Глава III. Доверие

      Тошнота накатила резко, без предупреждения, как удар по солнечному сплетению. Лу судорожно вдохнула и бросилась в ванную, едва успев опуститься на колени перед унитазом. Волна рвоты обожгла горло, оставляя мерзкий кислый привкус во рту. «Просто токсикоз», — попыталась она напомнить себе, но от осознания, что эти приступы могут длиться еще несколько месяцев, легче не становилось. Она зажмурилась, стиснув зубы, пытаясь справиться с очередным спазмом. Пот стекал по вискам, ладони дрожали, а в животе клокотало, словно внутри поселился чужеродный, непокорный организм, заявляющий о своем существовании.       Она слабо ухватилась за край раковины и, не поднимаясь с колен, дотянулась до смесителя, чтобы прополоскать рот. Холодная вода немного помогла, но в голове все еще звенел неприятный гул, а тело казалось ватным. Лу села на пол, откинула голову назад и уставилась в потолок, тяжело дыша. Это был далеко не первый приступ, но от этого легче не становилось. Ее день начинался не с кофе, а с тошноты и рвоты. Lou Reed (7:36) Приветствую, врач высокой квалификации. Йонас, а если реально — сколько я еще буду блевать с утра? Пока Лу ждала ответа, она успела расчесаться, почистить зубы от мерзкого привкуса. Беременность заставила пересмотреть некоторые привычки. Обычно Лу чистила зубы только после утреннего кофе, но сейчас всё изменилось. Теперь она заботилась не только о себе, но и о маленьком «инопланетянине» (по версии Тины, которая увидела снимок УЗИ и заявила, что это не человек). Jonas Baer (7:45) Мать, ты ничего не перепутала? Я вообще-то кардиохирург. Но если вспоминать курс анатомии и гинекологии, то остается только ждать. С днём утренней бодрости! Йонас прикрепил к сообщению стикер с котом после похмелья. Ну, возможно так себя сейчас и чувствовала Лу, однако повод был другой. Её размышления об ехидном ответе на сие сообщение прервал звук нового. Jonas Baer (7:46) Попробуй чай с имбирём, но он помогает не всем. Ложку лимонного сока со стаканом воды. По-хорошему — больше пить, чтобы не было обезвоживания. Либо вернись к своим маленьким перекусам. Если совсем плохо – есть препараты, но тебе их лучше не бездумно жрать. Спросишь у врача. А чего ты пишешь так рано? Отпуск закончился, даешь каторгу? Lou Reed (7:47) Типа того. Хочу поговорить с Уэйном о снижении нагрузки, потому что еще немного и я выблюю органы.       Лу скривилась и поставила телефон на беззвучный режим. Сегодня придется разговаривать с Уэйном и объяснять ситуацию. Лу ненавидела быть слабой и просить подачки, но в её случае по-другому уже нельзя. Она и так затянула, когда попросила внеплановый отпуск.       Ребенок был не абстрактной идеей, а уже реальностью. Реальностью, которая перевернула ее тело, заставила его работать по каким-то новым, неведомым законам. Она с трудом поднялась с пола и посмотрела на свое отражение. Бледная кожа, темные круги под глазами. Интересно, Иво представляет, через что ей приходится проходить? Как раз в этот момент телефон завибрировал от входящего звонка. На экране высветилось имя Иво.       Лу раздраженно выдохнула, прежде чем ответить. — Да? — голос все еще был хрипловатым после утреннего приступа тошноты. — Доброе утро, — голос Иво был низким, спокойным, как всегда. — Как ты себя чувствуешь?       Лу закатила глаза, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Прекрасно. Только что подружилась с унитазом. Еще пара дней, и он пригласит меня на ужин.       Иво хмыкнул, но, кажется, понял, что не стоит шутить на эту тему. — Сочувствую. Если хочешь, я могу заехать и… — Нет, — перебила она, поднимаясь на ноги. — Просто скажи, зачем звонишь. — Сегодня вечером я собираюсь поговорить с родителями. Думаю, будет честно сообщить им обо всем. После этого заеду к тебе.       Лу провела рукой по лицу. Ну конечно, разговор с родителями — это было неизбежно. — Ладно, — буркнула она. — И еще… — Иво сделал паузу, и у Лу появилось нехорошее предчувствие. — Я уже сообщил Уэйну, что твои рабочие часы нужно пересмотреть.       Лу резко замерла, потом медленно опустила взгляд на телефон, как будто могла прожечь его взглядом. — Ты. Что. Сделал? — Пересмотрел твои трудовые будни, — невозмутимо повторил Иво. — Без моего ведома?! — Лу… — Нет, ты послушай! — в голосе Лу закипала злость. — Ты даже не спросил меня, не подумал, хочу ли я этого! Я справляюсь! — Ты беременна, — твердо сказал Иво. — Это не просто вопрос удобства, это здоровье. Твое и ребенка. — Иво, ты не имеешь права делать такие решения за меня, — Лу сжала зубы, пальцы сжались в кулак. — Я просто пытаюсь помочь. — Отлично. В следующий раз спроси, прежде чем «помогать». Она резко сбросила вызов и с раздражением швырнула телефон на кровать. «Вот же чертов контролирующий идиот». Но глубоко внутри Лу понимала, что злится не только из-за его решения. Ее пугало то, что он действительно заботился. И это значило, что все становилось слишком реальным.       Её ждала встреча с Иво вечером. Разговор, которого она боялась, но от которого нельзя было отвертеться. Он собирался рассказать родителям, и ей даже не нужно было гадать, что мать Иво взбесится. Жаклин Мартен не прощала неподчинения.

