Эпилог. Всё хорошее...

      — Итак, док, — сказал Бин, застонав от боли, когда Хорзенфеффер прекратила обрабатывать его сломанную ногу, — смогу ли я когда-нибудь снова играть на пианино?       Доктор выразительно закатила глаза, но затем улыбнулась.       — Когда ты сможешь пошевелить задним копытом, тогда мы с тобой отправимся в тур. Мы заработаем целое состояние. Мы назовём его «Возвращение Бэйкеда Бина».       — Договорились. Как только научусь, сразу поедем, — ответил он. — Но, если говорить серьёзно, насколько все плохо на самом деле?       Хорзенфеффер ответила не сразу, но глубоко вздохнула, подошла к раковине в смотровой и начала мыть копыта.       — Ну, это не то, что я надеялась найти. Твоя нога превратилась в «месиво», как бы выразились горожане.       — Пожалуйста, дайте определение слову «месиво», — попросила Селестия, и в ее словах прозвучало беспокойство.       Хорзенфеффер покачала головой и шумно выдохнула.       — Если бы у чейнджлингов были медицинские документы, я бы потребовала уволить «доктора», который вас лечил. Они перевязали вашу ногу таким образом, что на самом деле усугубили травму, и...       — И что? — спросил Бин, в то время как Селестия притянула его ближе своим крылом.       — На это потребуется время, — медленно произнес Хорзенфеффер. — Много времени. Я не уверена, что мы сможем полностью устранить все травмы.       Бэйкед почувствовал, как Селестия вздрогнула всем телом, и, подбадривая, уткнулся носом ей в шею.       — Проще говоря, — продолжила доктор, — я воодушевлена тем фактом, что вы уже на ногах и передвигаетесь с минимальной болью, а с помощью интенсивной физиотерапии мы сможем устранить большую часть повреждений. Это будет сложно, и это будет больно. Очень больно.       Бин отстранился и улыбнулся в ответ на озабоченное выражение мордочки Селестии.       — Если у меня есть любовь и поддержка моей жены, я готов вынести всё, что бы ни случилось на моём пути.       — И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе вылечиться, — добавила Селестия, тепло поцеловав своего любимого.       — В остальном, вы на самом деле в довольно хорошей форме, — продолжила доктор Хорзенфеффер. — На данный момент у вас в основном шишки и ушибы, и я думаю, если вы не будете напрягаться, всё будет в порядке. Стандартное заклинание для уменьшения шрамов поможет справиться с порезами на холке и боках. Но мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что никогда больше не будешь пытаться сражаться с гигантскими тиранами, которые переполнены магией.       — Я сделаю всё, что в моих силах, но не могу давать никаких абсолютных обещаний, — ответил Бин. — Я посоветуюсь со своей женой, прежде чем уйду, если это будет приемлемо.       — Меня это устраивает, — ответил Хорзенфеффер. — Теперь, Ваше Высочество, мне нужно, чтобы вы как можно скорее начали принимать витамины для беременных, и мне нужно, чтобы вы приходили на осмотр, по крайней мере, раз в две недели. Записи очень старые и довольно неполные для пони с вашим состоянием, так что мы, по сути, создадим совершенно новую базу данных, если не совершенно новую отрасль акушерства и гинекологии.       Бин моргнул.       — Я что, беременный?       Слова довольно странно отпечатались в его и без того основательно забитом мозгу, ещё больше сбив с толку из-за того, что доктор Хорзенфеффер резко дёрнулась, как будто сказала что-то, чего не следовало говорить, например, что у чейнджлингов, возможно, есть какие-то слишком странные привычки в спаривании, осы-паразиты и прочие ужасные вещи, которые обычно можно увидеть только в фильмах ужасов.       — Оу! Не вы, принц Бин. Я имела в виду принцессу Селестию, — быстро сказала Хорзенфеффер, и Бэйкед Бин взглянул на свою жену.       — Селли?       — Я беременна, любовь моя. Ты станешь отцом.       Голова Бина и в лучшие времена была не слишком хорошо смазанной машиной. Из-за жестокого обращения, которому он подвергся во время пребывания в Улье, в потрёпанных механизмах его разума уже начали свистеть детали и скрежетать шестерёнки. Где-то глубоко в потаённых уголках его сознания сработала пружина и срикошетила вокруг черепа, несколько подшипников вышли из строя, а из ушей начал валить дым. Ему потребовалось немало времени, чтобы полностью осознать то, что сказала его жена, и когда он смог ответить, это был ошеломлённый шепот:       — Отцом? — Селестия просто кивнула в ответ. — Что? Нет. Подожди. Как это произошло?       — Ну, когда жеребец и кобыла очень сильно любят друг друга... — начала Селестия.       — Нет, нет. Я понимаю, как это происходит, но как это произошло между нами? — повторил он. — Мы расстались на две недели.       — Её Высочество беременна чуть больше месяца, — добавила Хорзенфеффер. — Плюс-минус неделя.       — Но до всего этого ты была… Я имею в виду, до нашей разлуки я уже не выкладывался так, как раньше.       Селестия бросила на мужа смущённый взгляд.       — Разве? Честно говоря, мне показалось, что с каждым разом у тебя получается всё лучше и лучше.       — Ты сейчас серьёзно? — прошептал Бин и на мгновение замолчал. — Я думал, ты разочаровалась в моих способностях.       — Мой дорогой Бин, ты никогда не сможешь разочаровать меня. Я абсолютно очарована тобой.       Последовала ещё одна долгая пауза, во время которой Бэйкед Бин изучал пол и размышлял.       — Отцом… — Он почувствовал вкус этих слов. — Ты ведь не шутишь, правда? Вы обе сейчас говорите совершенно серьёзно?       — Именно так. Мы с тобой скоро станем родителями прекрасной маленькой кобылки.       — Ты что, уже знаешь, что это «она»?       — Официально нет, но я чувствую, что у нас скоро родится дочь. Она станет нашей маленькой Эпифани.       — Эпифани... — Бин несколько мгновений задумчиво жевал губу, но затем уголки его рта дёрнулись.       — Эпифани Ванилла Бин. Сокращённо Нилла, — произнесла Селестия.       Принцесса замерла, когда Бин отошёл от неё на шаг, но её улыбка стала шире вместе с его улыбкой, когда он положил копыто ей на бок. Несколько долгих мгновений он просто стоял, но затем его копыто начало массировать ее живот маленькими нежными кругами.       — Привет, моя маленькая Нилла, — сказал Бэйкед и, преисполнившись нежности, потерял сознание.

* * *

      — Бэйкед!       Бин издал негромкий тревожный возглас, когда его мать выпрыгнула из приземляющейся колесницы, и сразу резкое удушье, когда она резко приземлилась, а затем стиснула его в крепких объятиях, от которых захрустели кости. Если он и надеялся, что Селестия спасёт его, то напрасно, потому что она хихикала, прикрывшись копытом, и явно наслаждалась его выходкой.       — Рёбра, мам, — запротестовал Бин, собрав остатки воздуха в легких. — Я всё ещё болен!       — Никогда больше не смей меня так пугать! — Лима отпустила сына, но взяла его морду в свои копыта и внимательно изучила его, уделяя особое внимание его лбу. — Мы с отцом так волновались за тебя! Ты похудел? Я не могла спать, не могла есть и даже немного разучилась готовить! Мы думали, что ты умер, а потом узнали, что ты жив, но потом, когда мы пришли навестить тебя, мы обнаружили, что это не ты, а потом ты потерялся, и я не могла перестать думать обо всех тех ужасных вещах, которые с тобой произошли! Когда ты в последний раз что-нибудь ел? Эта ужасная Кризалис морила тебя голодом? Я собираюсь высказать этой вредительнице всё, что о ней думаю, когда гвардейцы её найдут, и ей это не понравится. Почему у тебя забинтована нога, что с ней случилось? Ты её сломал? Тебе следует употреблять больше белка, чтобы ускорить заживление. Насколько всё серьёзно? Надеюсь, всё не так уж плохо; я знаю, как ты любишь бегать. Что мы можем сделать, чтобы тебе стало лучше? Может, приготовить тебе печенье с арахисовым маслом и орехами пекан? Что нужно? Ну скажи что-нибудь!       — Я в порядке, мам! — выпалил Бэйкед. — Прости, что заставил тебя беспокоиться обо мне, но я должен был что-то сделать, чтобы остановить Тирека. — Принц вздохнул и неохотно добавил: — Хотя парочку твоих печенюшек были бы кстати.       Лима улыбнулась, и в её глазах засияли любовь и гордость за своего сына.       — Я и не ожидала от тебя меньшего, Бэйкед. Именно так поступил бы принц. — Затем она потрепала его копытом по голове.       — Эй! Ну хватит! — с улыбкой отнекивался Бэйкед Бин.       Гарбанзо подождал, пока колесница полностью не приземлится, прежде чем выйти из неё, а затем ещё немного, чтобы дать своей жене возможность первой подойти к сыну. Он тихо прочистил горло, чтобы отвлечь внимание, прежде чем Лима снова осмотрела голову сына и спросила:       — Итак, насколько серьёзна твоя травма?       — Всё не слишком радужно, но может стать лучше, — ответил Бин, обняв отца чуть крепче и дольше, чем обычно. — Пойдёмте внутрь. Остальные члены семьи уже здесь, так что я могу объяснить всё за один присест.       — То есть ты заставил бы ждать свою собственную мать? — спросила Лима, надув губы.       — Я бы заставил, но только потому, что сначала я должен сказать вам обоим кое-что ещё.       — О, и что же? — У Лимы загорелись глаза.       Бин смущённо улыбнулся, но выпрямился, когда Селестия обняла его своим крылом.       — Видишь ли, Селли... ну, до того, как случилась вся эта ситуация, мы... эм...       — Просто скажи это, любимый, — ответила Селестия, поцеловав его в щёку.       — Селестия б... — Бин старался изо всех сил, но каждый раз, когда он сталкивался с этим прекрасным и пугающим словом, из его лёгких вырывался весь воздух.       — Беспокоилась о тебе? — подсказал Гарбанзо.       — Бесилась из-за тебя? — предположила Лима.       — Нет, она бе... — Бин приоткрыл рот, как рыба. — Бер...       — Бережлива? — спросил Гарбанзо с озабоченным выражением морды.       — Нет, она с... Ну то есть... Дьявол, я не могу этого сказать! — Его нижняя губа задрожала, а на глаза навернулись слезы. — У нас будет жеребёнок.       Затем последовал взрыв слов, которые невозможно было должным образом перевести ни на один известный язык. Бэйкед Бин смог разобрать несколько ключевых фраз, таких как «Я не могу в это поверить!», когда Лима в очередной раз попыталась сломать ему ребра, и «У меня будут внуки!», когда его затолкали в групповые объятия, но это было всего лишь судя по тембру и интонациям, которые отдалённо напоминали эквестрийский. Возможно, его мать упомянула о новой детской в доме родителей Бина, что-то о кухонном наборе для молодых родителей и несколько советов по правильному питанию, пока новоиспечённая бабушка изучала телосложение и осанку Селестии, но всё остальное потонуло в потоке восторженного родительского кудахтанья.       — Кто-нибудь ещё знает? — удалось спросить Гарбанзо, когда Лима остановилась, чтобы вдохнуть.       — Принцесса Луна знает, — ответил Бин, вытирая слёзы радости. — Её реакция была такой же, как у мамы. Я думаю, она пытается найти книгу, написанную за последние несколько столетий или около того, о том, чего может ожидать Селестия, пока она ждёт ребёнка.       — А ваша... эм...       — Беременность, — подсказала гордая принцесса.       — Да. — Гарбанзо сглотнул. — Она будет такой же, как у других пони? Я имею в виду, раз вы аликорн, значит ли это, что на это уйдёт несколько лет или потребуется какое-то небесное явление, например, комета или... — он заколебался, и на мгновение стал так похож на своего сына. — Затмение?       — Я верю, что моя беременность будет такой же, как у любой другой кобылы, особенно если беременность Луны — это хоть какой-то признак того, чего я могу ожидать. — Селестия слегка прижала уши и нервно рассмеялась. — Насколько я помню, королевский ночной горшок был одним из самых близких «доверенных лиц» моей сестры с момента зачатия и до рождения её дочери. Я надеюсь, что такие симптомы будут менее заметны для меня, но я должна признать, что у меня есть свои опасения.       — А принцесса Луна будет в порядке, если во дворце появится малыш? — спросила Лима. — Мне кажется, прошло много времени с тех пор, как ей в последний раз приходилось иметь дело с жеребёнком.       — На самом деле, я полагаю, что мне придётся наложить следящее заклинание на моего жеребёнка, чтобы моя дорогая сестра не сбежала вместе с ней. Может показаться, что это не так, учитывая её обычно бесстрастное поведение, но Лулу всегда относилась к кобылкам и жеребятам с нежностью и глубоким беспокойством. Она была бы опустошена, если бы когда-нибудь почувствовала, что разочаровала кого-то из детей. — Селестия покачала головой. — Тогда её депрессия будет длиться вечно.       — Я бы даже не подумала об этом, — заметила Лима, когда они все вошли внутрь.       — Луне всегда было трудно показывать свои истинные эмоции другим пони; она не хотела бы навязываться, если это возможно. Можно неправильно истолковать её чувства, и... — Селестия на мгновение замолчала, устремив печальный и отстранённый взгляд, но затем её внимание вернулось к настоящему, и она лучезарно улыбнулась. — Что ж, достаточно сказать, что Луну не нужно будет особо уговаривать, чтобы она присмотрела за нашим ребёнком. А теперь, почему бы нам не поделиться этой новостью с остальными членами семьи? Я уверен, что они будут так же рады, как и вы.

