Глава 14

      У Киры была секунда на то, чтобы наметить линии своих мыслей, как в следующий момент их спутали холодные капли душа. Она подняла голову, позволив им барабанить по закрытым векам. Стекать по голой коже, собираясь в лужу на кафельном полу.       Несмотря на легкую тошноту и головокружение, она чувствовала себя живее всех живых. Как человек, который пережил семь ударов молнии по спине или встал и отряхнулся после падения с многоэтажки. Черт, Домашний Бог, ты не представляешь, как ей повезло.       Кира провела ладонями по телу, собирая ими слегка перламутровую пену: с голых бедер и живота. С ключицы, где пестрело крошечное пятно, появившееся полопавшихся капилляров. Они, кажется, взорвались бенгальскими огоньками и прожгли кожу. Расставили акценты, привлекая к себе внимание. Кира смотрела на след в отражении мраморного кафеля, пытаясь стереть его, пока тот не впитался.       Руки слегка подрагивали. Больше не от паники или страха — впервые от эйфории. Не самое приятное утро не сбило с тела спесь, не до конца вывело из крови подсластители. Тремор ног и учащенное сердцебиение — то, что Кира почувствовала, проснувшись от удушающего запаха сигарет. Настолько отвратительного, что, казалось, номерок за ночь превратился в пепельницу.       Первое, что бросилось в глаза, — разместившаяся на подоконнике Алиса. Она за несколько вдохов прикончила сигарету и выбросила ту в окно. Кира дала бы руку на отсечение — девушка прорыдала все утро. Красноватое лицо, скатившаяся по щекам тушь. Кира выглядела так же, хотя не проронила ни одной слезы.       — Нагулялась? — тон Алисы не сказать, что был особо дружелюбным. Кира уловила в нем кое-что, что порой проскакивало и в собственном голосе. — Вставай, пора перебираться в свою лачугу.       Кира оттолкнулась от матраса, облизав сухие губы. Она коснулась их, прощупывая на целостность, чувствуя под кончиками пальцев подсохшие мазки дешевой помады, перебравшиеся на подбородок и шею.       — Где мы? — проговорила Кира одними губами, уткнувшись в смятую мужскую футболку, служившую ей подушкой.       — Все там же, — почти рявкнула Алиса, едва колыхнув голосом номерок.       Кира непонимающе моргнула, застыв на месте, пока до нее доходил смысл. В кусочек объектива попала перевернутая кружка и несколько пуль у стенки, закатившихся под приподнятый плинтус. И в этот момент будто кто-то проявил пленку, выдернув девушку из негатива: колючий плед, чай, кожаный диван с поврежденной обивкой, колющий голые коленки — это его комната. Та самая, которую тьма заглатывала каждые секунд тридцать, после того как она открывала глаза и просила попить. Выстанывала просьбы в щеку, говоря что-то о том, что он пах свежестью и было бы неплохо, если бы лег рядом. Черт.       — Что вчера произошло? — Алиса вывела ее из хаотично наслаивающихся друг на друга размышлений, с грохотом спрыгнув на пол. — Не поделишься?       — Я не… Не особо помню, — все еще сонная, солгала Кира. Те коктейли по вкусу были как ложь. Или в его слюне находились какие-то компоненты, позволяющие так легко врать. — Давид что-то сделал, и я… Там была Саша. Его девушка или…       Форточка с грохотом захлопнулась. Кира подскочила от испуга, сжав мятую юбку платья. Алиса выглядела так, будто собиралась влепить ей пощечину. Она за считанные секунды приблизилась к девушке, вытащив из кармана робы знакомую побрякушку. Кольцо. Кто его снял?       — Скажи, где ты это взяла? — Алиса свела брови на переносице, нависнув над Кирой и почти сдирая своим гневным взглядом сетчатку. Дай ей сейчас острый предмет — она без раздумий проколет ей радужку. — Кто тебе его дал?       — Я понятия не имею…       Пальцы сжались на щеках. Алиса притянула Киру ближе к своему лицу и покрутила серебряное кольцо, развернув его таким образом, что на внутренней стороне проступила размытая гравировка — корявая буква «у», пронзенная мечом. Оно всегда было там?       — Эй, я знаю, чье оно. Ты знаешь? — процедила Алиса, встряхнув девушку.       — Н-нет, — испуганно промямлила Кира, попытавшись качнуть головой. — Я даже не знаю, что это такое.       — Уверена?       Кира кивнула, проследив взглядом за кольцом, перекатившимся в пальцах. Украшение исчезло в кармане робы, оставшись фантомным давлением на безымянном. Чирком по бледной щеке, где осталась серая черточка на разгоряченной щеке. Она явно свихнулась.       Кире, оказывается, не было стыдно. Ни губам, ни ладошкам, соскользнувшим по его груди, ни памяти, где не существовало пробелов. Все осталось: от вспыхнувшего под потолком фонарика до смятой юбки на бедрах. Хрипов, размазанных по шее, мутных глаз, которые блуждали по открытым участкам кожи.       Кира выдохнула и уперлась лбом в стенку, прокручивая каждую строку их разговора. Он не был похож на общение между похитителем и жертвой. И это вызвало странный эффект, импульс, который говорил о дефиците прикосновений. Будто она давно на них подсела и теперь не могла слезть. Стала жадной, слишком до них голодной. Домашний Бог явно над ней насмехается.       Лейка перестала сыпать мокрый холод. Вода в импровизированном бойлере кончилась. Кира ступила босыми ногами на коврик, натянув стираную пижаму, и бросила короткий взгляд на кусок атласной материи в корзинке для белья. Она все еще чувствовала его руку на своем бедре. Ее не попустило от тех конфет.       Кира насильно вталкивала в глотку собственную ложь, пуская по венам оправдания. Думая, что ее стошнит от самой себя, как от дешевого виски. Не стошнило. Все было в порядке. Наверное, защитный механизм психики был ничем иным, как пародией — калькой на устройство, которое сломалось, упав ему в руки кусками болтиков.       — Там были парни из «Сетки», че мне надо было делать? — громко смеялся в соседней комнате Давид. — Показал товар. Чутка похвастал. В чем проблема?       — Какой же ты кретин.       Кира на цыпочках приблизилась к двери и прижалась к ней ухом. О чем они говорили?       — Если бы вы были поосторожней, и ты нигде не светился, то никто бы не стал спрашивать, — вскрикнула Алиса, ударив по чему-то тяжелому. — Люди Мирона вчера прочесали часть Второго, придурок, — рявкнула девушка, видимо, бросив в парня подушку. — Кого ищут, как думаешь?       Внутри что-то треснуло при упоминании Мирона. Напряжение сжало горло в тиски, не давая проглотить слюну. Кира обтерла ладошки о пижамные штаны, чувствуя грязь на коже, даже если та скрипела от хозяйского мыла.       — Я вчера неплохо так накидался, — рыгнул Давид, заставив Киру скривиться. — Не пили мне мозг. Ты что, моя бывшая жена?       — Ты совсем страх потерял? — вскрикнула Алиса, в воображении по обыкновению покрутив пальцем у виска. — Ты в курсе, что и бывшие дружки Свята присели нам на…       — Не кипишуй и перестань орать. Поищут и перестанут, че ты? — фыркнул Давид, чей голос, кажется, стал ближе. Он что-то пробормотал про Тишу и прочистил горло. — У стен уши, помнишь?       Дверь резко распахнулась. Кира вскрикнула от неожиданности и пошатнулась, на секунду потеряв равновесие и чуть не упав на пол. Она схватилась за перекладину и растерянно промямлила:       — Д-давид?       — Прикинь! — прыснул парень, разведя руками в приветственном жесте. — Ты, блять, знаешь, что отрезали любопытной Варваре? Или показать?       Кира отрицательно качнула головой. Ей понадобилось около пяти секунд, чтобы сердце перестало бешено колотиться, сместив один шок другим — она встретилась взглядом с Давидом и заметила новый синяк на его лице. Свежий.       — Отстань от нее, — подала голос Алиса, зайдя следом и запрыгнув на стол, где валялись смятые сигареты из пачки без акциза. «Вега». Она бы привезла Артуру сувенир из Буферки. — Ты уже достаточно сделал.       — Это правда, — согласился Давид, приобняв Киру за плечи. — Но нашей пленнице понравилось, я тебя уверяю. Она вчера неплохо зажгла. Кто бы мог подумать, какая Кирочка… — парень глянул на нее, накрутив на палец влажный локон. — Спо-соб-на-я. — и проговорил это слово по слогам, будто сладкую конфету перекатил во рту.       Кира дернула плечом и отстранилась. С лица Давида не сходило довольное выражение, украшенное двумя синяками, один из которых, она была уверена, был размером с кулак рыцаря. Это заставило уголки губ подняться.       — Что с твоим лицом, Давид? — спросила с усмешкой Кира, мысленно потешаясь над ним и совсем не скрывая довольства.       — Зашел не в ту дверь, — многозначительно протянул парень, растянув улыбку по своему лицу так же двусмысленно. — Косяк ебаный.       — Косяк? — удивленно переспросила Алиса, подняв бровь вверх в вопросительном жесте. — Ты говорил другое, нет?       — Типа, — отмахнулся Давид, закинув руки в карманы штанов.       Кира склонила голову, наблюдая за реакцией Алисы. Он не сказал ей. Очевидно, не сказал. Давид хлопнул Киру по плечу, подмигнул ей заплывшим глазом и шмыгнул к двери, бросив незаинтересованно:       — Ладно, развлекайтесь, скоро сваливаем.       В комнату залетел сквозняк. Воздух наполнился недосказанностями, запахом подожженных спичек — Кира была уверена, что так они пахнут: сгоревшей серой и деревянной палочкой. Она потопталась на месте, выждав, когда пламя в ладошке Алисы затухнет, и двинулась в сторону своего матраса.       — Слушай, ты в курсе, что с ним случилось? — с нескрываемым любопытством спросила Алиса, стряхнув пепел на подоконник — туда, где осыпались подсохшие нарциссы. — Кто ему начистил рожу?       — Я… не знаю, — пожала плечами Кира, плюхнувшись на матрас. — Кажется, что не знаю, — добавила она тихо, спрятав улыбку в подушке.       Странно иметь секреты с тем, кому сутками желаешь смерти, и странно не желать ее тому, кто точно ее заслужил.

***

      Судя по горячему, липнущему к коже воздуху, здесь было не меньше тридцати пяти градусов. Кажется, у Киры поднялась температура, и девушку бросило в бред, потому что в такие моменты у ее воображения была одна крошечная прихоть: видеть его сидящим на матрасе с книгой в руке. Она так утешала себя последние несколько минут, наконец осознав, что это не очередная навязчивая иллюзия или типичная заразительная идея, вытеснившая из головы рациональность.       Удивительно, он был реальным. Ей не показалось. Кира не отводила глаз от рыцаря, сидевшего на расстоянии вытянутой руки. Ее сознание больше не противилось, видело его настоящим — из плоти и крови. Было бы чертовски обидно, если бы он внезапно исчез, вновь оставив ее ни с чем.       Кира чиркнула носом по мягкой подушке, прежде чем та оказалась зажатой в объятиях. Она подползла ближе к краю, перекинув ноги через кусок задравшейся простыни. Принялась наблюдать за рыцарем, который две ночи назад стал причиной помутнения ее рассудка. И, видимо, ее взгляд жегся, потому что Свят спустя миг нахмурился, прервав тишину:       — Почему ты не спишь?       Ледяной тон. В голосе ни капли эмоций. Она знала: рыцарь был не таким, даже если та дрянь что-то поменяла в ее восприятии. Тактильные ощущения говорили об обратном.       — Жарко, — пожаловалась Кира, осмотревшись по сторонам.       Часть номерка тонула в чернильно-велюровой темноте, и если бы не тусклый свет карманного фонарика в руке рыцаря, то его силуэт едва бы просматривался. Кира все никак не могла понять, каким образом он стал для нее настолько заразительным. Это был даже не пунктик в списке или шаблонное любопытство: узнай похитителя поближе, раскрыв его мотивы, или что-то вроде.       Нет. Участок в мозгу, когда-то отвечавший за инстинкт самосохранения, атрофировался. Пара легких касаний по бедренным косточкам — это все равно не чувствовалось синдромно. Кира знала, что эффект появляется не сразу. Зараза незаметно проникает в твой организм, как лучевая болезнь. Медленно пожирает изнутри, не активизируя нервную систему. Кто бы мог подумать, что это окажется так… приятно.       — Я не слышала, как ты вошел, — просипела Кира, вслушиваясь, как патрульные отбивали ритм ботинками, вышагивая по битым улочкам Второго, в котором тишина потирала ручки в надежде устроить какую-то пакость. — Твоя очередь дежурить или?..       — Алиса вышла покурить, — однозначно ответил Свят, оставаясь сосредоточенным на тексте.       — Что мешает покурить в комнате? — уверенно хмыкнула Кира, точно зная, с кем и где Алиса проводит время. Хорошо, что этим человеком оказался не рыцарь. — Она с Давидом. Это и дураку понятно.       Свят пожал плечами, как обычно умалчивая детали. Кире не было дело до отношений Давида и Алисы. Она не собиралась раскручивать и выводить рыцаря из себя, а видит Второй Округ — он вот-вот взорвется.       — Что ты читаешь? — Кира выставила ногу, коснувшись пяткой холодного пола.       — Книгу, — раздраженно и коротко.       Интересно, он был таким же ворчливым в реальной жизни? Какой он реальный?       — Почитаешь вслух?       — Нет, — обрубил Свят.       Страница перелистнулась с легким шорохом. Они вновь вернулись в исходную точку. Кира села, по-дурацки поправив волнистые от воды волосы. Это движение могло бы считаться за флирт. Ей не хотелось признавать, но от рыцаря чертовски сильно хотелось внимания. Не того, какое появлялось в ночном лесу, когда тело сходило с ума от переизбытка кортизола. Нет. Что-то нормальное. Относительно нормальное.       — Как называется книга? — протянула Кира, предприняв попытку усесться поудобнее в первом ряду.       Ее взгляд метался то к пальцу, нажимавшему на кнопку устройства, чтобы отрегулировать свет, то к глазам, пробегающим по тексту. Все это выглядело, как насмешка: рыцарь пытался казаться человеком. Может быть, он и правда был таким. Кира тайно надеялась, что в карманах его куртки спрятаны не только пули и пушки.       — Не хочешь говорить со мной?       — Спать, — в приказном тоне обратился к ней Свят.       Кира насупилась, выждав ровно две перевернутых страницы. Поднялась, поправив задравшуюся футболку, и сделала несколько коротких, осторожных шажков в его сторону. Едва ощутимых, скорее, чтобы не потревожить тишину Второго округа, который сопел характерным звуком гравия под шинами автомобиля.       — Куда собралась?       — В ванну, — рявкнула Кира, начиная закипать. — Теперь нельзя в туалет, или что?       — Иди, — рявкнул в ответ Свят.       Кира в недоумении хлопнула ресницами, приклеившись к полу босыми ногами, по которым бежал легкий сквозняк. От той ночи не осталось мягкости, которая ей запомнилась. Так живо въелась в мозг, что центральная нервная система сходила с ума от несоответствий, будто каждую из его эмоций превратили в исходный код.       — Что? — Свят поднял глаза, перед которыми бежал светлый дымок карманного фонарика, мешая в воздухе пыль.       — Дай мне посмотреть, — потребовала Кира, ткнувшись пальцами ног в его ботинки. — Я хочу почитать эту... историю, — она дернула подбородком на книгу, по обложке которой нельзя было разобрать название. — Мне скучно, — и пожала плечами, услышав громкий щелчок костяшек пальцев.       — Кира, если ты сейчас же не окажешься на своем…       Свят не договорил, выругавшись, как только Кира вырвала книгу из его рук и инстинктивно отскочила, ударившись бедром о стол. На нем не было ничего, кроме скатерти и пустого коробка спичек, полетевшего вниз.       — Кира, — предупредительно рыкнул Свят. — У меня сегодня нет настроения.       Его угрозы перестали работать. Как давно? Кира не стала разбираться в этом, прекрасно понимая, что рыцарь ничего ей не сделает. Он мог только встать, сделать ровно три шага в сторону девушки, зажав ту в угол. И больше ничего.              — Верни ее мне, — в его голосе сквозило напряжение, когда-то пробирая до косточек, но не сейчас.       — Вот эту? — игриво протянула Кира, повертев вещь в воздухе. — Попробуй забрать, — и тихо хихикнула, спрятав книгу за спиной.       Свят подошел ближе. Кира не успела ни вдохнуть поглубже, ни возмутиться. Замерла, не понимая, что он с ней делал. Почему так расчувствовался? Всему виной болезнь, которая сначала притупляет один из органов чувств, а затем вызывая расстройство ощущений? Она не собиралась из нее выбираться, решив окончательно осесть где-то внутри. Очевидно, перестать бояться его реакцию.       — Ты начинаешь выводить меня из себя.       — Я не помню, как добралась до кровати, — рвано выпалила Кира, решив сместить внимание, попытаться запутать или выведать что-то потерявшееся, как только голова коснулась дивана. — Точнее… Я точно помню, что…       — Алиса помогла тебе, — процедил Свят, протянув к ней руку. — Я все еще...       Кира увернулась, прижав поясницей книгу к холодной стенке, и подняла брови вверх:       — Алиса прорыдала всю ночь. Что с ней?       — Встала не с той ноги, — теряя терпение, повысил голос Свят.       — А с Давидом что? У него синяки по всему лицу. Второй совсем свежий.       — Они там были до этого.       — Я говорила про второй, — поцокала языком Кира, закатив глаза. — Это ты сделал?       Свят клацнул челюстью, не собираясь отвечать. Кира накренилась, перехватила его руку, притянув ближе. Успела скользнуть большим пальцем по сбитым костяшкам. Он почему-то всегда притворялся. Она почему-то всегда находила ему оправдания.       — Ты подрался с кем-то?       Свят дернул ее за локоть. Кира уперлась плечом ему в грудь, оказавшись лицом к лицу с предупредительным прищуром, который просматривался в полумраке. Это не остановило начавшуюся реакцию — щеки закололо от воспоминаний, закаленных настолько, что, кажется, попроси пересказать его поцелуи, она сможет повторить каждый с погрешностью в миллиметр. Если не меньше.       