Part №4

Орден Иньсин, как известно, славился своими знаменитыми садами Гинкго. В Поместье Серебряного Абрикоса имелся свой сад, который впрочем, разбавлялся и другими деревьями, декоративными кустарниками и клумбами цветов. В некоторых местах, также имелись и искусственные прудики, небольшие фонтанчики, а также беседки. В одной из таких беседок и расположились Госпожа Лин со старшей дочерью, в компании ещё двух человек, одним из которых, был потенциальный жених восемнадцатилетней Лин Чжу. Сама девушка расфокусированным взглядом смотрела в полупустую чашку, уже остывшего чая, у себя в руках, еле заметно качая её, то по кругу, то из стороны в сторону и наблюдая за размеренным движением чаинок на дне. Это было гораздо увлекательнее, чем слушать уже заученный речи дорогой матушки, что нахваливают её возможной свекрови. Словом, свекровушка то, судя по выражению лица, уже десять тысяч раз поженила на ней своего «единственного-и-неповторимого» сыночку, талантливейшего заклинателя, храброго воина и наследника «какого-то-там-Клана». Да сыночка её, не далеко ушёл. Лицо и без того мерзкое, так ещё и гримаса такая, что вывод: определённо об извращениях фантазирует. Садо-мазо что-ли? Чаинки уже надоели. Новая забава в голову придти не успела. Впрочем, не успел подумать даже мозг, как с губ старшей юной госпожи Лин срывается заскучавший тихий стон. Девушка мгновенно ловит себя на оплошности, прикрывая рот ладошкой и поднимает испуганные глаза, сначала на гостей, а потом на мать. —Прошу прощения за проявленную невежественность. Я посмела отвлечься от беседы и задумалась о своём.— быстро складывает руки перед собой и вежливо кланяться извиняясь. В ответ слышится оскорблённый, но вполне довольный хмык, со стороны гостьи, а потом точно такой же, со стороны её сына. Ох уж эти мелкие кланы, сумевшие набрать себе в подчинение свыше тридцати адептов и уже возомнившие себя Небожителями. Как же вырастает их самомнение, когда представители Великих или Древних Орденов перед ними преклоняются. —Ох, мы и правда слегка разговорились.— вновь «по сценарию» удивилась Госпожа Лин.— Мы то, с Вами, Госпожа Ян, привыкшие к долгим беседам за чаепитием, а в детях ещё столько энергии играет. Возможно, Вам сын не будет против, прогуляться по нашему прекрасному саду? А моя А-Чжу, составила бы ему компанию?— на последних словах она повернулась к дочери, делая весьма однозначный акцент. —Хм,— Госпожа Ян с резким звуком раскрывает свой веер и горделиво вздёргивает подбородок.— Да, думаю это хорошая идея. Лин Сюань, вставая с места, расплывается в елейной улыбке, на которую только способна и снова кланяться. —Как пожелаете матушка. Госпожа Ян.— так же кланяться гостье и наконец распрямляется, смотря на её поднимающегося сына.— Юный Господин Ян,— указывает лёгким движением руки на выход из беседки.— Пройдёмте. Тот, точно копия своей матери вздёргивает подбородок и выпятив грудь, специально громко топая, видимо намереваясь придать себе взрослой брутальности, выходит. Лин Чжу последовала за ним. *** —Лин Сюань! Бестолковая ты девчонка, опять!? Который это раз подряд!?— Госпожа Лин разъярённым коршуном металась по комнате, гневно размахивая руками в попытке успокоиться, пока причина её гнева, с ровной спиной и невозмутимым лицом восседала ровно по центру и даже не смотрела на неё.— Лин Сюань!!!— женщина схватилась за плечи несносной дочери, начиная её трясти.— Тебя совсем совесть не мучает!? —А с чего бы?— наконец заговорила девушка, поднимая на мать, расфокусированный до этого взгляд.