Что там было?       — Красный… красный чертенок? — признала она, облизав сухие губы, раскрошенные трещинами. — Там был красный чертенок со скальпелем в руках.       — И все?       — Да!       Свят позволил откинуть от себя его руки. Он отошел, захлопнув крышку пейджера, а затем бросил его в свой карман. Кира прижала разгоряченную ладонь к щеке, поправив отклеившийся пластырь, и протянула зрительный узор по странной эмоции, что плескалась на поверхности, до первого удара двери о стену.       — Там за вами приехала машинка, — рыкнул Давид, не переступив порог.       Кира выглянула за плечо рыцаря, подметив припухший нос и кровоподтек вокруг глаза, как у Алисы. Давид не обращал на нее внимания — и хорошо. Иначе бы парень, не постеснявшись, оттаскал бы ее за волосы по номеру. И неясно, остановили бы его или нет.       — Сейчас спущусь, — рявкнул Свят, прикрыв глаза в раздражении.       — Они просят прямо сейчас.       Тон Давида не значил ничего хорошего, как и группа людей, чьи смешки все сильнее слышались за окном. И не были они похожи на те, что подбадривали здешние темные ночи ленивым хождением по дворику.       — Мы… Мы уходим? — почти не разжимая губ, испуганно спросила Кира.       — Да. — выплюнул Свят, заставив ее подпрыгнуть.       Кира ощущала себя так, будто застряла в жаровне. Ее продолжали молотить зубы жизни, обещая стереть в порошок. Перекинуть через хребет и оставить подыхать где-то в Первом. И, кажется, рыцарь имел этой ночью все шансы остаться вместе с ней погребенным где-то.

***

      В легком дребезжании снифтеров на подносе угадывалась та самая напыщенность, присущая добравшимся до власти пешкам. Им доставляет удовольствие подчеркивать свою значимость через хрусталь, вычурную роскошь или пришпоренные к курткам шевроны. Устрашение статусом всегда идет рука об руку с образами: серые черепа, золотые кулаки с молотом и мечи — те самые возвышенные идеалы и скрепы, которые смазывались перед глазами, пока Свят вел ее по основному залу.       Это место называлось «стойло» — так выразился парень с автоматом, махнув рукой водителю, разогнавшему движок до ста двадцати. Кира даже не скрывала, что боится, пялясь всю дорогу на грязный коврик под своими ногами и заламывая с хрустом пальцы. Это чувство она уловила еще в салоне — есть сорт людей, которым так просто не плюнешь в лицо. И дело было не в дуле автомата, направленном прямо на них.       Ее догадки подтвердил дочиста убранный дворик, возле которого щелкнула под шинами брусчатка, лестница с позолоченными балюстрадами и запахи: дорогие сигары, спиртное и стертое сукно столов, куда сбрасывались в отбой карты.       Здесь воняло помпезностью, а значит, люди приходили сюда на поклон.       Кира стиснула зубы, отвернувшись от мелькнувшего в приватном алькове девушки, стянувшей с себя лиф. Она села на мужчину сверху, манерно пригладив кончиками пальцев места, куда крепились погоны, прежде чем выгнуться и качнуться под песнь, смысл которой не удалось уловить. Кира слышала вялые разговоры, смешки и скрип кожаного сиденья, по которой скользнула коленка, упершись в спинку.       У барной стойки парень с длинными волосами предложил угоститься, шлепнув ладошкой по сжатому кулаку в пошлом жесте, чем вызвал смех одной из групп, играющих за столиком в покер. Кира вцепилась в Свята, услышав проскочившее в паузе: «Посмотри, Володя, куколку ведут», прежде чем говоривший бросил оставшиеся фишки, просто чтобы козырнуть перед незнакомкой.       