Глава 15

      — Гребаные сотни! — выплюнул Давид вместе со слюной. — Вечно им не сидится на месте. Сука, не трогай, — рявкнул парень, вывернувшись из рук Алисы. — Я сам.       — Да не дергайся! — вспыхнула Алиса, разрезая ножницами рукав куртки.       Рюкзак упал на окропленный кровью камень. Следом — две багровые повязки, пустая банка и шприц. Так выглядели последствия уличных беспорядков во Втором: синяки, волосы в пыли и глубокий порез от осколка на руке. В ране просматривались гранатовые кусочки, будто кто-то выпустил на Давида питбуля, и тот, попробовав парня на вкус, решил не добивать его до конца. Умные звери не жрут падаль, так что он все еще жив.       — Чистая.       Свят передал Давиду флягу с набранной в речке водой, как ни в чем не бывало вернувшись к складированию вещей в рюкзак. Его совсем не задело. Бойня не оставила и следа. Ни единого лилового пятнышка на лице. Ни пореза от осколка или царапины. Его нож не резал. Пули не брали. Видимо, теперь он расплачивался отобранными в схроне жизнями.       — Я зашью, — вызвалась помочь Алиса, отыскав на дне своей сумки мешочек с той самой красной буквой «М», где лежали средства первой помощи, останавливающие кровь. — Ты хотя бы рану обработал? Нет, конечно же. Придержи рукав.       — Только, блять… — Давид сцепил зубы и перевел дыхание, не успев выровнять то после бега. В разных кусках Второго продолжали греметь диверсии. — Быстро и без резких движений.       Цыганская игла блеснула на солнце. Она легко прошла через кожу, потянув за собой черную нитку по мясу. Кира отвернулась, перенося подкатывающую к горлу тошноту. Она так и не произнесла ни слова с тех пор, как Алиса объявилась на пороге дома Марии, выведя ее и растворившись с девушкой среди закоулков.       Лишь добравшись до этой части местности, Кира перестала слышать треск стекла и плоти, жарившейся под солнцем. Здесь было тихо. Открытое поле, речка в нескольких километрах от привала. Ни людей, ни животных — только ветерок, который нес по истоптанной дорожке пыль. Она вся была обагрена кровью, присыпана флюидами, манящими по запаху хищника. И он пришел, будто и правда умел брать след.       Кира обхватила колени руками, сжавшись в комок, чтобы затеряться среди высокой мокрой травы. Она уставилась в горизонт — там виднелся задымленный базарчик, хозяин которого явно обладал монополией на насилие, — кусок Второго не переставал гореть. И ее мысленно бросало под завалы или в подвал, где страхи принимали форму прочной веревки.       Кира рассчитывала, что страхи не заявятся к ней в новом обличье, ведь подобные кошмары не целуют в губы. Не прощупывают их пульс кончиком языка, а вгрызаются в шею в надежде, что те задохнутся. Но чем больше купаешься в этой грязи, тем меньше замечаешь, что чернь перекинулась на тебя. И та сейчас положила ладонь на ее плечо, развернув к себе:       — Уходим, — тверже обычного сказал Свят.       Кира вздрогнула, осознав, что он стоит так близко. Впрочем, эта эмоция была скорее искусственной, с привкусом самовнушения. Было бы лучше, если бы он оставил ее в погребе подыхать от холода. Связал и бросил на матрас. Ей не хватало от него жестокости, которая бы вымыла все хорошее, перестав наконец набрасывать варианты — те самые оправдания, к которым ластился мозг, мурчал рядом, потираясь о них, как о животное.       — Поторапливайся, — подогнал ее рыцарь, помогая встать.       Он их подставил. Загнал, как скот, в схрон и сдал каким-то предателям из Четвертого Провода. Остальные попались там же, — выплевывал каждое слово Виталий. — Все мертвы.       — Не трогай меня, — Кира резко вскочила, насильно выдавливая из себя отвращение. — Б-больше не прикасайся ко мне. Я-ясно?       Свят послушал. Опустил руку. Его лицо ничего не выражало. Просто пустота, смирение с ситуацией или что-то вроде. Кира решила сбежать, пока полностью не погрязла в этом. Пока чернь не стала ей второй кожей.       — Алиса, блять, я тебе не поле для экспериментов! — выкрикнул Давид, как только Кира проскользнула мимо них. — Давай чутка нежнее, да? А куда она?       — Далеко не уйдет, — бросил рыцарь.       Их вязкие взгляды чувствовались на позвонках, до хруста выпрямляя спину. Кира не поворачивалась. Опустила глаза вниз — на пятна крови, формирующие пунктирную багровую нитку. Выбраться не получится. Она окончательно потерялась.

Два дня назад

      Затертый плакат, прибитый на стенку гвоздем, покрылся тонкой паутиной. Картинка выглядела как что-то, что стоит прятать в подвал от любопытных глаз. Пьедестал из горы уродливых черепов, формирующих три ступени к трону; толпа, отделенная проволокой; занесенный топор, целившийся в шезлонг. Надпись рядом: Упругая вьюга — проворная опора крыльям.       Кира соединила в своей голове каждую линию с теми, что видела на Скобах, отыскав с десяток плакатов с похожей техникой исполнения в коробках погреба. Мария спрятала девушку здесь на время, пока патрульные не закончат проверять квартиры. Три из них сейчас бродили по кухне и втолковывали Виталию правила техники безопасности при обращении с охотничьим ружьем. Мария просила его не пререкаться.       Их склоки слегка разрядили обстановку. Кире на время стало легче. Никаких пушек, никто не собирался ее продавать, и, вероятнее всего, эти люди связаны с Лесными сотнями. Она убедилась в своих предположениях, отыскав десятки вырезанных на дощатых стенах надписей. Что-то вроде: У Остапа Вишни имелась собака по кличке Лялька. Он часто жаловался ей на то, что ему наскучило быть писателем. Лялька смотрела на него умными глазами, открыв пасть. Наверное, улыбалась на его глупость. Постскриптум: позывной, пароль, ключевое слово, кодовое слово.       Странно, отец никогда не рассказывал о чем-то подобном. Не упоминал ни Сотни, ни округа Буферной Зоны. Хотя Кира солгала бы, сказав, что ей вообще было до этого дело. Она шмыгнула носом из-за пыли и приблизилась к полке шкафа, чтобы сложить ладони вокруг огонька свечи. Зрачок пламени дернулся от сквозняка. Через два удара пламени по кончикам пальцев за спиной скрипнула лестница, заставив девушку обернуться на фигуру, спускавшуюся в погреб.       — М-Мария… — пискнула Кира, и к страху быть замеченной прибавился глухой удар где-то наверху.       — Не бойся. Это гром. А если гром гремит, это Бог возом едет, — тихо хохотнула женщина, которой, видимо, был нипочем ледяной холод, исходивший от бетонных стен.       — Они ушли? — выдавила она сквозь цокот зубов и только сейчас поняла, насколько замерзла. Пальцы ног перестали двигаться.       — Уже как минут пять, — кивнула Мария, вразвалочку проковыляв к ней. — Вот, держи, это тебя согреет, мерзлячка.       На плечи упал пахнущий маслом шерстяной платок. Одежда тут же напиталась плотной вонью шкварок и жареного лука. Таким запахом всегда пахла кухня ее бабушки. Сколько бы она ни проветривала квартиру, от него не удавалось избавиться.       — Никогда ею не была, — возразила Кира, насупившись.       — По тебе не скажешь, тростиночка. — Мария распрямилась и воодушевленно хлопнула девушку по спине. — Кожа да кости.       Кира неловко улыбнулась и стянула платок по шее, чтобы завязать узел. Свечка оказалась в руках Марии. Женщина повела рукой, переместив огонек ближе к выходу, так что часть погреба за спиной мгновенно увязла в темноте: деревянные полки с посланиями и бутылями с компотом. Кира чиркнула ботинками, успев ступить на желтоватый ореол света. Будто, не попади она под этот тусклый пучок, не сможет выбраться. Все же она остановилась. Плакат вновь привлек к себе.       — Мария, могу я у вас кое о чем спросить? — отважилась прошептать Кира, точно зная, что у нее не будет второго шанса разобраться, в чем тут дело. — Вы не могли бы мне… кое-что объяснить? Я просто видела что-то подобное, — она ткнула пальцем в картинку, едва ту коснувшись, — на стенах в Первом округе. Предложения и…       — Ты о шифрах? — Мария вольготно повела рукой, и язычок пламени кинул на топор тень.       — Наверное… да, думаю… — пролепетала Кира, хотя ей казалось, что это прозвучит более решительно. — Что это за шифры?       Лицо Марии просияло. На нем проступили глубокие мягкие морщины. Женщина поправила съехавший платок, поставила огарок свечи на металлическую тарелку на поверхности верстачного стола и открыла второй ящик — тот самый, в котором Кира отыскала смятые фотографии. На них были изображены группы людей в форме на фоне театра. От изображений веяло смертью.       — Лесные братья их оставляют, — Мария отыскала неприметную коробку небольшого размера, где звенело что-то легкое. — Подсказки, которые знают только они. Я тоже их знаю, — загадочно добавила женщина, махнув в призывном жесте.       Кира с осторожностью приблизилась к столу, почти крадучись, чтобы то ли не затушить свечку, то ли не спугнуть присыпанные пылью тайны.       — Вы раньше были в числе Лесных братьев?       — Куда мне, я для такого старуха, — сипло хихикнула Мария, видимо, вспомнив что-то, что было ведомо только ей. — Я была связной. Работала в отделе шифрования при криптонии «Просвет».       — Вот оно что, — кивнула Кира, не совсем понимая, о чем идет речь.       Мария не собиралась объяснять ей все сразу, предпочитая тянуть время, неторопливо вынимая фотокарточки, записки и самодельные сердечки, прежде чем добраться до двойного дна. Внутри пряталась шкатулка. Совсем маленькая. Она распахнула ту, высыпав клочки пожелтевшей бумаги — схемы, квадраты с буквами и цифрами внутри, криво напечатанные тексты со слегка сдвинутыми абзацами.       — Шифры бывают разными. Они помогают разобрать сообщение, — объяснила Мария, в то время как Кира безостановочно моргала, надеясь урвать среди бумаг зацепку. — Зависит от того, в каком округе используется. И даже проводе. В основном послания прячутся в стихах.       — Стихи?       — Поэзия во все века была оружием, не так ли? — женщина ловко изменила свой тон, в котором проскочило что-то отдаленное от былых времен. Такие голоса всегда звучали уверенно и твердо, будто прошли через эхо истории. Точнее, ее свинцовые зубы. — Иди, посмотри на плакат. — она ткнула в картинку карандашом, появившимся у нее в руке из ниоткуда. — Давай же.       Кира поколебалась с секунду, вернувшись к хозяйственному шкафчику, от которого несло едким крезолом, и встала лицом к пьедесталу, который сейчас внушал ужас — люди за проволокой, с поднятыми кулаками вверх. Обагренными кровью кулаками.       — И что ты видишь?       — Ну, — неуверенно протянула Кира, прищурившись, — агитационный плакат?       — Это и есть симметричный шифр, — Мария слегка наклонилась, посмотрев куда-то ей за спину. — Шифр находится в изображении, а ключ к нему — в строке стихотворения.       — Строчку вижу. Значит, для начала необходимо отыскать шифр?       — Верно, — кивнула Мария, чье лицо не переставало сиять. Окатило ностальгией так сильно, что можно было подумать, она скинула лет десять. — Лесные братья щелкают их, как семечки. Тебе же дам подсказку: каждый знает свое место: кто первый, кто второй. Без них нельзя слова сложить. Что это за строй такой? — хмыкнула женщина, прищелкнув пальцами.       Кира прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Она знала ответ и все же не выдержала, прыснув так громко, что эхо ударилось о стены сырого погреба, хотя, казалось, ему здесь негде развернуться.       — Алфавит?       — А ты хороша, — весело подметила Мария, напомнив ей ту торговку легендами. Должно быть, они все такие: живые и полные энергии, когда речь заходит о таинстве выбалтывания секретов. — С его помощью можешь отыскать шифр.       Это было… впечатляюще? Кира задумалась, прикусив кончик ногтевой пластины, и принялась мешать буквы в предложение. Читая справа налево, переставляя порядок и даже слоги. Каждый стоит на своем месте.       — Каждая буква имеет свой порядок, и если использовать ключ, тогда получится новое предложение? Но я не вижу здесь ничего, — буркнула Кира, считая в уме, сколько таких видела в Буферной Зоне.       — Может, ты не там ищешь? — добродушно посмеивалась Мария, чья тень копировала вздрагивания плеч на побеленной стенке погреба. — Оно на тебя смотрит, тростиночка, — добавила она, и подобная милость Киру улыбнула.       Смотрит на тебя. Видимо, смысл прятался в топоре или его лезвии. Но он не смотрел на нее, она надеялась. Кира вновь осмотрела лица людей, шипы на алюминиевой проволоке и спустя время наконец нашла трещину. Черепа. Сброшенные в кучу на каждой ступени, повернутые в разные стороны, чтобы наблюдать за толпой, и только часть из них смотрела прямо на тебя.       — Два на первой ступени, тридцать на второй, — Кира провела пальцем по каждой черепушке, огибая линию по ступени. — Значит, буква «В», мягкий знак, «Н» и «Ц», — хмыкнула девушка, почувствовав удовлетворение в каждом кусочке тела, легкую вибрацию в пальцах ног, которые согрелись. — Дальше что? Где искать ключ?       — Упругая вьюга — проворная опора крыльям, — даже не посмотрев на плакат, продекламировала Мария. — Полет сквозь Бурю. Бажан, — подсказала она следом, запутав еще больше. — Ключ — год рождения автора. Знаешь?       — Не думаю, — отрицательно покачала головой Кира.       — Что же. Один, девять, ноль, четыре. Так тебе будет легче.       Кира кивнула и стыдливо потупила глаза, впервые слыша эту фамилию, а у Марии определенно был какой-то дар, потому что она уловила ее настроение, решив разрядить обстановку:       — Не стой там. Я покажу тебе, что делать дальше, — женщина вновь прокрутила в руке карандаш, который, как Кира догадалась, прятался в рукаве ее малинового кардигана. — Под каждой буквой выписывается ключ, после чего полученные цифры вычитаются. — Она перевернула фотографию, нарисовав таблицу, и вписала полученные буквы и цифры. — То есть «В» — это три, первая цифра ключа — один. Выходит, «Б» следующая…       — Бунт, — не дождавшись, в нетерпении выпалила Кира, — скрытое слово — «бунт». И если я правильно поняла, чтобы его зашифровать, используется тот же прием, только в данном случае мы прибавляем. «Б» — это два плюс первая цифра ключа — один, получается три — «В». Выглядит просто, — хмыкнула девушка, мысленно потирая руки. — Совсем легко.       — Конечно, однако это еще не все.       — Что значит «это еще не все»? — покосилась на нее Кира, подняв брови вверх.       — В посланиях спрятаны предложения, моя девочка. Место встречи, количество людей и время. Это целое искусство. И ни одно воспитанное поколение. — Мария указала пальцем в потолок погреба, откуда сыпалась пыль, как снег. — Когда думаешь, что все просто, на самом деле это не так и наоборот. Как и в жизни.       — Точно, — с нотками грусти согласилась она.       Свеча почти растаяла, едва лизнув металлический диск посуды. Кире виделась в ее действиях некая ритуальность, присущая рыцарю. И ей давалось это непросто: сопоставлять увиденное и соединять точки. Она перебрала в уме все, надеясь найти что-то, что позволит в нем разочароваться еще больше.       — А что значит «криптонии»? — вспомнила Кира, не зная, насколько эта информация ценна, и стоит ли копаться в этом. — Вы как-то сказали, что работали при криптонии «Просвет». Что это значит?       — Специальные места, где выпускают газеты, деньги и книги, — Мария захлопнула шкатулку, этим действием погрузив тайны во тьму. Прикусив пальцы правде, которая только-только подобралась к разгадке. — «Просвет» — организация. У нас их несколько. Дом «Слово» и САПЛИТе. На них работают связисты. Они разносят скобы людям и билеты для малоимущих по праздникам. Вот и я дверь открыла. Признаюсь, не ожидала увидеть не сборщика, — повела плечом женщина, не изменившись в лице, хотя, наверное, она должна была возмутиться. — Они обычно появляются в это время. Находят нас по фонарям.       Сборщики, значит. Точно, сегодня праздник. Пасха. Кира впервые провела его в месте, где не скрипели идеально отполированные приборы, Варвара не бегала по дому с подносом, роняя по пути клош. Рыцарь обязан возместить ущерб, отдать один день взамен. Интересно, если он действительно такой плохой, почему Мария не закрыла перед его носом дверь?       — Скажите, зачем вы рассказали мне все это, зная, кто меня привел? — Кира закуталась плотнее в шерстяную косынку — в грудь ей дохнуло мертвенным холодом.       — Глаза у тебя добрые, — ступив на первую ступень, призналась Мария, вселив в Киру странную уверенность. Ту самую, из-за которой не спал по ночам, продумывая план побега. — Да и тот, кто просит помощи, обычно не приходит с ножом за спиной. Помыслы не тем заняты.       Кулак женщины пришелся на маленькую дверцу погреба. Кира схватилась за ее юбку до того, как Виталий появился, и погреб залил естественный свет.       — Мария, вы не могли бы… Вы не могли бы помочь мне еще раз?

Наше время

      Складной нож. При каждом нетвердом шаге он врезался в правую пятку, причиняя боль. Рядом с развилкой дискомфорт стал слишком заметным. Свят выделил десять минут на привал, ни разу не спустив с Киры пытливого взгляда. Ей показалось, что он о чем-то догадывался, хотя она была уверена — не о холодном оружии точно. Подарке, доставшемся от Марии за несколько разгаданных в спешке шифров.       Теперь Кира знала, кого искать в случае чего. Она догадалась, в чем суть, поэтому начала приглядываться к деталям, пеленгуя точки на самодельной карте, на которую наслаивались угольного цвета предложения: Сосюра постоянно одалживал деньги на сигареты у дворника, а расплачивался потом за это своими стихами. Дворник их сжигал — дескать, долги так не возвращают.       Спустя улиц пять надписи резко прервались, будто у Второго закончилось терпение, и он содрал со своих стен каждую. И чем дальше они шли, тем ненавистнее становились извилистые улочки, по которым рассыпали перепачканные сажей куски конструктора. Удивительно, что всего в паре километров отсюда существовала жизнь — в пределах базарчика, ставшего пятном на темном полотне этого округа, феноменом или чем-то вроде опалесценции.       Но даже если и так, в такое время суток местность выглядела еще более зловеще — тлела под закатные лучи подсушенного на небе солнца. Кира вздрогнула от вида разрушенной гимназии, из которой вырвали несколько стен. Она отвернулась. Успела догнать Алису, чья ладонь в тот же момент хлопнула по ее животу, и тем самым остановив.       — Не переходим за линию, — поддерживая суровый тон, лениво приказал рыжий солдат. Выглядел он довольно комично в одежде на два размера больше. — Правил не знаем? За два метра, — и сплюнул, поправив автомат.       Брошенные посреди дороги куски бетона подсказали, что это тот самый блокпост. Где-то в глуши, без опознавательных знаков, рядом с лесом, в котором легко потеряться в темноте. Кира глянула себе за плечо, затем на торчащие за временной постройкой ноги. Видимо, кто-то прилег отдохнуть. Видимо, их было больше пяти. Она дернулась назад от резкого всплеска мужского хохота и врезалась в грудь рыцаря, отпрянув от него так же, как хоккейная шайба от препятствия. Свят нахмурился.       — Давайте бумаги и накладную на товар, — свистнул рыжий парень и в тот же миг махнул им в призывном жесте.       — Что за придурки? — с долей скептицизма протянула Алиса.       — Спокойно. Я все утрясу, — заверил Давид, двинувшись в сторону крошечного блокпоста.       