Глава XXXII. Правда. Часть I

      — Ты не моя жена.       Бин впился взглядом в самозванку Селестию, которая вошла в комнату с полным подносом еды, несмотря на смущенный взгляд, который она бросила на него в ответ. Она была похожа на Селестию и ощущалась как Селестия. Но пони, смотревшая на него в ответ со слезинками в уголках глаз, никак не могла быть его возлюбленной.       — Ты о чём, любовь моя? — спросила она, и Бин стал смотреть ещё гневнее. Или, как он надеялся, яростнее.       — Ты. Не. Принцесса. Селестия. — Он четко выговаривал каждое слово. — Выпусти меня, немедленно.       Тогда Бин заставил себя подняться и вызывающе ощетинился, несмотря на боль, которая затем хлынула из груди вниз по ноге. Самозванка задохнулась от этого жеста, и Бин на мгновение испугался, что расстроил свою любимую своей опрометчивостью.       — О, Бин, не делай этого! — закричала она. — Пожалуйста, ложись, пока твои раны не усугубились. Мне невыносима мысль о том, что ты можешь получить ещё больше травм.       — Нет. — Он попытался сказать это с убеждённостью, но обнаружил, что эмоциональная боль была такой же сильной, как и физическая. В конце концов, Селестия заботилась только о его благополучии, и она просто хотела, чтобы он вылечился, чтобы они могли…       Жеребец потряс головой, отчаянно пытаясь отогнать предательские мысли, которые приходили ему в голову. Это была не Селестия! Эта кобыла, стоявшая перед ним, не заботилась о его интересах, и ему нужно было как можно быстрее убраться от неё подальше.       — Пожалуйста? — повторила фальшивая Селестия, и Бэйкед слегка пошатнулся, когда мир вокруг него начал вращаться и искажаться. Всё вокруг приобрело зеленоватый оттенок, и его колени начали подгибаться от тихо произнесённой просьбы.       — Я... я действительно не могу... — пробормотал Бин.       — Мой дорогой Бин, тебе больно. Я хочу позаботиться о тебе. Пожалуйста, приляг. Я могу унять всю твою боль, если ты просто доверишься мне...       Бин хотел выслушать её. Всё в его организме говорило ему, что ему нужно расслабиться, что он ведёт себя глупо и параноидально. Если бы он просто следовал указаниям своей Возлюбленной, всё было бы просто идеально. Он мог бы отдохнуть, и его боль была бы поглощена её любовью.       Бэйкед Бин закрыл глаза, чтобы избавиться от головокружения, и подумал о своей Селестии, о той, которую он по-настоящему любил и о ком заботился. Он подумал о её тёплой улыбке и о том, как радостно загорались её глаза, когда он разговаривал с ней и делился своими идеями и чувствами. Он почувствовал, как его собственная решимость укрепляется, когда он вспомнил те чудесные мгновения, которые провел с ней, и в быстрой последовательности увидел, как некоторые из этих мгновений промелькнули перед ним. Воспоминания об их поездке на Нигогору были наполнены теплотой, а посещение писательского конгресса в Филлидельфии вызвало чувство гордости за то, что она помогала ему разобраться с братьями Флимом и Флэмом. Он с радостью вспоминал то умиротворяющее спокойствие, которое испытывал во время Офицерского Бала, и при воспоминании о праздновании их дня рождения его охватил прилив радости.       Затем он вернулся в день их свадьбы, вернее, в первый день их свадьбы, и снова почувствовал, как его охватывает спокойная безмятежность, когда он с нежностью вспомнил прикосновение её крыла, которое медленно окутало его и придало ему немного уверенности. Слёзы радости навернулись на его глаза, когда он вспомнил прикосновение её носа к своему, и его уверенность удвоилась при мысли о её улыбке. Он отправится в самый центр Тартара и вернётся только для того, чтобы снова быть вознаграждённым её прекрасной улыбкой. Это и была его любовь, и это была его Селли. Сила её любви переполняла его, и когда он открыл глаза, у него не осталось никаких сомнений.       — Я, принц Эквестрии Бэйкед Бин, возлюбленный Её Королевского Высочества принцессы Селестии. Я поклялся в своей любви и своей жизни ей и только ей, и я не отвернусь от неё ни по какой причине. Ты освободишь меня и позволишь мне вернуться в Королевство Эквестрия. Я больше не буду разлучён с ней.       Бин сделал шаг вперед, но фальшивая Селестия стояла на месте и пристально смотрела на него.       — Любовь моя, я действительно верю, что ты страдаешь от какого-то наваждения. Я — твоя любовь, живущая здесь. Не делай этого с собой. Возможно, после того, как ты что-нибудь съешь, ты почувствуешь себя лучше.       — Я не буду ужинать с тобой сегодня, — заявил Бин и двинулся вперёд. — Меня ждут дома. Там, где я действительно нужен.       — Ну уж нет. — Фальшивая Селестия хищно улыбнулась, и из её рога вырвался поток зелёной магии. — Ты остаёшься здесь.       На этот раз Бин не дрогнул и прорвался сквозь злую магию с высоко поднятой головой.       — Нет, это не так. Отойди в сторону, сейчас же.       «Селестия» моргнула, глядя на него, а затем начала смеяться. Сначала это был тихий смешок, но он становился всё более интенсивным, громким и безумным, и как раз в тот момент, когда Бин достиг её позиции, ослепительная вспышка жуткого зелёного огня заставила его отшатнуться назад, на подушки, где он только что сидел.       Бин пытался оставаться максимально спокойным, но всё же пришёл в ужас, когда кожа самозванки начала отслаиваться, сгорая в потоке зелёного пламени и оставляя на её месте чёрный, как смоль, панцирь. Перья разлетелись во все стороны и исчезли во вспышке, сменившись тонкими, перфорированными, полупрозрачными крыльями как у голубой стрекозы, а идеальный рог из слоновой кости превратился в искривлённую, корявую и испорченную версию того, чем он когда-то был. Пурпурный цвет глаз Селестии сменился пронзительно-зелёным, в бездушных глубинах которого не было ни любви, ни милосердия. Бэйкед мгновенно понял, с кем ему пришлось столкнуться, но он снова встал и презрительно фыркнул, произнося её имя:       — Кризалис.       — Ну и ну. Моя дорогой крошка Бин взял и испортил сюрприз. — Королева чейнджлингов издала удовлетворённый стон, позволив себе роскошно потянуться. — Но моя естественная форма гораздо удобнее, чем у этой толстухи, любительницы позагорать и пожрать, так что, полагаю, я должна поблагодарить тебя за то, что ты так быстро меня раскусил.       — Отпусти меня сейчас же, — повторил Бин. — Я больше не буду твоим пленником.       — Пленником? — Кризалис снова хихикнула. — О, мой дорогой безумный Бин! Ты не мой пленник, ты мой пациент. Боюсь, ты никуда не уйдешь, пока твои травмы не заживут.       — Травмы, которые ты, возможно, проецируешь на меня. — Он провёл копытом по комнате. — Всё это такая же фальшь, как и ты, так откуда мне знать, что ты просто не промываешь мне мозги, заставляя поверить, что мне больно?       Кризалис что-то проворковала, начав кружить вокруг своей жертвы.       — Ты действительно думаешь, что не получил травм от удара такой силы? Давай, пожалуйста! Постарайся покинуть эту комнату.       Бин двинулся к неохраняемой двери, но когда его левая задняя нога попыталась пошевелиться, он почувствовал, как боль пронзила его насквозь с такой силой, что колени подогнулись и он растянулся на земле.       — Вот, видишь? В данный момент ты в моей власти. — Кризалис отступила к двери, и после очередного всплеска зелёной магии Бин оказался завернутым от шеи до хвоста в какой-то зелёный, наполненный слизью кокон. — Знаешь, ты должен быть благодарен, что я спасла тебя от превращения в грязное жёлтое пятно. Те первые два дерева, на которые ты налетел, не очень-то жаловали тебя. Если бы я не поймала тебя там и сям, ты стал бы обедом для довольно голодной химеры.       Бэйкед кряхтел и сопротивлялся, надеясь, что жгучая боль, которая прожигала ему ногу, была скрыта за его попытками убежать.       — Я сомневаюсь, что ты думала о моём благополучии, когда спасала меня. Это уловка, чтобы заставить меня подчиняться твоим прихотям.       — Что? — Кризалис прижала копыто к груди. — Даже не думай об этом! Как только ты поправишься, я твёрдо намерена вернуть тебя той наглой профурсетке, которую ты называешь женой. В конце концов, ты принадлежишь ей, а я не воровка.       Бин прищурился, в то время как Кризалис левитировала ближайшую бутылку вина и два рифлёных бокала в свою сторону.       — Ты не сможешь победить. Единственный способ, которым тебе это сошло бы с копыт, — это отправить одного из своих чейнджлингов в Кантерлот под видом меня. Селестия поймёт, что это сделала ты, и испепелит этот улей, когда придёт, чтобы забрать то, что принадлежит ей.       — О, я очень рассчитываю на это. — Кризалис наполнила оба бокала до краёв и пожала плечами, когда Бин сжал губы и отвернулся, когда она протянула ему один из них. — Хотя, учитывая тот факт, что моя приманка дурачила твою жену целых два дня, я не думаю, что она была очень наблюдательной. Возможно, мой дорогой маленький Боб — лучший муж, чем ты?       — Она придёт за мной, как только раскроет твой обман. Твой приспешник добивается успеха только потому, что моя Возлюбленная заботится о моём благополучии.       — Так вперёд, беги и убеди себя в этом. — Кризалис медленно отпила из своего бокала, а затем одарила Бина клыкастой улыбкой. — Но пока она не узнает правду, ты останешься здесь.       — Я не собираюсь помогать тебе в осуществлении того нелепого плана, который ты придумала.       — О, я бы на твоём месте очень хорошо подумала, — промурлыкала Кризалис, и Селестия, вспыхнув зелёным пламенем, снова предстала перед ним. — Подумай о том, что я могу тебе предложить. Ты хочешь свою Селестию? Вот же она, готова к тому, чтобы ты обнял её и страстно поцеловал.       — Ты слишком большая, чтобы я мог обнять тебя.       — Ты хочешь сказать, что я толстая?       — Да. — В его ответе не было ни капли сомнения.       — Дерзко, — сказала Кризалис со страстной улыбкой. — Мне это нравится. Но представь на мгновение, что под одной крышей с тобой живёт не менее соблазнительная Луна, а ты же у нас настоящий жеребец. Сердца склонны к переменам, а младшая сестра темна и загадочна. Со мной ты можешь заполучить и её.       Последовала ещё одна вспышка огня, и перед ним появилась точная копия Луны, жадно оглядывающая свою жертву.       — Не отрицай, я привлекла тебя, прекрасный принц. Я была лишена ласки более тысячи лет, и мой беспокойный мир жаждет успокаивающего прикосновения, которое может принести только жеребец.       Бэйкед Бин не сводил с неё вызывающего взгляда, говорящего: «Этого не случится и через миллион лет», и «Луна» усмехнулась.       — Но это ещё не всё, мой юный принц. Возможно, двух принцесс тебе недостаточно? Со мной ты можешь заполучить и их, и юную студентку. — Ещё одна вспышка, и Твайлайт Спаркл зашептала ему на ухо, хотя для этого ей пришлось встать на цыпочки. — Должно быть, жеребцу твоего телосложения нелегко оседлать Повелительниц Дня и Ночи. Со мной у тебя не возникнет этой проблемы. Ты будешь выше всех! Разве не здорово было бы не бороться и не напрягаться, просто чтобы хорошо провести время? Но, возможно, твоё сердце втайне жаждет запретного, а? — В мгновение ока перед ним предстала Каденс. — Перед тобой сама Каденс, совсем как она на самом деле. Каково это — иметь Принцессу Любви в полном своём распоряжении? Только не пытайся сказать мне, что тебе никогда не приходила в голову такая мысль.       