- 2 -

                    

***

                    — Я…но… — Хоуп растерянно моргает, глядя на Кларка, что тихонько смеётся, подбрасывая книгу в руке. — Фрейя не говорила мне…       — У меня сейчас как раз обед начнётся. Хочешь перекусить вместе? Хоуп смотрит в его глаза, не понимая, отчего вдруг так сладко тянет внутри? Улыбается удивлённо и беспрестанно, не осознавая, откуда вдруг вся эта светлая радость? Ей кажется, что вернувшаяся человечность играет с ней злую шутку, бросая из крайности в крайность и душа теперь такими яркими эмоциями, после того, как она подавляла всё самое хорошее в себе. Но Кларк всё ещё смотрит на неё с такой же искренней радостью и толикой удивления. И Хоуп кивает.       — Идём. Только там дождь, а…       — У меня есть зонт, — подмигивает Кларк. — А ещё целая куча новостей. Как, полагаю, и у тебя.       — Да, — усмехается неловко Хоуп. — Ты даже не представляешь сколько.       — Пока что у меня есть всего час. Успеем поделиться хотя бы парочкой? Убирая книгу на полку, Кларк кивает и уходит первым, призывая Хоуп следовать за ним.       — Брендон! — кричит он парню за кассой, маша ему рукой. — Я на обед.       — Можешь подзадержаться, — усмехается Брендон, оглядывая Хоуп. Она смущённо опускает голову, кусая губы, и краем глаза следит за Кларком, что берёт с вешалки за кассой свой зонт и первым выходит на улицу, придерживая дверь.       — Дамы вперёд.       — Прекрати, — качает головой Хоуп, закрывая лицо руками. Её щёки непреодолимо розовеют.       — Манеры у меня не отнять ничем, — вскидывает подбородок Кларк, раскрывая зонт и предлагая Хоуп свой локоть. Она немного мешкает, но цепляется пальцами за его предплечье.       — Откуда вдруг столько радости моему присутствию?       — Ну, ты подарила мне билет в новую жизнь. Буквально! И теперь я могу жить своей заурядной, спокойной жизнью. С одним правда маленьким «но»… — Кларк кривится. — Ты не говорила, что Новый Орлеан так опасен!       — О, но это не так! — смеётся Хоуп, пока они подходят к ближайшему кафе.       — Ты сколько здесь не была? Тут на каждом шагу таятся опасности!       — И какие же?       — Например, голодные и плохо восптанные вампиры, — Кларк закрывает зонт и отодвигает стул для Хоуп, как только они оказываются под навесом.       — Что?! — охает она. — Они нападали на тебя?       — Да, было пару раз, — отмахивается Кларк, усаживаясь напротив и откидываясь на спинку стула; он кивает подошедшей официантке. — Эспрессо.       — Молочный коктейль и клаб-сэндвич, — коротко просит Хоуп. — Если есть.       — Да, конечно. Кивая, официантка исчезает за дверью кофейни, а Хоуп склоняется над столиком.       — Я думала, ты хотел поесть вместе?       — Успеется, мой обеденный час только начался, — поводит плечом Кларк. — Твоя тётя безусловно помогла мне. С работой, обустройством, жильём. Я, кстати, живу прямо над книжным, это жутко удобно. Но, никто из вас не упомина о том, что здесь на улицах — беспредел.       — Как тебе…кто тебе помогал?       — Я бы пошутил насчёт моего природного обаяния и силы внушения, но, — разводит он руками, — мне каждый раз помогала воля случая. А потом, моё отчаяние.       — Тётя Фрейя никогда не говорила мне, что вампиры нападают здесь на мирных, — вздыхает Хоуп. — Извини.       — О, Хоуп, тебе не за что извиняться. Просто, полагаю, что моё бессмертие — это мой злой рок. Хоуп сперва непонимающе хмурится. А после, подключая вампирский слух, отключается от шума дождя, бьющего по каменной кладке улиц Нового Орлеана, и всё слышит. А точнее не слышит. Её глаза распахиваются, а губы приоткрываются, но она не может ничего произнести.       — Такие вот новости, Хоуп, — усмехается Кларк, сверкая на мгновение светлыми глазами. — Но я по-прежнему живу своей спокойной и заурядной жизнью. Просто теперь могу защитить себя, как следует. Мне не жаль.       — Тётя Фрейя мне не сказала, — бормочет Хоуп.       — Это не такая уж и великая новость, чтобы делиться ей с тобой. У тебя ведь, — Кларк посмеивается, — столько сложностей было за эти месяцы. Полагаю, мой отец, наконец, мёртв?       — Да. И не только он. Хоуп выпрямляется, когда официантка приносит их заказы, и благодарно кивает. Кларк сочувствующе поджимает губы и хмурится, подтягивая к себе чашку кофе.       — Судя по твоим печальным глазам, моему братцу всё же не поздоровилось?       — Маливор ведь занял его тело, как ты помнишь, — Хоуп обхватывает пальцами стакан с коктейлем. — И ни один из способов…так и не оказался действенным. Кроме единственного. О котором все мы с самого начала знали.       — И воскресить его обратно, как мы делали это уже не единожды, не получилось? — сужает глаза Кларк.       — Я не знаю, — пожимает плечами Хоуп, пряча взгляд. — Я…отключила человечность сразу после того, как расправилась с Маливором. И сбежала. Натворив немало дел.       — Вот как, — тянет Кларк, пригубляя кофе. — Неужели ты так легко сдалась и даже не проверила возможность найти и вернуть его?       — Нам чётко было сказано, умрёт Маливор — умрут все, кто внутри него. И так и оказалось. Нет больше путей, Кларк. И быть не может.       — Кто ты и что сделала с дотошной Хоуп Майклсон, которая бросила бы на жертву всё, чтобы спасти свою любовь?       — Я полный трибрид, который пережил несколько месяцев нечеловечности, едва не убил одного из самых близких людей и…провёл месяц в квартире в одиночестве, чтобы прийти в себя, — бормочет Хоуп, обхватывая губами трубочку и замолкая.       — Знаешь, пожалуй, моё превращение в вампира — такая себе новость, в сравнении с твоими.       — Да тоже вообще-то ничего, — улыбается Хоуп. — Значит, теперь мы оба начинаем нашу новую заурядную жизнь незаурядных существ?       — Получается, что так. Кларк улыбается открыто. И сейчас Хоуп замечает, как мило приподнимаются его скулы, как забавно он старается поджать губы, чтобы не улыбаться шире. Как поблёскивают его глаза. Которые осматривают её теперь не удивлённо, не с хитринкой, а внимательно. Заинтересовано и будто бы немного жадно. Хоуп хлопает ресницами, отводя глаза, и неловко хватается за сэндвич, стараясь занять чем-то вдруг дрогнувшие руки.       — Выходит, после того, как я дала тебе конверт с деньгами и билетом до Нового Орлеана, ты приехал сюда и…что ты делал до того, как стать вампиром?       — В первый день насладился экскурсией с твоей тётей, — отставляя чашку на стол, Кларк достаёт из нагрудного кармана рубашки небольшую фляжку и плещет из неё кровь, разбавляя кофе. — Получил очаровательную квартирку, а следом и работу. Будто это всё только меня и ждало. Хоуп морщит нос, пряча улыбку в первом укусе, вгрызаясь в сэндвич. Фрейя постаралась на славу.       — После, пытался ужиться в своём хрупком человеческом теле. Недолго, конечно, но весьма занимательно. Тут такие очаровательные парады, — приподнимая чашку, Кларк делает пару глотков и блаженно закрывает глаза.       — Парады здесь — нечто, — соглашается Хоуп. — Помню их с детства.       — Мне тут нравится. Теперь, — Кларк склоняет голову, — даже чуточку больше. Хоуп немного закашливается и тут же приникает губами к трубочке, смачивая горло. Она снова не может смотреть на Кларка, в то время, как его взгляд всё больше загорается и буквально прожигает её кожу. Хоуп уже и забыла о том, каково это — чувствовать в первый раз, как на тебя смотрят так. Она вдруг вспоминает взгляд Кларка в пустоте Маливора. Тогда он смотрел на неё испугано, беззащитно и даже с толикой ненависти. Это воспоминание внезапно вспыхивает в её груди, потому, что она помнит, как он хватался за неё, чтобы она осталась с ним. Как он схватил её за руку в больнице. Она почти ощущает это прикосновение и сейчас, только горит оно его взглядом.       — Есть планы на сегодняшний вечер?       — Врое нет, — поводит плечами Хоуп. — А что?       — Хочу приглсить тебя на прогулку, Хоуп Майклсон, — приподнимает ьровь Кларк. — Если, конечно, ты не против. Хоуп смотрит теперь в его глаза. Прямо, неотвратимо. И горит теперь внутри.       — Я не против.              

