Глава 4. Мёртвый храбрым не бывает

      Человек так устроен: в его жилах бурлит кровь, и если его ранить, она неизбежно потечёт.       Простая аксиома, причиняющая в тот момент какую-то невыносимую боль. Она же обещала себе больше ни к кому не привязываться. Тогда к чему этот оголённый страх? И сердце, застрявшее где-то в горле с мыслями о каштановых волосах, смешанных с багряными каплями на земле. — Ещё два поворота — и я буду рядом, — сказала Алиса сама себе, чтобы хоть как-то почувствовать почву под ногами.       Девушка продолжила движение, слегка настороженно прислушиваясь к шороху, который сопровождал следующего за ней демона. Они перешли на быстрый шаг, когда пересекли сад, в воздухе пахло розами, создавая обманчивое ощущение тихой гавани. — Ты знаешь, что ты ходячая катастрофа? — шепнул Эмидиус, сворачивая в арку. — Иди за мной, это место кишит новыми тенями.       Алиса вздрогнула, но послушно последовала за ним.       Тенью называли соловья, полностью лишённого сознания и жизненной силы. Эти твари были опасны и непредсказуемы, поскольку подчинялись лишь инстинктам. Они являлись остаточным переработанным хаосом, который просто существовал, и, как правило, уничтожал всё, к чему прикасался. — Я думала, что существование теней — это миф, — робко произнесла Алиса, наблюдая за напряженной спиной перед ней. — Страшилка на ночь от Жнеца, чтобы мертвые вели себя разумней.       Их окружали пышные кусты и оливковые деревья, застилающие видимость. Растения казались слишком живыми, слишком настоящими, чтобы оказаться правдой. Алису раздражало это место напускным спокойствием, которого у неё самой совсем не осталось. — Зачем в здравом уме убивать соловьев? Когда ты разрушаешь телесную оболочку, то душа становится переработкой хаоса. Это даже нельзя употреблять в пищу демонам, — она пыталась отвлечься, упорядочить свои мысли, которые метались, как загнанные звери. — Почему в этих действиях должна быть логика? — Его голос был нечеловечески холоден. Демон говорил с ней, как с прокаженной. — Ты в Аду, а мы дети Кроноса. Жестокость у нас в крови.       Удар. Эти слова перемололи последние крошки надежды, которые не давали упасть на колени и притворяться, что ничего не произошло.       В следующее мгновение они оба заметили человеческую фигуру, выделяющуюся на фоне кустарников. С каждым новым шагом Алиса чувствовала, как сильнее потеют руки, и хочется сорваться на крик. — Что за представление ты здесь устроил? — спросил Эмидиус привычным тоном, в котором раздавалась лишь сталь. — Неужели наше скромное соревнование посетил сам наследный принц? К сожалению, вы прибыли к финалу, — произнесла фигура, выходя на свет. — Не боишься, что я тебя казню? — поинтересовался наследный принц. — Например, отрублю голову и скормлю остальное тело гарпиям, Ноктис. Терпеть не могу, когда кто-то думает, что выше законов. Выше правил, написанных самими Богами. — Закон гласит, что убийство демоном соловья карается казнью. Но нигде не сказано, что сами соловьи не могут истреблять друг друга, — вежливо ответил демон.       У него были белые, как снег в самую суровую зиму, волосы. Серебряный костюм, подчеркивающий сильное тело. Такая же вылощенная красота, как у Эмидиуса. То, что выстраивалось в тонкие идеальные линии столетиями. То, что скрупулёзно отбрасывало ненужное. То, что именовалось наследием.       Алиса не могла заставить отвести взгляд от этой безупречности, элегантности и превосходстве в одном флаконе. Но в то же время его образ был настолько колючий, что легко бы мог вскрыть вены, если долго-долго на него смотреть. Наверняка, его семья имела власть долгое время на этой красной выжженной огнями Тартара земле. На погонах виднелись три черепа, символы силы и ужаса. Ноктис был опасен, но что ещё страшнее — непредсказуем. Он обращал любые укоры в любезность, создавая вокруг себя ауру невыносимого напряжения.       