Каденс нежно провела копытом по подбородку Бина, несмотря на то, что он отворачивался от неё настолько, насколько позволяли его путы.       — Я вижу это по твоим глазам, Бэйкед Бин. Внешне ты сохраняешь благочестие, но глубоко внутри ты такой же, как и все остальные жеребцы, какими они когда-либо были. Ты будешь любить Селестию до тех пор, пока жизнь не станет рутинной и скучной, и тогда твоё сердце будет стремиться к тому всплеску удовольствия, который ты привык испытывать. Рано или поздно ты уйдёшь от Селестии к другой. Но если ты примешь мои условия, то сможешь взять любую кобылу, какую захочешь, и когда захочешь. Королевскую, обыкновенную, пурпурную, бирюзовую, пегаску, единорожку или даже грифона, если тебя это заводит! Я могу предоставить тебе всё это и даже больше. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Просто скажи, любимый. Этого достаточно.       Бин не колебался с ответом.       — Я не предам Селестию. Ничто из того, что ты можешь предложить, не сравнится с радостью и совершенной полнотой, которые я получаю от неё, и даже длина и ширина твоего «королевства» — всего лишь крупица по сравнению с её величием. Ты уже проиграла, Кризалис. Вопрос только в том, как долго ты будешь упорствовать в своих тщетных усилиях и сколько пони пострадает в процессе.       Последовала пауза, но Бин понял, что задел Кризалис. Последовала короткая вспышка, и Королева снова приняла свой обычный облик, но на её морде застыла презрительная усмешка.       — Ну и ладно. Знаешь, я надеялась избежать этого. Я пыталась быть милой, ухаживая за твоими ранами и позволяя тебе снова почувствовать Селестию рядом с собой; но я могу с такой же легкостью осуществить свои планы, не делая этого. Я не потерплю, чтобы мне так отказывали.       Её кривой рог вспыхнул волшебством, и Бэйкед Бин внезапно почувствовал себя так, словно кто-то взял огромный железнодорожный шип и вонзил его ему в лоб с силой Рокхуфа. Он задохнулся, поперхнулся, а затем закричал от боли, в то время как Кризалис захихикала от злобного восторга, но она просто добавляла в своё заклинание всё больше и больше магии, продолжая причинять ему страдания в течение нескольких минут.       Бин застонал, когда Кризалис наконец остановилась, и всем своим существом почувствовал, что решил неторопливо прогуляться по поверхности солнца своей жены. Он тяжело дышал, хватая ртом воздух, и Кризалис снова провела копытом по его подбородку с довольной и соблазнительной улыбкой.       — Я очень сомневаюсь, что твоя жена сможет остановить меня на этот раз, Бэйкед Бин. — Её тон был опасно мягким, а злобный умысел смешивался с ликованием в её словах. — До сих пор тебе удавалось бороться с моим контролем, но ты не сможешь делать это бесконечно. Теперь, когда я не ограничиваюсь любезностями, этот волшебный всплеск, которым ты только что насладился, превратит твой мозг в кашу в течение нескольких часов. К тому времени, как солнце твоей драгоценной жены поднимется над восточным горизонтом, ты уже не будешь отличать верх от низа, лево от права, не говоря уже о своём собственном имени. Ты поверишь, что я — твоя дорогая Селли, и тогда я с радостью верну тебя настоящей Селестии. Вот тогда и начнётся настоящее веселье, — прошептала она ему на ухо. — Видишь ли, магия, с помощью которой я искажаю твои мысли, очень похожа на яд, который может распространяться и заражать других. Ты будешь огрызаться в ответ, не обращая внимания на то, что когда-то был со мной, а потом, когда она в следующий раз соединит свою магию с твоей, моё скромное маленькое заклинание перейдёт границы и развратит и её тоже. Только подумай об этом! Великая принцесса Селестия, низведенная по интеллекту до уровня овоща! Разве это не восхитительно? Её собственный принц погубит её, а ты даже об этом не узнаешь!       — Принцесса … Луна... — простонала Бин.       — Будет лишь мелким препятствием, — закончила за него Кризалис. — Насколько я знаю, она спит днём. Подчинить её себе — всё равно что попросить Селестию съесть кусочек торта. О, и прежде чем ты попытаешься предположить, что пони это заметят, боюсь, я должна разрушить и эту маленькую надежду. — Кризалис отстранилась и облизнула губы. — Когда Селестия падёт, я заменю её. Не волнуйся, конечно, мне придётся держать её рядом, чтобы она поднимала солнце и луну. По крайней мере, до тех пор, пока я не выясню, как она это делает. Но если я буду выглядеть, как она, говорить, как она, и ты будешь рядом со мной, кто усомнится в правде, которая прямо у них перед глазами? Эквестрия будет моей, и тогда для моих дорогих маленьких трутней настанет сезон охоты. Твоё драгоценное маленькое королевство падёт, и ты ничего не сможешь с этим поделать.       Кризалис радостно хихикнула, когда перед ней снова появился кубок с вином, а Бин пытался придумать способ остановить этого ужасного монстра. Он должен был остановить Кризалис, прежде чем она предпримет что-либо, но как? Связанный в коконе, он не мог убежать, а даже если бы ему удалось вырваться, вокруг наверняка были чейнджлинги. Что он мог сделать? Какие варианты оставались у него?       — Тебе действительно стоит попробовать это вино, дорогой, — предложила Кризалис. — Это будет последний раз, когда ты сможешь по-настоящему оценить все прелести жизни.       Жизнь. Его жизнь с Селестией была под угрозой. Жизнь Селестии была под угрозой. Он должен был что-то сделать. Он мысленно пнул себя, отчаянно пытаясь предотвратить неизбежное, и так крепко зажмурился, что увидел маленькие огоньки на внутренней стороне век. Но затем ему в голову пришла восхитительно безумная мысль, и он широко раскрыл глаза. Это был рискованный план, и, если бы Кризалис хорошо подготовилась, эта идея рассыпалась бы, как стёклышко. Но это могло сработать. Он бросил быстрый взгляд на своего врага, но Кризалис заметила это и слегка оживилась.       — О, передумал всё-таки? — спросила она и приняла соблазнительную позу, чтобы он мог насладиться.       — У тебя есть крылья.       — Проницательное наблюдение. — Кризалис закатила глаза.       — У тебя есть рог.       — А ещё у меня зеленые глаза, Принц Очевидность. На какие ещё физические особенности ты хотел бы обратить внимание?       — Ты аликорн.       — О, нет. — Кризалис рассмеялась. — Я не просто аликорн, мистер Бин. Я настоящая богиня.       Бэйкед выдавил из себя самодовольную улыбку.       — Сколько раз мы за последнее время касались друг друга носами?       Кризалис расхохоталась.       — Я думаю, что моя магия расплавляет твой мозг даже быстрее, чем ожидалось. Какое это имеет отношение к делу?       — Если ты аликорн, то на тебя распространяется действие того же закона, который вынудил Селестию выйти за меня замуж. Полагаю, поскольку я уже женат, я не в счёт, но ты сталкивались нос к носу с кем-нибудь ещё в последнее время?       Выражение морды королевы чейнджлингов мгновенно омрачилось.       — Объясни-ка мне всё.

