Part № 7

      Жизнь в Облачных Глубинах, как утверждали некоторые очевидцы, протекала подобно течению горного ручья — размеренно и независимо от встречающихся на пути камней. Однако под лежачий камень вода не течёт — она его, как известно, огибает, но непременно сталкивается. И как бы ни хотелось учителю Ланю избегать подобных столкновений, «камни» среди пребывающих отпрысков благородных родов имелись всегда.       Младшая из сестёр Лин была именно такой. Однако, к своему стыду, Лань Цижень, направив все свои параноидальные мысли опасения именно на неё, упустил кое-кого другого.       — Вэй Ин.       — Я! — юноша мгновенно вскочил на ноги, вставая «по стойке смирно», но при этом не скрывал озорства во взгляде. Лань Циженю сразу захотелось стереть это выражение с его лица, приговаривая что-то вроде: «Детство давно закончилось, самое время задуматься о взрослом будущем».       Он решил сделать это, как ему казалось, самым верным и справедливым способом — поймать мальчишку на ошибке. А юнца, что вместо учёбы ради забавы нарушал устои, соблюдаемые веками, уличить в этом, казалось бы, не составит труда.       На деле же всё вышло иначе. На каждый вопрос Вэй Ин давал пусть и беглый, но точный и правильный ответ — без особого труда, будто бы вспоминал давно выученное. Остальные ученики с замиранием сердца следили за этой своеобразной дуэлью, молясь, чтобы внимание учителя не обратилось на них.       Однако молитвы их остались без ответа: на вопрос о том, как следует поступить с палачом, ставшим после смерти лютым мертвецом, Вэй Усянь не смог ответить.       Вот тогда Лань Цижень и «словил момент» — призвав Ванцзы к ответу, после чего с особым удовлетворением вновь объяснил важность учения. Он никак не ожидал, что тот самый шебутной мальчишка, что, как оказалось, знал ответ, вдруг начнёт рассуждать о, так называемом, четвёртом способе устранения лютого.       И ладно бы тот предложил нечто действительно новое, эффективное, не требующее чрезмерных затрат духовной силы. Но нет — парой фраз он едва не растоптал вековые устои, соблюдаемые поколениями ещё до того, как он появился на свет.       Однако Лань Цижень не успел и рта раскрыть, как по помещению разнёсся мягкий, вкрадчивый голос, от которого даже он невольно вздрогнул.       — Гениально, — Лин Донъю, опершись локтем о стол, задумчиво подперла подбородок ладонью и с интересом уставилась на юношу.       — А? — растерялся Вэй Усянь.       — Я говорю, это звучит довольно логично. Скажем, жертвы палача, не сумевшие обрести покой, восстанут, чтобы отомстить своему убийце... Это, как говорится, возможность убить одной стрелой двух ястребов, — она лукаво усмехнулась. — Однако... что делать, если месть палачу — вовсе не основная причина их озлобленности?       — Я... П-прости, что? — Вэй Усянь выглядел ошеломлённым, явно не ожидая, что кто-то не просто идею кто-то воспримет всерьёз и разовьёт её дальше.       — Предположим, — девушка выпрямилась, сложив ладони перед собой. — Ты призвал мертвецов, жаждущих отомстить. Но палач ведь — всего лишь исполнитель. Их настоящая злоба направлена на обвинителя или судью, что приговорил его к смерти. В момент призыва, конечно, палач выходит на первый план... Но когда он будет устранён, изначальная воля возобладает вновь. А твои мертвецы, напитанные рассеянной Иньской энергией лютого, только повысят свой ранг. Что тогда? Как справишься с ними, если их посмертная воля не будет удовлетворена до конца?       — Я... Как-то... не думал об этом...       — Вот как, — казалось, и без того широкая улыбка Лин Дон Ю стала ещё шире. Словно бы она вела параллельный диалог, из которого только что вышла победительницей. Впрочем, и этот приносил ей не меньшее удовольствие. — Выходит, это всего лишь твои рассуждения? — тонкая бровь взметнулась вверх. — Тогда мой совет: храни их при себе. Пойми правильно, молодой господин Вэй, ты не первый и не последний, кто мечтал обуздать Тёмную Ци, — она снова подперла подбородок. — Однако говорить о подобном в столь священном месте — неуважительно к учителю, а главное — к предкам, что веками следовали светлому пути меча.       