Кира надеялась, что у рыцаря удачливая рука. Она крепко в нее вцепилась, всхлипывая просьбы вернуться, когда выдавалась возможность. Парни, подгонявшие их автоматами, в открытую над ней хихикали. Плевать на их реакцию. Страшнее стало от выражения его лица — безэмоционального, отфильтрованного настолько, что там больше не узнавались нотки раздражения.       — Д-давай уйдем, пожалуйста, — прошептала Кира ему в плечо.       — Молчи, — глухо оборвал ее Свят.       Они завернули за угол, скрытый декоративной перегородкой. Узкий коридор почти тонул в тусклом свете настенных ламп, мигающий в бит песен, что почему-то не въедались в мозг, заглохнув на фоне пульса, разрывающего ударами виски. Эта партия началась задолго до того, как они переступили порог, и ее страх успел за ночь собрать фулл-хаус.       — Куда? — рыкнул у двери какой-то парень, схватившись рукой за кобуру.       — Начальник вызвал, — коротко объяснил мужчина с автоматом, чье дуло время от времени касалось ее позвонков.       Кира напряглась, прикинув шансы. Если Свят успеет достать пушку, у него не получится отстреляться от троих, и тогда из них сделают решето. Она надеялась, что есть запасной план. Хотя бы какой-нибудь.       — Входите, — после недолгой паузы парень приоткрыл дверь, зачем-то бросив им в спину напутствие: — у Мирона сегодня хорошее настроение. Не стоит его расстраивать.       По спине пробежала дрожь, стянув лопатки от ужаса, хотя комната была больше похожа на мини-кинотеатр, а не на камеру пыток. Кира ступила на ворсистый красный ковер, впившись рыцарю в бок — впервые дрожащими пальцами оттого, что не было здесь никаких металлических столов с инструментами. Почему-то ничем не примечательный кабинет пугал похлеще сырых камер без окон.       — Святослав, — протянул мужчина в парадной, повернув голову в их сторону, — признаюсь честно, я очень вас ждал.       — Мирон, — хмыкнул Свят, и тот одобрительно кивнул, приняв это за приветствие.       — Не стойте на пороге, — Мирон сел в кресло, стоявшее посреди комнаты, указав рукой на второе такое — бархатное, — присаживайтесь.       Нестройный гул внезапно заглох. Охранники встали у двери, перекинув автоматы через плечо. Кира подавилась испугом, едва Свят потянул ее вглубь комнаты, где стоял кофейный столик. В следующий момент он опустился в бархатное кресло напротив Мирона, усадив ее себе на колено.       Кира не возражала, да и вряд ли сейчас хотела бы быть от него дальше, чем на миллиметр. Без него было страшно. Свят, должно быть, уловил нервный тремор рук девушки, появившийся будто от передозировки кофеина, и притянул их к своей шее. Дал возможность в него вцепиться. Потупить глаза, забравшись ими в ворот раздобытого где-то темно-синего свитера, откуда просматривался кусочек татуировки: «Вы». Черные, свежие буквы.       — Мила, принеси нам выпить. У меня здесь важные гости.       Выверенный щелчок пальцев Мирона говорил о том, что он здесь главный. Всегда звонкий и короткий, будто отбил несколько простреленных голов когда-то. У всех, кто по ним идет, этот жест был до банальности пафосным. Кира видела такие на приемах десятками, и в складках их улыбок скрывался уж точно не Бог.       — С ветерком добрались? — спросил Мирон, растянув по лицу странную улыбку.       — Да, — кивнул Свят, притянув Киру ближе, и она поддалась, почти приклеившись к его груди своим телом.       Мирону на вид было лет сорок. Короткая стрижка, бритые виски и глубокий шрам на подбородке, полученный, наверное, в детстве — никак не на поле боя. Кира осмотрела его исподлобья, опустив голову рыцарю на плечо.       — Как вам мебель? — Мирон повел рукой от одного угла в другой, прежде чем пригладить вырезанный подлокотник указательным пальцем, будто прощупывая на прочность трещинки. — Италия, девятнадцатый век. Подарок от моего батальона. — хмыкнул он, развалившись в кресле. — Часов любит роскошь, знаете ли.       — Подарок за часть занятой точки во Втором? — непринужденно спросил Свят, скопировав его расслабленную позу.       — Слухи в Буферной Зоне расходятся быстрее положенного. Не иначе Грипсята бегают, — Мирон вытащил из внутреннего кармана пиджака металлическую коробку, тряхнув ей несколько раз. Свят отрицательно качнул головой. — Или кто другой доложил?       — Местные.       — Вот оно что, — Мирон кивнул и закурил.       Очевидно, что это было не что иное, как вступление. Кира никогда не понимала их напускную вежливость, за которой скрывалось желание перегрызть глотки. Так было принято — обмениваться дежурными фразами, за которыми слышно скрипели зубы.       — Желаете виски или коньяк, господин? — чересчур живо пропел женский голос.       — Разлей второй, Мила. — махнул рукой Мирон, выдохнув дым в сторону рыжей девушки. — Святослав, вам подходит? Или вы предпочитаете другие напитки?       — Мне все равно, — пожал плечами Свят, опустив ладонь Кире на поясницу.       Корковая пробка отлетела, приземлившись на пол. Мила разлила коньяк по стаканам, придерживая бутылку по всем правилам этикета. Кира осмотрела ее платье, добравшись до ног, где фиолетовый глиттер повторял контур подвязок, прикрепленных к чулкам, и выдохнула еле слышный всхлип рыцарю в шею, от которой пахло чем-то сладким, что не успело выветриться — поцелуями и маслами помады.       — Не хотите угостить свою спутницу? — Мирон звонко шлепнул Милу по ягодице.       — Не заслужила, — просто сказал Свят.       Кира сглотнула и была уверена, что Мирон услышал, потому что хмыкнул как-то хищно. Его хмыку вторила Мила, чья заинтересованность прощупывалась на расстоянии — была вязкой, как та, что смотрела за их спинами в затылок. Хоть бы пулю не пустили. Подобные встречи заканчиваются только так — выстрелом в висок после милой беседы за дорогим коньяком.       — Могу поинтересоваться, что этот милый ангелочек мог сделать? Ведет себя тихо, глаза в пол. Как вы их тренируете? — Мирон сделал глоток, подняв уголки губ. Вряд ли ему было до этого дело. — Поделитесь секретом.       — Все как у всех, — Свят слегка приподнял колено, чтобы поменять расслабленную позу на более устойчивую. Кира съехала к его бедрам, ударившись о что-то тяжелое под его кофтой. Разве он не сдал пистолет на входе? — Недостаток потребностей сбивает спесь. Отберите у пленных еду, воду или перекройте доступ ко сну. Они сразу становятся покладистыми.       — Вижу, вы успешно влились в наш узкий коллектив. — хохотнул Мирон, чиркнув мутными глазами по щеке, где был пластырь.       Мурашки, наверное, передались по груди Свята, куда Кира положила ладошки, контролируя сердцебиение на случай, если пули начнут свистеть. Ей стоило отпрянуть от него ужасе, забившись в угол комнаты, где таяли красноватые вспышки потолочных ламп. Он не мог быть таким. Просто не мог быть таким, даже если говорил об этом легко, водя пальцами по кромке стакана, из которого не сделал ни одного глотка.       — Подумать только, яблоко, оказывается, от яблони далеко падает. — довольно протянул Мирон, продолжая вести к чему-то разговор. — Игорь, должно быть, в гробу переворачивается.       — Его останки бросили в братскую могилу, — подметил Свят с нажимом. — Не думаю, что там много места.       — Неплохие похороны для предателя. Считайте, панихида вашего отца прошла с почестями. — поцокал языком Мирон, прощупав карманы своего пиджака.       