~ Глава 130 ~ Непобедимый план ~

Пока мы отдыхали с Ренгоку в другой комнате, не мешая короткому воссоединению Шинобу со старшей сестрой, я решил проверить, действительно ли Ренгоку настолько эксцентричный, каким я его запомнил. Я поделился с ним пиццей, которую хранил в пространственном кольце, там она оставалась свежей и горячей, словно вот-вот извлеченная из жаркой печи. — Вкусно! Вкусно! Восклицал Кёджуро с каждым укусом сырного угощения. Жаль я не мог слышать его знаменитый «Умай!», ведь моя Фална автоматически переводила речь окружающих на понятный мне язык. И все же эта его черта была смешной лишь для наблюдателя перед экраном: вживую это было довольно раздражительное зрелище. Каждый его возглас звучал чертовски громко, так как все Хаширы имели усиленные легкие, что превращало их в ходячие громкоговорители. «Посмотрим, что ты скажешь про эти перцы-чили. Такие ли они вкусные, Умай-обжора…», — с ухмылкой подумал я, когда Кёджуро съел подряд целых три пиццы с острым перцем. Но вдруг раздался по-женски писклявый крик Зеницу, почти наверняка напуганного встречей с призраком Канаэ. Крик быстро переместился во двор и затих. Пока мы шли на поиски Зеницу, я не мог сдерживать радости от мысли, что мне удастся завербовать несколько столпов в свою семью. Я уже фантазировал, как Мицури, столп Любви, поладит с Фрейей и Харухиме, а Шинобу с ее кислотным обликом подружится с крошкой Лили. Что касается остальных, то я уже вижу, как Гию, Гёмей и прочие подкалывают Белла, как младшего брата, ведь он так чист и наивен. Да, пожалуй, Хаширы впишутся в мою семью. А вот Санеми и Обаная я приглашать не стану, они этот шанс упустили. Мои подозрения полностью подтвердились: Зеницу вскарабкался на дерево и теперь сидел в неясной позе попугая, крича что-то о призраке и священнике, которого следует позвать, чтобы изгнать нечисть обратно в ад. — Джейк, может ли моя сестра быть изгнана на самом деле? Спросила Шинобу, видимо, ужаснувшись, представив какого-то священника, исполняющего жуткие пляски в комнате, размахивающего благовониями и твердящего молитвы, а дух Канаэ медленно тает, слезно прощаясь с сестрой навсегда. Видя, как глаза Шинобу наполняются отчаянием и намерением уничтожить любого, кто посягнет на призрак ее сестры, мне стало искренне жаль того священника или монаха, которому по несчастию случится проходить мимо поместья в данный момент. Я на мгновение задумался, прежде чем ответить. — Ну… Я накачал ее маной, так что за отсутствием демонической природы никакие иконы не смогут отозвать ее. Ее облик и осязаемая оболочка есть не более, чем результат большой концентрации магии. Канаэ задумчиво промычала, чем привлекла все наше внимание. — О, простите… Просто я почувствовала, как ты даруешь мне плоть, когда Шинобу обняла меня, и теперь, когда я осознаю это, все воспринимается иначе. С твоей маной я не ощущаю притяжение подземного мира. Сказала мертвая леди в белом саване, дразня Шинобу. Что ж, выходит, я поддерживаю присутствие Канаэ, отрывая ее от загробных измерений. — Итак, Шинобу… Дорогая моя сестренка… Что ты сделала для того, чтобы я снова вернулась в мир живых? Обратился дух к Шинобу, и по комнате пробежал недобрый холод. Шинобу смогла вымолвить лишь что-то невнятное. — Ты согласилась выйти за него замуж и наконец сделать меня тетей?! Это замечательно! Совет вам да любовь! Радостно воскликнула Канаэ, окончательно выбив Шинобу из колеи, отчего бедняжка почти была готова заплакать, настолько она запуталась. Ренгоку от души рассмеялся над случайной издевкой старшей сестры над младшей. — Кёджуро, как звали твою мать? Я призову ее, и вы сможете побыть вместе. Спросил