***

      Лу пришла на работу ближе к обеду, все еще ощущая неприятную слабость после утреннего токсикоза. Коридоры Корпуса Содействия встретили ее привычной сдержанной суетой – кто-то спешил с отчетами, кто-то тихо обсуждал последние новости, но внимание почти сразу сконцентрировалось на ней. Несколько коллег бросили короткие взгляды, и Лу ощутила это остро, хотя не могла понять причину. Она поправила манжеты на рукавах формы и уверенно двинулась дальше, стараясь не обращать внимания.       Как только она вошла в кабинет, ее тут же встретил Капеллан Нарсис Уэйн. Высокий, с вечно строгим выражением лица, он выглядел, как человек, которого ничем невозможно удивить. Однако сегодня в его взгляде читалось легкое недоумение, замаскированное под обычную холодную сдержанность. — Рид, — он склонил голову в вежливом, но слегка напряженном приветствии. — Я надеялся, что вы появитесь раньше. — Простите, капеллан, — ровно ответила Лу, бросив папку с бумагами на стол.       Уэйн постучал пальцами по подлокотнику кресла, оценивающе ее разглядывая. — Ваша смена была пересмотрена, — начал он, тщательно выбирая слова. — Мне позвонил Приор, но так и не уточнил, по какой причине. — Думаю, вам стоит обратиться к нему, если вас интересуют детали, — произнесла она как можно спокойнее, не выдавая вид сжатых челюстей.       Капеллан чуть приподнял бровь. — Я спрашиваю вас, а не Приора, — Капеллан выгнул одну бровь в ожидании ответа, это было его фирменным выражением лица, когда он хотел получать ответ. — Вынуждена сократить рабочие часы по состоянию здоровья. — Лу коротко выдохнула и чуть пожала плечами. — По состоянию здоровья? — в голосе Уэйна не прозвучало ни тени сочувствия. Скорее это был холодный анализ информации, как будто он решал уравнение. — Да, — подтвердила она, не уточняя подробностей.       Капеллан немного помолчал, изучая ее лицо. — Уверяю вас, в нашем распоряжении достаточно хороших медиков. Я могу организовать дополнительное обследование, если… — Не нужно, — перебила его Лу твердо. — Вопрос уже решен.       Уэйн окинул ее долгим взглядом, затем медленно кивнул. — Хорошо. Но учтите, что если ваше «состояние» повлияет на качество работы, мне придется пересмотреть ваши обязанности. — Я справлюсь, — Лу едва сдержала раздраженный выдох.       Капеллан ничего не ответил, просто коротко кивнул и покинул кабинет. Лу опустилась в кресло, закрыв глаза на пару секунд. «Спасибо, Иво. Просто прекрасно».       Она набрала короткое сообщение, чтобы он понял, в каком настроении она была. Иво мог легко угадывать намеки, но не стал бы спорить с беременной женщиной в ужасном настроении. Lou Reed (12:37) Мог бы хотя бы предупредить. Уэйн явно недоволен. Ivo Marten (12:38) Лучше пусть недоволен будет он, а не я. Я не хочу, чтобы мать моего ребенка перегружала себя работой. Я думал, мы обсудили этот момент, Лу. Лу стиснула зубы, но отвечать не стала. Впереди был длинный день.