Мерзкая улыбка солдата говорила сама за себя. Он его знал. Поэтому пожал руку, получив заляпанные кровью клочки бумажек. До Киры наконец дошло: они действительно собирались продать ее как скот. Можно подумать, стоило ожидать другого развития событий.       — Фотографии нет?       — Не до этого было, — Давид натянул продающуюся улыбку. Алиса на это цокнула и закатила глаза. — Да все сходится, че ты?       Солдат выглянул из-за его спины, задержавшись на лице Киры, и подмигнул. Придурок.       — Стой здесь, я спрошу у своих.              Тот парень скрылся за куском бетона. До нее едва доходили клочки их разговора. Вряд ли эта граница была той самой, о которой твердила Алиса. Ей думалось, что Мирон просто так не позволит им проскользнуть, учитывая, что мужчина буквально приказал ударить по Перевалочному пункту. Может, он вообще не знает, что они живы? Или у него проблемы с Лесными сотнями?       — Эй, — на дороге появился второй, в той же форме, только с балаклавой на голове. — Прокатимся, господа?       Эти слова будто дали команду рыцарю схватить Киру за локоть и привлечь к себе. Она попыталась выдернуть руку, но он прижал ее ближе — впечатал в себя. Ее внутренний голос высмеивал эту пародию на заботу, а может, Кира не так понимала его действия все это время.       — Все под контролем, — заверил Давид, подняв руки в успокаивающем жесте. — Заскочим к Владимиру. Один штамп — и свободны. Не паникуйте.       Алисе явно это не понравилось. Она, развернувшись к ним лицом, проговорила по губам что-то вроде: «Что за херня?» — и схватилась за оружие, как только в ее сторону пошел тот парень, который принял бумаги. Давида подгонял второй, тыча в спину дулом пистолета. Дружелюбный прием.       — Просим в машину, — лукаво улыбнулся рыжий парень Алисе, дернув подбородком в сторону, где Кира подметила бампер и внушительных размеров тачку, укрытую сеткой-рабицей. — И вас я тоже провожу…       — Она со мной, — отрезал Свят, сцепив пальцы на коже так сильно, что там точно останется несколько вмятин. — Мне повторить? — надавил рыцарь, когда тот не среагировал.       — Как знаешь, — хмыкнул парень, подхватив Алису за руку.       — Я сама, — рявкнула Алиса, добежав до кузова, куда полетел рюкзак и оружие.       Желтые фары машины вспыхнули дважды, прежде чем та наконец завелась. Кира нутром чувствовала, что очередная поездка не принесет им ничего хорошего. Но с ней ведь был рыцарь. Тот, кто не даст ее в обиду до тех пор, пока не доведет до Четвертого.       

***

      — Пройдите в комнату для гостей, — распорядился охранник, пропустив их внутрь.       Вишнево-кровавый свет падал на лицо, облипая кожу. Кира попыталась стереть его, царапнув ноготками краешек щеки. Царапина не жглась. Не болела. Увиденное сместило дискомфорт — у проскользнувшей группы девушек в розовых фатиновых юбках глаза были похожи на кукольные: матово-стеклянные, отполированные дрянью, которая заставляла их бегать на цыпочках вокруг мужчины в парадной форме и искренне улыбаться.       «Понтовых пиджачков» насчиталось предостаточно, чтобы собрать один взвод. Киру передернуло от одного их вида: расстегнутые рубашки, сигары, мелькающие в руках автоматы, дуло которых смотрело на девушек, игриво ерзающих на полу с поднятыми руками вверх. Одна из них подползла ближе к ноге парня с повязкой на голове, чтобы облизать пистолет и позволить его руке пробраться под черный лиф.       Кира резанула глазами по шеврону на его руке: красный треугольник с такими же цвета словами на каждой стороне: Беги. Сдайся. Ублажи. Как же противно.       — К-куда ты меня привел? — ее голос выдал нервозность вперемешку с отвращеним. — Я… я хочу уйти.       — Мы скоро уйдем, — неуверенно прозвучало от рыцаря, и он попытался схватить ее за локоть.       Свят не отлипал от нее всю дорогу. И ей стоило броситься к нему в объятия, спрятаться где-то под спасательной курткой, потому что происходящее здесь показалось настолько зубодробительным, что еще немного, и Кира забилась бы в угол комнаты. Туда, куда едва поступал красноватый свет.       Это место напомнило извращенную версию клуба. Музыка, бар, блестки на голой коже девушек, которые мозолили глаза. Кира рвано выдохнула, уткнувшись в красное кресло, где лежало тело. Шатенка в одном белье, с мазками туши на лице. Ее грудная клетка не двигалась. Она не подавала признаков жизни. Рыжего парня рядом это не волновало. Он поднял ее за волосы и щелкнул бляшкой ремня.       Кира отвернулась, сцепив зубы. Это было настолько очевидно, что не стоило произносить вслух, но понимание проскочило под удар битов о стенки помещения: Новенькая куколка. Давид свозил женщин именно в это место. Тот вечер заиграл новыми красками, соскребая с кожи мокрые поцелуи. Касания по открытым участком кожи. Он ее одел в это…       — Иди за мной, — скомандовал рыцарь, отодвинув ее за спину, как только они прошли по коридору.       — Не трогай меня! — рявкнула Кира, но это не возымело эффекта.       На них смотрели с любопытством. Конечно, никто не сопротивлялся, и Кира действительно подумала, что этим людям хотелось добровольно находиться здесь.       Одна из девушек приветливо подняла руку, махнув рыцарю кончиками пальцев. Свят отвернулся. Похоже, он когда-то был здесь. Поэтому знал, куда идти, в какой из проходов свернуть у танцпола, и дело было не только в врезавшихся в память словах о сотрудничестве. Охранники не удивились — так же, как и появлению Давида, который первым прошел за мужчиной в форме. Растворился среди толпы.       — На этой дуре негде пробу ставить, — громко расхохотался блондин с короткой стрижкой, показавшийся в арке двери.       — Пора бы от нее избавиться.       В помещении, огражденном занавеской из бусин, расположились два строгих пиджака с той же отметкой на правом плече. Они развалились на диване у кофейного столика, позволяя девушкам массировать им шею. Про таких отец говорил: «Язва на теле общества», и был прав.       — Они ничего тебе не сделают, если ты будешь вести себя тихо и молчать, Кира, — Свят всегда почему-то звучал так, будто его кровь действительно закалили настолько, что он не боялся ее пролить. Ни свою, ни чужую. — Не бойся, — подбадривающе шепнул он ей на ухо, бросив горсть выпуклых мурашек на шею.       Бусы щелкнули друг о друга. Кира поежилась от точечного удара плотоядного взгляда, подстегнутого интересом. Парень с пирсингом в правой брови, сидевший лицом к выходу, склонил голову. Кожа у него на лице была будто натянута прямо на кости.       — Фил, у нас гости, — свистнул он, и Кира непроизвольно вонзила ногти в спину рыцаря, точно оставив там следы в форме полумесяца.       В такие моменты она ненавидела себя за слабость. За привычку цепляться за него, когда становилось страшно. За то, как незаметно для себя выучилась полагаться на парня с пушкой, желающего бросить ее на съедение шакалам. Вокруг них вертелись девушки в белых коротких платьях.       — Да ну, — Филипп обнажил розовые десны и сместил руку блондинки вниз по груди, — Вот это встреча. И Алиса здесь?       Люди называли это трусостью — выдохнуть с облегчением, потому что шакалы смотрели не на нее. Кира была готова отдать Алису на растерзание, только бы не задело. Она почти на цыпочках прошла за рыцарем к дивану, сев с ним рядом — плечом к плечу. Коленки уперлись в прозрачный столик. Стопки с водкой звякнули стеклом о стекло. Никто не заметил.       — Не думал, что так быстро тебя здесь увижу, — Филипп окинул Алису оценивающим взглядом с ног до головы. — Как дела у Бориса? Он жив или ты все еще притворяешься, что у тебя есть отец?       — Шутка настолько смешная, что я перескажу ему ее лично. — Алиса облокотилась плечом о косяк арки, не шагнув дальше невидимой линии. — Уверена, он попросит дать ему пистолет и застрелиться, чтобы больше не слышать убожество, которое ты называешь юмором.       — Дай Господь ему дожить до этого дня! — театрально вздохнул Филипп и выпил из протянутой девушкой стопки, хлопнув ее ладошкой по ягодице. — Кто знает, что с ним может случиться в Изоляции. Люди если и выходят оттуда, то только вперед ногами. Будет неприятно, если его вынесут раньше времени.       — Ха-ха-ха три раза, — перековеркала Алиса, скривившись в отвращении.       Кира метнула взволнованный взгляд в рыцаря, по обыкновению остававшегося сдержанным. Свят достал пистолет, закинув руку на спинку дивана, так что дуло коснулось ключицы, несильно по ней клацнув. И она расслабилась. Так глупо расслабилась в его компании, зная, что он причастен к убийству своих людей. Его ладони должны были чувствоваться тяжело, как если бы на них вылили литры крови, но они вовсе не имели веса.       — Что же до новоприбывших… Давно к нам не забегали сбежавшие псы, Гера. — Филипп ловко сменил тему, повернувшись к ним своим мерзким лицом.       — Действительно, — поддакнул его дружок. Кира на несколько секунду въелась взглядом в него. — С тех пор, как Сотни потеряли хозяина, скитаются то тут, то там.       — Сотни, — скривился Филипп, отбросив от себя руки той, чье лицо в свете ламп не делал ярче вычурный макияж, будто лампочкам было жалко тратить энергию на расходник в фатиновой юбке. — И как оно — жить в изгнании?       — Как видишь, неплохо. Все еще живой. — незаинтересованно поцокал языком Свят, поддев дулом пистолета ее локон. Кира сжала губы, хотя вряд ли собиралась возмутиться. В глотке застряли слова. Пусть. — Виделись с твоим дядей в Первом.       — Что-то такое я слышал, — Филипп манерно поправил манжету идеально отглаженного пиджака. — Удачная у вас была беседа, как я понял. Вспоминали мертвецов?       — Это правда, — не придавая значения, пожал плечами рыцарь. — Все как он любит.       Филипп — племянник Мирона? Не удивительно, что в его речи проскакивали высокомерные нотки, приправленные едким презрением. Кира исподлобья глянула на карман пиджака, где виднелись бумаги. Затем на дверь на той стороне комнаты, возле которой крутились амбары. Видимо, тот самый кабинет Владимира.       — Мирон звонил мне на днях, — Филипп лениво хрустнул шеей. Он настораживал. — Потом Давидка прибежал к нашим выпрашивать разрешение для границы Второго. Проскочил тут минут десять назад. Как мы поняли, у тебя посылка, — парень облизал ее лицо животным взглядом, вызвав желание вжаться посильнее в диван, слиться с его обивкой, — милашка. Будет лучше, если она посидит там, — и махнул за спину, приказав девушкам затеряться в алькове, где валялась груда розовых подушек. — Не хочу, чтобы пачкала мебель.       — Она останется сидеть со мной, — лениво проговорил Свят и провел линию пальцами от плеча к шее, забивая через одежду воздух. Кира выпрямилась, будто ее тело и правда насытилось, впитав в себя весь кислород комнаты.       — У нас нет особенных. Все они…       — Она — не все, — отрезал Свят, чей голос, кажется, заставил дрогнуть несколько навесных лампочек.       Мужские костяшки пальцев щелкнули. Видимо, это и было последним, что слышали люди, когда он вот так сжимал с силой пистолет. Кира не была готова к еще большим жертвам, но могла сказать, что ни секунды не раздумывала бы, спроси он ее: «Хочешь, я их пристрелю?». Она хотела. Филипп и Гера нагоняли страх. Они чуяли его с близкого расстояния, поэтому издевательские смешки стали громче.       — В таком случае мы бы хотели узнать, чем твой товар настолько особенный? — Филипп сделал на этом слове акцент. Ублюдок. — Наши люди только и делают, что трезвонят на каждом шагу про заказ Центра. Они попросили доставить шлюшку в Четвертый, что нетипично. Ты что думаешь, Гера?       — Подарок для полковника? — Гера передал тому косяк. Запах травы резко ударил в ноздри.       — Подарок? — Филипп поднял бровь, выдержав паузу.       Алиса цокнула языком. Музыка еле доходила до них из главного зала, зато доходил запах алкоголя и потных грязных рук. Кира рефлекторно надавила пяткой на нож, втаптывая тот в ботинок. У нее будет возможность достать его незаметно?       — Да нет, тут дело в другом, — хмыкнул Филипп. Косяк приземлился в одну из стопок, потухнув в водке. — Личико у нее знакомое. Где же я мог его видеть?       — Заткнись уже, — подала голос Алиса откуда-то из угла.       Кира метнула обеспокоенный взгляд на девушку, раскачивавшуюся на пятках, затем — на рыцаря, который без слов давал понять: сегодня мы в одной лодке, так что подыграй нам. Она мысленно кивнула, попытавшись абстрагироваться. Сделать вид, что наполнявшие комнату для гостей комментариями не трогали.       — Нет, нет. Была одна у нас, ты помнишь? — Гера начал разыгрывать шоу, которое не до конца было понятно. Свят что-то сказал ему, что утонуло в шуме крови в ушах после последующего: — Такая крикливая.       — Крикливая? — Филипп задумчиво почесал подбородок, не вовлекая в разговор остальных. — Их было не так много. Но да, ты прав. Вылитая, как эта… Но постарше. Как там звали ту?...       