Part № 8

      — Что. Это. Такое? — медленно, проговаривая каждое слово глухим от шока голосом, спросил Лань Цижень.       Его взгляд был устремлён на собственный стол в личном рабочем кабинете. Если не считать короткого утреннего визита за свитками и книгами для занятий, за весь день он здесь не появлялся. Вопрос адресовался инородному предмету, аккуратно лежащему в центре стола.       Букет цветов.       Кто-то, видимо, возомнивший себя бессмертным небожителем, незаметно проник в кабинет и оставил этот букет. Более того, между стебельками была вложена записка. Не теряя времени, он быстро подошёл и развернул сложенный вдвое лист.       На нём аккуратным почерком были выведены несколько иероглифов: «Для укрепления Вашего здоровья. Физического и духовного». Одного взгляда хватило, чтобы понять, кто мог написать это — стиль письма был весьма индивидуален. Каждая линия иероглифов была тонкой, словно вышедшей из-под острия иглы. Доброжелательное пожелание лишь подтвердило личность адресанта.       — Эта девчонка, — сквозь зубы прошипел Лань Цижень, буравя взглядом охапку цветов, которую не иначе как букетом, назвать нельзя.       Но приглядевшись внимательнее, он убедился: каждый цветок действительно относился к лекарственным растениям. Эта молодая особа оказалась на редкость хитрой и сообразительной — даже если он попробует предъявить ей претензии, в итоге выяснится, что та подарила ему просто сбор лечебных трав.       Лань Цижень с резким, громким вздохом смял в руке послание и бросил его в корзину для испорченной бумаги в углу комнаты. Ему оставалось лишь подавить нарастающее негодование и взять в руки бук… то есть сбор целебных трав, чтобы отнести его в лекарское крыло. Там их высушат, и вскоре он сможет заварить успокаивающий чай.       Хоть какая-то польза будет от этих… цветочков.

***

      Лин Донъю довольным взглядом проследила, как учитель Лань вошёл в кабинет и, оттолкнувшись от стены, направилась в библиотеку.       Её шицзе, всё ещё разочарованная неудачным выбором книги, на следующий день поспешила взять другую. Перед этим им пришлось посетить занятие, на котором её личное появление стало просто фееричным. Особенно впечатлилось трио Вэй-Цзян-Не, которые, если судить по их лицам, впервые молились, чтобы занятие не заканчивалось.       Когда же они подошли к концу, они удивились ещё больше — Лин Сюань, поклонившись, искренне поблагодарила Не Хуайсана за подарок для дорогой сестры.       В разговоре Не Хуайсан, как бы между делом, предложил и самой Лин Сюань выбрать веер из своей коллекции. Та ненавязчиво отказалась, сославшись, что собирается поменять книгу в библиотеке, и напомнила, что Вэй Усяню туда тоже нужно.       Так, предложив юноше сопровождать её — раз уж им обоим по пути — они в добровольно-принудительном порядке покинули компанию, оставив Лин Донъю, Не Хуайсана и Цзян Ваньиня одних.       Тишина между ними продлилась недолго. Не Хуайсан, который, как оказалось, не отличался терпением, предложил прогуляться до восьмиугольных беседок в саду и полюбоваться цветением гортензий. Никто не возражал, и едва половина палочки благовоний истлела, как они, ведя лёгкую беседу, добрались до нужного места.       Удивительно, но разговор сложился довольно приятным, чему способствовало не столько открытое общение двух непосредственных участников, сколько редкое и ненавязчивое участие третьего. Цзян Ваньинь говорил немного и преимущественно отвечал когда к нему обращались.       Сегодня же, едва закончились занятия, Сюань коротко поцеловав сестру на прощание, снова упархала в библиотеку. Вот уже который день подряд, так как выбранная ею книга — по истории — настолько увлекла, что она прочитала её за один вечер и повадилась изучать другие. Лин Хай в свою очередь, которой ещё на завтраке пришла в голову гениальнейшая идея, отправилась в лес, воплотить ту в жизнь.       