***

      Иво сидел за своим столом, склонив голову над руками с телефоном. Взгляд его был устремлён на экран устройства, где уже высвечивался номер матери, но он не спешил нажимать вызов. Пальцы подрагивали от напряжения, мысли кружились, сталкиваясь в хаотичном вихре. Он давно не испытывал подобной тревоги — она поднималась из глубины груди, сдавливая рёбра невидимой тяжестью.       Он всегда был человеком действия, способным быстро принимать решения, но сейчас ему казалось, что этот разговор может изменить всё. Матери хватит одного изменения в его тоне, чтобы понять, что что-то не так. Её голос, всегда полный скрытого укора, уже звучал у него в голове. Она скажет что-то холодное, недовольное, непременно попытается задеть.       «Ты не справился. Ты разочаровал нас».       Отец, скорее всего, будет спокоен, как всегда, но эта отстранённость иногда ранила сильнее любых слов. Они не спорили с его карьерным выбором, не препятствовали ему, но одобрения он тоже никогда не чувствовал. Отец сам прекрасно знал, как иногда тяжело бывает Инквизитору, а уж тем более — Приору. Не то, что бы он желал сыну своей судьбы. Он хотел, чтобы Иво взялся за голову и пошел по стопам матери. Ум, рациональность и холодный расчет прекрасно бы работали в сопричастии с должностью в Совете. Но сын всех удивил и выбрал семинарию. Только скупое признание заслуг, только редкие фразы: «Ты поступил правильно» или «Это был разумный ход».       А теперь? Теперь он должен сказать им, что станет отцом. Мысль об этом разом согревала и страшила. В нём билось два человека — тот, что жаждал контроля, ясности, порядка, и тот, кто давно утратил уверенность в том, что способен сделать кого-то счастливым. Он не был примерным сыном, не был идеальным человеком. Да, он добился успеха, да, его имя знали, уважали, боялись. Но любили ли? Лу… Лу не боялась его. В её глазах он видел вызов, живое пламя, и, возможно, именно это его тянуло к ней. Но как родители воспримут её? Как воспримут его самого, теперь — в новой роли. Иво выдохнул и наконец нажал вызов. Послышались короткие гудки, а затем характерный щелчок соединения. — Да? — голос матери был чётким, как сталь, с лёгкой хрипотцой, которую она приобрела за годы жизни в прокуренных светских салонах.       Он сглотнул, привычно собираясь с мыслями, прежде чем заговорить: — Мама, здравствуй. Ты дома? — Конечно, дома, а где же мне быть? — отозвалась она с ноткой раздражения. — Что-то случилось? — Я хотел поговорить… с вами обоими. Подключи отца на громкую связь.       В наступившей тишине он почти мог представить, как мать поджимает губы, пытаясь понять, что за неожиданность он для них приготовил. Щелчок динамика, и раздался ровный, чуть уставший голос отца: — Мы слушаем, Иво. Говори.       Прикрыв глаза, он выдохнул. Теперь пути назад не было. Иво провёл языком по сухим губам и сжал переносицу. Пульс отдавался глухими ударами в висках. Откуда-то из глубины памяти поднялось чувство, которое он давно не испытывал — не страх, нет, но какая-то вязкая, неприятная тяжесть. Ожидание неизбежного удара. — Я не знаю, с чего начать, — сказал он наконец, облокотившись локтем на подлокотник кресла. — Лучше начни с главного, — ровно, но жёстко ответила мать. — Я скоро стану отцом. — сообщил он на выходе.       Тишина. Глухая, заполняющая всё пространство вокруг. Он даже не мог сказать, сколько времени прошло. В груди что-то неприятно сжалось. Вспомнилось детство — моменты, когда он ждал реакции матери на что-то, зная, что она не станет ни кричать, ни устраивать сцену. Она была женщиной, у которой каждое слово было продуманным и выверенным, словно лезвие скальпеля. Иногда тишина била сильнее любых слов. — Мило. И кто же решил тебя осчастливить этой новостью? Твоя эскортница? — поинтересовалась Жаклин. Её голос был ядовитым, полным желчи.       Иво сжал челюсти. Грудь сдавило резким, неприятным чувством. Он ожидал чего-то подобного, но всё равно слова матери вонзились под рёбра, словно осколки стекла. — Её зовут Лу, — сказал он спокойно, стараясь не выдать злость. — И мне не нравится твой тон. — Ах, прости, — холодно отозвалась Жаклин. — Просто удивлена. Ты всегда был осторожен. Разве это… запланировано? — Нет, но это ничего не меняет, — голос Иво оставался ровным. — Ребёнок будет, и я возьму ответственность. — Как благородно, — мать усмехнулась. — И кем же она работает? — Это неважно. — Неважно? — Теперь вмешался отец, голос его был твёрже. — Это очень даже важно. Мы должны знать, кто она, в какой семье росла. — Она служит в Инквизиции, — бросил Иво.       Наступила короткая пауза. Затем мать протянула: — Интересно… значит, ты выбрал женщину, похожую на себя? Или она просто увидела в тебе удобный билет в лучшую жизнь?       Злость вспыхнула внутри, но Иво подавил её. — Хватит, — сказал он твёрдо. — Я не собираюсь оправдываться. Я позвонил, чтобы сообщить новость, а не получить ваше одобрение. — Значит, это не обсуждается, — отец вздохнул. — Что ж, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. — Понимаю. Я хотел, чтобы вы узнали это от меня, а не от чужих людей. — Великодушно, — поджала губы Жаклин. — Я ещё свяжусь с вами, — оборвал разговор Иво и сбросил вызов.       Он откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза. В груди полыхало раздражение, но в глубине души он знал — это был лучший исход из возможных.

