Часть 13

      Глава 13.

      Тишина давила, словно укрывая слоем ваты. Мерзкой топорщащейся со всех сторон ватной подкладки приютских одеял, на которые руководство пожалело денег.       Как же он их всех ненавидел.       Чёртова дыра, в которой стоял интернат на Островах, трижды проклятые безопасники, десятетырижды проклятая группа захвата, устроившая форменное чистилище на месте недавнего сражения.       В самые худшие моменты жизни У вспоминал Свободные Острова. Сегодня он позволил себе вволю предаваться ностальгии с лёгким флером мазохизма.       - Эй, чего ты расселся? А ну быстро вставай, иначе тебя так выпорют, что имя свое забудешь!       Мальчик, сидевший на земле возле странной ржавой трубы, поднял взгляд, встречаясь глазами с приютским пацаном, тем, что из "старшаков". Он забрел сюда в поисках некоторого уединения, а заодно в попытках не попадаться на глаза воспитателю, чьи деньги из кошелька не так давно перекочевали в его карман.       - Чего уставился? Дуй отсюда, облучишься, облысеешь и помрешь! - нарушитель спокойствия схватил мальчика за руку, уводя от трубы.       - Новенький?       У слабо кивнул. Как правило, внезапные допросы ничем приятным не заканчивались.       - Нельзя выходить за территорию, разрешенную для прогулок, глупый. Счётчик вон, видишь, висит?       У проследил глазами, выхватывая из общей картины фиолетовую прямоугольную коробку. Коробка тонко пиликала.       - Так вот, она неспроста орёт. Посидишь пару часов под ней, полночи будет рвать, а через недельку лысым будешь. Видал плешь у Сизого? Вот, будет такая же. И зубы выпадут.       У вгляделся в собеседника. Паренёк на год-два старше него, светлая кожа, рыжие отросшие волосы, нагловатое лицо со вздернутым носом и хитрым взглядом.       - Будем знакомы, Вал, - рыжеволосый протянул ладонь.       - У, - ответил мальчик.       - Что?       - У, в одну букву, - тот слабо ухмыльнулся.       - Те щенки-помощники секретаря что, решили ручку расписать вместо имени, когда тебя взяли сюда?       У рассмеялся, обнажая белые зубы.       - Зато легко выговорить, - он пожал плечами.       Так они и свели знакомство, оба войдя в состав Альянса на самой заре его возвышения. Позже к их компании присоединился Кристоф, упорно сокращающий имя до простого Крис. Организация обещала денег, свободу, красивую жизнь, полную приключений и праведной борьбы за лучшее будущее. Идеальная точка приложения злости, копившейся на судьбу, полную лишений и горестей, и отличный способ скоротать время до совершеннолетия. Вал из них троих всегда отличался рациональным, трезвым взглядом на вещи в сочетании с некоторой подозрительностью, в моменты отчаяния переходящей в невроз.       Лучше перебдеть, чем перебирать сатурнианскую породу на рудниках.       Да и сейчас он не меняется...       У осекся.       Менялся.       Вала больше нет.       Крис, потерянный, словно постаревший разом на десяток лет, проклиная отдел на все лады, сорвался по срочному порту. Что ж, должность начальника местной разведки не располагала к долгому отдыху.       Как и долгим поминкам.       Должность У тем более не располагала, но один вечер он себе позволить мог. Они распили бутылку какого-то сомнительного, однако весьма дорогого пойла, что Крису притащил зам. Выпили, не чокаясь.       Что ж, если оно отравлено, У сегодня не особо расстроится.       Они выиграли сражение и скоро выиграют войну. Почему же так пусто и горько?       На отступах с поля боя остатки безопасников каким-то невероятным образом выкосили пятиточечной гранатой десять человек его отряда - что до этой минуты считались без вести пропавшими. У некоторых, помнится, даже были семьи... Он знал, что будет видеть их лица, валяясь в полудреме нервного, рваного сна.       У потянулся за бутылкой, отхлебнул, не поморщившись. Какая-то дорогущая сивуха, какую они пили в общажные времена. Вал бы сказал, что недурно замешать её с кофе, чтобы наверняка отправиться на тот свет, а не испытывать судьбу. Вал всегда...       Резко схватив рюмку, парень швырнул её в стену. Брызги осколков и мареанской водки полетели в стороны.       Ты всегда жив в нашей памяти, друг.       Он залпом осушил треть бутылки, запрокинул голову, смотря в потолок, словно силясь найти там ответы.       Все когда-то уходит - люди, время. Это не первая его потеря, так что же тогда скулить? Хочешь сдаться и опустить руки, бесстрашный пират?       - И не последняя!.. - воскликнул У куда-то в пустоту.       Опьянение утяжеляло голову, не принося облегчение. Запищал коммутатор, вспыхивая красным. Кто-то пробился по экстренному каналу. Да что ж такое, неужели нельзя не трогать его хотя бы один долбаный вечер! Празднуйте, черти, что вам не сидится?       Допил слегка опалесцирующую жидкость, занюхал рукавом куртки. Опустил бутылку на пол, откатившуюся с тихим звоном.       Перевел взгляд на экран, не мигая уставившись на расплывающиеся строчки.       Пробежал глазами короткие, выверенные фразы от службы разведки. Крис, паршивец! Струсил сказать лично, или будет отпираться, что не знал?       В конце длинного сообщения в трех словах указывалась смерть Людвига Сошинского, а также отсутствие на операциях Киры Селезневой, в девичестве Сошинской, предположительно связанное с замужеством и беременностью.       И не последняя потеря.       У расхохотался, глядя перед собой. Открыл вторую бутылку, отпил. В голове было пусто, как после пропущенного удара. Комната слегка покачивалась, по телу разливалась тяжесть.       Что ж, не один он сегодня потерял близкого человека. Их растащило по разные стороны с чудовищной силой, отражая различия, словно в кривом зеркале. Глупо было надеяться. Глупо вспоминать.       Счастливой семейной жизни, малышка.       Кира нужна сейчас мужу и ребёнку, он - Альянсу, и его единственный ребёнок - эта дьявольская война. Водка обжигала горло, отражаясь мерцающими бликами в слабом свете настольной лампы.       Интересно, вспоминает ли его Кира хоть изредка? У усмехнулся.       Что ж, она теперь замужняя женщина, и пора, действительно, как говорил когда-то Вал, прекращать дурить. Нельзя больше рисковать ни жизнью подчинённых, вытворяя ерунду, ни, в конце концов, стабильностью в жизни Киры, что вроде как налаживалась.       Хотелось то ли смеяться, то ли плакать, и У, ничего не решив, молча смотрел в потолок.       Он поднял единственную уцелевшую рюмку, чокаясь с пустотой. За окном облетали последние жалкие листья на тонких кривых ветках селанских кустарников, обнажая чёрные, будто обугленные, остовы. Этот дьявольский день навсегда выжег в его душе то немногое наивное и мечтательное, что у него ещё оставалось.       Сегодня он скорбит по утрате. Завтра У вступит в должность главнокомандующего Альянса, став правой рукой Глота. Нет времени отступать, когда организации нужен сильный лидер.       Если привязанности - это слабость, то сегодня У обрёл поистине небывалую силу.       Его злой истерический смех разнесся по комнатам, эхом отражаясь от стен.