Она закончила свою тираду важным кивком, мол: «Внимай, пока я здесь». Так что сдержанный комментарий Лань Циженя...       — Благодарим за Ваш совет, дева Лин.       ...вызвал у неё мгновенную перемену настроения.       — Всегда пожалуйста, — широко улыбнулась она, словно похвала была самой искренней, —хотя сарказм в голосе учитель даже не пытался скрыть.       — И что касается замечания о пренебрежении традициями... — взгляд учителя резко метнулся к виновнику представления. — Вэй Усянь, тебе предстоит трижды переписать Правила Ордена Гусу Лань, чтобы на собственном примере понять значимость следования устоям и больше не допускать даже мыслей о подобном.       Лань Цижень в последний раз смерил взглядом юношу и направился к своему месту. Вэй Усянь открыл было рот, чтобы возразить, что он, вообще-то, не единственный, кто говорил на запретную тему, но был дёрнут за рукав ханьфу и плюхнулся обратно на место.       — Продолжим, — тем временем уже провозгласил учитель Лань.       — Так вот они какие, — раздалось едва слышное бормотание. — Привилегии быть женщиной.       И хотя Лин Донъю произнесла это чуть слышно, на уровне дуновения ветра, её услышали все. В воздухе повисло мгновение тишины, после чего раздался странный звук — то ли приглушённый писк, то ли чих. За ним последовал ещё один, но уже более понятный — чихнула Лин Сюань, прикрывая нижнюю часть лица рукавом.

***

      — Я уверена, я ему нравлюсь, — в который раз повторила Лин Донъю, на ходу плетя косичку из разноцветных шнурков — потом завяжет узелки, и получится либо новая закладка, либо оправа для подвески, либо браслет. Девушка была из тех, кто не умел «сидеть на месте ровно» — ей всегда нужно было что-то делать, даже просто крутить в руках палочки для еды.       Они с сестрой шли со стороны леса, который Лин Донъю хотела пройти вдоль и поперёк — просто потому, что сидеть в выделенных им комнатах было смерти подобно.       Около стражи они бродили по уже протоптанным тропинкам, иногда разговаривая, иногда просто молча любуясь растительностью вокруг. Однако на обратном пути, когда они уже подходили к стройному ряду белоснежных домов, разговор вдруг зашёл о произошедшем утром на занятиях.       — А кто же говорил про «женские привилегии»? — поддела младшую Сюань.       — А это была шутка, — как ни в чём не бывало ответила та. — И заметь, он точно слышал, но ничего не сказал.       — Ты его просто засмущала, — не сдавалась старшая. — Ты вообще сегодня всех засмущала, а Вэй Усяню так и вовсе целую шоковую терапию прописала.       — Ему полезно. Пусть расширяет свой эмоциональный диапазон. Не всё же ему пинать ху...       — А-Хай, — Сюань прервала сестру на полуслове, не скрывая, тем не менее, смеха.       — Что? — так же сквозь пробивающийся наружу смех спросила девушка. — Как будто ты не считаешь так же.       Однако старшая не ответила, резко, но не сильно толкнув сестру в бок и прижав её к стене ближайшего здания. Та хотела было возмутиться, когда палец Сюань прижался к её губам, тем самым не давая вырваться ни звуку, а потом тем же пальцем указала куда-то вперёд.       Лин Хай перевела взгляд по указанному направлению — и глаза её широко раскрылись, но только на секунду.       — Я думала, они давно закончили.       — Три тысячи правил — это тебе не стихи сочинять, — с явной улыбкой в голосе ответила Лин Чжу. — А помножь это на три — так и все девять тысяч, — после чего с ехидцей добавила: — Каллиграфией.       И хотя она не видела лица младшей, так как стояла у той за спиной, но точно знала, что в на последнем слове её лицо скривилось в кислой гримасе, как если бы та съела целый лимон.       — Вот уж и правда «трагедия», — последнее слово она выделила понятной им одной интонацией, а после, облегчённо вздохнув, добавила: — Да-а, теперь я ещё больше благодарна дяде Жене за его снисхождение.       Их взоры были устремлены в дверной проём, полуприкрытый резной дверью с узором облаков, принадлежащей тому самому зданию, к которому они прижимались. Сквозь образовавшуюся щель виднелось небольшое пространство большой и светлой комнаты, уставленной стеллажами с книгами и свитками. У крайней стены, что располагалась напротив двери, стояли два стола. За каждым из них сидели юноши, в которых девушки узнали Лань Ванцзи и Вэй Усяня.       Несмотря на почти неразличимые издалека белые одежды, те очень даже различались. И дело было не только в налобной ленте адептов Гусу Лань. Вэй Усянь, следуя своему каноничному поведению, буквально развалился за столом, подпирая голову кулаком и лениво водя кистью по листам бумаги. В то время как Второй Нефрит — с идеально ровной спиной и безупречным порядком на столе — читал книгу.       — Инь и Ян, буквально, — не сдержалась от очередного комментария Донъю.       — Ага. Несмотря на то, что оба в белом, — поддержала её шутку сестра.       — Юным госпожам что-то понадобилось в библиотеке? — раздалось вкрадчиво за их спинами.       Если бы говоривший стоял хотя бы сбоку, то увидел бы, как синхронно вытянулись лица и широко раскрылись глаза у сестёр. Однако он стал свидетелем того, как те одновременно повернулись к нему с идентичными улыбками на лицах. Движение вышло довольно ломанным, даже механическим, отчего сложилось впечатление, будто перед ним куклы. Не спасли ситуацию и следующие слова младшей из девушек:       — Д-да. А-Чжу... — Лин Хай всё тем же ломаным движением повернула голову к сестре. — Что ты хотела в библиотеке?       Улыбка на лице старшей стала ещё шире. Она также посмотрела на свою шимэй, на мгновение широко распахнув глаза, однако тут же повернулась к невольному собеседнику с прежним выражением лица.       — Прошу прощения, если наши с сестрой действия... вызвали недоумение. Мы не хотели ничего плохого, просто увидели, что библиотека не пустует, и размышляли, будет ли уместно просить помощи у... — она едва заметным кивком указала на полураспахнутую дверь и, убедившись, что её правильно поняли, продолжила: — Однако, раз уж так вышло, я надеюсь, Первого Нефрита не затруднит нам помочь?       Лин Хай за весь монолог сестры старалась сохранять спокойствие и старательно давила в себе улыбку. Она знала, что за последние два года Лин Чжу научилась заливать столько воды в чужие уши и придумывать на ходу всё что угодно, чтобы выпутаться из неловкой ситуации. Поэтому-то и спихнула на неё объяснения перед старшим из братьев Лань, пока сама была в шаге от того, чтобы начать аплодировать.       — Что вы, конечно, не затруднит, — с едва заметной усмешкой ответил Лань Сичень и лёгким жестом указал всё на ту же дверь. — Что вас интересует?       Однако никто и шагу ступить не успел, как Лин Хай, тихо прыснув в кулак, вдруг произнесла:       — Какая «неожиданная» встреча.       «И правда», — пронеслось в голове у Лин Сюань, но только в голове. В отличие от смешка, который она тоже попыталась приглушить рукавом ханьфу.       По вымощенной белым гравием дорожке шли Цзян Ваньинь с Не Хуайсаном, о чём-то тихо переговариваясь. Они наверняка направлялись в библиотеку — за своим бедовым приятелем, — однако, завидев перед входом других людей, на мгновение замерли. Однако тут же продолжили путь, даже, кажется, немного ускорившись. Пора внявшись с ними, они склонились в приветственном поклоне.       — Молодой господин Лань. Госпожи Лин.       — Молодой господин Цзян. Молодой господин Не, — почти в один голос ответили все трое.       — Вы пришли за вашим другом, господином Вэем? — тут же поинтересовалась Лин Сюань.       — Верно, — после недолгой паузы кивнул Цзян Ваньинь.       Повисла тишина. Не сказать, что неловкая, однако нарушить её пока никто не решался. Никто, кроме Лин Дон Ю, чья улыбка сверкнула ехидством — она уже собралась отпустить очередной забавный комментарий, однако тот потерялся в коротком, но отчётливом:       — Брат, — раздалось вновь из-за спины.       Все пятеро обернулись на голос — у самого входа в библиотеку стоял Лань Ванцзы, держась одной рукой за дверь, другой — за косяк. Впрочем, он тут же сложил руки перед собой и молча поклонился, приветствуя всех остальных.       — Ванцзы, — улыбнулся Лань Сичень.       Следующая его фраза утонула в плаксивом:       — А-Чэн! А-Чэн, ты пришёл меня спасти! — у упомянутого юноши заметно сжались челюсти, и глаза не закатились лишь потому, что тот вовремя их закрыл, пытаясь, видимо, таким образом воззвать к собственному терпению.       Из-за спины Лань Ванцзы белой молнией вылетел Вэй Усянь, тут же повиснув на плечах своего шиди, вызывая улыбку у всех остальных, кроме самого Цзян Ваньиня. Ну и Лань Ванцзы, который в принципе не улыбался.       — Молодой господин Лань, — раздался приятный девичий голос, переманивший на себя всё внимание. Говорившей была Лин Сюань, обращавшаяся к Лань Сиченю. — Меня интересовала тема заклинательства путём музицирования. Мне интересен сам принцип, а не конкретные техники. Поэтому, если вас не затруднит…?       Перевод темы был довольно резким и до Лань Сиченя не сразу дошёл смысл сказанного. Впрочем, как и до всех остальных. Однако спустя пару мгновений тот кивнул:       — Конечно.       Они только успели подойти к порогу, состоявшему из пяти ступеней, как за их спинами раздалось не очень громкое, но весьма возмущённое:       — Ты меня что, решила оставить… с ними? — видимо, от небольшого шока Лин Хай невольно перешла на русский, вновь прикрепляя к себе полные изумления взгляды окружающих.       Хотя один всё же не выглядел удивлённым. Лин Сюань прищурила глаза и улыбнулась.       — Дай-ка подумать, — она приложила палец к подбородку и, словно задумавшись, подняла взгляд в небо. А потом резко перевела его на свою шимэй. — Да, — ответила она тоже на русском, прекрасно зная, как это бьёт по нервам окружающих.       Лин Хай возмущённо вдохнула через нос, собираясь, видимо, высказать всё, что думает по этому поводу, однако вдруг усмехнулась и елейным голосом позвала:       — Молодой господин Не.       Тот от такой резкой смены настроения заметно вздрогнул, ещё больше пряча лицо за веером.       — Д-да? — нерешительно отозвался он.       — Знаете, — девушка плавно повернулась к нему лицом, — мне так понравился узор, которым расписан ваш веер. Кажется, вчера у вас был другой, если мне не изменяет память? Скажите, у какого мастера вы заказываете подобные работы? — глаза младшей госпожи Лин сверкнули, словно бы она и правда заинтересовалась данной темой. Впрочем, даже если нет — никто бы не смог упрекнуть её в обратном.       — Оу... эм... — помедлил Не Хуайсан, однако почти сразу же собрался. — Да. Дева Лин верно подметила, вчера я ходил совсем с другим веером. Но... эм... у меня нет мастера, который их расписывает.       — Вот как? — девушка удивлённо раскрыла глаза.       Юноша кивнул, а потом неуверенно, даже с какой-то опаской признался:       — Да… знаете, я сам этим занимаюсь.       Вопреки его ожиданиям — какими бы они ни были — младшая из госпож Лин лишь поражённо вздохнула и в пару шагов преодолела расстояние между ними.       — Неужели? — восхищённо, но негромко — она, на удивление, не только помнила о правилах, запрещающих шуметь в Облачных Глубинах, но и старательно лавировала на грани, — воскликнула девушка, протянув руку и легонько коснулась рисунка на веере Не Хуайсана. — Это и правда ваша работа?       