***

      Загородный дом семьи Мартенов находился в тихом, уединённом месте, окружённом густыми лесами и ухоженными садами. Это было большое, классическое здание, сохранившее лоск доштормовых времен. С высокими колоннами у входа и окнами, за которыми горел приглушённый свет. Здесь всё дышало традицией, основательностью, выдержанностью – словно само здание олицетворяло старые устои, которым следовала семья.       В гостиной, оформленной в тёмных древесных тонах, у камина сидел Пьер Мартен. Бывший инквизитор, мужчина с выправкой военного и взглядом человека, видевшего многое. Он нечасто поднимал голос, но когда говорил – его слушали. Даже после выхода в отставку в его осанке читалась железная дисциплина. Густые седые волосы, коротко подстриженные, жёсткие черты лица, которые не смягчились даже с возрастом.       Жаклин вошла в комнату почти бесшумно, её шаги были лёгкими, но в них ощущалась напряжённость. Она молча подошла к бару, налила себе немного белого вина и сделала глоток. — Ну? — наконец произнесла она, глядя в камин. — Что «ну»? — Пьер не отрывал взгляда от огня, но по его голосу было понятно, что разговор ему не в новинку. — Ты слышал. Наш сын решил… остепениться, — её губы скривились.       Пьер перевёл на неё взгляд, оценивающе. — И это тебя беспокоит? — А тебя разве нет? — вспыхнула Жаклин, резко повернувшись к нему. — Он даже не сообщил нам раньше о том, что у него есть женщина. Как будто его жизнь – это что-то, что нас не касается. — Так и есть. — Ты просто примешь это? — Жаклин сжала бокал. — А что я должен сделать? — Пьер вздохнул, сцепив пальцы. — Мальчику тридцать четыре. Он взрослый человек. Он принял решение, он несёт ответственность. — Ты даже не спросишь, кто она? — Не думаю, что это важно. — Пьер задумался на мгновение, потом пожал плечами. — Не важно? Ты слышал, как он избегал говорить нам что-то конкретное? Она может быть кем угодно! — Она служит в Инквизиции, — напомнил он. — Это уже говорит о многом.       Жаклин раздражённо качнула головой и поставила бокал на стол. — Он мог найти кого-то достойного. Дочь советника, аристократку, хоть кого-то… — А наш сын, по-твоему, кто? — Пьер посмотрел на жену с лёгким укором. — Ты всё ещё думаешь, что он тот мальчик, который получил образование ради твоего одобрения?       Жаклин резко замерла, но ничего не ответила. — Он давно делает выбор самостоятельно , — продолжил Пьер. — И знаешь, что? В отличие от многих, он умеет нести ответственность. — Ты слишком мягок с ним, — тихо сказала она. — А ты всё ещё пытаешься его контролировать.       Жаклин промолчала. В комнате раздалось только потрескивание дров в камине. — Он не попросил благословения, — заметила она спустя минуту. — Он и не обязан. Ты услышала слова про скорую свадьбу?       Жаклин взяла бокал, сделала ещё один глоток и медленно выдохнула. — Когда он приедет, что ты скажешь ему? — Поздравлю. — Пьер усмехнулся и наклонился вперёд, протягивая руку к огню.       Жаклин стояла молча, сжимая бокал так крепко, что костяшки пальцев побелели. Она смотрела в камин, но не видела огня – мысли путались, скачущие обрывки воспоминаний и тревожных предчувствий спутались в один глухой комок в груди. Поздравлю.       Простое слово, но от него внутри всё скрутило. Как он мог? Как Пьер мог так легко принять это? Как мог Иво, её сын, единственный, кто всегда следовал плану, вдруг… свернуть в сторону? Жаклин сжала губы. Боль в висках пульсировала. Она не была сентиментальной женщиной, не верила в судьбу, но сейчас испытывала странное, почти суеверное чувство – будто почва под ногами пошатнулась, будто всё, что выстраивалось годами, теперь рушилось. Она не знала, что больше давило – страх за будущее сына или осознание, что её влияние на него ускользает окончательно.       Жаклин стиснула зубы. Конечно, он взрослый. Конечно, она не имеет права распоряжаться его жизнью. Она повторяла это себе снова и снова, но внутри всё равно нарастало чувство поражения.       Её так воспитали. Её жизнь всегда была под контролем, каждое решение согласовывалось, каждый шаг был рассчитан. Родители держали её в тисках дисциплины и долга, и она никогда не сомневалась, что так правильно. Влияние – это не просто привилегия, это обязанность. Но теперь её сын, её мальчик, который так долго следовал правилам, вдруг отказывается их слушать.