* * *

      Бин не смог бы сдержать улыбку, даже если бы захотел. Его окружали семья, друзья, вкусная еда, и он снова был дома. Дом. Теперь это слово значило для него больше, его коннотации стали богаче и насыщеннее. Домом для него был Солт-Лик, и какая-то часть его навсегда осталась верна этому маленькому городку, где он провёл годы своего становления, но было немного удивительно осознавать, что всего за несколько месяцев Кантерлот и дворец стали его домом.       Взгляд Бина задержался на его жене, которая стояла посреди бального зала и радостно кудахтала вместе с «другими курами на насесте», и его улыбка стала ещё шире, когда он перевёл взгляд на её живот. Его физическое местоположение на самом деле не имело значения; на самом деле его волновало то, с кем он был. Он мог бы находиться во дворце или в захудалой лачуге посреди Дымчатых гор, и он всё равно чувствовал бы ту же радость в своём сердце, пока у него была его семья, его Селестия, а теперь и его малышка.       Отцом! Он собирался стать отцом! Он и Селестия собирались стать родителями! У него и его жены появится жеребёнок, а его жена и дочь собирались стать...       — Простите, Ваше Высочество?       — Трикси? — Бин повернулся, и одна его бровь поползла вверх, когда он увидел перед собой Элемент Гордости с её официальным секретарским воротничком на привычном месте.       — Ха. У принцессы точно такой же взгляд, — заметила Трикси.       — Я думал, ты уже давно ушла, — ответил Бин. — Принцесса Селестия согласилась оплатить твой долг, как только я рассказал ей о нашей сделке. Разве тебе не заплатили за новый вагончик?       — Трикси получила деньги, но решила немного задержаться.       — В самом деле? Я думал, ты хочешь отправиться в путь как можно скорее.       — Скажем так, — Трикси слегка улыбнулась, — я немного изменила своё решение. Пока вас не было, я всё обдумала и решила, что лучше всего на данный момент остаться в Кантерлоте. Мисс Инквелл предложила удвоить моё жалованье, если я останусь, и, в конце концов, было бы разумно накопить немного сбережений. Кроме того, в новом фургоне Трикси просто обязаны быть как минимум четыре люка, самосмазывающиеся оси, новейшее волшебное освещение, трёхстворчатые пусковые установки для фейерверков, занавески из чистого атласа с золотой отделкой и кисточками, окна с двойными стёклами и одна из тех новых кроватей с «облачной» набивкой, о которых Трикси так много слышала. На это потребуется больше денег, чем я первоначально предполагала.       — И? — продолжил Бин.       — И Трикси ещё не совсем готова расстаться со своими новыми друзьями. — Улыбка Трикси стала шире. — Сержант Кловер Лиф пообещала показать мне несколько карточных фокусов, которые она знает, и я обсуждаю с персоналом прачечной имена для жеребёнка мисс Инквелл. Кроме того, Трикси любит трёхразовое полноценное питание и крышу над головой, которую ей не нужно чинить самой. Трикси также должна признать, что она беспокоилась, пока вас не было, — добавила она, но затем её глаза расширились. — Но только как о заботливом друге! В остальном вы мне безразличны! То есть, да, но не в том самом смысле. Принцесса Селестия изжарила бы меня заживо, если бы подумала, что Трикси пытается флиртовать с вами.       — Я не думаю, что она сделала бы что-то подобное, — усмехнулся Бэйкед Бин.       — О, правда? — Трикси усмехнулась. — Знакомство с деревьями, должно быть, немного отбило вам память. Совершенно очевидно, что я абсолютно не нравлюсь принцессе Селестии. Ей не понадобилось бы особого повода, чтобы отправить меня на Луну.       — А с чего ты вообще взяла, что она тебя ненавидит?       Трикси бросила на Бина равнодушный взгляд.       — Как она себя ведет, когда я рядом с вами? Крылья поднимаются, рог опускается, и она начинает скрести землю копытами, как на рыцарском поединке.       — Она не так уж плоха, — возразил Бин. — Да, она становится немного собственницей, но...       — Что «но»? — спросила Трикси во время паузы, и он усмехнулся.       — Да просто вспомнил кое-что. Около десяти лет назад мы наняли в «Зуэрст» новую официантку по имени Вайолет Роуз, если я правильно помню. Она была хороша в своём деле, но первые четыре месяца или около того моя мама следила за ней, как ястреб. Всякий раз, когда она оказывалась рядом с моим отцом, мама вмешивалась в происходящее. Временами это становилось довольно неловко.       — И какое это имеет отношение к Трикси?       — Моя мама тоже была собственницей, прямо как Селестия. Подсознательно Вайолет представляла угрозу, разлучницу, которая пришла, чтобы увести у неё мужа и оставить маленького Бэйкеда Бина без отца. Мама хотела убедиться, что Вайолет понимает, что Гарбанзо Бин верен, и что одно неверное движение может привести к неминуемой катастрофе. Селестия делает то же самое, Трикси. Ты представляешь потенциальную угрозу, поскольку ты кобыла и примерно моего возраста. Она создаёт свой табун, если хочешь, и невербально даёт тебе понять, что я принадлежу ей.       — Но она не делает этого с мисс Инквелл.       — Это потому, что Вистерия — наш друг, а она доверяет своим друзьям. Если бы я появился как раз в тот момент, когда Вистерию нанимали, она поступила бы так же. Бьюсь об заклад, если ты дашь ей месяц или около того и покажешь, что у тебя нет никаких скрытых мотивов в отношении моей королевской особы, она успокоится.       — Вот почему Трикси не заморачивается с любовным интересом, — пробормотала Трикси. — Но, думаю, со временем мы увидим, правы вы или нет.       — Я рад, что ты решила остаться, между прочим. Даже если Селестия всё ещё испытывает к тебе «тёплые» чувства, я считаю тебя другом, а я всегда рад, когда друзья рядом.       — Только не ждите, что я буду торчать здесь вечно, Ваше Высочество. Я всё ещё планирую снова отправиться со своим шоу в турне, как только почувствую, что пришло время.       — Я полностью рассчитываю на это, — ответил Бин с улыбкой. — Как твой друг, я прежде всего хочу, чтобы ты была счастлива. Если это счастье зависит от кого-то другого, то я попрощаюсь с тобой с наилучшими пожеланиями и искренней надеждой, что наши пути ещё пересекутся.       — Трикси бы это понравилось, — ответила Трикси с широкой улыбкой. — Однако я обратилась к вам потому, что принц Блюблад хочет встретиться с вами.       — Правда? — Бэйкед оглядел зал. — Где он?       — В коридоре. Он сказал, что ему нужно поговорить с вами наедине, как будет минутка.       — Конечно, я могу отлучиться на минутку. — Бин встал и направился к двери вместе с Трикси. — Он сказал, что ему нужно?       — Нет, Ваше Высочество.       Больше они не произнесли ни слова, пока шли по коридору, но Бин слегка улыбнулся, увидев Блюблада всего в нескольких шагах от главного входа.       — Здравствуйте, принц Блюблад. Не хотите ли присоединиться к празднику? У нас много еды, а Пинки Пай приготовила действительно вкусный пунш с манго и клубникой.       — Я ценю ваше предложение, Ваше Высочество, но, боюсь, у меня мало времени. Я уезжаю следующим поездом из Кантерлота.       — Что-то случилось? Если это из-за того, что произошло раньше, вам не нужно...       — Это лишь часть причины, сэр, — с кривой гримасой выдавил из себя Блюблад. — Я возвращаюсь в Як-Якистан.       — Правда? Они, наконец, готовы к переговорам?       — Нет, но для их отказа есть веская причина. Ваше Высочество, правда в том, что я устал от бесконечных требований принца Резерфорда и яков. Каждая мелочь должна была соответствовать их строгим стандартам, и меня приводило в бешенство то, что одно незначительное упущение могло свести на нет всю нашу работу, а слова «Як бы не так!» воспринимались, как оскорбление. Дошло до того, что я почувствовал, что моё время тратится впустую, и поэтому, по иронии судьбы, я сочинил историю о неминуемом вторжении чейнджлингов и сказал делегации яков, что мне нужно вернуться в Эквестрию, чтобы помочь предотвратить нападение. В ходе этого процесса я также убедил принца Резерфорда закрыть свои границы и никого не впускать в его владения, используя уловку, что это предотвратит проникновение захватчиков на их территории. Я надеялся, что это избавит нас от необходимости вести с ними переговоры в течение очень долгого времени, и я был вполне доволен собой, когда увидел конечный результат своей работы. Но потом, когда Кризалис удерживала вас в заложниках, я увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Несмотря на мою резкую