Кира хлопнула ресницами, перекрыв глаза на секунду. Всего одну. Она поднялась на цыпочки, растворившись полностью — в его близости, плотном аромате мужского мыла, необъяснимой свежести и… спелой вишни? Женские духи?       — Больше не вздумай брать мои вещи, — Свят выхватил из руки книгу, отодвинувшись от нее. Это было так, будто фокусник щелкнул пальцами перед лицом. Вывел из транса и бросил в реальность. — Теперь быстро на место.       Свет фонарика, до этого падающий на противоположную стену, растянул по номерку бесформенные тени. Свят успел подойти к матрасу и щелкнуть по кнопке, почти растворившись в темноте. Он повесил устройство на петлю своих штанов, обернувшись на ее полный претензии вопрос:       — Где ты был?       — С каких пор ты устраиваешь мне допрос? — рявкнул Свят, и, кажется, отельчик заходил от перенапряжения. — Живо в кровать.       — Это не кровать, а гребаный матрас!       — В следующий раз выделим тебе двуспальный, — ядовито выплюнул рыцарь.       Кира сжала руку в кулак, чувствуя, что ей не хватает всего одного реагента, чтобы вспыхнуть. Поджечь к чертям этот отельчик, прихватив заодно Второй округ. Жаль, Свят не понимал, что уходить сейчас — все равно что играть со спичками, облитыми бензином.       — Куда собрался?! — разъярилась Кира, дернув рыцаря за плечо у выхода.       С близкого расстояния просматривалась его хмурость. Острые черты лица, напрягшиеся от злости. Кира могла бы поклясться, что еще немного — и ошпарит высоковольтной линией по голой коже.       — Не думай, что так просто можешь уйти.       — У тебя проблемы, — холодно отрезал Свят, раздражение которого росло в геометрической прогрессии. — Ты не понимаешь, что делаешь.       — Проблемы? — нервно хохотнула Кира. Слишком цинично бросать ей в лицо что-то о том, что у нее проблемы. Она ненавидела, когда люди делали вид, что ничего не произошло. — Не смей говорить мне, что у меня…! — девушка попыталась его толкнуть.       — Обруби эти чувства, Кира! — взревел он. — Они не приведут ни к чему хорошему!       — Зачем ты тогда поцеловал меня?!       Его рука на ее плече никогда не чувствовалась так тяжело. Кажется, еще немного, и та раздавит кость. Физическая боль не была бы страшнее собственных желаний, которые раскручивали воздушные замки, как карусель. И она просто не знала, как остановиться. Как с них спрыгнуть.       — Что? Тебе нечего сказать?       — Мне нужно было снять напряжение, — выпалил Свят, вдовесок пожав плечами как бы между прочим. Как бы говоря, что он не блефует. Не в этот раз. — Ты оказалась под рукой, но это не значит, что ты мне интересна.       — Н-не поняла, — Кира моргнула, будто правда не поняла.       — Ты в плену, и я планирую тебя продать, — напомнил Свят, бросив слова ей в лицо, как горсть грязи. Хуже было бы только наступить на него ботинком, но она бы поспорила — сейчас это было почти то же самое. — И если мы закончили, я пошел. Меня ждет девушка.       — Ч-что ты сказал?       — Ты услышала с первого раза, Кира! — рявкнул Свят, дернув ручку с такой силой, что с нее точно должно было вылететь парочку гвоздей. — Я не стану повторять.       Его слова горчили на языке, небрежно раскраивая ее на кусочки. Сколько раз перед носом хлопала дверь? Сколько раз он говорил правду? И почему впервые это чувствовались так, будто это она и была?       Кристально чистая правда.

***

      — Там стоят их парни. У них что-то вроде блокпоста, — объяснял Давид, каким-то образом умудрившийся сохранить ленивый тон среди гула местных и торговцев, с самого утра стянувшихся на базар. — Бумажки проверят, подрючат самую малость, но все лучше, чем быть подстреленным, — парень сплюнул на землю и закурил.       — Давно они там стоят? — качнул головой Свят, указав жестом на ряд прилавков, где они должны были раствориться среди местных.       — После вашего мирного ужина, я полагаю, — хмыкнул Давид, дернув плечом.       Ветер поднял уличную пыль, превратив в муть часть базара, где сомкнулось кольцо из подростков. Кира протерла глаза, в которых поплыло от жары. День выдался аномально жарким. Солнце почти расплавило асфальт. Они сбросили куртки, нацепив на одежду шевроны булавками. Она и слова не проронила, когда та кольнула ключицу, будто специально в том месте, где просматривался желтоватый след.       Он все еще не сходил с нее. Не смывался с холодной водой в слив. И после того, как Кира увидела его на улице с какой-то девчонкой, игриво вешающейся рыцарю на плечо. Рыжая вполне могла сойти за обладательницу спелой вишни. Кажется, ревность стала для Киры новой пищей. И цвета та была терракотовой — в цвет волос той девчонки.       — Что в Южном Втором? — нетерпеливо спросил Свят, чье раздражение приобрело новый оттенок.       — Я все утряс, — отмахнулся Давид, повертев в руках две бумаги с таблицами и печатями, куда попали частички пепла. — Они телятся. Все никак не могут разрешить с Центром вопрос по Второму округу. Я слышал, что Часов планирует перетереть с ними, — пожал плечами он, незаметно взъерошив прическу какому-то мальчику, сидевшему при дороге с протянутой рукой. — За угол, девчонки. — скомандовал Давид, бросив с подтруниванием: — Алиса, не теряйся.       — Отвали, — буркнула девушка, направив Киру в нужную сторону.       Из этой части базара будто выкачали краски, взамен плеснув серость. Два складских помещения с выбитыми стеклами, за которыми складывались друг на друга пятиэтажки, и ряд металлических столиков с навесами по правую сторону, где топтались мужчины в кожаных рваных куртках.       Кира обвела часть этого места взглядом, наткнувшись на мелькнувший билборд в конце площадки, с картинкой, что просматривалась из окошка приборостроительного завода:

«Центр. Не надо думать. С нами тот, кто все за нас решит».