***

      Лу чувствовала усталость, но не такую, что сваливала бы с ног, а ту, которая оседает глубоко внутри, делая тело чуть тяжелее, движения – чуть медленнее, а мысли – рассеянными. Она закрыла за собой дверь, сбросила пальто и сапоги, провела рукой по волосам, сжимая их в кулак, прежде чем отпустить.       В жилом блоке было тихо. В углу пылился байк, с которого пришлось пересесть. Она напоминала себе о том, что это подарок, который она сделала себе после свержения Викария. Заслужила. Но покататься не смогла, узнала о беременности. Она любила свой жилой блок. Любила Термитник с его душей, музыкой, разговорами и криками в ночи. Но сейчас было слишком тихо. Так, что Лу могла слышать свои мысли.       Здесь не было чужих взглядов, нескончаемых разговоров и рабочего напряжения. Только она, её мысли и покой. Прошагав на кухню, Лу на автомате запустила чайник. Ей хотелось чего-то сладкого – чтобы хоть немного сгладить горечь дня. Она машинально потянулась к банке с сахаром, насыпала в кружку две ложки, прежде чем залить кипятком.       Чай с сахаром – её маленькая традиция, почти ритуал. Он не решал проблем, но давал несколько минут передышки, создавая ощущение контроля. Она прислонилась к столешнице, держа горячую кружку в руках. Пар поднимался, щекоча лицо. Лу закрыла глаза, глубоко вдохнув. В голове крутились обрывки разговора с Нарсисом, воспоминание о звонке Иво, его решении изменить её рабочий график без обсуждения. Она снова почувствовала укол раздражения.       Сделав глоток, Лу развернулась и направилась в гостиную. Нужно было собраться с мыслями, потому что скоро наступит ночь, а с ней – новые разговоры, новые вопросы, и, возможно, новые вызовы.       Лу сидела в гостиной, допивая уже остывший чай, когда в дверь раздался приглушённый стук. Она знала, кто это. Поднялась, выдохнула и направилась открывать.       На пороге стоял Иво – и выглядел он… странно. Тёмная простая куртка, плотная шапка, будто наспех натянутая, а в руках несколько бумажных пакетов. Он быстро шагнул внутрь, ловко прикрыв за собой дверь, и только тогда, опустив капюшон, устало провёл рукой по волосам. — Ты выглядишь как человек, решивший нелегально пересечь границу, — фыркнула Лу, заметив его наряд. — Очень надеюсь, что инквизиторы по вопросам миграции и распределения не заинтересуются мной, — сухо отозвался он. — Гектор и Кей остались в машине, я пришёл один, без парадного сопровождения.       Он не стал объяснять очевидное – приходить сюда в форме было бы глупостью. — Решил дополнить мои запасы? — Лу кивнула на пакеты, которые он поставил на кухонный стол. — Скорее убедиться, что ты питаешься нормально. Тут органический чай, овощи, что-то на ужин… И я заказал доставку твоей любимой пасты, должна подъехать минут через десять. — Ты думаешь, что я не справлюсь сама? — Она приподняла бровь. — Я думаю, что тебе нужно меньше напрягаться, — ответил он, снимая куртку. — И позволь мне хоть немного участвовать в этом.       Лу на секунду задержала на нём взгляд, но промолчала. Она не была уверена, как относиться к этому новому Иво — заботливому, чуть смущённому, но явно полному решимости. Она выдохнула и прошла на кухню, открывая пакеты.       Лу медленно раскрыла один из пакетов, заглядывая внутрь. Первое, что бросилось в глаза, – плотные головки зелёного салата, ещё покрытые мельчайшими каплями воды, будто их только что собрали с грядки. За ними следовали сочные помидоры – крупные, мясистые, с характерным запахом спелых плодов. Морковь с тонкими длинными хвостиками, словно её только что выдернули из земли, лоснящаяся кожура молодого картофеля, пучки свежей зелени, аккуратно перевязанные бечёвкой. — Это всё… органика? — удивлённо спросила она, доставая одну из упаковок. — Да. Фермерские продукты, — кивнул Иво, убирая шапку и наблюдая за её реакцией. — Без пестицидов, без химикатов, без всей этой городской отравы.       Лу взяла в руки яблоко – тёплое, слегка неровное, с потемневшим хвостиком. На таких не бывает воскового налёта, которым покрывают плоды в супермаркетах. Она задумчиво покрутила его в пальцах. — Ты специально? — Да. Ты же теперь не только за себя отвечаешь.       Она хотела сказать, что ест нормально, но слова застряли в горле. В его голосе не было упрёка – только спокойная, почти упрямая уверенность. Она опустила яблоко обратно в пакет и, неожиданно для самой себя, тихо сказала: — Спасибо.       