— Ты ведь и сама прекрасно знаешь, как я не люблю, когда нарушают моё личное пространство. А он, мало того, что тыкал пальцем мне в лицо, ещё и хватать меня начал. —Ты ему руку сломала! —Рефлексы,— невинно хлопает глазами девушка. —Да сколько можно!?— женщина вновь вспеснула руками, отпуская плечи дочери и, от бессилия рухнула на пол на колени.— Сколько ещё ты намерена издеваться надо мной? Ты обязана выйти замуж и родить наследника Клану. Но вместо того, чтобы произвести приятное впечатление и выбрать себе достойного партнёра, ты их всех распугиваешь и только портишь себе... Нет! Нам всем репутацию! Как можно!?— Госпожа Лин начинает лить слёзы, отчаянно пытаясь воззвать к благоразумию старшей дочери. В который раз, но... —Поправочка,— вздёргивает вверх указательный палец.— Наследник, это теперь обязанность А-Мина, так как нынешний наследник он. Следовательно, выходить замуж и рожать, я не обязана.— объяснила, попутно загибая пальцы, Лин Чжу, а потом специально надула губки.— Я столько раз Вам это объясняла, матушка. Пора бы уже запомнить и смириться. —И, что же ты намереваешься делать? Испокон веков это было долгом каждой женщины: продолжение рода и хранение семейного очага. Нельзя скидывать всю ответственность на младшего брата.. —Почему нет?— бессовестно перебила мать девушка.— Он мужчина. С него спрос по продолжению рода куда больше. А я... Да хоть в бродячие заклинатели подамся. Больше пользы от меня будет. С каждым сказанным ею словом, у Госпожи Лин, всё больше и больше закипала кровь в жилах и руки начинали трястись от злости. Наконец не выдержав, она подрывается с места и указывает на дверь. —Вон! Вон отсюда, я сказала! И, чтобы носу не выказывала из Поместья! Как только дверь за Лин Чжу закрылась, женщина схватилась за голову, в попытке усмирить разрастающуюся боль. К ней тут же подбежали служанки, подхватывая за руки и укладывая на кровать, снимая тяжёлые украшения и подготавливая для целебной ванны. —Что же мне делать с ней? Как выдать замуж?— вслух начала размышлять женщина.— А-Хай ведь тоже подросла. И её брачный возраст тоже настал.— ей помогли аккуратно опуститься в бодью, пока из головы всё не выходили терзающие душу мысли.—О Небеса, что же мне с ними делать? — с этими словами она погрузилась в воду с головой. *** Минуло три дня с тех пор, как очередная попытка сосватать старшую дочь Лин Лэя была провалена, а домашний арест девушки исчерпал свой лимит. Так что юная Лин Сюань, в сопровождении своих доверенных лиц, а по совместительству и соучеников Старейшины Лин Фенга, вернулась в Школу Инь-Ян. Лицо её было искажено в недовольстве и полно скепсиса, потому как она уже который раз вот так вот возвращалась в эти, ставшие уже родными, стены и каждый раз это действо не отличалось абсолютно ничем, напоминая своей цикличностью день сурка. Даже время её прибытия было почти одним и тем же. Она с силой толкнула парадные двери, те раскрылись с характерным звуком удара о стены, вынуждая всех присутствующих с испугом замереть на месте. В таком состоянии юная госпожа была весьма непредсказуема, чем видимо пошла в мать, и могла как разреветься на ровном месте, так и разнести пару-тройку комнат, хотя чаще предпочитала вымещать гнев на полигоне, помогая Лаоши воспитывать лентяев и раздавать шишки направо-налево. Пройдясь оценивающим взглядом по всем присутствующим, Лин Сюань, обращаясь ко всем одновременно, сказала одно единственное слово: —А-Хай? —Ю-юная Госпожа в беседке, на заднем дворе. Изучает древние свитки и попросила не беспокоить её до обеда.