Исполнив свою пакость задумку, она поспешила к сестре, чтобы поделиться успехами с ней.       Однако, приблизившись к порогу «первого сердца знаний» Гусу Лань, она услышала из-за двери резкий, злобный выкрик.       — Вэй Ин! — голос принадлежал никому иному, как Лань Ванцзы. Глаза младшей девы Лин округлились: Второй Нефрит не просто говорил — он кричал, что до селе, ещё ни разу не случалось.       — Я здесь! — послышался в ответ глухой, но игривый голос — будто кто-то старался сдержать рвущийся наружу смех.       Любопытство взяло верх, и Лин Донъю приоткрыла дверь. Её глазам предстала странная картина: двое юношей в белых одеждах стояли, направив друг на друга обнажённые клинки. Едва она сделала шаг вперёд, как нога споткнулась о книгу, упавшую страницами вниз.       Бумага зашуршала, и оба юноши одновременно обернулись на звук. Девушка растерянно замерла под их внимательными взглядами.       — Хах… — нервно усмехнулась она. — Я не хотела отвлекать вас от ваших… личных дел. Я просто…       Её взгляд упал на книгу у ног. Она поспешила поднять её:       — Спешила к сестре, а тут…       Она замолкла, стоило только взгляду зацепиться за содержание книги и в голове мгновенно всплыл один очень интересный факт. А вернее, воспоминание.       «Да ладно…» — пронеслось в её мыслях, и она невольно посмотрела на юношей. Шок на их лицах медленно сменялся… ужасом. Ну, насколько это возможно для бесстрастного лица Лань Ванцзы.       — Кхм, — громко кашляв в кулак, девушка быстро захлопнула книгу и аккуратно положила её на стол — из-за ударивших в голову воспоминаний она не заметила, что это тот самый, за которым обычно сидел Второй Нефрит.       Не желая встречаться взглядом ни с одним из юношей, Лин Донъю смотрела в пол. В противном случае её эмоции вырвутся наружу.       — Книги — кладезь знаний и требуют бережного отношения, — наконец произнесла она, глухим голосом. — Независимо от содержания, — добавила ещё тише.       Едва уловив, что ей вот-вот собираются что-то ответить — тут же подорвалась с места и побежала прочь из библиотеки.       — Мне… нужно найти сестру, — поспешно бросила на ходу, пытаясь сгладить неловкость своего поспешного бегства ухода.       Дверь захлопнулась, и в наступившей тишине раздался сдержанный смешок.       — Надо же, — протянул Вэй Усянь, не скрывая своей довольной ухмылки. — Какого высокого мнения она о тебе, Лань Чжань.       — О чём ты?       — О чём? — картинно удивился он. — О том, что несмотря на твою репутацию одного из праведных Нефритов Гусу Лань, в глазах младшей девы Лин ты, похоже, просто парень. Обычный. Со всеми… вытекающими, — он весело повёл бровью и указал остриём меча на книгу, покоящуюся на углу стола. — А иначе почему, как ты думаешь, она положила её именно туда? Она же знает, за этим столом всегда сидишь ты. Видела это не раз. И всё равно положила книгу именно туда. Значит, решила, что она твоя.       Он поднял взгляд к потолку, делая вид, что размышляет, совершенно не замечая, как Лань Ванцзы стремительно берёт книгу со стола. Вероятно, с намерением отнести её дяде — Лань Циженю — как доказательство очередной выходки Вэй Усяня.       — Интересно, — протянул тот почти нараспев, останавливая Лань Ванцзы прямо на полпути к двери, — Что же будет, когда она расскажет об этом своей шицзе? А та в свою очередь, в очередном письме своей матушке отметит, что благопристойные с виду адепты Гусу Лань, под видом книг с правилами носят сборники…       — Замолчи!       Вырвавшийся крик Ванцзы разрезал воздух, как клинок. В следующий миг книга в его руках рассыпалась в клочья — белые обрывки страниц осели на пол.       