Лу осторожно перебирала продукты, чувствуя, как что-то тёплое и щемящее разворачивается в груди. Она никогда не сталкивалась с таким вниманием к себе. Казалось, Иво продумал всё до мелочей — выбрал не просто еду, а полезные, чистые продукты, подходящие именно ей. Не потому, что так надо, а потому, что он хотел, чтобы ей было хорошо.       Она снова взглянула на него: тёмные волосы слегка растрепались от снятой шапки, на щеке отпечаталась красноватая полоска — след от грубой ткани. В его облике было что-то почти домашнее, несмотря на странную одежду, скрывающую его обычно чёткий, безупречно выверенный стиль. — Ты не должен был так заморачиваться, — тихо сказала она, убирая морковь в холодильник. — Должен, — спокойно ответил он, опираясь бедром о стол. — Если не я, то кто?       Лу замерла, держа в руках сетку со спелыми грушами. Это был слишком простой, слишком честный ответ, от которого внутри всё сжалось. Она привыкла полагаться только на себя, делать всё сама, не ждать помощи. Даже когда было трудно, когда хотелось, чтобы кто-то просто взял на себя часть забот, она не позволяла себе просить об этом.       А теперь... Он просто делал. Без лишних слов, без ожидания благодарности. Просто взял и принёс продукты, выбрал лучший чай, подумал о том, что ей может понадобиться. В такие моменты казалось, что, может быть, всё ещё можно вернуть назад. Что они не потеряны. Что, несмотря на боль и ошибки, их связывает что-то большее. Лу услышала короткий звонок домофона, и прежде чем успела среагировать, Иво уже подошёл к двери. Он быстро спустился вниз, а через минуту вернулся с пакетом в руках, ловко задвинув за собой дверь. — Всё привезли? — спросила она, наблюдая, как он ставит заказ на стол. — Да, кажется, без сюрпризов, — он аккуратно разложил контейнеры, убирая упаковку.       Лу скользнула взглядом по заказу и вдруг почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Среди всего прочего была её любимая паста — с курицей в сливочном соусе. Он помнил. Мелочь, но такая важная.       Они сели за стол, и Иво, накладывая себе пасту, взглянул на Лу с лёгкой усмешкой. — Надеюсь, токсикоза сегодня не будет. Ты говорила о том, что чувствовала себя не очень. — Он сделал паузу, пытаясь понять её состояние. Его глаза были полны заботы, как будто это был важный момент.       Лу, прищурив глаза, поудобнее устроилась на кресле и осторожно взяла вилку. Хоть желудок и не жаловался, она чувствовала себя немного уставшей, но всё равно улыбнулась. — Ты знаешь, это уже не так тяжело, как раньше. С каждым днём становится легче. Сегодня правда с утра было нехорошо, но думаю, тут еще повлияло возвращение на работу.       Они ели в тишине, но это была не неловкая пустота, а спокойное молчание, наполненное звуками приборов, лёгким ароматом пасты и ощущениям уюта, который Лу не могла вспомнить, когда испытывала в последний раз. Еда была именно такой, какой она любила – нежный сливочный соус, мягкая курица, идеально сбалансированные специи. Иво знал, что ей понравится. — Я хочу пойти с тобой на следующее обследование, — неожиданно сказал он, убирая пустую тарелку в сторону. — Думаю, так будет правильно. Лу посмотрела на него внимательно, медленно прожёвывая макароны. — Ты уверен? — Лу внимательно посмотрела на него, медленно прожёвывая макароны. — Конечно, — он чуть наклонился вперёд, скрестив пальцы перед собой. — Это ведь и мой ребёнок тоже. Я хочу быть рядом, знать, как ты себя чувствуешь, как развивается малыш.       Лу не знала, что сказать. Часть её радовалась этой заботе, другой же части было страшно — она всё ещё не привыкла к тому, что кто-то рядом действительно хочет быть частью её жизни без давления, без условий. — Тогда я запишусь на приём, скажу тебе время, — наконец ответила она, отставляя свою тарелку. — Но у меня есть другой вопрос.       Иво вопросительно поднял бровь в ожидании вопроса. Он думал, что Лу будет сопротивляться, не захочет видеть его в такой важный момент. Но сейчас он отчетливо видел как она выросла. Из порой грубой, резкой девчонки она превращалась в мудрую и уверенную девушку. Он знал, что отчасти эти изменения были связаны с их отношениями, в их период она начала больше заниматься тренировками, саморазвитием и даже пошла на танцы по собственной воле. Но сейчас она не мог угадать, согласилась она из-за его настойчивости или остатков чувств. — Я разберусь с этим, — уверенно сказал Иво, подаваясь чуть вперед и опираясь локтями о стол. — Слухи, безопасность, любая угроза — всё под контролем. Тебе не нужно об этом беспокоиться.       