Часть 12. Алхимия

#слова Лотосы Окно Каталитический Бумага Караван       Каталитический синтез аммиака из азота и водорода никак не хотел задерживаться в усталом мозгу. Формула, с каллиграфической изящностью выведенная на бумаге уверенной рукой профессора Кетми, расплывалась перед глазами и превращалась из знакомых значков и стрелочек в караван верблюдов, бредущих по белым раскалённым пескам пустыни. В голове слышался смутный шелест движущихся под действием горячего ветра барханов, а мелкие песчинки, казалось, проникали под опухшие от недосыпа веки и заставляли их смыкаться под своей тяжестью. Яркий солнечный свет летнего погожего дня, безжалостно бьющий из окна, раздражал ещё больше, а лотосы, схематично изображенные на шторах, выглядели бледными посланцами из преисподней, населённой учёными в белых халатах. Шла вторая неделя экзаменов в Высшей Школе Магии и Физических Наук Магического Монако.       Словосочетание «Магический Монако» звучало странно. Странно и длинно, поэтому в просторечье превратилось в простое и всем понятное «МэМэ». Когда-то, как рассказывали на Истории, был ещё и обычный Монако, немагический, но представить себе такое из ныне живущих людей никто не мог — как это, жить без магии? Это ж с ума сойти, как неудобно! Да и неинтересно, наверное. Но поди ж ты, жили как-то люди до Великого Разделения, и даже неплохо развивались, называли себя просвещёнными. Хотя последнее всё чаще подвергалось молодым поколением сомнению.       И в самом деле, как можно считать просвещённым мир, в котором одни люди брали в рабство других, что-то там вещали о превосходстве одной расы над другими, воевали с соседями почём зря, а то и не только с соседями. А казни! Публичные казни — это же дичайшая дичь! И те люди всей толпой ходили глазеть на это жуткое действо, наряжались в лучшие платья, ещё и палачей в процессе, поди, подбадривали. Лично Грэй не сомневался в подобном, слишком уж сильное впечатление произвело на него посещение Публичного Музея в британском Йорке, где гадский узкоглазый тип, назвавшийся экскурсоводом, планомерно калечил невинным детям психику, водя из зала в зал и расписывая в подробностях милые развлечения предков из далёких дремучих времён, при этом вдобавок показывал с помощью иллюзий самые, на его взгляд, яркие моменты. Помнится, его подругу Анастасью тогда знатно тошнило, несмотря на то, что она — этнический вампир из древнего рода и кровью напугать её было невозможно в принципе.       Кстати, Анастасья! Ведь она как раз углублённо изучает алхимию, профессор от неё просто в восторге. Так, может, она и поможет? Вампиры, говорят, умеют вводить в гипнотическое состояние обычных людей… А что, если попросить подругу его загипнотизировать и в таком состоянии проштудировать с ней эту богопротивную дисциплину? Вдруг прокатит?.. Правда, Грэй сам никогда не видел, чтобы Анастасья или кто-то из её родственников хоть раз пользовались подобной способностью, но мало ли? Этот вариант стоило обдумать более тщательно. Существенным минусом идеи было то, что самой Анастасьи рядом как раз и не имелось, она должна была вернуться в МэМэ только завтра.       Грэй поднял голову от конспекта и с внезапным интересом воззрился на присевшую на подоконник львиную псевдобабочку. Та с деловитым низким мурчанием обследовала хоботком тёмную каменную поверхность, подбирая крошки от бутерброда, которым горемыка-студент, кажется, этим утром позавтракал. Её пыльно-жёлтые пушистые крылышки лениво трепетали, помогая когтистым лапкам удерживать равновесие на скользком камне, а чёрная гривка вокруг уродливой пучеглазой головки угрожающе топорщилась тонкими ядовитыми волосками. Исследовав подоконник, мелкая тварюшка гастрономически-задумчиво вперила взгляд золотых фасеточных глаз в наблюдающего за ней человека. Признав объект слишком большим и несъедобным, она с басовитым гудением отчалила восвояси, а парень в очередной раз тяжко вздохнул и вернулся к своим записям.       Алхимия сдавать свои позиции не собиралась, и Грэй никак не мог взять в толк причину этой их взаимной нелюбви, при всём при том, что Зелья, — сопутствующий предмет, — ему давались волне нормально. Не на высший бал, конечно, но и проблем особых не вызывали, а тут на тебе! Профессор Кетми, выходец из какого-то богами забытого региона на границе той самой пустыни, по которой по представлениям Грэя туда-сюда так и шастали вереницы горбатых чудесатых вьючных животных, досадливо хмурил суровые брови и неодобрительно покачивал седовласой головой, но донести свет «величайшей из наук» в тёмную душу своего ученика так и не смог, а потому считал его своим величайшим преподавательским провалом. О чём регулярно и напоминал во всеуслышание, да.       Грэю же нужен был проходной балл по этому предмету — вот прямо кровь из носу, иначе дядя Финсон опять не возьмёт с собой в традиционное летнее путешествие, как в прошлом году. А ведь это было умопомрачительное исследование старинного замка где-то на территории старой Венгрии! Найденные там древние магические камни-накопители произвели настоящий фурор в научном сообществе, раскрыв новую неизученную доселе страницу всеобщей дораздельной истории. В этом году планировался длительный турпоход с палатками по лесам Новой Америки, а для возвращения домой был зафрахтован настоящий парусник «под старину», который будет ждать путешественников в условленном месте в назначенное время. Что ещё нужно для счастья нормальному подростку, большую часть года сидящему в каменных стенах школьного замка? Вот только обязательным условием участия в этом мероприятии для Грэя дядя Финсон поставил сдачу экзаменов на проходные балы. И как теперь быть несчастному студиозусу?..       Грэй с обречённым стоном уронил пухнущую от знаний голову на развёрнутый конспект и бездумно уставился на чуть шевельнувшиеся от лёгкого ветерка шторы. Лотосы призывно шевельнули бледными лепестками, и тяжёлые веки наконец сомкнулись. Пять минуточек, только пять минуточек, да? А потом алхимия-алхимия-алхимия… И дядя Финсон с палаткой…