Венец из серебра и крови (дворцовая dark-AU, 5 стр.)

      Красный бархатный ковёр поглощал её шаги. Полумрак окутывал со всех сторон. Только неяркие лучи, пробивающиеся сквозь щели в тяжёлых шторах, поблёскивали на рыцарских доспехах и скрещенных клинках. В дорожках света кружились пылинки. Из темноты выглядывали портреты королев и королей, грозно щурились их бюсты, скалились статуи Хранителей четырёх ветров.        Полковник Лоуренс осторожно затворила дверь. Холод прошёл по её шее, рука невольно потянулась к мечу. Она не собиралась ни с кем сражаться, но так было спокойнее.        Внизу пировали вельможи, принцесса и её ближайшие подчинённые. Они наслаждались роскошью и властью: веселились, танцевали, смеялись... Никто из них так и не заметил отсутствия одного из командиров.       Лица с холстов, все как на подбор с золотистыми кудрями, смотрели на неё с презрением. Наверняка они, как и все в замке, считали Эолу недостойной находится в этом священном месте. На самом же деле у неё единственной было на это право.       И она докажет это. Она отомстит.       Она поднялась по мраморной лестнице на возвышение, где на величественном пьедестале покоился самый ценный артефакт во всей Стране Ветров. Сердце забилось чаще, пальцы сжались в кулак. Эола ещё никогда не видела королевскую корону так близко. Серебряные пластины накладывались друг на друга, будто рыцарские доспехи. Множество острых зубьев стремились вверх, ловя отблески тусклого света. В центре венца раскрывшейся розой сиял самоцвет. Его грани переливались пурпурным и лиловым, а изнутри пробивались в нём жёлто-оранжевые вкрапления. Блеск кристалла отражался в её глазах, похожих на него как две капли воды.       — Великолепная корона, не правда ли?       Эола вздрогнула и тут же обернулась, отступая на шаг от пьедестала. От одной из колонн отделился тёмный силуэт. Сверкнули вышитые золотом звёзды на тёмно-синем камзоле, мелькнула лукавая льдинка в единственном глазу. Кэйа, приёмный сын герцога Рагнвиндра, вежливо поклонился ей и лёгким движением откинул со лба пряди волос.        — Что вы здесь делаете? — полковник попыталась придать голосу тот оттенок равнодушной учтивости, с которым общались важные советники при дворе. Хоть Кэйа и не был одним из них, его нельзя было недооценивать. Любимец знати и дамский угодник – полковник видела, как легко он втирается в доверие к людям, как быстро аристократы выдают ему свои секреты и сами не замечают этого. Все придворные дамы и некоторые кавалеры считали величайшей удачей провести с ним хоть один танец на балу. Эола же всегда удостаивала его чуть более призрительным взглядом, чем остальных.       Проходимец без рода и племени, только чудом попавший во дворец...       О его происхождении все забывали, стоило ему улыбнуться и рассыпаться в комплиментах. Её же до сих пор обходили стороной, оборачиваясь с опаской.       — Милорд, разве вы не должны быть в главном зале, развлекать Её Высочество?       — Сегодня с этим справятся шуты.        Ты вполне походишь на одного из них.       — "Что я здесь делаю?" — он неторопливо осмотрелся. — Любуюсь реликвиями и думаю о несправедливости жизни. Позвольте предположить, что и вы занимаетесь тем же самым.        Она спрятала улыбку за поворотом головы. Весьма опрометчиво было терять из поля зрения такого человека, как Кэйа, особенно сейчас, когда они с ним наедине. Но отчего-то ей не было страшно – будто тот факт, что она стояла совсем рядом со своей короной, делал её неуязвимым. Такое обманчивое, но до дрожи приятное ощущение.       — На вас она будет смотреться куда лучше, чем на юной госпоже Гуннхильдр, — вкрадчиво, растягивая отдельные слова, произнёс Кэйа. Он говорил вполголоса, и отчего-то это вызывало тревогу.        