Лу кивнула, но её взгляд скользнул в сторону, словно она не до конца верила его словам. Иво заметил это, но не стал настаивать. Он просто продолжил наблюдать. Она ела неторопливо, аккуратно наматывая пасту на вилку, изредка поправляя выбившуюся прядь волос. Движения лёгкие, изящные, но в них была какая-то скрытая усталость. Он невольно отметил, как изменилась её осанка — теперь она сидела ровнее, но в плечах всё ещё притаилось напряжение.       Иво поймал себя на том, что смотрит на неё слишком пристально, вбирая каждый жест, каждую деталь её лица. Её чуть вздернутый нос, мягкий изгиб губ, тонкая линия ключиц под тканью футболки. Воспоминания накрыли его волной — смех в поздний вечер, тёплое дыхание у его шеи, легкий запах парфюма, впитавшийся в подушку после её ночёвки. Расческа со светлыми прядями и даже часть вещей, которые он заботливо упаковал в коробку и иногда доставал. — Почему ты так на меня пялишься? — вдруг спросила Лу, слегка прищурившись.       Иво чуть улыбнулся, отложил вилку и, не говоря ни слова, протянул руку. Большим пальцем он бережно стер капельку соуса с уголка её губ, задержав прикосновение чуть дольше, чем следовало. — Просто любуюсь, — тихо ответил он.       Лу вздрогнула едва заметно, но не отстранилась. Между ними повисла тишина, напряжённая, почти осязаемая. — Я… — начал Иво, но на секунду замолчал, собираясь с мыслями. Затем посмотрел ей прямо в глаза. — Мы можем попробовать ещё раз. Мы не обязаны быть чужими.       Лу смотрела на него, и в её взгляде отражалась целая буря эмоций. Она сжала губы, её взгляд метнулся в сторону, словно она искала, за что зацепиться, чтобы не смотреть на него. Она глубоко вдохнула, прежде чем заговорить. — Ты знаешь, чего я боялась больше всего? — её голос был спокойным, но в глубине слышалась напряжённость. — Не за себя. Не за наши отношения. За Ирму, за Тому, за Йонаса, за остальных. Я… я просто не могла взять и сказать тебе тогда всё, - она продолжала глубоко дышать, но в голосе проявлялись истерические нотки, а Иво продолжал молча слушать. — Если ты расценил это как предательство, то… — она запнулась, но тут же продолжила. — Я не хочу снова наступать на те же грабли.       Эти слова давались ей с трудом. Слишком многое в прошлом было разрушено. Она не могла позволить себе снова быть уязвимой. Лу устало провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него напряжение, усталость и тяжесть прожитого дня. Пальцы чуть задержались на висках, мягко надавили, словно от головной боли. Внутри всё сжалось в комок — смесь раздражения, усталости, но, главное, страха. Она не хотела этого разговора. Не хотела заново погружаться в эмоции, которые слишком долго держала на расстоянии вытянутой руки. Казалось, что вся её выдержка и самообладание рухнули разом, стоило ему заговорить о чувствах. — Я не в состоянии для этого разговора сейчас, Иво. Правда.       Она устало опустила голову, снова провела ладонью по лицу. Всё внутри словно сжалось от изнеможения. Обычно в таких ситуациях люди кивали, уходили, оставляя её с этим грузом наедине. Так было всегда. Никто не хотел оставаться рядом, когда приходило время сложных разговоров. Никто не был готов. Но не он. Он не двинулся с места. Не потянулся за курткой, не встал, не сказал «ладно, потом». — Я не уйду, — его голос был мягким, но твёрдым. — Тебе не обязательно… — Лу медленно подняла взгляд. — Но я остаюсь.       Тон был всё такой же ровный, почти успокаивающий. Не давление, не попытка заставить её чувствовать себя виноватой. Просто факт. — Ладно. Делай, как знаешь. — Девушка вздохнула, закрывая глаза.       Она повернулась к раковине, начала машинально полоскать кружку, пытаясь дать себе хоть какую-то точку опоры. Ощущение тёплой воды, привычные движения рук — всё это помогало. Но спиной она чувствовала его взгляд. Тёплый. Внимательный. — Тебе некуда спешить, — сказал он наконец. Лу замерла на секунду, сжав пальцы на керамической кружке. — Это не так. — Так, — спокойно возразил брюнет, продолжая сидеть на месте и внимательно наблюдая за действиями девушки. — Ты ведь останешься не только сегодня, — она выдохнула, продолжая мыть посуду, не оборачиваясь. — Останусь, если ты позволишь. — Как будто у меня есть выбор. — Лу тихо усмехнулась, но в этом не было радости, лишь бесконечная усталость.       Она знала — он не уйдёт. Даже если она попросит. Иво встал лишь на минуту, чтобы пройти ближе к входной двери и сделать звонок. Достав из кармана телефон, быстро нашёл нужный контакт и поднёс трубку к уху. Гудки тянулись долго, прежде чем голос на том конце разрезал тишину. — Месье Мартен? — голос Гектора был слегка уставшим. — Я остаюсь, — просто сказал Иво. — Возвращайтесь, утром заедете за мной.       