— одна из служанок, имя которой Лин Сюань никак не могла вспомнить, слегка заикаясь любезно осведомила её, перед этим вежливо поклонившись. С глубоким вздохом, старшая юная госпожа Лин широким шагом направилась по коридору в сторону выхода на задний двор. Как только она исчезла из поля зрения, по помещению прошлась волна облегченных выдохов. Всё же, как бы они не любили свою Госпожу, её непредсказуемость пугала до подрагивающих поджилок. Лин Донъю, как и сказали, сидела за столом в тени беседки и читала свитки из сокровищницы-библиотеки, выписывая для себя то, что считала самым важным. Лин Чжу, не тратя время на приветствие, встав напротив и тут же начала разхаживать туда-сюда, активно жестикулируя руками. —Два Года!— воскликнула девушка.— Два года она пытается сосватать меня хоть кому-то, лишь бы я исполнила этот долбаный женский долг и родила наследника! На кой чёрт!?— наконец остановилась и посмотрела на сестру.— Я хочу знать, на-кой-чёрт? А!? У нашего клана уже есть наследник и вопрос последующего поколения, относится уже к нему. Так какого, я повторюсь, чёрта, это имеет отношение ко мне!? —Что ж, давай не будем начинать разговор о том, что мы сейчас в строго консервативном и патриархальном, сексистском обществе находимся. Где мужик это всё, вся и все, и сразу перейдём к важному.— младшая откладывает в сторону свиток и берет в руки письмо, протягивая его сестре. Та нахмурившись берёт и начинает читать, попутно слушая и объяснения Донъю. —Мать, я так понимаю, смирилась, временно, с мыслью, что ты замуж ни ногой, ни рукой и-и-и... —Отправляет нас учиться в Гусу?— севшим голосом зачитывает одну из строчек из письма Лин Чжу. —Да.— утвердительно кивает младшая. —Капец,— резюмирует Сюань, устало опускаясь за стол напротив сестры.— И почему это не случилось, когда мне исполнилось шестнадцать? —Ну-у, потому что наши старые захотели от нас избавиться, при первой же возможности, чтобы не позволять нам мутить воду и не повредить их репутацию. Но, сейчас поняли, что тебе на собственную репутацию всё равно, решили искать более изощрённые пути нашего устранения и начали с временного, под видом учёбы.— под конец своей речи Донъю мило улыбнулась, что шло в полный контраст с её серьёзным лицом, с которым она говорила до этого. —Н-да, фантазия у них конечно,— Лин Чжу бросает письмо на стол.— изощрённая. —Ну а ты как думала?— девушка опускает локти на стол, складывая руки домиком и укладывая сверху подбородок, тут же расплываясь в заговоршеской улыбке.— Кстати. А знаешь, что самое интересное? —М? —А то, что наследнику Юнмэн Цзян и его названному брату, в прошлом году стукнуло по пятнадцать. Ни на какую мысль не наводит? Лин Чжу прикрывает глаза рукой, потом начинает массировать точку между бровей, в попытке успокоиться, но в следующий миг поднимает на сестру прищуренный взгляд и заговорщически произносит, невольно переходя на русский: —Запустится канон? Та лишь кивает, прикрыв глаза, пока старшая уткнувшись в ладонь начинает нервно хихикать. —Боже,— она запрокидывает голову назад, устремляя взгляд в потолок.— Обычно в преддверии войны люди дрожат от страха. А вот у меня такое извращённое чувство предвкушения просыпается. Что аж страшно. —Ну, учитывая твою садистскую привычку калечить своих потенциальных женихов. Я не удивлена.— пожимает плечами Лин Хай. —А вот не надо мне садо-мазо приписывать!— с серьёзным видом, но уже в шутошной манере журит сестру Лин Чжу. — Лайфхаки наследника Цзян, с составлением списка требований провалились. Чёртов патриархат, чтоб его... Так что пользуемся тем, что имеем. —А имеем мы несвойственную девушке физическую силу, из-за которой весь образ невинности с тебя как ветром сдувает.