Лицо Свята ничего не выражало. Держалась одна слабая ухмылка, скрывающая, наверное, настоящие эмоции. Кира осторожно прощупывала их глазами, надеясь найти хотя бы капельку раздражения или негодования. Мирон только что… Он только что вспомнил его отца, а это даже не полоснуло. Не обожгло.       — Мила!       Очередной щелчок заставил Киру подпрыгнуть, а рыжую завилять бедрами и подойти к Мирону, протянув тому нож с ручкой, украшенной патиной. Кира боязно прижалась к щеке с двухдневной щетиной, наблюдая за показавшимся лезвием. Мирон выудил из внутреннего кармана пиджака маленький пакетик, филигранно разрезав его с середины.       — Родителей не выбирают, Святослав, — Мирон повел пальцем, позвал Милу и растер порошок по ее пухлым губам, дав ей затянуться сигарой. — Не всегда дети расплачиваются за их ошибки, только молодость их не прощает. Вам удалось вовремя встать на правильную дорожку, иначе бы и вам не было где перевернуться, — поднял он бровь с намеком, а затем с жадностью втер свою порцию мизинцем в десна. — Вы ведь теперь работаете на Центр?       — У меня с ними чисто деловые отношения, — подчеркнул Свят голосом, будто до скрипа вычищенным хлоркой. — Я помогаю им, они помогают мне.       — С такой биографией идти на сделку с Центром все равно, что уверять голодного шакала, что вы не аппетитная косточка, — Мирон разразился хохотом, притянув Милу за руку, и оставил на запястье легкий поцелуй. Прямо там, где просматривался выпуклый красный треугольник. — Подлей нам еще, милая.       — Господин, ваш гость совсем не пьет, — надула губы девушка, хлопнув подкрашенными фиолетовой тушью ресницами.       — Закрой рот и наливай!       Мила, поняв свою ошибку, стремительно плеснула в полупустой стакан жидкость, окончательно слизав порошок с губ, которые теперь заблестели от слюны. Кира не отрывалась от меняющейся в лице девушки, зрачки которой и до того были похожи по размерам на огромные елочные шары. И блестели так же.       — Святослав, я вот, что хотел у вас узнать... — Мирон бросил пакетик на кофейный столик, рассыпав по нему содержимое. — Та заварушка во Втором год назад — ваших рук дело? — мужчина поднял бровь, повернувшись к нему лицом. — Если так, все волки уже расстреляны, и можно пригубить стакан-другой.       — На сделках предпочитаю оставаться трезвым, — парировал Свят, бросив короткий взгляд на Киру, которая, не переговариваясь с ним, послушно кивнула после его кивка, получив в вознаграждение прикосновение по нижней губе подушечками пальцев.       — А мы на сделке? — залился смехом Мирон, бросив кусок сигары Миле под ноги, и та подняла его, затушив о пустой поднос.       — Вы же за этим меня вызвали? У вас проблемы с Центром. — это было утверждение, которое не понравилось мужчине, вызвав заметный оскал.       Кира настороженно посмотрела на Свята, чьи пальцы осторожно скользнули по шее, пригладив пластырь пальцами, будто говоря прикосновениями: «Поболит — и пройдет. Это не самое худшее, что может произойти».       — Разногласия с их подопечными, — поправил Мирон и прочистил горло, запив першение коньяком. — Частные компании не умеют делиться. Сейчас все делают тихо, мне даже показалось, что и вы, Святослав, готовы были проползти мимо меня, только бы не светить красивой мордашкой своей посылки. — добавил он, скривившись. — Привлекли Сеть, решив не пользоваться моими услугами?       — Не нужно привлекать ваши элитные отряды, просто чтобы отправить на ту сторону игрушку, — объяснил Свят, продолжая держаться и Киру удерживать на себе. — Слишком затратно. Не люблю делиться.       