Юноша, видимо, не ожидая подобной реакции на своё увлечение, слегка растерялся, а потом медленно кивнул с тихим «угу».       — Какая же прелесть, — продолжала восхищаться Лин Донъю, пока внезапно не спросила: — А покажете остальные?       И прежде чем Не Хуайсан успел что-либо ответить, послышалось тихое «тц», вперемешку со смешком — и старшая юная госпожа Лин скрылась-таки в стенах библиотеки. Вслед за ней последовали оба молодых господина Лань, предварительно попрощавшись в поклоне.       — А-Чэн, — шёпотом обратился Вэй Усянь к Цзян Ваньиню, продолжая смотреть на дверь библиотеки. Получив в ответ тихое «м?», подтверждающее, что его слушают, он продолжил: — Они поссорились, да?       — Сам не понял, — на удивление спокойно ответил его шиди, всё ещё позволяя тому висеть у себя на шее.       — Ничего подобного! — возразила Лин Дон Ю, что вместе с Не Хуайсаном, всё ещё были рядом. Она держала его веер и вертя тот в руках. — Просто договорились, что встретимся позже, — она взмахнула веером пару раз, а потом вновь переспросила Не Хуайсана: — Так вы покажете вашу коллекцию? Меня прямо заинтересовало.       — А? Да. Да, конечно, — тот, кажется, только этого и ждал. Он резво развернулся в сторону, откуда они с Цзян Ваньинем пришли, однако почти сразу же остановился, посмотрев на остальных двух юношей. — Вэй-сюн? Цзян-сюн? — те посмотрели на него в ответ. — Вы с нами?       — А можно?       — А разве…?       Спросили они одновременно, однако их тут же прервала единственная в их обществе девушка.       — Конечно с нами. Куда они денутся? — и хотя последнее было вроде как вопросом, прозвучало как утверждение, не терпящее возражений.       И, не дожидаясь, пока те придут в себя, направилась вперёд.

***

      Тем же вечером Лин Сюань сидела в своей комнате, когда к ней вольяжным шагом вошла её шимэй, слегка покачиваясь, будто в танце, и обмахиваясь новеньким веером. «Новеньким» — потому что он явно был приобретён сегодня, и даже гадать не нужно было, у кого.       Старшая читала белоснежную книгу, страницы которой были сшиты между собой голубой нитью, не смотря на вошедшую, что удобно разлеглась на её кровати, лёжа на животе и размахивая ногами в воздухе.       — И зачем только я заговорила про музыку... — тяжело и, кажется, разочарованно вздохнула Сюань, откладывая книгу.       — А что такое? — тут же отозвалась Лин Хай.       — Абсолютно ничего нового. Всё то же самое, что и у нас в учебниках: вкладывайте Ци в инструмент и начинайте играть, направляя музыку на противника. За исключением того, что в большинстве случаев здесь используют гуцинь, — говорила она, подперев щёку кулаком. Во всём её облике угадывалась скука. — А у тебя как всё прошло? — с надеждой посмотрела на сестру.       Та, словно только этого и ждала, весело хмыкнула и перевернулась на спину, вытянув руки перед собой и раскрыв веер, на котором изображались красные соцветия ликориса.       — О-ох... — довольно протянула она. — Это было незабываемо.       Комната Не Хуайсана, в большинстве своём, ничем не отличалась от тех, что выделили госпожам Лин и их адептам. Отличительными деталями были разве что личные вещи хозяина покоев. А их было немало: книги, веера, сундук — скорее всего с вещами — и многое другое, что подходило под описание «вещь истинного коллекционера».       Лин Донъю хмыкнула. Видимо, Не Хуайсан так загорелся идеей показать кому-то свою коллекцию вееров — человеку, который проявил интерес, возможно, притворный, но это уже проблемы самого человека, — что забыл о правиле, запрещающем незамужним женщинам входить в личные покои мужчин. И это было не столько правилом Ордена Гусу Лань, сколько общепринятым моральным устоем.       Так что сейчас они, можно сказать, нарушили целый общественный моральный принцип. Однако Лин Донъю не спешила напоминать об этом увлечённому своим рассказом Не Хуайсану. Казалось, тот даже не думал замолкать — всё брал в руки веер за веером, вспоминая, что предшествовало созданию именно этого рисунка.       