Девушка и раньше чувствовала холод и некоторое превосходство, смешанное с гордостью. Эмидиус относился пренебрежительно к соловьям, но с ним можно бороться, дерзить, уверенно шагать по краю. В его голубых радужках не было опасной взрывной волны, готовой убить, но с Ноктисом…       Она поняла выражение «ледяной ожог», потому что увидела в серых глазах то, что не имело ничего общего с чем-то живым. Демон с легкостью вспорол бы ей живот, наслаждаясь тем, как она мучительно превращается в тень. — В этом и заключается глупость Персефоны, которая наивно верила, что человеческие души не дадут нам погрязнуть во тьме. Что они станут нашим ориентиром нравственности в загробном мире. Светом, спасающим от самих себя, — продолжил Ноктис.       Демон скользнул по девушке презрительным взглядом, словно ища подтверждение своих слов. — И вот посмотри, они продают себя, становятся рабами нечисти, чтобы заслужить хоть каплю внимания, которую не получили в мире живых. А из-за глупого соревнования могут даже уничтожить друг друга.       После этих слов Алиса ожила. Как будто по венам пустили достаточное количество ярости, такой необходимой, чтобы взять себя в руки. Адреналин пронзил каждую клетку тела, и оно, лишённое раздумий, неистово ринулось вперед. Взгляд Ноктиса наполнился интересом, его губы изогнулись в тонкой усмешке.       Рука Эмидиуса слегка напряглась, ровно настолько, чтобы перейти от состояния покоя к резкой хватке, которая заставила её остановиться. Принц небрежно отпустил её запястье, сокращая дистанцию между ними, и тихо шепнул: — Не будь идиоткой.       Осознание того, что сейчас она ничего не могла сделать, ударило под ребра. Алиса чуть не захлебнулась подступающим гневом, но продолжила стоять прямо, сделав глубокий вдох. — Видимо, Эмидиус сам не в восторге от происходящего, — пронеслось у неё в голове. — Нет смысла создавать ему лишние проблемы и подвергать себя опасности.       С каждым новым шагом количество крови на земле становилось всё больше. Она растекалась вокруг, словно река, образуя множество притоков. Воздух наполнился удушающим металлическим запахом железа и гнили, а вдали сгущалась тёмная масса, издающая пронзительные крики. Буквально в метре от Алисы упало тело соловья с выпавшими глазницами, изогнувшееся в неестественной позе. — Эта одежда и цвет волос… Может быть, это… Коннор? — прошептала она, узнав знакомые черты. Девушка уже забыла лицо настоящей смерти, которая не заключала сделки и не оставляла надежды.       На несколько секунд её взгляд застыл, затем сместился на другие останки, разбросанные по полю. Каждая выбитая кость, каждый оторванный кусок плоти свидетельствовали о беспощадной схватке. Кулаки Алисы сжались, ногти впились в кожу в попытке вернуться к реальности. В этот момент она заметила оторванное ухо со знакомой сережкой. — Мэтью… Что же случилось с Софи? — её голос дрогнул. — Вряд ли она спокойно наблюдала, как вы умирали.       Рядом раздался злобный смех. Демон, стоявший неподалёку, наблюдал за растерянностью девушки с явным наслаждением. Он обернулся, глядя на что-то за своей спиной. — Соловей, покажись. Сам наследный принц почтил нас визитом, чтобы посмотреть на тебя и наше маленькое испытание? — в его словах была гордость. — Ты так старалась. Я даже растрогался. Истинное воплощение своей природы.       Внезапно, рядом со статуей, появился человек. При поклоне с него стекала кровь, падая на белоснежные розы. Контраст, доведенный до абсурда. — Моё имя София. Я личный соловей господина. Приятно познакомиться, ваше высочество, — любезно представилась девушка. — Надеюсь, сегодня вы выбрали себе достойного спутника. Я слышала: вы не сторонник традиций. Очень жаль.       Их взгляды пересеклись. Алиса хотела доверия? Подавись и распишись, его здесь было сполна. — Это ты создала заклинание для обмена тел? От твоей магии веет разложениями, — спросил Эмидиус. — Да, ваше величество. Простите, если Алиса доставила вам неудобства, — её голос звучал твёрдо и уверенно. — Мы хотели сфокусироваться лишь на состязании, не отвлекаясь на подробности для остальных высших демонов. Это было бы невозможно, если соревнования прошли гладко. — Даже Маркус и Люциус каким-то образом нашли меня и стали спрашивать про критерии отбора. Правда, до того, как увидели первую тень, — добавил демон. — Именно поэтому я дала Алисе заклятье. Это как вложить мартышке в руки детонатор и ждать, когда он взорвется.       