***

                    Кутаясь в тёплую кофту, Хоуп бредёт от своего дома к книжному магазинчику, осматривая опустевшие улицы. Вечер спокойный, хоть и слегка прохладный. Она издалека видит, как Кларк переворачивает вывеску и закрывает книжный, улыбаясь уголками губ. Она прибавляет шаг, и Кларк слышит её, оборачиваясь.       — Признаться честно, я думал, ты не придёшь.       — Почему? — вскидывает Хоуп брови.       — Не был уверен, что тебе в самом деле захочется водить со мной какие-то разговоры, — пожимает плечами Кларк. — Но ты, вероятно, совсем отчаялась, раз моя компания тебе не претит.       — Не ты один изменился. Их взгляды вновь встречаются, и Хоуп видит, как смешинки из глаз Кларка пропадают. Он слышит изменившийся тон её голоса, замечает закрытую вновь позу со скрещенными на груди руками, понимает всё.       — По крайней мере, мои изменения мне нравятся, — невесело усмехается Кларк, взмахивая рукой. — Идём? Предлагаю сперва просто прогуляться.       — Погода в самый раз, — кивает Хоуп, вновь ступая по улочке.       — Обсудим твой странный выбор книги сегодня или опустим эту светскую беседу и вернёмся к насущным вопросам?       — Прямота всегда нравилась мне больше.       — Тогда… — Кларк складывает руки за спиной, как и всегда это делал, и немного замедляет шаг. — Начну я. Как ты решилась на то, чтобы оставить своих друзей? Понимаю, после пережитого, ты больше не хочешь пытать судьбу с моим братом. Но как же друзья?       — Я почти убила Аларика, — глядя себе под ноги, бормочет Хоуп. — За такое, я сама себя до сих пор не могу простить. Они этого и подавно не сделают.       — Ошибаешься, Хоуп. Из того, что мне довелось увидеть, твои друзья нашли бы тебе оправдание в любой ситуации. Так в чём же дело?       — Вампиром ты стал чуть более раздражающим, — морщится она. Чувствует улыбку в свою сторону и лукавый взгляд. — Я просто поняла, что вернувшись к ним, я никогда не прекращу этот вечный замкнутый круг. Пока я с ними, монстры будут возвращаться, а я буду одной из них, если моя тёмная сторона вернётся. Я всегда буду пытаться спасти их, а потом снова подвергну опасности. Уроборос. Отец однажды читал мне сказку о нём. Когда я выросла, я поняла, что этой сказкой было его реальное прошлое. А я такого будущего себе не хочу. И им тоже.       — Мне казалось, вместе вы сильнее. Уверена, что они справятся без тебя?       — Однажды им всё равно пришлось бы меня отпустить. Нам всем. Школа не вечна. Мы неизбежно повзрослеем и…у каждого будет свой путь. Так лучше уж начать его как можно раньше. Пока ещё не так много жертв. Они останавливаются у каменного моста. Кларк опирается о него локтями, устремляя взгляд в тёмно-синее небо с редкими звёздами. Хоуп становится рядом, опуская взгляд в воду.       — И что? Даже, если они позвонят тебе сейчас и скажут, что без твоей помощи завтра случится конец света, ты не сорвешься к ним? — усмехается Кларк.       — Старая я даже не уехала бы от них. Она не сдалась бы и после смерти Лэндона, искала бы вновь и вновь сотни способов его вернуть, — мотает головой Хоуп, сильнее кутаясь в кофту, ей становится холодно внутри, пробирает до дрожи. — Но… сейчас, я просто хочу покоя. Некромант сказал, что мой отец найдет покой только, когда его найду я. И… — она с тяжестью выдыхает подобравшиеся к горлу слёзы и тоже кладет руки на каменные перила. — Я должна найти его. Мне ведь всего восемнадцать.       — Наконец, ты об этом вспомнила. Но ты — единственный в мире, теперь полный, трибрид, Хоуп. Мы оба знаем, что покой таким, как мы, может только сниться, — тихо говорит Кларк. — Взять даже меня. Я стал человеком, я уехал с твоей помощью сюда и должен был дожить свой недолгий век, как самый простой обыватель. Но у этого мира на меня, на тебя…другие планы. И вот я снова бессмертное, почти, существо. Судьба порой та ещё сука.       — Разве мы не можем её изменить? — обречённо шепчет Хоуп.       — Мы пытаемся, — слышится мягкий смешок. — Каждый день, когда ты просыпаешься и не бежишь, сломя голову искать способ вернуть Лэндона. Каждый день, когда я просыпаюсь и, вместо того, чтобы отправиться бродить по миру, кусая толпы людей, иду в кухню делать себе кофе, а потом открываю магазин. Всё это — наш способ бороться с судьбой. Менять её понемногу. Хоуп, наконец, поднимает затянутый влагой взгляд и смотрит на лёгкую и немного печальную улыбку Кларка. Она видит в его глазах столько боли, сожаления и надежды. Надежды на то, что даже у таких как они, даже после всего, что случилось, у них ещё есть шанс на нормальную жизнь. Какой она вообще может быть у трибрида или вампира. Прошедших столько, сколько ни один обычный человек бы и не вынес.       — Мы можем… — неуверенно начинает Хоуп. — Поговорить немного о прошлом?       — Том прошлом, когда твоего отца и, тем более, тебя ещё даже в планах не было? — прыскает смешком Кларк. — Или о нашем общем? У Хоуп от этих слов в груди снова что-то свербит. Это простые слова, констатация факта. Но почему-то вдруг так странно отзывается в ней это беззлобно насмешливое «наше общее».       — О… втором варианте, — не в силах она произнести это.       — Давай, — жмёт плечами Кларк, переводя взгляд с неё на темную воду внизу. — Вопрос-ответ? Или есть конкретные темы?       — Маливор, — выдыхает Хоуп, облокачиваясь теперь спиной о перила и вставая спиной к воде. — Пустота Маливора. Где я…       — Где ты оставила меня, и поделом мне, да, — смеётся Кларк. — А что с ним?       — Ты не мог лгать мне там. И ты сказал, что хватаешься за меня, чтобы не остаться одному.       — Что-то такое было.       — Сперва я не придавала этому значения. Мне казалось, всё ясно, как белый день. Ты — наш супер злодей, не хочешь оставаться один гнить в пустоте и хочешь мучать всех, кого можешь подольше. Но… когда ты стал человеком…то, как ты боялся за свою жизнь, когда мы пытались переместить Маливора в твоё тело; как ты смотрел на меня тогда в больнице, когда увидел билеты в Новый Орлеан и контакты Фрейи… — Хоуп прикрывает глаза. — Мне показалось, что я всё это время была не права. И это пришло ко мне лишь теперь, спустя месяц изоляции в квартире. Я переосмыслила многое, и твоё поведение тогда тоже. Ты просто боялся остаться один, — она поворачивает голову, всматриваясь в профиль Кларка, подсвеченный уличным фонарём и гладью воды. — Не потому, что не хотел мучаться в одиночку. А потому, что ты и так всю жизнь был один. И тебе просто нужен был хоть кто-нибудь рядом. Даже, если это враг. Если с ним ты можешь поговорить о таких простых вещах, как…погода? Кларк тихо смеётся, качая головой. Он тоже поворачивается к Хоуп, оглядывая и её в тёплом свете фонарей, плавно сливающемся на её лице с синевой воды. Его глаза поблёскивают, а улыбка вновь растягивается на губах.       — Хоуп Майклсон, — проговаривает он, — ты — мой самый близкий и неповторимый враг.       — Потому, что мы в одном городе и я трибрид? — из Хоуп вырывается смешок, но уголки её губ замирают в боязливой улыбке.       — Да, — вздыхает Кларк. — Вот именно поэтому. Хоуп так странно тепло. Вот прохладный от ночной воды ветер легко треплет её локоны, пробирается под тонкую пушистую кофту, ласкает щёки. А вот взгляд Кларка повторяет эти движения, и она горит. Приятным огнём, что разрастается из самого сердца. И вспышкой окрашивает радужку её глаз.       — Тебе очень идёт быть полным трибридом, знаешь? — сужает глаза Кларк.       — Пока не очень, — поджимает губы Хоуп, отворачиваясь и запрокидывая голову. — Всё время, что я трибрид, я была без человечности, потом заключена в магический барьер, чтобы её вернуть. А потом…на месяц я закрыла себя дома сама, чтобы разобраться во всём. Так что…я даже и не почувствовала пока, каково это: в самом деле быть полным трибридом.       — Теперь, у тебя целая вечность впереди?       — Да, если новые монстры не захотят мне её испортить, — усмехается она.       — Удивительное дело, Хоуп, — отталкиваясь от перилл, Кларк отходит от них на шаг назад. — Где бы ты ни была, у тебя везде есть свои люди. Семья. Школа, Новый Орлеан, загробный мир. Он вдруг протягивает ей ладонь, на которую Хоуп смотрит растеряно.       — Расскажи секрет? Ночь только началась. Она хмыкает, мотая головой, и вкладывает свою ладонь в его, слегка сжимая пальцы. И не знает, что ему сказать. Никакого секрета нет, потому что все, кто действительно близкий у неё был — погибли или на грани. Не считая тех, кто живёт вечно. Это всегда была она и вечно сменяющиеся люди вокруг. Теперь, когда она и вовсе трибрид, действительно вечно. Кларк сжимает её ладонь крепче и уводит с моста. Не дожидаясь ответа, начинает рассказывать о сегодняшнем дне и забавных покупателях. Заставляет Хоуп улыбаться и забываться в легкой прогулке по ночному Орлеану. В теплой ладони, держащей её всё крепче и одновременно так нежно. В улыбке, которую она уже так давно знает, но только теперь действительно замечает и находит очаровательной. Впервые за долгое время, Хоуп встречает рассвет без слёз и рек крови.