Ее предчувствие было выдрессировано до автоматизма. Кира уловила комментарий, адресованный ей. Рука рыцаря, что недавно гуляла по плечу, выводя круги, вмиг отяжелела. Свят напрягся, чиркнул глазами по ее щеке, будто полоснув ультрафиолетовым излучением — слишком ощутимо, чтобы сказать, что это не предупреждение. Не вестись.       — Я думаю, где видел эту мордашку, — Филипп провел пятерней по волосам. Его лицо было создано для того, чтобы превратиться всмятку от удара по нему кулаком. И оно исказилось в нескрываемом удовольствии, прежде чем парень низким голосом проговорил, смакуя каждую букву: — Виктория? Так ее звали?       Ужас стянул ей лопатки. Холодная капля пота лизнула позвонки, и у Киры сдавило горло, не давая нормально дышать. Он сказал…       — Вика, Вика, Вика, — пропел Гера, глянув на нее замыленными глазами. Они все здесь что-то принимали. — Неужто решил провести к Центру сучку главнокомандующего и думал, никто об этом не узнает?       — Так это ее мамаша была здесь? — наигранно весело переспросил Филипп, вставив в уголок губы сигарету.       Рядом с ухом слышно щелкнул пистолет. Киру сейчас мало заботила засуетившаяся у выхода Алиса и пара амбалов, сделавших шаг в их сторону.       — Не устраивай цирк, — рыкнул Свят, указав на него дулом, прижимая девушку локтем ближе к себе. — Владимиру это не понравится…       — Откуда ты ее знаешь? — рявкнула Кира, и рыцарь резким рывком дернул ее за плечо.       До нее донеслось тихое «Кира».       — Твоя мамочка прислуживала нам какое-то время, — Филипп вальяжно закинул ногу на ногу. Он прощупал карманы пиджака в поисках зажигалки, ляпнув: — Тебе разве не рассказывали?       — Рот закрой, — процедил Свят.       — Она пробыла у нас недолго. Может, месяцев пять. Да?       Кира шокировано расширила глаза, чувствуя, как те полыхнули в такт появившемуся на зажигалке огоньку.       Нет, нет. Это происходит не с ней. Не по-настоящему.       — Шесть месяцев, — поправил Гера, покачав указательным пальцем в поучительном жесте.       — Точно, шесть, — согласился Филипп, качая головой, как заводная кукла, которой хотелось оторвать голову. — Вот видишь, Гера все помнит.       — Что ты с ней сделал? — вскрикнула Кира, попытавшись подняться.       — Мы подождем в другом месте, — не выдержав, гаркнул Свят.       Филипп стряхнул пепел и довольно улыбнулся, отбив каждое слово куда-то в грудь:       — Я кончил в нее, пока она была еще тепленькой.       Кира дернулась, как от разряда тока по мокрой коже. Бам. И тросы, удерживающие ее выдержку, сорвались:       — Я тебя убью!       Кира вырвалась, сделав рывок в намерении коснуться шеи. Сжать пальцы на горле так сильно, чтобы косточки хрустнули, как дешевые бусы. Она бы не раздумывая воткнула Филиппу нож в глаз. Достала бы до черепа. Но Свят схватил ее за талию, оттащив на приличное расстояние.       — Отпусти меня! Я сказала!..       — Сук нужно учить порядку. Я говорил, пусть посидит там, — холодно отрезал Филипп, направив на Киру пистолет. — Успокой эту дуру, или я снесу девке лицо.       — Опусти оружие, придурок, — Алиса дернула пушкой в ответ. Гера и бровью не повел, не предпринимая попытки угрожать. — Вы тоже идиоты.       Свят встряхнул Киру в своих руках и зажал ей рот. В конце комнаты с грохотом распахнулась дверь, ударившись о стену. Давид появился на пороге, ударив одного амбала плечом, чтобы подбежать к ним. Он растерянно метался взглядом между их лицами, пока, наконец, не выпалил раздраженно:       — Вы че, блять?! Филипп, остынь.       — Она не знает, как себя вести, — надув губы, пожал плечами он и дернул затвор. — Не хотелось бы портить такое личико. Но, знаешь, я бы не прочь заиметь ее в свою коллекцию. Представляешь, целая семейка в сборе, — расхохотался парень.       — Я тебя убью! — бросила Кира, выворачиваясь из кольца мужских рук.       — Разберись, Алиса, — приказал Свят, потащив девушку на выход.       — Отпусти меня! — завопила Кира. — Я сказала — отпусти!       На них смотрели девушки, хихикая и переговариваясь друг с другом. Их фигуры размылись, будто в глаза влили несколько ложек воды, и только оказавшись в уборной, Кира поняла, что рыцарю, должно быть, жгло ее солью исцарапанные пальцы рук.       — Пошли вон! — заорал Свят, выдворив из туалета двух блондинок, растерявших по дороге косметику.       Кире не было дела до тех, у кого в глазах застрял шок, растянув еще больше радужку. Она думала о том, как бы не упасть, поскользнувшись на скользком кафеле, и как дотянуться до ножа.       — Послушай, — его пальцы сжали подбородок, ставший мокрым от слез, — они…       — Ты должен его убить! — вскрикнула Кира, пнув расплывающийся силуэт по груди в попытке передать боль через ладошки. — Убей его!       — Не истери, — твердо процедил он.       Ее нервы натянулись настолько, что были готовы порваться. Кира зажмурилась. Глаза жгло картинками, которые навязчиво подкидывало воображение: мама, сидящая среди них в фатиновой юбке, с распущенными волосами. Вымыть бы эти кадры. Закварцевать. Залить в зрачки кислоту. Может, тогда поможет.       — Ты успокоишься, и мы выйдем.       — Н-нет. Н-нет, т-ты должен его у-убить, — заикаясь, смаргивала слезы Кира, которых набралось, наверное, с море. — Просто убей его. Пожалуйста!       Свят дернул девушку к умывальнику. Его ответная злость ощущалась как стужа в венах, ночные спазмы в мышце, заклинившей от ледяного холода. Своим напускным спокойствием он только дробил истерику на кусочки, не догадываясь, что это все равно что отрезать головы гидре или дразнить куском свежего мяса Цербера. А двери в Ад явно находились где-то рядом.       — З-зачем ты меня привел сюда? — Кира вывернулась, толкнув его в плечо. — Зачем?!       — Кира! — взревел Свят, до боли сжав ее ослабевшие пальцы.       Его голос ударил в солнечное сплетение. Нет. Вспорол грудную клетку. И кто-то засунул туда петарду и дал разорваться, превратив органы в месиво.       Кира отпрыгнула от него, ударившись спиной о кабину туалета, и закрыла руками лицо, стирая влагу — та все собиралась магическим образом на коже, скатываясь вместе с грязью по краешкам щек.       Свят дернул бумажное полотенце из диспенсера, протянув его ей. Кира медленно отпустила руки, вонзившись в щеки ногтями. Она подавилась всхлипом и глянула на него разгоряченными глазами, а в голове все щелкала ручка складного ножа.       Клац. Клац. Клац.       — Возьми, вытри лицо.       — Ч-что ты хочешь з-за это? — выдавила из себя она, не переставая думать о мерзостях, которые наслаивались друг на друга. Приумножались, подбрасывая самые жестокие варианты. Мама потерялась во Втором. — Что хочешь, скажи мне?       — Иди сюда, — оставаясь безразличным, процедил Свят, приблизив ее к мойке.       Кира опустила глаза на дрожащие руки. По ним хлестала вода, врезаясь в кончики пальцев острыми дротиками. Не делая боль меньше.       — Что ты хочешь! — рявкнула Кира на его отражение в мутном стекле, где остались следы красных губ. — Тебе убивать людей все равно что подвинуть банку кофе на полке, — не без намека выплюнула она, глотая слюну. — У-убей и его!       — Я не планирую никого убивать, — обрубил Свят, закрыв кран ударом ладони.       — Почему?! — она повернулась к нему лицом.       Один раз. Для нее. Она не просила больше.       — Это не обсуждается, Кира, — отрезал рыцарь, сцепив зубы.       Должно быть, так чувствуется оторванный тромб — ледяным кровоизлиянием в мозг. Киру внезапно тряхнуло вместе с лампочками в рамке стекла, как будто кто-то отвесил пощечину зданию. Это тупик. Обреченность. Но даже если так, у нее все еще оставался в рукаве один козырь. Какая-то несчастная карта, которую можно было бросить на покерный стол и разыграть.       — Х-хочешь, я сама пойду с тобой? — вполне серьезно сказала Кира, перестав всхлипывать. Слезы просто сыпались сами по себе. — Куда ты… хочешь. М-м? — она подметила его секундное замешательство, сменившееся осознанием, как будто он правда был готов заключить контракт и пожать руку маленькому чертенку, — Я н-не буду убегать или… прятаться. Я просто пойду с тобой и… все. Сама.       — Ты и так пойдешь со мной, — выплюнул Свят, отбросив в умывальник полотенце.       В уборной стоял отчетливый запах соли. Безысходность пахла именно так. Как море, которое решило смыть уютную бухту. Не оставить камня на камне.       — Ты сейчас успокоишься, и мы выйдем, — клацнул челюстью рыцарь. — Услышала?       Всхлип царапнул ей горло. Тело ослабело, как если бы из него повыдергивали все косточки, оставив покачиваться бледную оболочку. Неживую. Обескровленную. Свят не реагировал, ничего не обещал. Стоял рядом, дыша часто, подстраиваясь под рваные всхлипы — спустя десятки таких перешедшие на хрип.       Кире ничего не оставалось делать, кроме как стать жестокой в ответ на жестокость Второго, который выбил на своей коже остатки чьей-то человечности, превратив их просто… просто в набор слов. Гребаных шифров.       Домашний Бог, скажи, когда это закончится?

***

      — Держи, покури. Легче станет.       Полупустая пачка сигарет приземлилась в раскрытые ладони. Огонёк на кончике спички зажегся после третьего чирка. Кира сделала жадный вдох. Мышцы расслабились от мгновенно разлившейся в них слабости. Голова от горького запаха табака пошла кругом. Она выдохнула, позволив хвосту дыма поплыть в сторону окошка, где просматривалось отражение лампочки в форме груши.       Батарейки поддерживали организм устройства, аномально мигающего при столкновении красных точек на куске небесной карты. Совсем рядом расположился мини-полигон, так что время от времени дроны срывались вниз, врезая в подкорку Второго металлический скрежет. Кира не придавала значения вспышкам, перестав различать свой собственный страх среди микса других эмоций, хотя отчетливо видела его в других — глазах владельцев квартирки. Давид приставил пистолет к их виску, поэтому они не были против дать им ночлег на два дня.       Судя по всему, план состоял в том, чтобы затеряться среди местных и выждать до тех пор, пока волнения во Втором не успокоятся. Кира отдаленно помнила, что о Сотнях говорил Филипп. А еще каждое слово о маме, вырвавшееся из его поганого рта. Удивительно, ей удалось успокоиться спустя два часа непрерывных рыданий: в уборной ванной, на улице, на заднем сиденье тачки, в которую девушку затолкнул рыцарь, даже не посмотрев на нее. Ни разу. Не стерев слез с лица. Совсем.       Нижнюю губу внезапно обожгло искоркой. Кира поморщилась, не зная, почему ее наказывало все вокруг, как только Свят вплетался ей в мысли. Он загнался в нее, как заноза, а организм не пытался с этим справиться. Не вытеснял из себя на поверхность кожи. Не уничтожал лейкоцитами. Сдался. Кира поежилась от этого слова, вспомнив красный треугольник на плечах тех мужчин. Стало мерзко. Он обязан был его убить.       — Это был притон, — без тени сомнений выпалила Кира, не переставая водить пальцами по складному ножу, покоившемуся в левом кармане «спасательной» куртки. — И они тебя знают.       Чайник пискнул. Алиса сняла его с плиты, перекрыв газ. Она плеснула горячей воды в кружку, куда полетел чайный пакетик. Поставила посудину на столик, покрытый клеенкой цвета персидской сирени, и, подпалив пьезозажигалкой кончик сигареты, подметила вскользь между выдохами:       — Я работала у них года три. Делов-то, — отмахнулась Алиса, стряхнув пепел.       Крошки искр сорвались вниз, превратившись в черные точки — крошечные язвы на поверхности нержавейки. Кира докурила до смолы за один вдох, бросив окурок в банку из-под соленых фисташек. Состоятельные. До блеска начищенное трюмо, на которое вылили не иначе как полбанки химических средств, подсказало ей, что у этой семьи были деньги. Чистота в Буферной Зоне стоила денег. Точнее, чистота с налетом перфекционизма и ощутимой свежести.       Не то чтобы Кира пыталась рассмотреть это место или его запомнить. Она проскользнула по коридору тихо, стараясь не пугать хозяев лишним шумом, хотя, кажется, выведи на максимум все имеющиеся в мире колонки, звук передернутого затвора перед лицом не способен заглушить громкую музыку. Кира ничего не могла предпринять, кроме как позаботиться о своей дыре в груди, куда вбили кол и бросили подыхать. Как мило, она всегда ставила в этой игре на Первый округ.       — Кем ты у них работала? — Кира изогнула бровь, будто только сейчас пришла в себя, и до нее наконец дошел смысл.       — Шлюхой, — выдала Алиса, не стесняясь.       — К-кем?       Кухня почти задохнулась от дыма. Наполнилась извращенным подобием откровенности. Кира не планировала втираться ей в доверие, уж тем более стать подругой. Но этот ответ настолько шокировал, что тело на мгновение оцепенело, застыло в одной позе, как манекен на витрине.       — Это не так плохо, как ты думаешь, — подметила Алиса, усмехнувшись на выражение ее лица. — Они дали мне образование и какие-никакие связи. Я не отрицаю, что встряла в то еще дерьмо, — она пожала плечами, прокрутив между пальцев тонкую сигарету. — Свят меня вытащил. Так что спасибо ему.       