      — Слава сказал, что Часов подмял парней из нескольких проводов, — говорил Свят.       — Центр кинет ответочку, будь уверен. — громко прыснул Давид, прихватив два яблока с прилавка и подбросив те в руках. У Киры наполнился слюной рот. Хотелось есть, но не настолько, чтобы выпрашивать у них еду. — Еще немного, и они сорвутся с цепи, — подытожил парень, смачно укусив добытый плод.       — Центр не станет вестись на их провокацию. Правила для всех четкие и понятные, — настаивал Свят, хлопая крышкой пейджера. — Если Часов зайдет в Третий, живыми они не выйдут. Никто не станет терпеть их непослушание, — серьезно отчеканил рыцарь, поправив на плече рюкзак. — Тем более…       Окончание фразы растворилась в шуме подъехавшей к одному из зданий машины. Оттуда выпало человека три, передав торговцам коробки. Свят и Давид отдалились от них на несколько шагов, почти затерявшись в резко возрастающем потоке людей. Кира устало опустила плечи и просто шла, изредка вслушиваясь в недовольное бурчание Алисы, которая совсем потухла, переняв ее собственный настрой.       Базарчик с каждым шагом наполнялся гулом, звоном металла и будничной суетой. Чем ближе они подходили к выходу, тем сильнее становился непрекращающийся гомон — словно у владельца площадки нашлась отмычка, внезапно вскрывшая замок, и на узкую улицу вывалилось человек тридцать, если не меньше. Кира нахмурилась, пытаясь отыскать в смеси шевронов схожие с теми, что видела и запомнила за последние несколько месяцев — ни один не узнавался.       — Алиса, — буркнула Кира, замедлившись.       — Что такое? — устало выдохнула она, чиркнув плечом по ней.       Билборд, возвышающийся над площадкой, все время бросался в глаза. Три мужчины с автоматами в форме. Черные балаклавы. Опознавательный знак на правом рукаве куртки: щит и мельхиоровый меч, который сжимала в тиски красная роза. Так странно видеть рекламу в полуразрушенном городе, где не удавалось добыть хлеб, не говоря уже об удовлетворении обычных потребностей вроде помыться в горячей воде или включить электричество.       — Кто они? — Кира указала подбородком на картинку, напрягая зрение, чтобы рассмотреть надпись в правом нижнем углу — адрес. — Этот Центр?       — Они здесь с самого начала, — Алиса качнулась на пятках, сложив руки на груди. — Взяли под контроль Буферку, затем часть Второго после демаркационной. Двинули линию и посадили туда Мирончика, — цокнула она языком, как бы говоря этим, что Центр просчитался. — Они на него ставили, но пошла дележка. Реки крови, как говорят.       — Мирон… — Кира запнулась, чувствуя, как стягивает холодная дрожь лопатки. — Так он один из них?       — Был когда-то, пока местное ополчение и частные компании не начали выбивать себе каждый по куску. Мирончику достались кусок Первого и Второй, Центру — Третий и Четвертый. Так что все, кого ты здесь видишь, работают либо на него, либо на них, — Алиса ткнула пальцем в билборд, следом подтолкнув Киру в плечо. — Идем.       Гравий скрипнул под подошвой. Кира несмело поплелась по дороге, оборачиваясь на перешептывания торговцев о том, что пряталось в тяжелых коробках: пистолеты, кастеты, снимки обугленных кусков Буферки, запечатленные с дронов и карт. Видимо, они продавали координаты или что-то вроде того. Подобный снимок она разглядела в руке рыцаря, остановившегося с Давидом в самом конце площадки.       — Так вы работаете на Центр? — спросила Кира и тут же скривилась, получив от солдата с револьвером в руках воздушный поцелуй.       — Не совсем, — послышался сбитый голос Алисы за спиной. — Сеть была проектом Центра. Они гоняли с одной стороны на другую пленных или богатеньких местных. Поначалу было неплохо, пока Мирончик не перекрыл границу Второго и попоросил проценты. Сетка распалась, отпочковавшись в независимые мини-сетки. Типа нашей, только без чернухи, — прыснула девушка, будто сама не могла поверить в то, чем занимается.       — Без чернухи, — Кира закатила глаза.       — Ты думаешь про Давида, да? Он самый пронырливый, кого я встречала. В жопу без масла влезет, — отшутилась девушка, тряхнув автоматом в своих руках. — Он лучше, чем кажется. Вряд ли ему в прикол этим заниматься, у всех есть нужда, знаешь?       — И какая у тебя нужда?       — А вот это уже не твое дело, — Алиса чиркнула дулом по пояснице, превратив ткань робы в гармошку.       Кира фыркнула, отбросив от себя автомат и вызвав этим действием смех у Алисы. Все вокруг дали понять, что им плевать на подобный жест. Торговцы занимались своими делами, наверное, не заметив ничего необычного. Сколько в таком случае людей брали в плен и вели по улочки под дулом автомата? Жутко представить, что для кого-то это обыденность. В порядке вещей. С такого сорта чужаками грош цена сбегать.       — Здесь есть еще кто-то? Кроме Центра и Часова? — допытывалась ненавязчиво Кира.       — Местное ополчение, — ответила Алиса, отодвинув в сторону какого-то парня, заслонившего проход. Они обменялись с ним парочкой ругательств и хлопками по спине. — Делают вид, что никому не принадлежат, но если копать глубоко, то можно отыскать связи. Хотя, что еще делать парням? Посмотри на них, — девушка обвела рукой площадку, под которой провис навес, похожий полный воды потолок в их гостиной, когда Варвара забыла выключить воду в ванной. — Представь, если бы не было войны. Они бы подохли с голоду. Они же делать ничего не умеют, кроме как таскать пушки и… — вскрикнула она, махнув Давиду, остановившемуся с рыцарем у очередного прилавка, — разъезжать на гнилых тачках.       И убивать людей. Такое не покажут по телевизору. Слишком живая картинка, чтобы люди поверили, что это «хорошо отыгранная жизнь». Победы не выглядят, как скошенные дома, со стен которых отслаивалась побелка, или горы пустых гильз под ногами парнишки, которому не было и двадцати.       — В Третьем много машин? — выдохнула Кира, стерев со лба пот. Солнце готово было снять с нее кожу живьем.       — Больше, чем здесь, на три или пять. — Алиса крутанула в воздухе свободной рукой, выставив пятерню перед ее носом. — Там все почти так же, как здесь: электричества нет, водичка холодна. По крайней мере, нет месива, как во Втором и Первом. Жить можно.       — Почему ты тогда не нашла там работу?       — Я, как и все, — Алиса сжала свои пальцы у шеи, нагнувшись к ее лицу, чтобы шепнуть: — Больше ничего не умею делать, кроме как палить из пушки, — хихикнула она, развернув девушку вправо у развилки. — Видишь? Туда идем.       Кира кивнула, прислушиваясь к шуму, доносившийся из места, откуда они ушли. Она повернула голову, отыскав группку, в которой, кажется, происходила драка. Несколько вмазавших по лицам кулаков подтвердили догадки. Там было около десяти человек, и все в разного цвета формах. Могли ли там быть люди ее отца? Вряд ли. Кира все равно решила задавать вопрос:       — Что до ликвидаторов или… солдат моего отца? Ты знаешь…       — Ты о сотнях? — с голосе Алисы послышались уничижительные нотки.       — Вроде того, — замямлила Кира, отведя глаза от рыцаря, до которого было шагов пятнадцать. Болючих шагов. В правом ботинке мамины сережки кололи стопу, но она шла дальше. — Я слышала их называют лесные, верно?       — Волки, черти. Как только они себя не называют, — Алиса перекинула автомат через плечо, как только грязноватая часть базарчика кончилась. Кира поняла почему. — Знаешь, в Буферке кто угодно может снести тебе башку, — девушка ткнула пальцем Кире между бровей. — Поэтому тебе убегать хреновая идея. Осмотрись вокруг: тебя здесь даже никто не знает. Будет неприятно, если солдаты твоего папы пустят в тебя пулю.       — И что ты предлагаешь? — выдохнула Кира, будто действительно надеялась получить совет.       — Нас держись и все. — протянула Алиса, как что-то само собой разумеющееся. — Хочешь жить, умей вертеться, принцесса. Золотое правило. Тебе ли его не знать?       Там было еще что-то о нравственности, но что может о ней знать человек, который решился на похищение? Кира прикусила внутреннюю часть щеки. Она приучила себя признавать очевидное. До первых встреч с глазу на глаз в закрытых помещениях, которые слали к чертям всю ее выдержку. Стойкость, которой гордился отец. Он был бы недоволен. Наверное.       — Схуяли так медленно? — возмутился Давид, когда они поравнялись с ними.       — Ты раздражаешь меня с самого утра, Давид, — процедила Алиса, передав рыцарю рюкзак. Кира проследила за открывшимся замком сумки, в которой исчезли два фото местности и пакеты с чем-то тяжелым. — Можно быть придурком хотя бы раз в неделю?       В такие моменты ее разум убежденно трещал: «Это похоже на путешествие». Кира самолично выпестовала эту идею, которая отыскала очевидный источник глазами — он не смотрел на нее в ответ.       — У тебя месячные, что ли? — скривился Давид, выпустив серое колечко в воздух. — Чего ты заведенная?       — Перестаньте, — вклинился Свят, сняв с плеча Алисы рюкзак. — У нас есть около трех часов. Смена на блокпосту меняется каждые…       — Лови суку!       Какой-то мужчина громко заорал. Кира машинально развернулась на голос, посмотрев в ту часть базарчика, где поднялся шум. Толпа расступилась, позволив девушке с капюшоном на голове убегать от парней в форме. Люди свистели ей вслед, часть гражданских подобрала в руки коробки, похоже, собираясь убраться. Кто-то открыл огонь. Пленница сбежала?       — Алиса, забери, — гаркнул Свят.       Прошло секунд пять, прежде чем в воздухе что-то взорвалось. Послышался треск, следом шорох. Кира подняла голову наверх. С крыши одного из зданий попадали зеленые флаеры. Худой парень, по нелепости тела которого можно было понять, что он еще подросток, отскочил от края крыши и сорвался с места после нескольких выстрелов в его сторону.       — Они же его убьют! — боязно вскрикнула Кира, прикрыв ладошками губы.       — Врассыпную, — гаркнул рядом Давид, перезарядив пистолет.       — Иди сюда!       Атмосфера запестрела от гула — смеси криков, смешков и освистываний. Кира почувствовала, как бежит за рыцарем, пробираясь сквозь резко сгустившуюся в этой части базара толпу. После трех глухих хлопков они сорвались на бег. Не только они. Местные побросали вещи, кто-то схватил велосипед и закрутил педалями. Понтовое спокойствие в один момент затянуло в хаос.       Место, где скрылась та девушка, полностью заволокло белым дымом. Киру толкнула в спину чья-то рука. Потом две пары таких. Она упала, опустив лицо на землю, укрытую зелеными флаерами, где красовался орлан, летящий над плохо напечатанным текстом: Открылся один творческий клуб. Владельцы приглашают на работу квалифицированных профессоров по разведению цветов. К сожалению, четыре из них были рассчитаны в прошлом месяце. По всем вопросам обращайтесь…       — Кира! Идем, — сквозь шум донесся голос рыцаря.       Автоматная очередь оказалась действеннее его попыток поднять девушку. Кира вскочила на ноги, вцепившись в его запястье двумя руками. Она побежала за ним. Нет, скорее, позволила волне из людей подхватить их и откинуть на приличное расстояние от двухэтажки, которую только что разорвало на части. Смяло в лепешку. Прижало и размазало по асфальту.       — Диверсия! Поймайте их!       Кира испуганно закричала, чувствуя затылком свист пролетающих мимо пуль. Боль в запястье и удары чужих ботинок по ногам показались пустяком по сравнению с перестрелкой. Стреляли с двух сторон: спереди, куда бежал поток людей, огонь вели солдаты, которые виделись по пути сюда, сзади — силуэты, чьи лица были скрыты под капюшонами. Точное такие же по виду, как та девушка.       Несколько тел упало на землю. Где-то совсем рядом завизжали колеса машин. В воздухе разлился запах гари, тола и стреляных гильз. Кира почти ничего не видела в поднявшихся вверх клубах седого облака. Его резанула очередная шашка, которую отфутболил мужчина, и та получила пули три, прежде чем разлетелась осколками по площадке. Изрезала парню напротив лицо.       — Пригнись! — рука рыцаря легла ей на затылок.       Теперь Кира поняла, что такое настоящий ужас, который жег каждую точку, где через кожу выбивался пульс. Свят притянул девушку к себе, прижавшись с ней к стенке. Его сердце вторило ее внутренним битам. Так же больно. Чертовски страшно. Кира обвила руками его шею, понемногу пробираясь за ним в какую-то часть базара.       Белая завеса рассеялась за поворотом. Кира успела выхватить взглядом группу бегущих к центру военных, перед тем как они завернули за очередной угол. Оказались в ничем не отличающемся от всех дворике, где разгоряченное лицо облепили мокроватые простыни.       — Оцепить рынок! — раздался откуда-то сверху полный отвращения голос, который кричал в рупор почти над их головой. — Досмотреть каждого!       — Что происходит? — в панике вскрикнула Кира. — Они… п-пойдут за нами?       — Нет, — твердо ответил рыцарь. Она не поверила.       Кира в последний раз оглянулась на вопли, поджав губы. Свят пересек с ней площадку, по пути сбросив что-то на землю со своего рюкзака: бумаги, какие-то листы, книгу, куски чего-то, что Кира не могла уловить, пытаясь подстраиваться под его бег. Рыцарь резко остановился между перекрестком, ведущим в разные части проходов, где прятались просевшие в бетоне двери квартир.       — Руки вверх! — рявкнул кто-то за простыней.       Свят шумно выдохнул, послушавшись команды. Шум в ушах стал тише, хотя она могла бы поклясться, что слышала щелчок затвора и бег тяжелых ботинок. Совсем рядом. Кира сжалась, спрятавшись за мужской спиной, когда по мокрой ткани поплыл силуэт с автоматом. Спустя два ее всхлипа человек показал лицо. Встал напротив, ткнув дулом сначала в голову рыцарю, затем в открытый рюкзак и следом на землю, где валялась валюта. Скоб.       — Попались, суки, — прорычал мужчина, дав понять, что выстрелит. — Эй, ты, руки показала! — вскрикнул он, покачивая автомат из стороны в сторону.       — Все нормально, — спокойно заверил Свят, говоря это скорее ей, чем тому мужчине в форме. — Мы из Люксембург.       — Я сказал — руки!       Ей стоило позволить прострелить рыцарю голову. Кира бы что-то придумала. Она приучилась к тому, чтобы выбираться, но в том, что рука сама дотянулась до перекрученной по талии портупеи, где был пистолет, было что-то от страха оставить его навсегда в памяти Второго. И это чувство оказалось сильнее паники.       Кнопка на портупее щелкнула. Затвор скопировал ее звук. Кира всучила пистолет рыцарю в поднятую руку. Выстрел не заставил себя долго ждать. Солдат упал на землю. Его кровь осталась на одной из простыней, брызнув из простреленной головы на чистое полотно.       — Ч-черт, — всхлипнула Кира, вцепившись руками в волосы. — О-он…       — Не смотри, — Свят откинул ботинком бумаги, отыскав одну, что теперь скомкалась в его кулаке.       — Я н-не… не хотела…       — Знаю, — кивнул Свят, приобняв ее за плечо, и повел за собой. — Просто не смотри.       Между скошенными домами прятался узкий проход. Что-то вроде миниатюрной площадки одной из квартир с небольшим палисадником и качающимся у стенки оранжевым фонариком, подвешенным на ржавом крюке. Чем-то схожий с тем, что зажигали скауты в летних лагерях. Именно к нему рыцарь протянул руку и, перевернув дном вверх, продемонстрировал выцарапанную гвоздем надпись:

Я смешаю твою кровь с углем.

      Кира стерла ладонью слезы с лица и замерла, когда в дверь дома, которому принадлежал данный фонарь, Свят постучал дважды.

***

      — Он так просто сюда заявился? Да ты с ума сошла, женщина!       Бледная свечка румянила иконку, отдавая Святому Петру последние остатки тепла. Кира заерзала от холода на осклизлой скамье и в следующий момент подняла ноги, чтобы растереть ладонями онемевшие пальцы. Снаружи лил дождь, но люди бегать перестали. Затихли выстрелы и крики прохожих, поэтому Мария пригласила девушку переместиться на кухню со скрытыми картоном окошками.       — Она здесь не останется!       Голос того мужчины в соседней комнате был приправлен ироничными нотками. Киру дрожь пробила, как только он переступил порог, перекинув охотничье ружье со спины, и свел бровь на переносице так сильно, что у него задергались веки. Почему-то мужчина показался ей страшнее толкучки на базаре и трупа у стираных простыней.       — Пусть уходит.       — Дай ей время до завтра. Прошу тебя, — мягко говорила Мария, в словах которой изредка проскакивало упоминание Господа. — Видно же, что девушка не отсюда. Витя, ей нужна помощь. Витя!..       — Я сниму тот чертов фонарь!       Мужчина шмыгнул перед лицом и, пнув дверь, вытянул руку под дождь, чтобы дотянуться до битого, персикового цвета фонарика, сняв тот с импровизированного крючка. Мария, подобрав длинную красную юбку, подбежала к шкафчику, где отыскался плед с вышитыми на нем узорами, и подошла к ней.       — Возьмите, — женщина накинула на плечи колючий плед. Кира инстинктивно поджала пальцы на ногах из-за чувства, которое вызвало знакомые ассоциации, пустило по коже выпуклые мурашки, будто действие тех конфет еще не прошло. — Если станет холоднее, могу дать вам свою одежду.       — Спасибо, но…       Фонарь упал на пол с грохотом, и тот же звук доносился снаружи, будто тучи наехали друг на друга или кто-то ходил по небесному потолку в тяжелых ботинках. Домашний Бог заимел берцы.       — Не бойтесь, — Мария укутала Киру плотнее, набросив на колени какой-то теплый кусок ткани, в котором прятался чехол, схожий с тем, что грел угольками устройство. — Витя, сядь, посиди. Не гоняй ветер по хате, — возмутилась женщина, чем-то напомнив ей бабушку по маминой линии.       — Не ворчи, — отмахнулся мужчина, плюхнувшись на старенькое кресло-качалку.       Кира исподлобья глянула на Виталия, чьей бороды коснулась седина, которой не хватило сил задеть шоколадные волосы, светлее ее собственных на один тон. Выглядел он уставшим. От жизни точно. Несколько дополнительных морщин на лице, рассыпанных там не по возрасту, и глубоко посаженные глаза — в цвет выцветших стен скупо обставленной кухни. Интересно, у них есть радио?       Достаточно было провести зрительный узор от одного угла в другой, чтобы понять, что эти люди жили бедно, едва наскребая себе на спички. Кира заметила один шкафчик, возле которого суетилась Мария. Спустя минут пять она вернулась, разместившись напротив мужа, и все вокруг резко замолчало. Никто не занимал разговор. В общем, как никто не занимал малиновый закат на небе, что едва просматривался через отверстие в окне шириной с волосок.       Неловкая тишина напомнила ту, что повисла в воздухе, когда перед их носом распахнулась дверь. Мария разрешила остаться Кире в обмен на лист бумаги. Свят обменялся с женщиной несколькими репликами, и та согласилась с условием, что рыцарь больше не появится на пороге их дома. Это показалось странным, особенно скрывшийся в кармане юбки Скоб. Она обязана узнать, в чем тут дело.       — Мария, вам… Вам кое-что передали. Могу ли… Могу ли я посмотреть?       