— таким же шутошно-филосовским голосом вещает она, подхватив настроение старшей сестры. —Зато работает!— уже не наигранно, довольно подмигивает Лин Чжу. —Но мозг твой всё равно имеют потом по несколько суток.— напоминает Лин Хай. —Ой, не напоминай! — прежнего запала как не бывало и старшая обиженно дует губки.— В этот раз она мариновала меня своей пассивной агрессией. Видимо опять надеялась воззвать к моему чувству стыда. —Она всё ещё верит, что оно в тебе есть?— шокировано спрашивает Лин Хай. —Видимо надеется,— тяжело вздыхает Сюань.— Что оно во мне... хоть когда-то было. Беседку наполнили звуки звонкого девичьего смеха, что означало весьма скорое возвращение спокойных деньков. *** —Можно я повешусь? Лин Хай стояла напротив огромного зеркала в пол, в своей комнате в Поместье Серебряного Абрикоса, куда они с сестрой прибыли в сопровождении своего Лаоши и ещё четырёх адептов, которые отправятся вместе с ними на обучение в Гусу Лань. —А что не так?— поинтересовалась Лин Чжу, которая спокойно лежала на её кровати и наблюдала за сборами младшей сестры. Та недовольно повернулась к ней лицом, словно причина её гнева столь очевидна и только слепой не увидит. —А разве непонятно?— она указывает на собственные одежды.— Я вся белая. —Вообще-то, ты метиска. —А-Чжу! Я серьёзно!— топает ногой в недовольстве девушка, вновь поворачиваясь к зеркалу.— Почему мы должны переодеваться в их клановые одежды? Разве не легче, чтобы мы оставались в своих? И не потеряешься среди их изобилия... белого.— последнее слово сказано с особым недовольством. Хотя, отличием в униформе служили узоры, что вышивались клановыми нитями, приглашенных адептов. Как к примеру, и орнамент листьев гинкго, что украшал подол и рукава ханьфу, шартрезового зелёного оттенка. —Мы и так не потеряемся среди их адептов. Они наличием налобной ленты отличаются. —Ой, не умничай! —Да что ты в самом деле? Нормальная у них униформа. —Ага, сказал человек, который даже дома в белом ходит. —Эй,—Лин Чжу запускает в сестру подушкой, недовольно садясь на кровати.— Я же не говорю, что ты как ворона среди павлинов во всём синем ходишь. —Только что сказала!— Донъю укоризненно тычет в неё пальцем, но тут же поникла, смотря на белые рукава ханьфу.— Ну за что мне это? —Ладно, фиг с ней, с этой одеждой.— Лин Чжу подходит к сестре, вставая рядом.— Мне тут птичка напела, что нужно подарок подготовить, для учителя Ланя. Типа, благодарность за обучение. —Чего? Как в дораме что-ли?—удивилась младшая.—Ты поэтому сюда пришла?— спрашивает она, получая кивок в ответ.— Ясно. Ну... Какой-нибудь древний фолиант мы подарить ему не сможем, это сто процентов. Так что... —Не-не-не, я уже всё приготовила. Пришла спросить твоё мнение.— она достаёт из рукава трёхъярусную шкатулку из красного дерева и скромным резным узором. Лин Хай уже видела эту шкатулку и точно знала, что в ней находится. От этого лицо её приобретает выражение «Ты серьёзно?», со скптически вздёрнутой бровью. —Не делай такое лицо, я знаю, что я делаю. И, к твоему сведению, Лань Цижень большой ценитель подобного. Спорю на что угодно, у него глаза синим огнём гореть будут, когда он это увидит.— с гордостью заявляет девушка, на что в ответ слышит только неопределённый хмык. —Тьфу, бред какой-то,— Донъю фыркает, кривая лицом, будто съела целый лимон. —Спорим?— с азартом спрашивает Лин Чжу, протягивая руку. —А спорим!