Лицо же Второго Нефрита, впервые на памяти Вэй Усяня, потемнело от злости, даже брови слегка сдвинулись к переносице. Отчего по спине прошёлся настоящий мороз.       — Прочь. — прошипел Лань Ванцзы. — Вон отсюда.       Не желая и дальше испытывать его терпение, Вэй Усянь тенью прошмыгнул мимо него и выскочил на улицу.       Ну, зато он от души повеселился и даже доказательств его шалостей не осталось.       Второй Нефрит же, тяжело и загнанно дыша, несколько долгих мгновений всматривался в кучу клочков бумаги у своих ног и пытался осмыслить всё произошедшее. Стыдно признаться даже самому себе, что он вот так вот просто поддался эмоциям и позволил им вырваться наружу — ужасно неподобающее поведение, для такого как он. Но, с другой стороны, что ещё он мог сделать, застигнутый врасплох мерзкой выходкой Вэй Ина и внезапным появлением младшей девы Лин?       На этом моменте глаза его невольно округлились от осознания — и нет, обругать себя за то, что искал себе оправдание он успел, как только подумал. Шок был от другого — Лин Донъю сказала, что ушла искать сестру.       Она ушла искать сестру.       Сестру, с которой они, как всем известно, в очень близких и доверительных отношениях, а значит…       Додумать он не успел, да и не хотелось, если признаться честно. Хотелось поскорее догнать юною госпожу Лин, желательно до того, как та пересечётся со своей шицзе, и сказанное Вэй Усянем превратится в жизнь.

***

      Восьмиугольные беседки в садах Гусу Лань были расположены по особому фэншую, который, как это принято, был известен исключительно людям Ордена.       Лань Сиченю нравилось здесь гулять. Горный воздух, наполненный ароматом сезонных цветов помогал расслабиться, очистить разум от лишних мыслей и безмятежно разложить остальные по полочкам.       Такие неспешные прогулки служили не только для обретения внутреннего покоя — они позволяли по-настоящему видеть красоту мира. Воспитанный как наследник великого Ордена, Лань Хуань с юности умел ценить прекрасное — будь то последний нераспустившийся бутон дикой розы или искусно вырезанная нефритовая заколка. Он не мог пройти мимо, не задержав на них взгляда, если это того стоило.       Вот и сегодня, медленно ступая по вымощенной белой галькой тропинке, он приблизился к одной из беседок. Колонны её были обвиты горным вьюнком — белые соцветия робко цвели на фоне вечернего света, придавая месту особую, тонкую красоту.       В одном из проёмов беседки, прямо на балюстраде, сидела девушка. Одну ногу она согнула в колене, вторую свободно свесила наружу. Левой рукой она удерживала книгу, которую, судя по всему, читала недавно. Сейчас же она спала, немного наклонив голову вперёд, словно всё ещё боролась со сном. Её тёмные волосы блестящими волнами спадали вниз, обрамляя лицо и делая его почти светящимся.       Девушкой этой была старшая молодая госпожа Лин — известная как весьма скандальная личность. Однако за всё время их общения, пусть и редкого, он не мог сказать, что слухи соответствовали истине.       Да, дева была своевольна, с бойким нравом и смело смотрела в глаза при разговоре, чем легко выводила из равновесия. Некоторые её комментарии вызывали внутреннюю растерянность — вынуждая то ли покраснеть, то ли возмутиться. И всё же, слухи врали.       Сейчас же, глядя на неё, он увидел: под маской взбалмошной, дерзкой и немного колючей госпожи скрывается совсем иное — нечто нежное и хрупкое. Как бабочка, что замирает на лепестке под первым лучом солнца.       Лань Сичень не заметил её сразу. Он уже вошёл в беседку и только потом перевёл взгляд — и замер, не в силах отвести глаз.       