Глава 3. Чужестранка

      Флёр не вернулась во Францию, ведь прекрасно понимала, что там её легко найдут Пожиратели, а у неё не было денег, влиятельных друзей и даже изворотливости, чтобы скрываться от погони. Но у неё была голова на плечах и хорошие навыки в целительстве. Муж не позволял Флёр участвовать в сражениях с Пожирателями, всё хотел уберечь свою прекрасную вейлу от тёмного волшебства, смертей и боли, вот только не вышло. Флёр хотелось быть полезной Ордену, а потому она усердно стала обучаться целительству, ведь не все раны может залечить экстракт бадьяна. Первое время Билл был против даже этого, ведь раны, оставленные Пожирателями, порой, ужасали больше, чем то, что было на поле боя. Но постепенно мужчина сдался, не устояв перед тем, насколько у его жены доброе сердце. И после сражений он, выбивавшийся из сил, помогал жене ухаживать за ранеными, всегда с восхищением смотря на то, как хрупкая с виду Флёр не колебалась ни секунды, всегда знала, какое заклинание, отвар или зелье использовать.       Всё, что происходит в жизни, — это опыт, бесценный опыт. И пусть сначала это сложно понять, но время покажет, что всё было не зря. Каждый прожитый день — это урок. Но только от человека зависит, воспользуется ли он в будущем тем, чему научился сегодня. Флёр не без труда добралась до Марокко. Страна на краю Северной Африки, омываемая Атлантическим океаном и Средиземным морем. Европейские языки были тут не в почёте, но Флёр это и не было нужно. Она направилась на поиски племени бедуинов, живущих недалеко от столицы рядом с древними развалинами, где ещё сохранились следы такой же древней магии. Впрочем, вейлу интересовало само племя, а не история места его проживания. Обретающие здесь бедуины славились своими особыми методами лечения. И да, они были волшебниками. Единственными во всём Марокко. Когда-то давно в стране была объявлена охота на волшебников, и та их малая горстка, которая осталась в живых, бежала в пустыню, где впитала наследие бедуинов, чтобы выжить.       Флёр не знала, примут ли её в племени, придания о котором рассказывали на истории магии в Шармбатоне, но она решила попытаться. Вождь совершенно не был рад непрошенному гостю, однако тот факт, что чужестранка нашла их, заставил его хотя бы выслушать её, ведь поселение было защищено чарами, а найти его мог лишь путник, чьё сердце было лишено корыстного умысла. Но найти племя — это лишь половина дела. Защитный барьер пропускал только тех волшебных существ, которые нуждались в помощи. И раз белокурая гостья стояла по эту сторону барьера, вождь позволил ей пройти в его шатёр и даже предложил горячий чай. Флёр пришлось использовать все свои знания древних рун, чтобы хоть как-то рассказать свою историю тому, кто не говорит на её языке. Смуглый мужчина средних лет, одетый во что-то бесформенное глубокого синего цвета, внимательно наблюдал за тем, как старательно и почти без ошибок чужестранка выводит руны на куске пергамента, оценивая её магический фон, который заполнил всю комнату. Вождь чувствовал, что в этой волшебнице скрыт огромный потенциал. «Она несёт созидание», — заключил он, ещё не до конца прочтя её историю.       Вейле позволили остаться. Вождь поклялся, что не выдаст её тайну, Флёр же поклялась, что сохранит секреты племени, даже перед лицом смерти. Этот разговор в шатре навсегда останется между бедуином и вейлой. Для жителей поселения Флёр была лишь путницей, которая желает постичь тайны целительского ремесла. В европейской одежде, белокурая, со светлой кожей и слишком хрупкой для пустыни фигурой она выбивалась из толпы. И если цвет кожи не изменить, то остальное вполне поддавалось изменениям. Молодые бедуинки, сначала не взлюбившие чужестранку из-за её «другой» волшебной природы красоты, всё-таки смиловались над ней. В конце концов, она ведь была просто нуждавшейся в помощи целительницей, одинокой и потерянной. В её голубых глазах, которые должны напоминать море, всегда был лёд с прожилками боли.       Однако никто не лез в сердце вейлы. Бедуинки были мудры. Они решили помочь чужестранке приспособиться к жизни посреди пустыни. Видя, что ей было неудобно в европейской одежде, не приспособленной для жизни в пустыни, девушки сначала предложили традиционные наряды этого племени. Но ходить в длинных юбках оказалось еще сложнее: изящная Флёр то и дело наступала на край синей ткани. Тогда для неё из той же лёгкой, но натуральной мягкой ткани сшили широкие брюки, похожие на шаровары, и такую же широкую рубашку свободного кроя. Рубашка надевалась через голову и затягивалась на груди благодаря шнуровке, впрочем, даже если Флёр не затягивала шнурки, всё, что нужно, было скрыто. Не столько от глаз других, сколько от палящего солнца. Изменениям подверглась и причёска. Бедуинки прекрасно знали, что длинные светлые волосы выгорят на солнце, так что пришлось смешать травы и хну, чтобы изменить цвет. Флёр, так любившая когда-то свои светлые волосы с волшебным серебристым оттенком, сейчас не раздумывая согласилась не только изменить их цвет, но и длину.       Слёзы катились по розовой, поцелованной огненным солнцем нежной щеке, когда красивые серебристые пряди падали на ковёр шатра. Флёр больше нет. Есть только чужестранка, затерявшаяся среди пустыни.