— с энтузиазмом отвечает младшая. *** В Гусу они отправляются за пару дней до начала учёбы. Девушек всё пытались выпроводить чуть раньше, однако те наотрез отказывались, выказав желание за один день добраться, как минимум до границы Облачных Глубин, как максимум сразу до Цайи. Как итог, двигались они на высоких, не прогулочных скоростях, останавливаясь всего пару раз, чтобы перекусить. К середине часа свиньи, небольшая группа из адептов Янсин Лин уже въезжала в Цайи. Лин Хай уже пересела в сиденье сестры и клевала носом, поэтому, когда они договорились с владельцем гостиничного домика и пришло время заселяться в номера, Лин Чжу с одним из адептов пришлось тащить ту на второй этаж. Утро же встретило их криком петуха прямо под окнами. За что птичка поплатилась вылетевшей в неё подушкой и криком, на чистом русском «Ещё раз каркнешь, и я из тебя суп сварю, курица тупая». Младшая госпожа Лин, хоть и устала с дороги, а привычкам своим не изменяла и любила поспать подольше, поэтому совершенно недовольная спускалась на завтрак. —И как ты будешь здесь учиться, тут же встают в пять утра.— качала головой Лин Чжу, попивая чай и стараясь не обращать внимание на то, что тоже не выспалась, из-за того же петуха. И за подушку пришлось доплатить, хотя это мелочь. —Поверь мне, я знала, на что шла, когда сюда отправлялись.— ковыряясь в своей тарелке, недовольно пробубнила А-Хай.— Но думала, что хотя бы сегодня будет последний день, когда я смогу насладиться долгим сном. Но этот петух! Сюань понимающе покивала, попивая чай, а потом, пожелав сестре приятного аппетита, ушла в свой номер, собираться дальше. Лин Хай же, страдальчески помахала ей рукой, всё же запихивая в себя еду через силу. К полудню, их группа уже поднималась в гору, по вымощенной каменной плиткой лестнице. —Нет, я всё-таки не понимаю эту их моду на белые шмотки.— возмущённо запыхтела Донъю.— Живут в горах, тут же сырость и осадков, мама не балуй, а белая одежда, это же буквально чистый холст для творения. —Ну, учитывая твою рукожопость, тебе и десятка таких комплектов одежды, на неделю не хватит.— подкалывает её в ответ сестра. Лин Хай шаловливо улыбается. —А что если мне и правда не хватит? Можно я в родное, тёмненькое ханьфу переоденусь? Старшая останавливается, поворачиваясь к ней лицом, прямо перед очередным поворотом прищуривает глаза. —Если тебе и правда не хватит. То я отдам тебе свой запасной комплект. —Ага, а потом если что оденешься в своё повседневное. Всё равно никто не заметит.— снова недовольно бубнит младшая, вызывая у сестры улыбку. —Ну почему же,— Сюань возобновляет свой путь, всё ещё смотря на Лин Хай через плечо.—Если что, я могу и голышом пройтись. Никто даже не удивится.— глаза сестры немного округляются, а потом она и вовсе их опускает, словно бы смущается. Хотя, это весьма непривычно для Донъю, которая может шутить и похлеще. Лин Чжу медленно поворачивает голову и видит толпу подростков, которые округлив глаза смотрят на неё. И все в белом. И всё ещё смотрят на неё. —А-Хай,— почти шепотом зовёт она сестру.—Как называется это чувство, которое испытывать не должно́? —Эм... дежавю? —Нет-нет. Я его, в принципе, не должна чувствовать.— в воздухе на секунду повисает тишина, которую также резко прерывает щелчок пальцев.— Вспомнила! Стыд.