К шее словно приставили ледяной клинок. Так странно, неестественно было слышать собственную мысль от него. И ещё страннее было признавать его правоту: на золотистых локонах юной принцессы это острое серебро будет выглядеть также, как рыцарский шлем на одуванчике.        Эола скорее почувствовала, чем услышала, как Кэйа ступил на первую ступеньку лестницы. Её тело напряглось в предчувствии нападения, а в словах зазвучала сталь:       — Ваши слова можно счесть за государственную измену.        — Нельзя, пока их слышишь только ты, Эола.       — Полковник Лоуренс, — поправила она. В иллюзорной тишине Эола различила его шаги. С каждой секундой расстояние между ними сокращалось, воздух становился гуще, как перед бурей на море. Она не двинулась с места и не обернулась. Он подошёл совсем близко, оказавшись за её спиной.        — Это обращение принижает твоё достоинство, — его рука скользнула по её шее, к плечу. Ледяные пальцы, всего на миг коснувшиеся обнажённой кожи, запутались в её небесно-голубых волосах. — Да и к чему нам с тобой такие формальности? — шёпотом произнёс он, наклонившись ещё ближе к её лицу.        На мгновение она оцепенела. "Нападение", к которому Эола готовила себя, оказалось не похоже кинжал у горла или отравленные иглы, спрятанные под перчаткой. Одно только его касание выбило из лёгких весь воздух, оставив вместо него почти неуловимый цветочный аромат. Что-то сжалось в груди.       Эола резко развернулась и схватила его за руку. Кэйа хотел отступить, но она не позволила ему этого.       — Не смейте так делать, — медленно, с ударением на каждом слове, проговорила она. Как бы ей не хотелось отвести взгляд, смотрела она прямо в его единственный глаз, надеясь передать всё то, что непозволительно говорить по правилам этикета. Скрывать презрение уже не было нужды. — Будь вы хоть наследным принцем, подобных вольностей я вам не позволю.        Только после этого полковник отпустила его. На тонком запястье остался красный след от её ладони.        — Значит, ты и меня представляешь в короне? — почти прошипел Кэйа, вновь натягивая ухмылку. Он напоминал змею с отдавленным хвостом. — Приятно слышать.        — Чего вы добиваетесь? Это нельзя назвать никак иначе, кроме как...       — Заговором? Возможно. Но и ты сама сплетаешь паутинки не хуже меня.       Между его пальцев появился конверт, скреплённый её печатью. Сердце пропустило удар. Эола подалась вперёд, но Кэйа тут же спрятал письмо в рукаве. Его губы тронула ехидная улыбка, единственный глаз сощурился. Послание было зашифровано, якобы "языком разведчиков", так что он не сможет его прочесть... А если вскроет конверт, то потеряет возможность доказать её причастность.        В её взгляде сверкнул лёд.        — Я лишь хочу предложить тебе объединиться, Эола.       Он нарочито медленно начал обходить пьедестал с короной. Полковник приняла его игру и тоже сделала пару шагов.       Объединиться? С тобой?        Для подобного она ещё сохраняла слишком здравый рассудок. Договариваться с ним всё равно что добровольно пить медленный яд, на это пойдёт лишь безумец... Но если он и правда сможет помочь? Влиянию Кэйи при дворе могли позавидовать многие чистокровные дворяне, он был близок к принцессе и мог многое узнавать от неё... Разве Эола не клялась себе, что пойдёт на всё, лишь бы вернуть корону Лоуренсам?       — Если вам нужна марионетка на троне, то я не лучший кандидат на эту роль, — ей стоило многих усилий не высказать всех своих мыслей. Кэйа чуть наклонил голову на бок, пытаясь прочесть что-то глазах полковника. Он бросил взгляд на самоцвет в короне – и правда, поразительное сходство...       — С этим справится и леди Джинн. Мне нужен союзник – правитель, которого будут бояться и уважать. И который сможет контролировать тёмную сторону двора.        — Зачем вам это?       — Что ты знаешь о крахе Каэнри'ах? О регенте последнего короля?       Перед мысленным взором пронеслись страницы из учебника истории. Бедствие, триста лет назад потрясшее все страны Тейвата... Страшное и кровавое, но давно забытое большинством. Как и то, что ему предшествовало. — Глава клана Альберих взял на себя бремя правления, когда король Ирмин сошёл с ума, — настороженно, вымеряя каждое слово, произнесла она. — Я пока не понимаю, к чему вы клоните.       Он улыбнулся.       — Альберих – моя настоящая фамилия, — Кэйа произнёс это спокойно, почти небрежно, но после сделал паузу, как бы давая время осознать сказанное. — Мои предки видели разрушение своего государства, и я не хочу повторить их судьбу, — в полутьме блестнул его зрачок-звёздочка. Символ наследия Каэнри'ах. — А при правлении диснастии Гуннхильдр это лишь вопрос времени... Они слишком слабы, также, как был слаб король Ирмин.       Эола остановилась и долго посмотрела на него.       — Что вы попросите за свою помощь?       — Я не могу сказать, пока ты не согласишься.        — Это веский повод отказать.       — Эола Лоуренс, — в его голосе вдруг зазвучал лёд. От этой резкой перемены у неё похолодело внутри. — Я только что протянул вам кинжал к себе остриём. О моём происхождении не знает никто во дворце, даже герцог Рагнвиндр и мой дорогой брат. Если я вас обману или предам, вы сможете не раздумывая пронзить моё сердце.        — Не сомневайтесь в этом, — её пальцы сомкнулись на рукояти меча, — моё возмездие будет жестоко. Если вы обманите меня, я заставлю вас молить о смерти.        — Значит, мы договорились?       Ещё несколько шагов, и Кэйа завершил свой круг. Они вместе встали перед короной: наследница проклятого рода и шпион из давно разурешенной вражеской страны.        Он доверился ей первый. Рассчитывая, что она после этого пойдёт навстречу. Его нельзя было недооценивать – и сегодня Эола вновь убедилась в этом.       — Дайте мне время.       Ничто не дрогнуло на его лице, но сомнений не было: ему хотелось услышать другой ответ.       — Что ж, тогда возьмите, — он достал из кармана на поясе цветок и, изящно поклонившись, протянул его ей. Голубая роза – редкий сорт, росший только в королевской оранжерее, куда было не так-то просто попасть. — Верните его мне в день, когда будете готовы.        С этими словами Кэйа спустился с возвышения. На этот раз Эола не спускала с него глаз.       — Благодарю, милорд.       — А теперь позвольте мне удалиться, — Кэйа приложил руку к груди. Его пристальный, направленный снизу вверх взгляд на несколько лишних секунд задержался на её лице. — ...Ваше Величество.        Он растворился в тени, также ловко и легко, как появился. Остался лишь слабый цветочный аромат, отчего-то так въевшийся Эоле в мозг, и десятки вопросов без ответов. Ему нельзя было доверять, нельзя было позволить ему узнать хоть что-то о тайных планах. С ним опасно было даже просто говорить... Однако вот, в её руках прекрасный цветок – свидетельство их разговора и его тайны, теперь известной и ей.       Где-то в глубине души Эола уже приняла решение.        Боль кольнула её, на мраморный пол упала капля крови. Полковник взглянула на свою руку, где на ткани перчатки расползалось алое пятно – она порезала палец о шип голубой розы. Драгоценный камень на серебяном венце зловеще блеснул.       Сколько ещё крови прольётся у этой короны? И сколько прольёт именно она?       Бархатный ковёр заглушил её шаги, а полумрак скрыл улыбку, с которой истинная королева покинула зал.