я, смягчая неловкий момент из сожаления к Шинобу, и почувствовал, как Канаэ смотрит на меня, но ее взгляда было недостаточно, чтобы понять, о чем она думает. — А… Мою маму зовут Рука Ренгоку… И еще, Джейк, не мог бы ты оставить немного пиццы? Аппетит я унаследовал от матери, и наши самые приятные воспоминания — это совместные походы в ресторан, пока она еще была здорова. Смущенно попросил меня Кёджуро. Стоило мне щелкнуть пальцами, и четыре последние коробки с пиццей появились на соседнем столе. «Боже… Ты, Кёджуро, вместе с Мицури определенно утроишь мои расходы на еду для семьи…», — пронеслось в моей голове, пока я катал между пальцев Воскрешающий камень, готовый произнести очередной зов. — Рука Ренгоку, восстань ото сна и войди в мир земной! И снова дым, и снова прозрачный призрак. Ренгоку поскорее взял за руки женщину с распахнутыми от удивления красными глазами и темными волосами, пока я наполнял ее маной и даровал материю, и она обретала цвет, вновь становясь живой. Кёджуро, тепло приветствовал свою мать. — Оставлю вас. Произнес я двум погруженным в момент силуэтам, выходя из комнаты. Шинобу потеряла всякую силу выдерживать легкие издевки Канаэ и убежала, прежде чем старшая сестра успела вдоволь насытиться воссоединением. Я пошел к Танджиро, расспрашивать его о технике дыхания Солнца. Мне удалось уговорить его, чтобы он научил меня своему стилю, но, понаблюдав за его неуверенными движениями, я немного разочаровался. Мальчик спотыкался, исполняя сложные приемы, часто запинался и не мог справиться с координацией. Несмотря на весь этот реинкарнационный бред с обучением через взгляд Ёриичи, у Танджиро просто не было должной мышечной памяти для того симбиоза немыслимой силы и плавности атак техники солнечного дыхания. Но вдруг меня осенила мысль, точно поезд на полной скорости сбил мое жалкое тело. Я могу просто призвать дух Ёриичи и попросить его потренироваться с Танджиро. Черт, да я ведь могу накачать его маной и отпустить на расправу с Музаном шутки ради. Только представьте, какой ужас будет на лице у Музана, кога воскресший Ёриичи рванет на него с магическим мечом… Не говоря уже о том, что Тамаё известно местоположение Музана. Да демон, должно быть, промочит штанишки, когда встретит основателя техники дыхания Солнца. А я смогу пафосно запломбировать сию вселенную, повязав красивый синий бантик на древе ее судьбы. Достаточно всего пары трюков для победы над всеобщим злодеем, например, распространить весть о загадочном голубом цветке, что расцветает раз в сотню лет в каком-нибудь определенном месте. Да уж, эта битва, решающая будущее мира, была бы великой, и моя Фална без труда возвысилась бы до пятого уровня. Я начал истерически смеяться при мысли, что мне придется вступить в бой со всеми Высшими Лунами. Музан не намерен шутить, ведь он охотился за этими драгоценными цветочками на протяжении гребанного тысячелетия. Он наивно проглотит наживку и попросит добавку, как бы умен он ни был. Он знает ту власть, что даруют способности, обретаемые после употребления голубой паучьей лилии, он не упустит никакую возможность. Танджиро и Незуко в недоумении спросили меня, что случилось, а я просто погладил их головки и ответил: — О-о-о… Я только что придумал решение, как справиться с Музаном… Я не стал объяснять свой план и вместо этого дал детям несколько советов по борьбе, разобрав их ошибки. Я разузнал, как дела у их матери Киэ и остальных братьев и сестер. Киэ в это время выполняла роль секретаря и записывала информацию для передачи посыльным птицам Корпуса Истребителей Демона. И, конечно, Киэ таила знание о месте, где растут заветные голубые паучьи лилии.