— и, словно в подтверждение своих слов, уверенной походкой идёт дальше, к главным воротам Гусу, у которых стоят юноши с белыми лентами на лбах, один из которых выделяется высоким ростом и на его ленте вышиты облака, а ещё двое других держат носилки. Лин Чжу останавливается как раз рядом с ними, кланяется с дружелюбной улыбкой на лице и представляется. —Лин Сюань, старшая дочь Главы Иньсин Лин. А также Лин Донъю, моя младшая сестра. Мы и наши адепты прибыли в Гусу для обучения. Адепты Гусу поклонились в ответ, а высокий юноша представился как Лань Чжань, или Ванцзы. Всё, как по этикету, хотя девушка уже и сама догадалась, кто это. А вот Лин Хай, видимо нет, потому как не смогла сдержать удаленного вздоха. —Ух-ты, сам Второй Александрит! —Дура,— Лин Чжу незаметно пихает её локтем под бок.— Не из той песни. Это Второй Нефрит. —А, ой.— прикрывает рот ладошкой и тут же извиняясь, кланяется.— Прошу прощения, я... Перепутала Вас, кое с кем. Ванцзы лишь спокойно кивает, мол «Я так и понял» и вроде бы, всё должно быть нормально, однако повисает весьма неудобная тишина. Или так кажется только А-Хай, поэтому она незаметно оглядывается по сторонам, цепляясь взглядом за те самые носилки и решает завести хоть какой-то разговор. —А Вы... Правда ловите лютых мертвецов, для занятий с младшими адептами? Слышала, в некоторых кланах это частая практика. Лань Чжань некоторое время молчит, но всё же отвечает. —Нет. —О, правда?— Лин Хай вытягивает голову, пытаясь получше рассмотреть груз на носилках (как будто под плотной белой тканью можно хоть что-то рассмотреть), но тут же бросает это дело и улыбнувшись, искрящимися глазами смотрит на собеседника.—Згачит вскрывать будете? —Что?— у бедного Ланя, на мгновенье рушится его знаменитая маска равнодушия, из-за чего Лин Хай едва сдерживается, чтобы не засмеяться. —Может тебе ещё лягушек наловить, чтобы ты их припарировала?— Лин Чжу не сдерживает язвительного комментария. —В Гусу запрещено умерщвлять живых существ.— Лань Чжань, сказал как отрезал. —Вот-вот,—Лин Чжу поучительно выставила указательный палец, смотря на сестру.—Послушай, что умный человек говорит. —Но ведь...— раздаётся откуда-то сбоку и всё внимание переключается на неизвестного. Им оказывается парень, с орнаментом лотосов и яркой красной лентой в волосах, что сразу же даёт понять кто это.— Лютые мертвецы... Мёртвые?—парень едва сдерживает улыбку, прикрывая её ладонью. —А ну-ка цыц!— указательный палец резко перенаправляется в его сторону, отчего юноша отскакивает назад, а потом и вовсе прячется за спину, видимо, своего шиди.— Поумничай ещё мне! Понахватается от тебя всякого, а потом сама начнёт придумывать — уши отсохнут! —А почему не язык?— Вэй Ин выглядывает из-за чужого плеча. Ну, тут либо реально бесстрашный, либо в конец безбашенный. —А потому что слушать устанешь, когда она эти же отговорки против тебя использовать будет. —А почему у Вас не отсохли?— сто процентов безбашенный. —Ну так это же я её научила. —Тогда выходит, она ученик превзошедший учителя? —Раз у меня уши не отсохли, тогда думаю, что нет. Ещё не превзошла. —А почему тогда нельзя ей подсказывать?— он уже совсем вылез из-за спины брата, сложив руки на груди и, судя по всему наслаждался завернувшейся перебранкой с девушкой, которая уже лично ей начала надоедать. —А чтоб ты спросил. Видишь, получилось.— она вновь возвращает своё внимание сестре.— А теперь лягушки! Хотя нет... Стоп, о чём мы говорили? —О, препарации, как о процессе вскрытия материала, для изучения внутреннего содержания?— делает попытку Лин Хай. —Нет!— Лин Чжу делает паузу.— Мы прибыли в Гусу.— она устало перекрывает глаза рукой.