* * *

      — Я не знал, что закон распространяется на всех аликорнов! — запротестовал Мандибул и попытался оттолкнуть невидимую силу, которая прижимала его за горло к стене. — Я даже не знал, что этот закон вообще существует!       — Я специально просила тебя убедиться, что всё прошло гладко, Мандибул! — Кризалис швырнула его на пол и ударила копытом в грудь. Она пыталась придать своему голосу угрожающий оттенок, но даже ей было трудно разобрать, что она говорит через намордник с толстой стальной проволокой, который теперь был на ней. Кроме того, небольшое физическое наказание, как правило, оказывало большое влияние на её глупых приспешников. При условии, конечно, что она не «доводила» их до бессознательного состояния. — За всё это время ты не удосужился рассмотреть одну простую, идиотскую причину, по которой Селестия и этот Бин вместе?!       — Ик! — выдавил Мандибула из-под сокрушительного переднего копыта своей Божественной Королевы. Ему удалось судорожно вздохнуть, когда она слегка ослабила нажим, позволив ему выпалить одним длинным потоком слов: — Большинство пони говорили об этом, как о каком-то пыльном старом законе, который больше не имеет значения. Я даже не смог найти версию, которую можно было бы прочитать; оригинал находится под замком, а копии находятся только у судей и адвокатов. Вкус у них просто ужасный, — добавил он.       — Я прошу от тебя так мало, Мандибул, — промурлыкала она убийственным тоном. — Немного любви здесь и там, возможно, немного вечной преданности и способность доводить начатое до конца, — закончила она с рычанием. — Ты же понимаешь, что если это жёлтое недоразумение там окажется прав, то всё, над чем я работала, будет уничтожено? Наш улей и все твои надежды на переход в руководство высшего и низшего звена сгорят дотла, когда Селестия появится здесь.       — Но с вами всё должно быть в порядке, моя королева. Не похоже, что вы позволяли кому-то трогать себя за нос.       Кризалис вскинула голову, и один глаз у неё дернулся. Этого не может быть. Судьба не посмела бы быть к ней так жестока. Проглотить горькую пилюлю бесславного поражения на глазах у всего улья, когда её свадьба с Шайнинг Армором провалилась, было достаточно неприятно, но это были бы сущие пустяки по сравнению с этим.       — Никто не касался моего носа, говоришь? — шепотом повторила она, и Мандибул оглядел коридор в поисках удобного выхода.       — Да, моя королева. Я полагаю, вы могли бы просто коснуться своим носом носа одного из своих трутней, а потом выйти за него замуж, чтобы обезопасить себя, но я бы не осмелился предположить, что именно мне выпадет такая честь стать вашим мужем.       — Сержант Хоки Поки. — Глаза Кризалис расширились от ужаса. — Он сделал это! Его дьявольский нос коснулся моего, когда прибежал предупредить меня о Тиреке! Из-за него я теряю хватку!       — Правда? — спросил Мандибул со смущённым и разочарованным выражением на морде. — Но как он это сделал?       — Какая разница, как, придурок! — прогремела она, и Мандибул заскулил, съёжившись от её гнева. — Если я не выйду за него замуж в ближайшие двадцать четыре часа, я потеряю всю свою магию!       — Я не думаю, что закон так работает, моя королева.       — Ну, мы ведь не знаем наверняка, не так ли? — Кризалис сорвала с лица намордник и швырнула его в Мандибула. — Потому что кто-то забыл уточнить детали! Я не могу рисковать тем, что этот деревенщина окажется прав! Мы должны немедленно схватить Поки! ТОРАКС!       — Да, моя королева? — Торакс ответил с правой стороны, но Кризалис мигом набросилась на него и схватила за горло.       — Ты останешься здесь и будешь охранять принца Бина. Проследи, чтобы он никуда не ушёл. Подведёшь меня, и я запру тебя живьем в ящике с самыми острыми иглами, какие только существуют. Я ясно выразилась?       — Яснее некуда, моя королева, — выдавил из себя Торакс. Кризалис отпустила его, затем повернулась к Мандибулу.       — А ты пойдёшь со мной. Мы собираемся решить эту маленькую проблему, которую ты создал, а потом я обмажу тебя мёдом и засуну в муравейник. Может быть, тогда ты научишься доводить работу до конца.