Умом он понимал, что это неприлично — смотреть на спящего человека, тем более на девушку. Он должен был либо разбудить её, либо удалиться сам.       Но солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, ложились на её кожу таким невероятным образом, что свет отражался от неё, словно от снега или водной глади, заставляя её лицо будто бы сиять.       Он просто задумался, как такое возможно? И прическа у неё ослабла — шпилька вот-вот могла выскользнуть из шелковистых волос. И пальцы, всё ещё державшие книгу, подрагивали — стоило ветру задуть сильнее, она бы её уронила.       Да и само положение, в котором она уснула, казалось ненадёжным и напряжённым — упасть может, если решит повернуться во сне. Он просто остался, чтобы, если что, помочь юной госпоже. Не более.       Все эти мысли звучали в голове как жалкие оправдания. Коими они и были.       Лань Сичень уже знал, почему не уходит. Но не хотел признаваться. Даже себе. Даже мысленно.       Ведь это значило бы, что он нарушает правила. Что совершает что-то неправильное.       А он лишь любовался прекрасным. Это ведь не преступление… верно?       Словно в подтверждение его мыслей, в помещение ворвался резкий поток ветра. Он обдал прохладой кожу, приподнял полы одежд и волосы, с шелестом перевернул страницы книги в руках девушки — и вместе с тем смахнул с них нечто на пол. Нечто маленькое, белое и достаточно лёгкое, раз его потревожил обычный ветер.       Лань Сичень поспешил поднять вещицу и вернуть её хозяйке. Не издавая ни единого звука, он приблизился, а, наклонившись, увидел, что это была бумага, сложенная в несколько раз, образуя причудливую фигурку. Она напоминала мордочку кошки — во многом благодаря дорисованным глазкам, носику и усикам.       Увидев это, молодой господин не сдержал лёгкого смешка и едва заметной улыбки. По инерции он поднял глаза, желая ещё раз взглянуть на хозяйку столь странной вещицы.       Но замер на месте, пригвождённый немигающим взглядом коричнево-зелёных глаз.       Улыбка мгновенно сошла с его лица. Её сменил шок — глаза распахнулись, губы приоткрылись, сердце в груди забилось как бешеное. Сейчас он напоминал вора, застигнутого на месте преступления, и не знал, что сказать в своё оправдание.       Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить, когда на него будто вылили ведро ледяной воды, простым обращением:       — Молодой господин Лань, — тихо произнесла девушка.       В голосе её всё ещё слышались сонные нотки, но Лань Сичень понял главное — ему конец. И никогда…       — Который час?       Он замер. Вопрос застал его врасплох— совершенно не этого он ожидал. Возможно — криков, упрёков, возмущения. Он был уверен: юной госпоже Лин будет всё равно на правила в такой ситуации. Или хотя бы скажет что-то колкое и гордо уйдёт.       Но никак не это. Словно ничего из ряда вон не случилось. Словно на неё каждый день кто-то смотрит, пока она спит.       — …ичень! Лань Хуань!       Он настолько ушёл в раздумья, что не сразу заметил, как к нему обратились. Лишь когда прозвучало его личное имя, он вздрогнул всем телом, а в глазах отразилось новое, ещё большее замешательство.       Лин Сюань смотрела на него прямо. Её правая рука застыла у его лица — очевидно, она пыталась привлечь его внимание.       Сделалось втройне неловко. Нет — в тысячу раз сильнее.       — С вами всё в порядке? — отчётливо выговаривая каждое слово, спросила девушка. В её голосе угадывалось искреннее беспокойство.       — А… да-да. Благодарю за… беспокойство, — с трудом выдавил из себя Лань Сичень, всё ещё стараясь выровнять пульс и дыхание.       — Не стоит. Я спросила, который сейчас час? — как ни в чём не бывало переспросила девушка.       Видимо, ситуация и впрямь ничуть её не смущала.       — Недавно минул Час Обезьяны, — с трудом вспомнил он.       — Недавно? — переспросила девушка, пряча усмешку в рукаве ханьфу. А затем, с едва различимой игривостью добавила: — До того, как вы сюда вошли и осматривались, или уже после?       Лань Сиченя снова будто облили ледяной водой. Она знала. С самого начала. Знала — и ничего не сказала. Не сделала. Позволила смотреть…       Зачем?       В голове тут же закрутилась вереница вопросов и доводов. Он поспешно поднялся на ноги, чтобы хоть что-то из них озвучить:       — Вы…       — Шицзе!       Однако был почти мгновенно перебит. В беседку, белой тенью вбежала Лин Донъю, мгновенно оказываясь рядом со своей сестрой, хватая её за плечи и начиная быстро-быстро трясти.       — А-Чжу! А-Чжу, ты не поверишь! Там такое произошло! — она вдруг резко замерла, не отпуская сестру. — В общем, помнишь книгу…       — Юная госпожа Лин! — в беседку так же стремительно вошёл Лань Ванцзы. Он не бежал, по понятным причинам, но было видно, что очень спешил. Его едва расслабившиеся плечи вновь напряглись, как только он встретился взглядом с Сиченем. — Брат?       Зрачки Ванцзы сузились и стали беспорядочно метаться между всеми присутствующими — было ясно, что он чем-то крайне обеспокоен. Настолько, что его обычно бесстрастное лицо, словно фарфоровая маска, треснуло, от неконтролируемых эмоций.       — А? — Лин Донъю растерянно подняла взгляд на Второго Нефрита, а затем обернулась и, кажется, только сейчас заметила ещё одного присутствующего. — Ой, и Первый Алекс… То есть, Нефрит. Вы тоже здесь? Простите, не заметила Вас сразу.       Она говорила очень быстро, то и дело бросая взгляды на старшую сестру — очевидно, в поисках поддержки. Было видно, что ей действительно неловко.       — Ничего страшного, — примирительно улыбнулся Лань Сичень. — Думаю, на то у Вас были веские причины.       — Точно. — Лин Сюань вскинула правую руку, указательным пальцем вверх. — Что ты там говорила про книгу.       — А? — Лин Донъю вопросительно вскинула бровь, вновь посмотрела на сестру, а потом, кажется, вспомнив, понимающе протянула: — А-а! Да, книга. — Девушка немного замялась, но ненадолго. Образовавшуюся паузу можно было списать на то, что она вновь что-то вспоминала. — Ну, помнишь… «та самая».       В глазах старшей девы Лин на мгновение промелькнула задумчивость, но она быстро поняла, что имела в виду младшая. Тем не менее уточнила:       — «Та самая» книга?       — Ага, — утвердительно кивнула Лин Донъю. — Тебя в библиотеке не оказалось, но я встретила Вэй Усяня и Лань Ванцзы, которые… — она вновь повернулась к Второму Нефриту, который так и стоял у порога, словно окаменев. — В общем, они вызвались мне помочь её найти, а я пошла искать тебя. Видимо поэтому он и…       «Пошёл за мной следом» — повисло в воздухе. Лин Донъю не решилась закончить. Она неловко отвела взгляд в сторону — будто бы в смущении. Хотя всем присутствующим было совершенно очевидно, что на самом деле, смущать не хотела она сама. Второго Нефрита.       — Понятно, — усмехнувшись, кивнула Лин Сюань. — Но, книгу ведь мог взять кто-то другой. — С лёгким прищуром она вновь посмотрела на сестру. — Она ведь по музицированному заклинательству.       — Ой. И правда, — вот теперь Лин Донъю, кажется, и в самом деле засмущалась.       — Прошу прощения, — вмешался Лань Сичень. — Вы говорите о той самой книге, которая… не пришлась вам по душе? — с небольшой заминкой, но довольно деликатно уточнил он.       — Угу, — кивнула Лин Сюань. — В любом случае, — снова обратилась она к сестре, — хорошо, что ты встретила меня раньше, чем учителя Ланя и не успела сообщить ему о «пропаже». Словом… — взгляд её сверкнул странной, неуловимой эмоцией. — Ты ведь с ним так и не пересекалась после занятий?       