оценку причин любви, которую тётя Селестия питала к вам, я пришёл к выводу, что её чувства к вам были истинными. Она любит вас, и, боюсь, эта любовь глубже всего, что я когда-либо мог испытать в своей жизни. Каждый час, который она проводила вдали от вас, был ещё одним часом самой изощренной пытки, и мне стало ясно, что она не может жить без вас. Возможно, она осталась бы жива, но её жизнь стала бы пустой, систематичной и бессмысленной. Я бы сказал, что она нуждается в вас, а вы — в ней. Во всех отношениях моя оценка была неверной. Теперь я понимаю это и прошу у вас прощения за это. Если бы я смотрел на это дело под другим углом, есть большая вероятность, что вы остались бы в безопасности и невредимы. Если бы вы почувствовали необходимость наказать меня за мой проступок, я подчинюсь вашим правилам и, так сказать, получу по заслугам.       — Вы ни в чём не виноваты, Блюблад, — ответил Бин. — Я имею в виду, да, то, что вы сказали, сильно задело меня, и я вроде как поверил в это на какое-то время, но, если бы я поделился своими чувствами с Селестией до того, как Тирек напал, ничего этого бы тоже не случилось. Она бы сказала мне, как вы были неправы, и мы могли бы со смехом отмахнуться от ваших слов.       Блюблад опустил голову.       — Я благодарю вас за вашу доброту, Ваше Высочество. В следующий раз, когда я буду судить о вашем характере и мотивах, я постараюсь быть более осведомлённым.       — Ну хорошо. Кстати, насколько трудно восстановить отношения с Як-Якистаном?       — Боюсь, на это может уйти много лун. Они будут крайне недовольны моим обманом, и мне, несомненно, нужно будет снова завоевать их доверие, прежде чем можно будет начать какие-либо переговоры. Однако я верю, что есть возможность достичь наших первоначальных целей, и я готов заплатить высокую цену, чтобы улучшить отношения Эквестрии и Як-Якистана, точно так же, как вы были готовы заплатить самую высокую цену, чтобы сохранить Эквестрию и принцессу Селестию в безопасности. Возможно, вам понадобится ещё больше знаний в вопросах управления, но вы показали, что обладаете сердцем, которое должно быть у принца. — Затем Блюблад достал из кармана пиджака карманные часы, и его глаза немного расширились, когда он увидел время. — Боюсь, мне уже пора бежать. Не передадите мои извинения тёте Селестии?       — Обязательно, — улыбнулся Бин. — Может быть, вы научите меня каким-нибудь своим дипломатическим приёмам, когда вернётесь. Удачи и, пожалуйста, дай мне знать, если вам понадобится помощь. Я более чем счастлив сделать всё, что в моих силах.       — Блюблад, дорогой? — Леди Хризантема выглянула из-за угла, нахмурилась и отчаянно замахала принцу Блюбладу. — Нам нужно идти!       — Она поедет с вами? — спросил Бин, и Блюблад слегка усмехнулся.       — Похоже, в Як-Якистане большой спрос на геологов, дядя Бин. До новых встреч.       Принц Бин склонил голову перед принцем Блюбладом, и тот глубоко вздохнул, в то время как дипломат быстро подбежал к своей партнёрше.       — Он только что назвал меня дядей, Трикси.       Трикси просто смотрела вслед удаляющемуся белому единорогу.       — Дядя, да? Значит ли это, что он сдался?       — В некотором смысле, я полагаю, но это, вероятно, один из тех случаев, когда лучше просто сдаться.       — В его случае, скорее всего, хуже, — задумчиво добавила Трикси. — Я надеялась, что он извинится и передо мной тоже.       — Всему своё время, — покачал головой Бин. — Может, вернёмся на вечеринку?       — Может быть, если я напишу официальное извинение, приложу королевскую печать Селестии, а затем попрошу его подписать бумаги, не говоря ему, что это такое, он бы точно принёс свои извинения? — размышляла Трикси, пока они возвращались в бальный зал.       — Или ты могла бы просто отпустить и забыть, — сказал Бэйкед Бин с понимающим взглядом, который Трикси совершенно не заметила.       — Почему я должна? Блюблад у меня в долгу.       Бин закатил глаза и вздохнул.       — Может быть, когда-нибудь, Трикси. Только не задохнись от гнева, — съязвил Бин.       — Бино! — крикнул Дискорд, и перед ним во вспышке света возник довольно раздражённый драконикус. — Мы можем поговорить?       — Кто-то из пони сегодня популярен, — с плохо скрываемой завистью процедила Трикси.       Бин проигнорировал комментарий и улыбнулся Дискорду.       — В чём дело?       — Ну, поскольку кто-то решил поиграть с солнцем, пока я пытался принести свои искренние и трогательные извинения, я чувствую, что мне всё же нужно попросить у вас прощения. Видишь ли…       Бин поднял копыто.       — Я сказал то, что имел в виду, и я имел в виду то, что сказал, Дискорд. Я прощаю тебя. Тебе не нужно спрашивать снова.       Дискорд откинулся на спинку стула.       — Вот так просто? Никаких просьб, неловких обещаний или унизительных услуг, которые ты готов оказать в самый неподходящий момент? Разве ты не хочешь, чтобы я встал на колени и сказал тебе, какой ты великодушный?       Бин покачал головой.       — Ты знаешь, что ты сделал не так, Дискорд?       — Как я мог забыть, ведь Рэйнбоу Дэш напоминает мне об этом каждые тридцать секунд?       — И ты сделаешь это снова?       — О, Создатель, нет! Теперь я понимаю, что сделал Тирек, и никто больше не выставит меня дураком! — Дискорд быстро стёр клоунский грим со своей морды и швырнул его через всю комнату, после чего он с громким шлепком попал на мордашку Рарити. — Дискорд сам себе хозяин, всем спасибо!       — Можно я всё-таки буду приходить на ваши с Флаттершай чаепития по вторникам? — попросил Бэйкед Бин.       — Только если ты принесёшь побольше этих пирожных и яблочных булочек, — ответил Дискорд. — В последнее время мне их очень не хватает.       — Тогда я не вижу причин, почему бы мне не простить тебя. Ты совершил ошибку, но ты извлёк из неё урок. В конце концов, друзья прощают.       Дискорд прижал кулак к дрожащим губам и слегка взвизгнул от восторга, в то время как на его глазах выступили слезы.       — Бин, мне всё равно, что Твайлайт говорит о тебе. По-моему, с тобой всё в порядке.       — Осмелюсь спросить, а что Твайлайт говорит обо мне?       — О, просто она тоже рада, что ты вернулся. Теперь, когда мы с этим разобрались, давай обсудим, как ты можешь ответственно относиться к созданию хаоса в будущем. Знаешь, есть лучшие способы избавиться от этого внутреннего желания быть хаотичным.       Бин улыбнулся, когда они вернулись в бальный зал и направились к остальным посетителям вечеринки.       — Дискорд, я бы с удовольствием послушал всё об этом.

* * *

      — Я не могу поверить, что директор Селестия и зам. директора Луна на их стороне, — сокрушалась Флаттершай, наблюдая, как божья коровка заползает ей на палец.       — Они добрались до всех! — добавила Рэйнбоу Дэш.       — Не до всех! — весело ответила той Пинки Пай.       — Пинки Пай права, — добавила Эпплджек. – Когда Дэззлингс пели, на нас это не подействовало. Мы были как будто под защитой.       — Так давайте с ними разберёмся! — заявила Рэйнбоу, балансируя футбольным мячом на голове. — Мы имели дело с тёмной магией раньше и сумели хорошенько надрать ей задницу! — Рэйнбоу ударила по мячу головой и поймала его, прежде чем поняла, что она сказала. — Э-э, без обид.       Сансет Шиммер закатила глаза и нахмурилась.       — Всё в порядке. Сансет Шиммер закатила глаза и нахмурилась. — Наверно.       — Но тогда здесь была Твайлайт, — заметила Флаттершай. — Возможно, внутри нас и есть какая-то магия, но проявляется она только тогда, когда мы играем музыку. Я, конечно, не знаю, как это использовать, чтобы... — она замолчала, наблюдая, как божья коровка взлетает в воздух, — …надрать кому-нибудь задницу.       — Вот бы передать сообщение Твайлайт. — Рарити осмотрела лак, который она нанесла на ногти, а затем сделала очередной мазок. — Может быть, она бы помогла нам найти способ разрушить наложенные на наших друзей чары Дэззлингс.       — Что ж, этого не будет. Портал ведь закрыт. — Рэйнбоу в отчаянии швырнула свой футбольный мяч в пьедестал, заставив Рарити подпрыгнуть в тревоге и застонать от досады, когда её работа была испорчена из-за испуга. — И что-то мне подсказывает, что там, где она сейчас, мобильных телефонов точно нет.       Упоминание о мобильных телефонах пробудило в Сансет Шиммер воспоминания, и через мгновение она с улыбкой смотрела на своих друзей.       — Возможно, у меня есть идея, как мы можем связаться с принцессой Твайлайт!