Проценты. Вот оно что. Тиша упомянула за стойкой именно это. Кира сложила дважды два только сейчас, раздумывая о том, что поддавалось логике в Первом. Встречи в коттеджах, где домик почти трещал от перенапряжения света, которого не хватало всем остальным округам? Или слабые касания по щеке, где рыцарь выводил узоры мягкими кончиками пальцев?       — Святослав, ваша проблема в том, что вы не понимаете, что животные, с которыми вы имеете дело, не разбираются в солидарности, но они отлично улавливают запах приближающейся бойни. — добродушно подметил Мирон, отдернув лацканы дорого на вид пиджака. — Свиньи знают, что такое День благодарения. И что нужно сделать, чтобы их не зарезали.       Мирон помедлил, слегка склонив голову, чтобы дать обдумать сказанное, щелкнув наконец пальцами:       — Я вам кое-что покажу.       Мила застучала каблуками, подбежала к охране и что-то взяла у них из рук, передав Мирону продолговатую вещь, похожую на пульт. После двух нажатий по центральной кнопке Кира моргнула от резкого удара света в глаза, будто кто-то подкрутил алую ленту и поднес ту к лицу.       — Вам что-нибудь известно об операции «Блуждающая душа»? — звякнул Мирон своим голосом, будто дав команду кому-то погрузить комнату в темноту. На стенке появился черный экран, все это время скрывавшийся за занавесками. Кира несмело покосилась в ту часть стены. — Кучка американцев сводила с ума сотни солдат Вьетконга. Психологическая операция для тех, кто прячется в лесах, как эти… — мужчина скривился с отвращением. — Лесные сотни.       Под потолком пришел в движение какой-то механизм, по звуку похожий на старенький стационарный вентилятор. Мила прыснула, как ненормальная, отдернув подол платья. Остальным смешно не было.       — Нам недавно подвезли неплохую для них игрушку, — Мирон акцентировал на этом слове внимание, указав пультом вверх — на проектор, чей бледный свет сплетался с еле видимыми красными прожилками ламп, глотая их, как чудовище. — Вам стоит взглянуть.       Лазурная вспышка впилась в экран, пустив кадр. В нем показались лица шестерых связанных мужчин, которых разместили в центре поля на полигоне. Камеру шатало. Скорее всего, снимали с воздуха с помощью дрона. Картинка сменилась через секунд десять, как только показалась машина с внушительных размеров тарелкой на крыше, теперь став главной героиней фильма.       Дрон поднялся выше, демонстрируя зрителям выжженные стручки деревьев. Кире точно затолкнули в горло несколько раскаленных, чугунных шариков, как только ноги тех людей подкосились, как у марионеток. Шестеро мужчин упали на землю, забившись в конвульсиях. Камера подлетела ближе, демонстрируя налитые кровью глаза, перекошенные лица и открытые рты, откуда вытекала красноватая жидкость.       — Представляете, людей теперь можно разогнать, как бездомных шавок в подворотне! — вскрикнул с энтузиазмом Мирон и кашлянул, будто кровью харкался.       Кира округлила глаза от ужаса, мазнув ими по серым зрачкам Свята, который легко притянул ее к себе за подбородок — заставляя концентрироваться на себе.       — Это вам не дешевые лазеры, которые так и не могут довести до ума, — поцокал языком Мирон, явно наслаждавшийся развернувшейся перед ним картиной. — А чего люди боятся больше всего? — он склонился над столиком, постучав по виску пальцами. — Вот тут сидят демоны.       Кира втянула сквозь приоткрытые губы кислород, выдохнув на скулу рыцаря, совсем не удивившегося развернувшейся на экране сцене. Она что-то прошептала ему в щеку, но Свят ее резко отдернул, сжав бедро.       Молчать, да. Молчать.       — И кто скажет нам, что это негуманно? — Мирон повертел пульт в руке. Экран все не переставал гореть, отбрасывая на его лицо морскую рябь. — США, которые в Ираке установили LARD? Может быть, ЦАХАл? Вы знали, что они использовали эту милую вещицу на невинных людях? — театрально протянул мужчина, фыркнув. — Теперь этим еще занимается и Китай, а мы так… балуемся, пока хозяин не смотрит.       Мирон усмехнулся, с звериным удовольствием проведя пальцами по шраму на подбородке. Он раскусил зубами лед, и Кире как будто его кусочки за пазуху насыпали, когда комнату вспорол звонкий хмык:       — Однако убрать кого нужно можем и без его ведома. Захотим — и вас уберем, Святослав.       Треск прожектора прекратился. Экран вмиг потух. Кира даже дрогнуть не успела, почувствовав давление на плечах, и без лишних возмущений опустилась на пол, сев у ноги своего рыцаря.       — Но не будем действовать настолько кровожадно. — отмахнулся Мирон, бросив на столик пульт. Он манерно поправил серебряные запонки на рукавах, рассматривая их блеск. — Я предлагаю вам оставить товар здесь. Мы передадим его Центру, — заключил он, заставив Киру обвить руками ногу, вжавшись в нее от страха. — У нас с ними личные счеты. Хотелось бы встретиться, а тут такой повод.       — Повод, — с очевидным презрением фыркнул Свят.       Тусклый свет вернулся в комнату, заполнив помещение до краев. Кира осмотрела на Милу у стенки с пустым подносом. Должно быть, она не услышала мягкий шорох одежды. Его ни с чем нельзя было спутать, как и то, что легкое касание подушечек пальцев по волосам не значило ничего хорошего.       — Уверен, вы знаете, что это, — поцокал языком Свят, вытащив что-то, что пряталось под его свитером. — Лимонка, — объяснил рыцарь, кольнув чем-то горячим Кире висок, как иголочкой колят, чтобы предотвратить несчастье. Вот бы сработало. — Тоже неплохая вещь, как по мне.       Тот продолговатый стержень оказался за ухом. Из комнаты резко выкачали кислород вместе с презрительными смешками, от которых даже намека не осталось. Рука Мирона крепко сжалась на стакане. Кира видела ходящие в красном свете желваки.        — На нас троих хватит. — ядовито выплюнул Свят, — И даже тем останется.       Что-то мокрое скатилось по ее щеке. Кира научилась плакать здесь шепотом. Первый Округ не любил, когда громко. Она нутром чувствовала. Поэтому не поворачивалась, стараясь не смотреть на сжатый кулак.       — Как банально, — будто не придавая этому значения, выдавил из себя Мирон, зыркнув в сторону охраны.       — Люблю устоявшиеся тропы.       — Ну конечно, — Мирон сделал глоток. Кубики льда звучно ударились о стекло. — Из пса с плохой дрессурой дурное поведение не выбьешь и палкой. Я давно это говорил, но меня никто не слушал. — протянул он, меняясь в лице. — И что дальше?       Кира сжала пальцами ворс ковра, чувствуя, как плечи дрожат, будто ее бьют по ним хлыстом, и перевела взгляд на гранату в его руке. Прямо в его руке. Без чеки, которая осталась за ухом, как украшение. Это место было способно только на такие подарки. Чтобы до оторванной руки или простреленного виска.       — За нее дают много. Я не хочу упускать такое сокровище. — Свят прижал гранату к ее мокрой щеке, больше не укачивая ужас. Совсем. — Поэтому либо я отдам посылку лично Центру, либо мы все останемся сегодня здесь. Они не против получить вашу голову. А тут такой повод. — вернул он ему его слова.       Скрип зубами тактично перебил короткий всхлип. Кира смотрела на Милу, которую распирало от желания залиться хохотом. Автоматы за спинами готовы были стрелять, а рыцарь в любой момент разжать кулак.       — Ну так что? — хмыкнул Свят, прижав Киру за плечо к своей коленке. — Мы закончили наш разговор?