Эмидиус прищурился, внимательно наблюдая за Софией. — Не слишком ли сложно? — спросил наследный принц. — Зачем давать кому-то сферу с заклятием, если его можно активировать в самом здании? — И стать потенциальным шпионом или изменником, ваше величество? — девушка засмеялась. Она. Действительно. Засмеялась. — К сожалению, из-за количества стражи с вашим приездом — это практически невозможно.       У Алисы не осталось сил, чтобы произнести хоть что-то. Она стояла и смотрела на лицо Софии, на её руки по локоть в крови. Боль пронзила тело, как будто это девушке сломали ребра и раздробили сердце. Стоило ли догадаться? Обратить внимание хоть на что-то? Как она могла ничего не знать?       И всё же даже в последнем из миров… человек был самым величайшим злом.       Эмидиус заметил движение со стороны Алисы и мгновенно заслонил её своим телом. Она дотронулась пальцами до его груди, легонько оттолкнув в сторону. — Не сейчас, — произнесла она машинально.       Инстинкт самосохранения, казалось, сжигал внутренности, пока девушка приближалась к Софии.       Секунда. Повисшее напряжение в воздухе. Звук хлопка.       Алиса посмотрела на разбитую губу Софии и сделала пару шагов назад. На руке осталась красная липкая субстанция. Глубоко внутри девушка надеялась, что это не была кровь тех, кого она знала. — Почему ты не убила меня? — спросила Алиса. — Не хотела привлекать больше внимания? Или я просто не подхожу под твои стандарты?       София подняла руку к лицу, вытирая красное месиво с губ, и усмехнулась. Глаза засверкали холодной злобой. — Я не садистка, убивающая всех направо и налево. Такова истинная природа Ада, и если ты не можешь её принять, то это только твои проблемы, — ответила девушка, её голос был полон презрения. — Мне на тебя просто наплевать. Ты не больше, чем просто строчка из плана. — Не хочется показаться невежливыми, но нам пора, — перебил её Ноктис. — Ваше величество, можете не беспокоиться насчёт теней. С ними разберутся мои подчинённые. — Доброй ночи, и пусть Цербер стережет ваш покой, — София поклонилась.       Они скрылись в портале, оставив Алису с Эмидиусом наедине в круговороте из мертвых соловьев и цветущих азалий. — Знаешь, нам… Мне… Стоит побыть одной, — едва произнесла девушка, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.       Не дождавшись ответа, она выбежала из сада и впервые за долгое время заплакала.

***

      Алиса всегда подозревала, что в жизни будет непросто. Но чтобы настолько — никогда. Как оказалось, смерть не самая трагичная вещь, которая могла с ней приключиться. — Билет до Елисейских полей, в одну сторону, без багажа, — произнесла она стражнику.       Пирс сегодня был заполнен нечистью. На песке толпились сотни чудовищ, отбывающих обратно в Елисейские поля на лодках или лайнерах. Переносы с помощью порталов или магических приборов были строго запрещены, чтобы отслеживать нарушителей, возможных террористов, и в целом контролировать уровень хаоса на территории, где находились самые важные гости загробного мира. — Выглядишь паршиво. Умылась бы, — произнёс Ахиллес. — Это что засохшие капли крови?       Девушка закрыла глаза лишь на секунду, и перед ней возник Коннор, переломанный пополам. Его выпавшие глаза. И кровь, брызжущая, словно фонтан. — Да. Сегодня был длинный день. — И как тебе сегодняшние соревнования? — уточнил страж. — Ты же впервые была на празднике мертвых. — А по мне не видно? — горько усмехнулась она. — Видно. Это издёвка, — сказал он, протягивая ей платок. — Выглядишь, как троянец во время войны.       Алиса коротко кивнула, взяв кусок ткани, и начала вытирать засохшую кровь с лица. Внутри неё начало закипать раздражение. Как будто старые раны открылись, а из них полилась желчь. — В любом случае, мне просто нужен билет до демонической столицы, — сказала она, сжав зубы.       Ахиллес посмотрел на неё с подозрением. — А разрешение для выезда есть? — Разве для придворных соловьев не открыты все круги Ада? Или мне нужно отдельное одобрение?       