Тревога скользнула в горло вместе со слюной, как только Мария повернулась к ней лицом, полным необъяснимого благоволения:       — Я говорила тебе, она не здешняя.       — А мне-то что? — неприязненно буркнул Виталий.       Юбка Марии зашуршала, вспоров возникшую в комнате паузу. Женщина порылась в кармане, отыскав желаемую валюту, и продемонстрировала ту мужу, который немо шевелил губами. Так явно недовольничал из-за ее присутствия.       — У вас есть такие? — поинтересовалась Мария, протянув валюту.       — Не думаю, — робко пожала плечами Кира, в чьих руках хрустнул кусочек бумаги. Она опустила глаза, чуть не задохнувшись. — Скоб.       Стиль рисунка похож на тот, который Кира выкрала у него из сумки, хотя само изображение отличалось: два солдата в зеленой форме на фоне соборов. Один с поднятой винтовкой, второй с факелом. В правом углу картуш из мечей и надпись:       — Помни о великих днях наших сражений, — прошептала Кира тихо и проглотила ставший поперек горла комок. — Взято из… декалога Лесных Сотен. Выпущено криптонией САПЛИТе в две тысячи сорок первом году.       — Все равно ничего не стоит, — фыркнул Виталий и подошел к Кире за шага два, вырвав скоб. — В огонь такое.       — Витя, — с осуждением вздохнула Мария, качая головой.       Скоб вспыхнул от пламени свечки. Его кусочки пали ниц перед иконой. Кира слышала треск огонька и внутренний лязг звеньев цепочки в своей голове, перемежающийся с каплями дождя, что барабанили по отливу. Кажется, засунь мужчина ее руку в раскаленную печь, она не обратила бы внимания — настолько была шокирована.       — Вы их знаете? — Кира попыталась натянуть улыбку, такую, как у тех, кто за секунду до падения боинга успевает запечатлеть на камеру катастрофу и только потом понял, что был шанс попасть под его крыло. — Лесные Сотни?       — Знали когда-то, — подтвердила ее догадки Мария, подняв голову к потолку. — В наше время редко их встретишь. Стало совсем тихо. Импрезы не проводятся. Идея доживает свои последние дни.       — Импрезы? — в замешательстве переспросила Кира.       — Праздники, — не скрывая осуждения, выплюнул Виталий, вернувшись на место. — Молодежь в наше время не знает элементарного! Борются за историю, а сами не стоят и ее пальца. Кичатся скрепами, не понимая, как они строились. Наши отцы и матери, видимо, сделали что-то не так. Это их ошибка, — добавил мужчина, понизив голос.       Сонм мыслей зароился в голове, навязчиво жужжа в черепной коробке. Кира окончательно растерялась — она не была уверена, можно ли говорить, что она пленница и кто ее отец. А если они отправят к Мирону? Тот мужчина был готов выстрелить только потому, что увидел какие-то вещи на площадке. Хотя Мария с Виталием не выглядели так, будто готовы застрелить человека из-за рисунков на порванных клочках бумаги.       — Почему не празднуют? — спустя какое-то время, выдавила из себя Кира, не теряя любопытство.       — Лесные Сотни держат траур, — объяснила Мария, монотонно покачиваясь на стуле. — Вот уже как год.       — Расскажите мне о них, пожал…       — Нечего тут рассказывать, — гаркнул Виталий, испугав ее своей резкостью. — Игорь мертв. Вывезли ночью в тридцать девятом и пустили пулю в голову. Сын его позорно сбежал, остальных отстреляли в лесу. У нас говорят: саранча опасна в стае, сама по себе ничего не стоит, но я бы поспорил. Двадцатипятилетняя система рухнула. Даже он, — мужчина махнул рукой себе за спину, — сдал своих. Теперь делает вид, что ничего не произошло.       — В-вы о ком г-говорите?       — Ты больная или слепая, девочка? — в изумлении взглянул на нее Виталий, подняв косматые брови вверх. — Ты видела, кто тебя привел?! — гаркнул он.       Ее будто окунули головой в бурлящий котел. Кира прижала ладонь к животу, почувствовав слабость в желудке. Стоило закончить этот разговор, оборвать его, будто его и не было, потому что все они вели только к одному человеку, ставшему притчей во языцех двух округов.       — То есть, его отец…       — Создал ваши Лесные Сотни, — закончил за нее Виталий, стерев рукой слюну с уголка губ. — Партизанская армия, если быть точнее. Игорь был их главнокомандующим. Святослав — его сын. На такого сына рука поднимется без зазрения совести, — ядовито выплюнул он.       — Ну хватит, — вяло покачала головой женщина.       — Что, хватит? — сильнее разъярился Виталий, метнув в жену неодобрительный взгляд. — Ты помогла человеку, который отдал на мясорубку своих людей. Наших людей. — выделил мужчина, расширив глаза от гнева. — И все ради чего? Каких-то бумажек? Вижу, верность и преданность в наше время ничего не стоят. Всем нужны только деньги.       — Витя, не гневи Господа. Сегодня праздник.       Кира пропустила мимо ушей их спор о том, что на Пасху не стоит так выражаться, полностью погрязнув в сказанном. Лучше бы рыцарь оказался обычным парнем из Третьего. Тем, кто просто нуждался в деньгах. Кира складывала картину по кусочкам, вспоминая все, что знала о нем. Как он попал к Роману? Почему его знал отец? Зачем держал так близко? Ликвидаторы в Проходном нулевом не считали его за «туриста». Она правда была такой наивной?       — Что здесь произошло год назад? — Кира прикрыла на секунду глаза, заламывая в нервозности пальцы.       — Черный март, — выдохнула Мария и перекрестилась.       — Пацификация, — поправил недовольно Виталий и дважды кашлянул в кулак, сбив ритм разговора. — Время идет, а ничего не меняется, правда? Тогда вырезали сотни лесных братьев, если не тысячи.       Ее память была без пробоин и трещин. Кира помнила, как под ладошками расслаблялись напряженные мышцы. Помнила пустую дымовую шашку в схроне, который стал убежищем для желающих спрятаться.       — Вы хотите сказать, он был тем, из-за кого… — ее нижняя губа дрогнула. У Киры было всего несколько секунд, чтобы успокоить себя. — …убили Лесных сотен?       Виталий метнул в девушку полный непонимания взгляд, в который насыпали добрую горсть злости. Смесь получилась настолько химозной, что его глаза потемнели:       — А вы думали, как поступают предатели?       На улице громыхнуло. Или громыхнуло где-то внутри. Наверное, так бы чувствовал на ее месте каждый. Кире впервые по-настоящему стало страшно. До скрипа зубов страшно оказаться среди чужих — в месте, где больше не осталось своих.