Казалось бы, тема разговора уже стала довольно личной, однако девушки обсуждали её так спокойно, словно говорили о погоде. Было ли причиной то, что в Облачных Глубинах итак уже все знали о «неоднозначном» отношении младшей девы Лин к Лань Циженю, или у сестёр в принципе отсутствовало чувство смущения — вероятно, и то, и другое.       — Нет, — нараспев протянула Лин Донъю и со странным выражением лица, перевела взгляд куда-то в сторону.       — Вот как, — слегка дёрнула уголком губ её шицзе. Она всё ещё сидела на балюстраде, глядя на сестру снизу вверх, а затем потянулась к её левому плечу, но так его и не достигла. Вместо этого, она вытянула из ворота ханьфу нечто, напоминающее большую сине-фиолетовую «гусеницу», и, усмехнувшись, поднесла к носу: — Шалфей?       Именно. Та самая «гусеница» оказалась обычным соцветием шалфея, что в другой ситуации, возможно, стало бы темой бурного обсуждения. Однако девушки выбрали другой путь — они просто переглянулись с весьма красноречивыми выражениями лиц.       Лань Сиченя, который, в отличие от своего младшего брата, стоял ближе и всё это видел, подобное слегка озадачило. Но только слегка — в остальном, девушки вели себя как обычно.       — Что ж, думаю, нам пора, — Лин Сюань быстрым движением захлопнула книгу, всё ещё покоящуюся в её ладони, и перевела взгляд на Первого Нефрита. — До свидания.       — До свид…       Закончить он не успел, потому что старшая дева Лин, вопреки ожиданиям, не встала с балюстрады, а перекинула через неё обе ноги и спрыгнула вниз.       Фундамент беседки был не очень высоким — едва ли достигал двух чи. Однако подобное действие со стороны девушки всё равно вызвало беспокойство — вокруг ведь могли расти колючие цветы.       К счастью, Лин Сюань приземлилась на ровную поверхность. Она тут же подняла голову и взглянула на смотрящих на неё сквозь проём между колоннами — Лань Сиченя и Лин Донъю, которые в момент её прыжка невольно подошли ближе.       Последняя, тем не менее, сразу же скрылась в тени беседки — видимо, направляясь следом за сестрой, только уже более «приличным» маршрутом.       Лань Сичень же продолжал наблюдать за тем, как девушка поправила полы своих одежд и, аккуратно обходя цветы в клумбе, вышла на вымощенную белой галькой тропинку. Она остановилась, ожидая шимэй, больше не удостоив его самого и взглядом.       Внезапно до его слуха донеслись обрывки чужого разговора, и он поспешил перевести взгляд на своего брата и стоявшую рядом младшую деву Лин. Уловить удалось только конец фразы:       — …можете не переживать, я и слова никому не скажу.       Они ещё немного постояли, глядя друг другу в глаза. Затем Лин Донъю направилась к выходу. Однако у самого порога, не оборачиваясь, на последок бросила:       — Но ты всё равно мой должник.       Она явно уже поняла, что все догадались о её небольшой… «недосказанности». Но, так как никто не акцентировал на этом внимания, никаких подробностей она не выдала, тем самым подтвердив своё обещание — «ничего и никому не расскажет».       Тем не менее, Лань Ванцзы что-то тревожило. И прозвучавшее от него:       — Брат,       ... только подтвердило это.       — Ванцзы, — участливо кивнул Сичень. — Что случилось?       — Я… — медленно начал тот. — Кажется, нарушил правило.       — Вот как, — Лань Сичень, однако, удивлён не был. Он уже хотел было спросить: «какое именно», но, немного помедлив и обдумав ситуацию, задал другой вопрос: — Ты обманул?       — Нет, — удивительно твёрдо ответил младший брат. Однако тут же продолжил, чуть тише: — Но я не сказал правды.       — Ты хочешь рассказать мне правду? — спросил Лань Сичень.       Ванцзы слегка промедлил, а затем нерешительно, но всё же покачал головой.       — Хорошо, — мягко улыбнулся Сичень, но, заметив, что брату легче от этого не стало, добавил: — Не сказать правду — не всегда означает обмануть.       Ванцзы вскинул голову, словно собираясь сказать: «Но я позволил сделать это другому человеку». Однако так ничего и не произнёс. Тем не менее, Сичень и без слов его понял.       — Ванцзы, — вновь обратился он, — насколько я понял, дева Лин решила взять ответственность на себя. Если тебя подобное не устраивает, ты можешь обсудить это с ней.       На этот раз Второй Нефрит кивнул с привычным «Мгм», и, кажется, наконец расслабился. Расслабился и Лань Сичень — его губы вновь тронула лёгкая улыбка.       — Что это? — спустя небольшую паузу раздался голос Ванцзы.       Сичень перевёл взгляд на него, а затем, проследив за его взглядом, перевёл его на свою руку — и только тогда понял, что всё ещё держит в ладони странно сложенную бумажку в виде кошачьей мордочки.       — Я… не знаю, — честно признался он. Бросив на «кошку» последний взгляд, юноша убрал её в рукав и добавил: — Нужно будет позже вернуть её владельцу.       На его слова Ванцзы лишь кивнул, не задавая больше никаких вопросов.       Но вещицу Лань Сичень хозяйке так и не вернул.       В первый раз — забыл, оставив её у себя в покоях, среди личных вещей на столе. Во второй — тоже. А когда наконец вознамерился это сделать, заметил, что у Лин Сюань уже имеется другая — и решил, что, возможно, таким образом она позволила ему оставить ту при себе.

***

      Когда Лин Донъю наконец вышла из беседки и подошла ближе, Сюань не шелохнулась. Лишь бросила на сестру хитрый взгляд из-под длинных ресниц и, не теряя ни секунды, заговорила:       — Так значит… «Книжка, которую искали вместе с Ванцзы и Усянем»? Уж не та ли самая, которую Лань Чжань на кусочки покрошил?       Лин Хай тут же поджала губы — однако было очевидно, что сделала это исключительно для того, чтобы сдержать рвущуюся наружу улыбку. Затем, глубоко вздохнув и задрав подбородок, направилась прочь из сада.       — Вообще-то, я обещала, что ни слова тебе не скажу, — со всей серьёзностью заметила она. А потом, искоса взглянув на идущую рядом старшую сестру, задумчиво протянула: — Но-о, так как ты сама догадалась…       Невольно, но её губы всё же растянулись в широкой улыбке, за которой последовал тихий смешок.       Она не договорила, но Сюань и без слов поняла, тут же несильно пихнув её локтем в бок.       — Ах ты, маленькая… Хули-цзин! — в её голосе, почти заглушая нотки упрёка, звучало неподдельное восхищение. — Вот хитрюга!       — Вся в тебя.       Девушки продолжили путь в сторону своих личных покоев, обсуждая ситуацию, в которую невольно попала младшая. Лин Донъю не скупилась на подробности, умудряясь одновременно хихикать и рассказывать, пока Сюань внимательно слушала, прикрывая рот рукавом ханьфу, чтобы сдержать смех.       Так продолжалось до тех пор, пока А-Хай, невольно не упомянула Лань Циженя. Тогда старшая сестра вспомнила и о другом моменте. В её руке вновь оказался цветок шалфея, которым она лениво махнула перед глазами шимэй.       — Шалфей? — спросила она тем же тоном, каким говорила ещё в беседке, и точно так же поднесла цветок к носу, вдыхая аромат.       Лин Донъю слегка опешила от столь резкой смены темы, но почти сразу же вернулась к прежнему выражению лица.       — Там не только шалфей был, — протянула она, почти мурлыча. — Но-о-о… я уверена, у него такое лицо было, когда он увидел мой подарочек…

***

      Тем же вечером, братья Лань, как обычно, сидя в кабинете дяди и составляя ему компанию в решении дел Ордена, впервые наблюдали, как Лань Цижень странно поджимает губы каждый раз, когда делает глоток чая.       Чая, в аромате которого явно угадывались нотки шалфея.