Девушка взглянула на него пристально, слишком цепко. Не может быть, чтобы стражник не знал, что произошло на соревнованиях. — Можешь не дерзить? Я спрашивал про разрешение от личного демона, он же тебя не сопровождает…       За спиной разразилась громкая болтовня демонов, которые тоже жаждали покинуть остров Соловьев и вернуться к своей рутине. — Эмидиус был вынужден остаться, — ответила она. Голос был ровным, несмотря на злость, копошащуюся в венах. — Он занят важными делами, поэтому я одна. Но у меня есть его слово, что он одобрит мой выезд.       Ахиллес нахмурился, раздумывая. — Алиса, будет ли хотя бы один день, когда ты оставишь меня в покое? — произнёс он, смягчая тон. — Знаешь, у меня слишком мало ожиданий в том, что наследный принц вытерпит тебя больше недели и не отправит на Эреб обратно. — Жду не дождусь, — презрительно шикнула девушка. — Просто пройди через контрольную точку и убирайся. Считай это моим подарком.       Алиса поспешила на проверку, пока стражник не передумал. А внутри бушевало море из подавленных чувств, заботливо спрашивая: «Что же ты собралась делать?».       Если бы у неё был ответ… Но сейчас нужно было просто уехать, убраться как можно дальше. Главное — не чувствовать этого налипшего ужаса.       Она приблизилась к магическому барьеру. Механизмы усиленно заработали, сканируя её тело и идентификацию соловья — крошечную татуировку с черепом птицы на запястье. Это было обыкновенное клеймо, которое ставили всем новоприбывшим на Эребе. Человек мог сменить серую форму, продвинуться на круг ниже, где не было этих песчаных дюн и холода Леты, но это никогда не отменяло факта, кем он был. Обыкновенным мертвецом, заключившим контракт с дьяволом.       Внезапный импульс пронзил тело, вызвав боль и недоумение. Алиса почувствовала, как мышцы напряглись, а сердце забилось быстрее. Казалось, что заклинание проникло в каждый клочок плоти под кожей, оставив невидимые следы. — Доступ разрешен, — просигнализировала система.       Алиса громко выдохнула, пытаясь справиться со сдавленной грудной клеткой, и сделала первый шаг. Слишком неуверенный для той, кто готов был сорваться на бег к лодкам секунду назад.       P.S.Может быть, это и есть тайна человеческой природы — не понимать, что нас так сильно притягивает к бездне.       Кто-то окликнул девушку, отвлекая её от размышлений. — Ты не можешь идти в таком виде! — прокричал Ахиллес. — Подумай хотя бы о несчастных демонах, которые будут находиться рядом с тобой.       Алиса обернулась, встретив его обеспокоенный взгляд. Она никогда не понимала, о чём он думает и что руководит его поступками.       Ахиллес. Когда-то он был полубогом, таким его изображали на картинах — молодым, улыбающимся, купающемся в славе и лаврах. Страж остался высоким и сильным, с широкими плечами, но теперь в его светлых глазах отражалась пустота, в которой едва плескалась лазурь. Некогда золотистые волосы потемнели. Черты лица стали суровей и серьёзней.       Он мог смеяться, но этот смех был коротким, как вспышка молнии, за которой всегда следовало глухое молчание или внезапный крик, разрывающий тишину. Ахиллес медленно сходил с ума, неся бремя своего наказания, охраняя этот проклятый остров. Никто не хотел преждевременно сойти в бесконечный мрак подземного мира, даже самые стойкие. Изгнание могло утолить ярость живых, но оно не принесло покоя мёртвым. — О чём ты говоришь? — спросила девушка, пытаясь справиться с раздражением. — Ты выглядишь как кто-то, кто только что вышел из Ада, — пояснил он, подходя ближе.       В его глазах на миг промелькнуло сострадание, или ей это показалось? Девушка едва не засмеялась. Она всегда могла перерезать себе глотку и стать тенью, а он нет. — Меня не волнует, что они думают, — отрезала Алиса. — Но должно, — настаивал Ахилес. — Ты должна быть умнее и не привлекать внимания.       Алиса сжала кулаки, чувствуя, как раздражение борется с чувством бессилия. Но слова Ахиллеса были правдой. Она не могла позволить себе быть слабой или беспечной. — Ладно, — наконец произнесла она, её голос звучал уже тише и спокойнее. — Что ты предлагаешь? На лице стражника появилась едва уловимая улыбка.