Говорил он так складно, что, если бы Лин Донъю не заметила, как он всего на один короткий миг метнул взгляд за её спину, она бы и правда поверила, что он — «тот самый, отбитый на голову коллекционер». Однако она заметила. И Не Хуайсан заметил, что она заметила.       И прежде чем юноша успел что-то придумать, она резко обернулась.       За их спинами стояли Вэй Усянь и Цзян Ваньинь. Причём стояли они так, что она бы «точно никогда не догадалась, что они чем-то занимались», пока Не Хуайсан отвлекает её рассказами о веерах. Да-да, позы были просто «естественнее некуда».       И тем не менее она спросила: — Что-то случилось?       Она вновь обернулась к Не Хуайсану, который также застыл в «очень естественной позе», размахивая закрытым веером. Лин Донъю приподняла бровь, и тот, словно опомнившись, с неловкой улыбкой раскрыл веер и тихонько замахал им, пряча за ним лицо. А потом, снова опомнившись, протянул его раскрытым к девушке.       — А этот... этот я написал год назад, когда впервые увидел би янь хуа.       — Вы не видели их раньше? — искренне удивилась девушка.       — Что вы, — усмехнулся Не Хуайсан. — Конечно, видел. Просто тогда я впервые увидел их в таком количестве, — спустя недолгую паузу добавил: — На кладбище.       Видимо, он хотел таким образом «нагнать обстановку», однако, вопреки его ожиданиям, девушка всё поняла вполне однозначно.       — А-а. Вы на кладбище до этого ни разу не были, — причём говорила она, глядя прямо на рисунок, а не на собеседника. Из-за этого создавалось впечатление, будто сама история её, в принципе, мало интересует.       Да и Не Хуайсану, судя по всему, тоже — ему главное, чтобы она не отвлекалась от веера. Лин Хай заметила это краем глаза и потому поступила иначе — резко развернулась к двум другим юношам, полностью раскрыв веер перед собой и прикрыв им половину лица.       Как и ожидалось — те вновь были в нелепых позах, явно что-то прятали или, наоборот, пытались найти. Вэй Усянь с видом знатока обхватил подбородок двумя пальцами и оценивающе смотрел на неё, тогда как Цзян Ваньинь просто скрестил руки на груди и смотрел в окно. А когда девушка повернулась к ним, «перевёл на неё взгляд».       — Как вам? — невинно хлопая глазами, спросила Лин Донъю. — Идеально подходит к моим глазам, правда?       Все трое — хотя Хуайсана она не видела, но слышала, как тот поддакивает — с самым важным видом согласно закивали.       — Молодой господин Не, — плавно повернулась она обратно, заметив, что двое юношей кидают напряжённые взгляды ей за спину. Не Хуайсан спокойно стоял, улыбаясь. — Мне так понравился именно этот веер. Скажите, возможно ли мне получить от вас похожий?       — Что вы, дева Лин, — поражённо вздохнул тот. — Если вам так понравился этот веер, я вам его просто так подарю. Если мне будет нужно, смогу расписать ещё один.       — Правда? — кивок в ответ. — Огромное спасибо.       Девушка расплылась в улыбке и, воспользовавшись тем, что Не Хуайсан снова заглянул ей за спину, как бы невзначай бросила взгляд на его рабочий стол, что стоял справа от них, почти у самого окна. На нём лежала только одна книга.       Едва сдержав довольную улыбку, она «удивилась»:       — О! Так вы всё же учитесь? Книги читаете. А то все говорят, что вы сюда от брата сбегаете, а не за знаниями приходите. — И пока все трое слегка оторопели от её слов, она сделала пару шагов в направлении стола. — А что за книга, если не секрет?       Все трое, как один, тут же повернулись к ней, словно ошпаренные. Не Хуайсан, что неудивительно, успел схватить её за запястье, останавливая. А потом, поняв, что только что сделал, так же резко отдёрнул руки.       — Ох, простите, — неловко усмехнулся он. — Я... эм... Да, я учусь... немного... Нельзя же, чтобы брат думал, что я здесь рыбу ловлю, вот и приходится хоть чуть-чуть, да учиться.       — Вот как, — понимающе кивнула Лин Хай.       — Верно, — тоже кивнул Хуайсан, словно пытался убедить в этом и самого себя. — Но мы ведь пришли посмотреть мою коллекцию вееров, а не учебники. Что в них может быть интересного?       — Вы правы, — согласилась девушка. — Прошу прощения за крайнее любопытство.       — Н-ничего, — отмахнулся юноша, а потом указал на веера, которые ещё не показал. — Продолжим?       Лин Донъю кивнула, принявшись внимательно слушать, делая вид, будто ничего странного в их поведении не заметила. Однако, когда пришло время удалиться, она вновь бросила взгляд на рабочий стол — и «учебника» там уже не было.       — ...Ты представляешь? — уже вовсю давясь от смеха, Лин Хай пересказывала сестре всё произошедшее, держа в руках тот самый веер. — Они от меня… порнуху прятали.       Лин Сюань, которая также загибалась от смеха, обмахивала лицо руками, пытаясь остудить пылающие огнём щёки.       — Вот уж да, — хихикнула она. — Намного веселее и интереснее, чем эти учебники. — Лёгким движением руки она захлопнула книгу и отложила на дальний угол стола. А потом всё же горестно вздохнула: — И что же мне с этим делать? Даже гуциня нет, чтобы попробовать.       — А ты на пипе, — не теряя весёлого настроя, посоветовала Лин Хай. — Обрядим тебя в чёрные одежды, заплетём косички, и будешь местным Царём Скорпионом.       Шутка разрядила обстановку, и Лин Сюань вновь усмехнулась.       — Кста-а-ати, — протянула Лин Хай, она уже сидела на кровати в позе лотоса, пока одеяло под ней окончательно измялось. — Вэй Усянь уже после того, как Хуайсан нас выпроводил, всё же прицепился ко мне с расспросами о Тёмном Пути и какие ещё у меня имеются «идеи» по этому поводу, — она изобразила в воздухе кавычки, слегка поджав губы. А потом хмыкнув, вновь заулыбалась: — Но спасибо Цзян Чэну. Тот отвесил ему пинка и, не слушая причитаний, повёл в их комнаты с выразительным: «Мало тебе утреннего наказания было — ещё захотел? Ну я тебе сейчас устрою!» — она нарочно коверкала голос и кривлялась, чтобы было как можно смешнее. Добившись весёлого смеха от шицзе, хитро прищурившись, добавила:       —Так что, если всё же решишься в Се Вана переодеваться — первыми пойдём к Вэй Ину.       —Да, а потом к дяде Жене, чтобы него инфаркт хватил, и ты могла «на законных основаниях» рот в рот...       Лин Хай не дала ей договорить — вскочила с кровати и бросилась на неё с кулаками, пока та, столь же резво поднявшись из-за стола, принялась убегать.       На следующий день, когда юные госпожи Лин пришли на занятие, причём позже всех, хоть и не опоздали, они всё же привлекли к себе всеобщее внимание. Точнее — вновь младшая, Лин Донъю. А если ещё точнее — веер в её руках, расписанный соцветиями би ян хуа.       Трое из всех присутствующих вытаращились на неё сильнее остальных. Ими оказались: Не Хуайсан, Цзян Ваньинь и Вэй Усянь. Прошлым вечером они были столь увлечены перепрятыванием «интереснейших» книжек Не Хуайсана, которые почему-то оказались разбросаны по всей его комнате, что даже не заметили, с каким именно рисунком тот подарил веер Лин Донъю. Сама девушка, словно и не замечая чужих косых взглядов, прошла к своему месту и с довольным видом уселась.       — Какой хороший день, — пользуясь тем, что учитель Лань ещё не пришёл, во всеуслышание объявила она.       — Просто прекрасный, — подтвердила её шицзе, а потом голос её стал на пару тонов ниже: — Чтобы подарить кому-нибудь цветы би ян хуа.       Вэй Усянь, что только что положил в рот пару орешков, взятых у Не Хуайсана, закашлялся, принявшись стучать себе по груди. Цзян Ваньинь молча накрыл ладонью глаза, видимо желая оказаться где-нибудь в другом месте. А Не Хуайсан, полностью скрыв лицо за веером, сдавленно пискнул:       — Нам конец.