Кира проглотила кислую слюну. Каждый раз, слыша его имя, кто-то играл в крестики-нолики на ее кардиограмме. Дергал за клапаны сердца, проверяя, сколько она еще сможет продержаться. И это приводило в ужас. Причина беспокойства была понятной, ту не стоило произносить вслух — проблема сидела за тремя стенками, и его посредник держал на мушке хозяев этого дома.       — Почему ты работала у них? — Кира непонимающе моргнула, и ей потребовалось секунд десять, чтобы перебрать каждое слово Филиппа — в ее голове венка на шее парня билась об острое лезвие ножа. — Это из-за твоего отца. Он сидит в тюрьме, — выдохнула она, наконец вспомнив.       — В Изоляции за государственную измену, — с нотками гордости продекламировала Алиса, и Кира от этого испытала странную неловкость. — Я попросила продержаться его немного. Не хочу, чтобы было как в тех тупых фильмах, где главный герой убивает миллионы людей, чтобы достать деньги для своей семьи, а они в итоге выпивают яд. Тупые голливудские режиссеры, — отчеканила девушка, выплевывая каждую из фраз вместе с дымом. — Главный герой возвращается с сумкой денег и видит одни трупы. Я рассказываю папе эту историю в дни посещения. Он всегда смеется.       Дыхание сбилось. Ей будто голосовые связки парализовало. Кира ничего не могла из себя выдавить, бегая взглядом по комнате, как загнанный в клетку зверек, у которого из вариантов осталось прятаться в ловушку браконьеров подобрее.       — Я думала, п-перевозка людей оплачивается… — Кира пожевала губу. Ей не хотелось говорить об этом в таком контексте. — Сносно, — закончила она, сглотнув.       — Сумма для выкупа по его статье слишком большая. Выручка с бегущих добровольцев так себе. Святику перепал заказ, он предложил поделиться. Все честно.       Алиса подбросила ладошкой дым, закрутив его пальцем, и прыгнула на подоконник, повалив бедром баночку с сахаром. Кира глянула на образовавшуюся сладкую россыпь, поджав губы. Создавалось ощущение, что она воровка. Пить чай не позволила совесть, туго завинчиваясь в грудь.       — Я не сочувствую тебе, Алиса, — сделав усилие, выдохнула Кира, щелкнув ледяными костяшками пальцев. — Ни капли.       — И не надо. Мы же тебя выкрали.       — Ну да.       Кира прикрыла тяжелые от усталости веки и вдавила в них пальцы, растирая чувствительную кожу. Изнеможение давало о себе знать, пробираясь по венам вместе с никотином. Она опустила плечи и сжала коленки, неловко царапая ткань штанов ноготками: «Нужда. У него тоже?»       — Что до других? — не поднимая глаза, промямлила Кира. — Почему Давид это делает?..       — Просто выживают. Давид дочку кормит. Свят… человек такой? — полувопросительно произнесла Алиса, будто не знала наверняка.       — Человек такой? — нервно прыснула Кира.       Точно человек?       — Он бегал с пушкой в руке лет с девяти. Если не родился с ней, — хохотнула Алиса, дернув декоративную шторку.       Прокопченный Второй округ частично скрылся за кружевной занавеской, едва заметной в полумраке окна. Кира глянула туда, где темнота вгрызалась в город, стирая контуры зданий: сарайчики, жилые постройки, завалившиеся на бок бараки.       Этот округ был другим. Он явно спланировал заглотить в свой пылающий зев парочку огрубевших душ.       Кира поместила руки в карманы куртки, откинув голову на стену. Она блуждала взглядом по потолку, скромной мебели маленькой кухни со стертыми на них наклейками, иногда мельком подмечая ходящие тени в коридоре.       — Я знаю, кто он, — выдохнула она, едва отпустив частичку накопившегося напряжения.       — Бабка рассказала? — прыснула Алиса, которая курила четвертую по счету сигарету. — Лесные называют их Симпатиками. Приверженцы идеи объединения территорий. Люди заряженные и… — протянула она, задумчиво поцокав языком. — Я раньше думала, что Святик заряженный, но оказалось, что все продается. Хотя, знаешь, привычки у него остались. Ни разу не видела, чтобы он выпивал или покуривал.       — Привычки?       — Заповеди. В их стайке это запрещено и карается самым жестоким образом. Они все как собаки Павлова, — Алиса высунула язык, быстро задышав, как будто только что пробежала стометровку.       — Что будет, если нарушить эти… заповеди?       Пар, идущий из кружки с чаем, истончился. Алиса бесшумно спустилась с подоконника и приблизилась к девушке, встав напротив. Она выждала, пока шаги в коридоре стихнут, и проговорила тихо:       — Казнь, — шепнула Алиса, пустив по позвонкам волну дрожи, — под звон колоколов, — и улыбнулась, как безумная. — Представляешь?       — К-казнь?       — Я не шучу, — отрезала она вполне серьезно.       Кира растерялась, в нервозности сжав рукой складной нож в кармане. Смешно ей не было. Она судорожно выдохнула, когда Алиса отскочила к окну, откуда заорал мужской голос. Форточка со звоном врезалась в стену. Ветерок забежал внутрь, подкинул занавески и добрался до столика, слегка ударив по кусочку воска.       — Плохой знак, — Алиса осуждающе покачала головой, смотря куда-то в темень, где двигались силуэты.       — Что там?       Кира поднялась, выглянула за спину девушки и напрягла зрение, рассматривая два нечетких силуэта мужчин, которые выбивали гнездо, устроенное в проеме крыши соседнего дома. Продолговатые палки взлетели вверх, обрушившись с силой по кровле в попытке разрушить птичье жилище.       — Нельзя выгонять ласточек, — с грустью проговорила Алиса, поджав губы, когда одному из мужчин удалось запрыгнуть на забор, протянув к гнезду руку. — Так не делается.       — Почему?       — Ласточки крали гвозди у жидов, коими распинали Спасителя, — монотонно проговорила Алиса, не отрываясь от одной точки. — Грех выгонять их из-под своей же кровли.       Кира осмотрелась и сделала шаг. Рука опустилась в карман. Большой палец щелкнул по кнопке, и лезвие выскользнуло, а вместе с ним сердце — рвануло изнутри, будто перегретый мотор, твердя одно и то же: «Ударь ножом в спину. И все». Не иначе какое-то поветрие — она заразилась навязчивыми мыслями об убийстве.       — И… ч-что будет? — дрогнувшим голосом прошептала Кира, никак не решаясь вытащить оружие.       — Потом в дверь всегда стучит смерть, — заключила Алиса, повернувшись к ней лицом. — Что с тобой? Ты побледнела.       Кира моргнула и несмело провела пальцем по острому лезвию. Нечестно нападать на слабых — так бы сказал отец. Тогда какое зло победить, чтобы прекратить остальное зло? Она, кажется, знала ответ на этот вопрос.       — Ничего, я просто…       «Просто собираюсь его убить».