***

      Артефакты — это не просто волшебные предметы, которые продают мерзкие торговцы. Артефакты — это история и бесконечные поиски. Артефакты — это борьба за власть и деньги. Артефакты — это то, за что можно убить. Блейз Забини знал это не понаслышке. Его семейное дело строилось на скупке и перепродаже артефактов. Но этого было недостаточно. В мире существуют ещё миллионы артефактов, не найденных, потерянных, забытых самим временем. Блейз Забини знал это не понаслышке. Его семейное дело не позволило бы ему иметь такую роскошь, как побег от Волдеморта и свободную жизнь в Италии, если бы молодой волшебник не добывал те артефакты, которые уже давно остались лишь красивыми сказками на страницах пыльных книг, которые никто уже и не читает.       Новый контракт забросил Забини на другой берег Средиземного моря, где солнце было настолько палящим, что капли воды моментально испарялись со смуглой блестящей кожи. Зацепки, которые несколько недель назад Забини обнаружил в Греции, после посещения архивов министерства магии, вели к развалинам в пустыне. Проклиная всё на свете, Забини ехал верхом на верблюде, придумывая, как бы ещё скрыться от назойливого солнца, которое невыносимо пекло.       — Если я зря пресмыкался перед этим проклятым министром на приёме, то я похороню его заживо в этих песках, — бурчал всегда невозмутимый Забини. В тот день, пока он в одиночестве добирался до места назначения на глупом верблюде, Блейз понял, что ему нужен помощник. Хотя бы за тем, чтобы вместе с ним ненавидел весь мир в такие минуты, как сейчас. Впрочем, об этом стоит подумать позже. Сейчас перед волшебником стояла лишь одна задача — найти развалины и этот чёртов артефакт, а потом поскорее вернуться в Италию, где не так жарко. Забини знал, что недалеко от этих развалин, по преданию, живёт племя волшебников. Не то, чтобы парню хотелось заводить новые знакомства, но он понимал, что до темноты не вернется в город, а шататься ночью по пустыне в одиночестве — заведомо плохая идея даже для волшебника. Всё оказалось ещё хуже, чем предполагалось. Раскалённый диск с неровными краями уже заходил за горизонт, а Забини всё ещё не добрался до развалин.       — Чёртова животина, — Блейз слез с верблюда, который двигался уж слишком медленно, и достал карту. Если верить информации, собранной парнем перед отправкой в Марокко, поселение бедуинов было в нескольких километрах от того места, где Забини сейчас проклинал весь мир. Он даже не стал думать, просто пошёл искать племя, надеясь, что это не сказки.       Блейз не был бы собой, если бы не только не нашёл племя, но и не прошёл бы туда с лёгкостью. К каждому своему путешествию Забини готовился основательно. Он знал, чего ждать от племени потомков изгнанников, как и знал, что защитные чары точно не позволят ему найти поселение и войти внутрь. На этот случай у него было припасено несколько зелий, которые убирают тёмный след, но только на несколько часов. Так что Забини рассчитал заранее, сколько бутыльков ему понадобится.       Путника приняли без энтузиазма. Впрочем, Забини было плевать. Главное, он не будет ночевать среди пустыни, где не помогут никакие защитные или скрывающие чары, если начнётся песчаная буря. Перед стихией природы даже магия бессильна. Тёмная магия. Магия, берущая силы не из природы.       Забини сидел у шатра, внимательно наблюдая за тем, как ещё час назад настороженные из-за прибытия путника бедуины, сейчас ужинали под чёрным небом, усыпанном звёздами. Ничего, казалось бы, необычного. Вот только одна девица выбивалась из общей массы. Было чувство, будто Блейз где-то видел её, однако никак не мог вспомнить, где именно.       — Та девушка, — кивая на незнакомку, спросил Забини на ломанном арабском паренька лет десяти, который добродушно принёс ему деревянную миску с похлёбкой.       — Чужестранка, — весело прощебетал ребёнка и скрылся так быстро, что Блейз даже не успел обдумать ответ, прозвучавший слишком беззаботно и с особым говором.       Весь вечер Забини не сводил взгляд с этой девушки, копаясь в своей памяти в попытках вспомнить, где слышал такой смех и видел такие глаза. Казалось, что её образ был искусственным, не подходил её тем жестам и мимике. Парень то и дело щёлкал пальцами, будто пытаясь таким образом уловить что-то на окраине сознания. Он так сильно был озадачен личностью этой девушки, что просто стал вписывать её в разные воспоминания от светских приёмов до встреч на чёрном рынке, от вечеринок до обедов в Большом зале. И тут Блейз понял, что не так. Он видел эту чёртову волшебницу, однако в его воспоминаниях она всегда была в голубом платье и с красивыми светлыми волосами, которые она всегда собирала в хвост за обедом.       — О как… — Блейз встал со своего места, отряхивая брюки от песка. Этой ночью Забини был намерен узнать, что бывшая девушка Эдриана Пьюси делает на другом конце света.