Секунда молчания. — Вы уверены? В Термитнике довольно опасно, — Иво был готов покляться, что в этот момент усы мужчины подрагивали. — Да, — твёрдо ответил он. На этом звонок был закончен. Иво хотел было вернуться за стол, но увидел, что Лу уже сидела на пуфе около кровати, явно измотанная. Волосы чуть растрепались, правая сторона футболки сползла с плеча, открывая бледную кожу. Такой он её видел редко — без привычного напряжения, без стойкой маски. Просто уставшая, теплая, настоящая. Он подошёл, не говоря ни слова, поднял пушистый плед и мягко накинул на неё. — Не замерзай, — негромко сказал он, разглаживая ткань.       Она не возразила. Только сжала пальцы на краю одеяла, глядя перед собой. Иво присел рядом, затем чуть наклонился, поправил уголок пледа, потом другой, стараясь закрыть её плотнее. Это было чем-то вроде ритуала — забота, о которой он не мог сказать вслух. — Я не фарфоровая кукла, — пробормотала Лу, но в её голосе не было раздражения. — Знаю. — Он провёл рукой по её волосам, убирая прядь с лица. — Просто хочу, чтобы тебе было тепло. Давай пойдем спать? — Иво… — она вздохнула, прикрывая глаза. — Ты весь день на ногах, тебе нужно расслабиться, — негромко сказал он. Он подвинулся ещё ближе, бережно заправляя за ухо выбившуюся прядь. — Я схожу в душ, а ты пока можешь поискать что-нибудь в шкафу. Йонас иногда ночует у меня, наверняка что-то осталось.       Она встала, направляясь в ванную, а Иво остался стоять, задумчиво проводя пальцами по подбородку. Йонас. Конечно. Он решил не думать об этом слишком много и направился к шкафу. Одежды там действительно было немного, но он нашёл серые штаны, достаточно удобные, чтобы провести в них ночь. Быстро переодевшись, он бросил взгляд на своё отражение в зеркале. Без рубашки на нём отчетливо проступали следы жизни, полной тренировок, сражений, напряжения.       Когда Лу вышла из душа, запах влажной кожи и шампуня наполнил комнату. Она замерла, увидев его. Мышцы привычно напряглись, но не от страха — от воспоминаний. Её взгляд невольно скользнул по его телу: ключицы, сильные руки, грудь, где когда-то лежала её ладонь… Она сглотнула, но быстро взяла себя в руки. — Нашёл? — её голос был спокойным, но чуть тише обычного. Иво кивнул, подходя ближе. Он увидел, как вода всё ещё капает с её кончиков волос, как плечи дрожат от прохлады. — Давай высушим тебе волосы? Ты можешь простудиться. — Всё в порядке… — начала было она, но он вдруг взял её ладони в свои, медленно разминая пальцами. — Расслабь руки, — тихо сказал он.       Она не сопротивлялась. Его тёплые пальцы осторожно массировали её ладони, затем запястья, прогоняя усталость. Это было таким… домашним, таким простым, но в этом жесте было всё. Забота. Нежность. То, чего Лу давно не позволяла себе чувствовать. Иво посмотрел на неё, но ничего не сказал. Только продолжил медленно разминать её пальцы. Ты можешь на меня положиться. Я здесь.       Лу наслаждалась теплом его рук, но нутряная гордость и нерастворённая обида не позволяли ей надолго остаться в этом состоянии. Она мягко отдёрнула ладонь, словно возвращая себе личное пространство. — Спасибо, — тихо сказала она, делая пару шагов назад.       Иво ничего не ответил, лишь кивнул. Он видел, как в ней борются чувства — доверие и осторожность, желание расслабиться и страх снова обжечься. Он не собирался торопить её.       Лу подошла к шкафу, вытащила фен и быстро включила его, расчесывая влажные волосы. Жужжание заполнило пространство, создавая между ними ненадолго необходимую дистанцию. Иво остался рядом, но не приближался, уважая её границы. Он понимал — чтобы вернуть её доверие, одного разговора недостаточно. Ему предстояло доказать, что он рядом не потому, что так удобнее или потому что считает своим долгом, а потому что действительно этого хочет. Когда Лу закончила, она вздохнула и выключила фен. В комнате повисла уютная тишина. — Ложись, — наконец сказала она.       Иво кивнул, сел на кровать и откинулся назад, давая себе секунду, чтобы привыкнуть к мысли, что он снова здесь, с ней, в этом доме, в её пространстве.       Лу легла рядом, но между ними всё же оставалось расстояние. Она завернулась в одеяло, отвернувшись к стене. Иво закрыл глаза, слушая её ровное дыхание. Он хотел сказать что-то ещё, но вовремя передумал. Время всё расставит по местам.       Ночь накрыла их мягким покрывалом, и сон постепенно поглотил обоих.