* * *

      Сансет на мгновение порылась на дне своего шкафчика, мысленно посоветовав себе выбросить обёртки от шоколадных батончиков, остатки еды недельной давности и старые домашние задания, если, конечно, после задуманного школа всё ещё будет на месте. К счастью, книга, которую она искала, была спрятана не очень глубоко, и она улыбнулась, повернувшись лицом к своим друзьям.       — Когда я была ученицей принцессы Селестии, ещё в Эквестрии, она подарила мне это. — Сансет стерла слой пыли со своей кьютимарки на обложке, и её разум на мгновение перенёсся в прошлое. — Я сохранила её даже после того, как забросила учёбу. В глубине души, наверно, я понимала, что совершаю большую ошибку, и хотела, чтобы у меня всё ещё был способ с ней связаться. — Она открыла книгу на чистой странице, и её рука с надеждой пробежала по поверхности. — Может быть, она до сих пор работает.       — Это книга, дорогая. Что значит «может быть, она до сих пор работает»? — спросила Рарити.       — Ну, когда я раньше писала в ней что-то, оно появлялось на страницах книги в библиотеке принцессы Селестии, — пояснила Сансет. — Я напишу сообщение ей, чтобы она передала его принцессе Твайлайт.       — Так чего же ты ждёшь? — Рэйнбоу с улыбкой протянула ручку. — Давай, начинай!       Сансет поколебалась, взяла ручку, затем глубоко вздохнула и поднесла её к бумаге.       — Эх, как давно я не писала этих слов... Дорогая принцесса Селестия…

* * *

      — Как твоя нога, любовь моя? — спросила Селестия, и Бин слегка пошевелился на своём ложе из подушек.       — Немного болит, но сейчас уже лучше. Наверное, я немного перестарался на вчерашней вечеринке.       — Тогда расслабься, и спасибо, что пытаешься помочь.       — Ты действительно уверена, что хочешь избавиться от всех этих книг? — спросил Бин, лениво перелистывая одну из них, которую только что положили в коробку.       — Я думаю, что лучше бы они были в коллекции Твайлайт, — ответила Селестия, пока доставала магией с полки ещё несколько книг. — Я уже довольно давно ими не пользовалась, и одна из величайших несправедливостей, с которыми может столкнуться книга, — это пренебрежение. Кроме того, в Королевских Архивах есть копии всех этих книг, и Твайлайт с радостью вернёт мне книгу, если я попрошу об этом.       Бин закрыл книгу, на которую смотрел, и улыбнулся жене.       — Знаешь, я думаю, что детская кроватка всё равно поместилась бы здесь, даже с полками.       — Возможно, но у меня есть другие планы, которым требуется больше свободного пространства, — ответила Селестия, ласково хмыкнув.       — А мы не могли бы просто выделить другую комнату во дворце под детскую?       — Мы так и сделаем, но я бы хотела, чтобы здесь было небольшое пространство, где Эпифани могла бы отдохнуть, — ответила Селестия, когда её магия телепортировала пустой книжный шкаф из гостиной.       — С этим не поспоришь, — ответил Бэйкед, но ему стало любопытно, когда Селестия достала с полки книгу и с вожделением посмотрела на неё. — А это что за книга?       Селестия провела копытом по тиснёной обложке, и уголки её губ приподнялись в грустной улыбке.       — Это дневник, любовь моя. Он связан с похожей книгой, которая есть у моей бывшей ученицы, Сансет Шиммер.       — Я думал, она отреклась от тебя.       — Так и было, но она всё равно сохранила свою книгу. Я надеюсь, что однажды она простит меня за мои неудачи в качестве её учителя и захочет снова поговорить со мной. Конечно, я даже не знаю, сработает ли магия там, где она находится.       — Можно мне взглянуть? — Бин протянул копыто, и Селестия отдала ему дневник.       — Я читала и перечитываю сообщения, которыми мы обменивались, десятки раз, — заметила Селестия, пока Бэйкед изучал обложку. — Возможно, ты увидишь что-то, что я пропустила, что-то, что поможет прояснить, где я ошиблась.       — С удовольствием, — ответил жеребец. — Но я не думаю, что найду что-то новое.       — Никогда не знаешь наверняка.       Бин слегка подпрыгнул и ахнул, когда книга в его копытах внезапно начала светиться и вибрировать.       — Эмм… милая? Я думаю, магия всё ещё работает.       Селестия издала тихий возглас восторга, и её магия с готовностью схватила книгу и раскрыла её. Однако по мере чтения её улыбка сменилась недовольством, и Бин почувствовал, как внутри у него скручивается комок беспокойства, пока он ждал, как она дочитает.       — Что случилось? — спросил Бин, когда Селестия захлопнула книгу, и его уши слегка прижались, когда он увидел выражение решительного беспокойства на её мордашке.       — Мы должны немедленно отправиться в Понивилль. Сансет нуждается в нашей помощи.

* * *

      Мандибул и Боб уставились на кровать с четырьмя столбиками, которая стояла в коридоре рядом с личными покоями их королевы, и оба подумали об одном и том же.       — Как она вообще…       — Заткнись, — пробормотал Мандибул.       — Я имею в виду, кровать же огромная...       — Заткнись. Сейчас. Же, — прошипел Мандибул. — Она хочет, чтобы кровать была в её комнате, поэтому мы затащим кровать туда. Если, конечно, ты не хочешь узнать, каково это, когда тебя четвертуют.       Боб посмотрел на дверной проём, который был не слишком похож на кровать принцессы, затем перевёл взгляд на ближайшую стену. Принцесса Селестия научила его более свободному взгляду на внутреннее убранство во время его короткого пребывания в Кантерлоте, стены были не такими уж толстыми, а королева Кризалис действительно заслуживала спальни побольше...

* * ✹ КОНЕЦ ✹ * *