— Мы прибыли в Гусу и нам надо идти дальше. Девушка достаёт из карманного рукава нефритовый жетон, однако, не успевает она протянуть его адептам, что стражей стоят у ворот, как сзади раздаётся очередной неизвестный возглас. —Стойте! Лин Чжу, устало(читать как задолбавшись) повернулась вполоборота и её взору предстал ещё один юноша в белых одеждах. Но на этот раз, у него были золотой орнамент пышных цветов и красная точка на лбу. С едва слышным «да вы на до мной издеваетесь», на родном русском, она поворачивается уже на все сто восемьдесят и, как можно дружелюбнее улыбнувшись, поинтересовалась: —Что-то не так? —Да, не так!— юноша возмущённо сложил руки на груди.— Мы раньше пришли, а значит и мы первые войдём. —Вот как,— Лин Чжу вздёргивает бровь.— На сколько мне известно, по всем правилам этикета, Вы обязаны пропустить нас вперёд. — Не припомню такого правила.— парень вздёргивает подбородок. —В таком случае, напомню Вам, что правило уступать старшим есть в любом сборнике по этикету. Как и то, что необходимо представиться перед тем, как обратиться к собеседнику. И, опережая следующий Ваш вопрос. Да, я старше Вас, юный Господин Цзинь. Цзинь Цзысюань, вмиг растеряв весь свой пыл, отстаёт на один шаг назад и в извинительном жесте склоняется. —Прошу простить, моя непочтительность обусловлена незнанием. Лин Чжу скептицизма во взгляде не убавляет ни на йоту, однако извинения принимает, с коротким: —Забудь. Она всё же отдаёт пригласительный жетон и с чувством выполненного долга, ступает таки на, непосредственно, территорию Облачных Глубин. Лин Хай же, с равнодушием, больше напускным, чем реальным, идёт за ней следом. Что там, они стояли, был Гусу, теперь здесь, только по другую сторону от ворот. Разницы никакой. Хотя, пройдя дальше, перед ними, вместо очередного спуско-подъемного приспособления, то бишь лестницы, теперь вымощенные белой галькой ровные тропинки, по краям которых раскидистый густой зелёный лес. В воздухе витает запах хвои, полыни и присущей горной местности свежести. Однако, не успевает Донъю в полной мере насладиться атмосферой и погрузиться в неё, как её тут же дёргают за рукав, привлекая внимание. Лин Чжу выглядит слегка растерянно. —А-Хай, я только сейчас поняла,— она начинает уже откровенно хихикать.— Я нагрубила Цзысюаню, а Вэй Усяню и слова не сказала.—под конец её и пробивает на смех. А вот у Лин Хай глаза, сначала расширяются от шока, а потом скептически глядят на сестру, когда та утыкается ей в плечо и трясётся от смеха. —И тебя... Больше ничего не смущает?— выгибает она бровь. —А?— Лин Чжу резко поднимает голову.— А-а, да, точно. Я только сейчас вспомнила. У них же там, вроде как, перепалка какая-то с этими пропусками.— она оборачивается назад через плечо, всматриваясь в дорогу, по которой никто за ними не шёл, даже ужасно торопящийся Цзинь Цзысюань.— Думаешь, стоит вернуться и поинтересоваться, что, да как? Лицо Донъю вытягивается в выражение «Ты сейчас серьёзно?», питая последнюю надежду на то, чтобы до сестры дошел истинный посыл её прошлого вопроса. Но и она рассыпается песочным замком, а потому , остаётся только... —Нет, солнце, курятника на сегодня достаточно. Петухи были, павлины были, а с остальными пернатыми знакомиться я не хочу.—она хватает Лин Чжу за плечи со спины и ведёт дальше вперёд по дороге. —Но ведь... —Никаких «но». У меня в планах сегодня лечь пораньше, чтобы проснуться завтра в пять утра и быть как огурчик. Сюань лишь пожимает плечами(ну, насколько это позволяют сжимающие их руки сестры), смиряясь с её решением. А сопровождающие их всё это время адепты молча и с небожительским терпением наблюдали за своими Госпожами. Они, в принципе, уже давно привыкли к их странному поведению. И да, тот петух на постоялом дворе испортил и им утро, так что желание младшей Госпожи лечь пораньше, они не просто разделяли, а умножали многократно.